# Американская ария князя Игоря

Алекс Экслер

(продолжение повести «Ария князя Игоря, или Наши в Турции»)

## 1. Алла наступает

После поездки с «князем» Игорем в Турцию и знакомства с девушкой Леной, которое так нелепо закончилось, Сергей периодически думал о том, что, может, зря он порвал и выбросил бумажку с ее телефоном. Мало ли, думал Сергей, может быть, их типично курортный роман перерос бы во что-то большее? Ведь всякое бывает на этом свете, правильно? Вполне вероятно, что и курортные романы перерастают в большое и светлое чувство.

Впрочем, все эти думы посещали его, как правило, в момент легкой романтической флегмы, вызванной некоторым количеством традиционного субботнего алкоголя, а в остальное время Сергей редко задумывался над подобными вопросами: работы было по горло, да и не в его характере было долго грустить над упущенными возможностями. Скорее, Сергею просто нравилось думать, что все могло быть совсем иначе. То есть ему нравился сам процесс легкого сожаления. Но если бы он имел возможность вернуться в день возвращения из Турции, он, ни минуты не задумываясь, снова порвал бы листок с телефоном.

Также Сергею нравилось представлять, как в один прекрасный момент в его квартире раздастся неожиданный звонок, он, метнувшись к двери с тревожно-радостным предчувствием, откроет, а на пороге — она, Лена, в каком-то умопомрачительном платье, с отличной прической, ярким макияжем — ну, в общем, прям как модель из тех глянцевых журналов, которые Сергей никогда не читал.

Конечно, он понимал, что подобные вещи случаются только в фильмах или книжках. И что Лена, даже имея теоретическую возможность разыскать его адрес, в любом случае не станет заявляться в гости без предупреждения. Да и он сам, завидев Лену на пороге, вряд ли бы так уж сильно обрадовался. «А если бы у меня в этот момент была дама?» — спрашивал Сергей себя и в этот момент тут же сильно обижался на Лену, которая заявилась некстати и поставила его в такое глупое положение.

А тут еще Алла, его бывшая жена, начала дурить. Когда Алла только сбежала от Сергея, она полностью углубилась в отношения с ее ненаглядным Вадиком и Сергей был предоставлен сам себе. Алла считала, что Сергей без ее командно-административного стиля управления не проживет и дня, после чего приползет на коленях и будет умолять бывшую жену вернуться. Возвращаться Алла — особенно поначалу — не планировала, но посмотреть на коленопреклоненного бывшего мужа была не прочь.

Однако действительность грубо растоптала ее светлые мечты. После ухода Аллы Сергей наконец-то обрел спокойствие и умиротворенность, да и с бытовыми проблемами научился справляться довольно быстро. А уж когда Сергей догадался завести домработницу, которая через день драила квартиру и готовила всякую вкусную домашнюю еду, он вообще зажил как король, в полной гармонии с собой и окружающими его паровыми котлетками и блестящими полами.

Алла, узнав о жизни Сергея от общих знакомых, воспылала праведным гневом и даже попыталась было на недельку вернуться к бывшему благоверному — ну, просто чтобы тому жизнь медом не казалась. Однако этому почему-то воспротивился ее Вадик, да и Сергей вежливо, но решительно заявил, что их воссоединение совершенно невозможно по причинам религиозно-нравственного характера.

В тот момент бунт Аллы удалось подавить в зародыше, но чем больше у нее разлаживались взаимоотношения с Вадиком, который повел затяжную войну против командирских замашек супружницы, тем чаще Алла звонила Сергею и пыталась ему намекнуть на то, что «всегда можно начать жизнь сначала».

Сергея этот момент очень беспокоил. Он совершенно четко понимал, что начинать жизнь с Аллой сначала он не будет ни под каким видом и ни при каких обстоятельствах. Ему было вполне достаточно того, что эту жизнь за шесть лет они и так прошли от начала и до относительно счастливого конца, закончившегося разводом, и Сергей не без оснований считал, что они не просто разошлись, как в море корабли, но и разлетелись, как в космосе ракеты.

Положение усугублялось тем, что именно Алла выступила инициатором разрыва-развода. В результате она считала, что Сергей будет счастлив вернуть ее обратно. И как Сергей ни пытался ее убедить в обратном, Алла думала, что он это все говорит просто из вежливости.

Сергей по данному вопросу даже пытался проконсультироваться с Игорем, хотя все аналогичные консультации обычно проходили одинаково: Игорь начинал орать на друга за то, что он такая тряпка и тютя, после чего Сергей обижался и бросал трубку. Но на этот раз Сергей даже не смог получить своей обычной порции оскорблений! У Игоря один из деловых партнеров отобрал часть бизнеса, и Игорь был занят тем, что пытался оторвать партнеру много-много всяких интимных мест. Поэтому жалобы Сергея Игорь выслушал очень невнимательно, невероятно удивился тому, что Сергей вообще берет в голову подобные проблемы, и в конце заявил только одно: «Она живет с этим Вадиком? Ну и все! Вздумает заявиться — не пускай ее на порог! Вот ведь проблемы у людей, морочат голову на пустом месте…» С этими словами Игорь просто бросил трубку, и Сергей понял, что дружеской поддержки он в данный момент не дождется.

Между тем Алла подбиралась все ближе и ближе. Сначала она стала звонить практически каждый день. Потом стала раз в неделю-две наведываться в гости под предлогом «посмотреть, как там наш котик Гамлет». Предлог выглядел совершенно смехотворно, особенно учитывая тот факт, что пару раз во время приезда Алла даже забыла спросить, где этот Гамлет прячется в настоящий момент. Но приезды «посмотреть на Гамлета» хотя бы оговаривались заранее по телефону, а когда Алла несколько раз заскочила без звонка, мотивируя это тем, что она, дескать, «просто проезжала мимо», Сергей занервничал по полной программе. Стало понятно, что это все закончится очень и очень печально, то есть Алла будет заезжать все чаще, а потом в один печальный день просто останется здесь, и все начнется сначала.

Что с этим делать, Сергей не знал. У него не хватало решимости резко пресечь эти приезды — даже не столько из-за характера, который с момента их разъезда заметно укрепился, сколько из-за груза совместно прожитых шести лет, в течение которых Сергея низвели до положения прикомпьютерного бессловесного коврика.

Пришлось снова звонить Игорю за советом. Тот на сей раз, к счастью, находился в хорошем настроении и на приветствие Сергея ответил весьма благожелательно.

— О, что я слышу! — обрадовался Сергей. — Ты назвал меня «чувачищще»? Я этого не слыхал со времен нашей буйной студенческой юности.

— У меня хорошее настроение, — как бы стесняясь этого факта, сообщил Игорь.

— Что, поборол недруга? — полюбопытствовал Сергей.

— Сожрал, — признался Игорь, и в его голосе прозвучали сыто-людоедские нотки. — С потрохами сожрал. А главное — со всеми его заведениями. Которые, как ты знаешь, бывшие мои.

— Поздравляю, — обрадовался Сергей. — Между прочим, я за тебя сильно переживал. Все думал: «Как там бизнес у моего дорогого друга? Не отберут ли? А то кто мне тогда будет деньги одалживать?»

— Да ладно врать-то, — взял свой обычный тон Игорь. — Можно подумать, что тебя мои дела когда-нибудь волновали. Небось и сейчас звонишь, только чтобы поплакаться — или на Алку, или на домработницу. Ну давай, колись, что там у тебя: Алла достает или у домработницы обнаружился сильный недоклад мяса в котлеты?

— Почему сразу Алла или Надежда Сергеевна? — разобиделся Сергей. — Что, у меня других проблем не может быть, что ли?

— У тебя — нет, — твердо ответил Игорь. — Ну разве что какие-нибудь фигли-мигли с новой любовницей. Но раз ты мне еще ни разу не позвонил и не рассказал, какая классная девочка эта Наташа-Света-Лена-Анжелика-Мирослава, значит, никакой девочки пока нет. Да и если бы была, по моим наблюдениям, ты с ней первые три — шесть месяцев будешь за ручку ходить туда-сюда, а пока нет интимных отношений, какие могут быть проблемы? Так что или Алла, или домработница — другого не дано!

Сергей поморщился: Игорь, в общем-то, был прав. Но признавать это не хотелось. Надо было идти в наступление.

— Ну да, — саркастично, как ему казалось, сказал Сергей. — Что я слышу? Голос похотливого циника, который готов лечь в постель с любой женщиной прямо в день знакомства! Да, — с вызовом сказал он, — я не такой! И никогда не буду таким.

— Что, — спросил Игорь, — прямо никогда?

— Никогда, — твердо ответил Сергей. — Я не могу представить себе ситуацию, когда я бы лег в постель с женщиной в первый день знакомства.

— А я, как настоящий волшебник, могу представить для тебя такую ситуацию, — вежливо сказал Игорь. — Например, Турция, поездка в Памуккале, отель Holiday Inn… Чарующие ночи-и-и… — вдруг завыл Игорь нарочито мерзким голосом.

Сергей вздохнул, понимая, что крыть, в общем-то, нечем.

— Ты же знаешь, — сказал он Игорю с достоинством премьер-министра, застуканного папарацци в момент оральных наслаждений в автомобиле, — что я тогда был сильно пьян.

— Тоже мне, оправдание, — фыркнул Игорь. — Чем ты тогда отличаешься от меня? Я знаешь сколько раз сильно пьяный ложился в постель с женщиной? О-го-го сколько раз я так ложился. Я из этого даже процентов двадцать не помню совсем. Тут главное, чтобы это были все-таки женщины…

— Кроме того, — прервал его Сергей, — в ту ночь-то ничего и не произошло! Я же задрых!

— Сути дела это не меняет, — объяснил Игорь. — Ну, на следующий день произошло. Какая разница — первый день или второй? Тем более что если бы ты не был настолько пьян, то это произошло бы в первый же день. Так что чья бы корова мычала, а твой бычок пусть не трясет причиндалами, понял?

— Тогда непонятно, — заметил Сергей, — в чем вообще суть претензий. Если ты утверждаешь, что я могу в первый же день лечь с женщиной в постель, то почему тогда не можешь предположить, что я звоню поделиться о проблемах с какой-то новой подругой?

Игорь замолчал. Его явно подловили.

— Ну хорошо, — через несколько секунд сказал он. — Падла-падла-падла-вил. Делись. Как звать?

— На самом деле, — признался Сергей, — у меня проблемы с Алкой. Ты был прав.

— Едреный пассатиж! — ругнулся Игорь. — Ну и на черта ты мне тут мозги морочил?

— Мне не нравится, — сказал Сергей, — что ты всегда прав. Меня это раздражает.

— Это многих раздражает, — сообщил Игорь. — Людям не нравится собственное несовершенство на фоне моего совершенства — это, в конце концов, вполне естественно. Так что там с Алкой? Рвется взад?

— Ага, — сокрушенно ответил Сергей. — Причем не просто рвется, а прямо-таки прорывается.

— Да с тобой кто хочешь прорвется, — уколол друга Игорь. — Ты же оборону вообще держать не умеешь. И отказать никому не можешь.

— Да я вообще-то могу, — сказал Сергей. — Но только не Алке. Ты же знаешь. Она за шесть лет полностью подавила мою волю. Я-то волю восстанавливаю, но процесс идет очень и очень длительно. Фактически стоит на месте.

— Серег, тебе с этим делом нужно кончать, — решительно заявил Игорь. — Что за дела такие? Только-только познал радость развода и прелесть независимой жизни, а теперь тебе снова собираются сесть на шею, а ты и не трепыхаешься?

— Я трепыхаюсь, — возразил Сергей. — Вон, например, тебе позвонил.

— Мне позвонил — это правильно, — рассеянно сказал Игорь, явно над чем-то раздумывая. — Это единственное, что ты правильно сделал…

Игорь замолчал. Сергей молчал тоже, понимая, что друг ищет решение проблемы.

— Так, — наконец сказал Игорь. — А симптомы-то какие? Звонит каждый день?

— Каждый.

— Заезжает под надуманными предлогами?

— Раз в неделю, не реже. Типа как Гамлета увидеть.

Игорь хмыкнул.

— Ну да, — сказал он, — как неожиданно Алла воспылала чувствами к Гамлету. Прям Офелия…

— Во-во, — поддакнул Сергей. — А главное, последний месяц уже без звонка стала заезжать. Типа как «я тут мимо проезжала».

— Это совсем плохо, — встревожился Игорь. — Это уже не осада! Это уже штурм вражеских укреплений. Серег, надо срочно что-то делать, ситуация критическая.

— Вот, — обрадовался Сергей. — А я тебе что говорю? Надо срочно что-то делать! Ситуация выходит из-под контроля!

— Не паникуй, — приказал Игорь. — Я с тобой, а значит, враг будет разбит! Говоришь, без приглашения заявляется?

— Ага.

— Значит, в следующий раз открываешь дверь, делаешь удивленное лицо и говоришь: «Ал, извини, я тебя сейчас принять не могу. У меня гости. Дама».

— Не пройдет, — вздохнул Сергей. — Ты же меня знаешь. Я врать не умею. И Алку знаешь. И она меня знает. Увидит, что я вру, отодвинет меня, пройдет в квартиру и выяснит, что тут никого нет.

— Ну и что? — удивился Игорь. — Все равно полезно. Она поймет, что ты ее не хотел видеть.

— Ничего полезного, — объяснил Сергей. — Плавали, знаем. Дальше будет скандал на два часа из серии «Как ты можешь врать мне прямо в лицо? Как ты можешь отказываться видеть близкого тебе человека?».

— Ну тогда, — решил Игорь, — приводи тетку, раз такое дело. Пускай у тебя в квартире будет тетка, когда Алла заявится. Тогда и врать не надо, и, если прорвется, увидит то, что нужно. Только желательно, чтобы тетка была конкретно раздета и лежала в постели. Это усилит эффект.

— Где ж я тебе сходу раздетую тетку возьму? — удивился Сергей. — Кроме того, я же не знаю, когда Алла заедет. Ни одна тетка не будет в постели неделю лежать. Если только она не больная в последней стадии. Но мне больная в последней стадии в постели не нужна, даже ценой избавления от Аллы.

— М-да, — задумался Игорь. — Тогда даже и не знаю, что тебе предложить.

— Есть у меня одна мысль… — осторожно начал Сергей и замолчал, пытаясь предугадать реакцию друга.

— Судя по твоему шкодливому тону, — заметил Игорь, — эта твоя мысль требует от меня всяких неслыханных жертв. И что ты там такого надумал? Что, я должен тебе какую-нибудь свою тетку подарить, которая неделю в кровати пролежит?

— Да ладно тебе, — испугался Сергей, — при чем тут вообще тетки? У меня другая мысль.

— Другая — это еще хуже, — вынес вердикт Игорь. — Тетку я бы тебе придумал, мало ли у меня всяких теток. А вот другая мысль — это, значит, будет задето мое спокойствие. Я правильно понял?

— Не совсем, — снова замялся Сергей. — Я просто хотел тебе предложить недельку пожить у меня. Точнее, даже не недельку, а до первого незапланированного визита Аллы…

— Старичок, — прервал его Игорь. — Ты там что-то офигел совсем со своими компьютерами. Что я там у тебя неделю буду делать? И при чем тут я вообще?

— Ты же знаешь, — объяснил Сергей, — Алка тебя боится. Ты — единственный, кто может ей отпор дать. Причем когда мы были женаты, она тебя еще не особо боялась, потому что знала, что ты не будешь наезжать на жену друга. А сейчас — только ты один и являешься реально противодействующим фактором. Меня она враз сомнет — не в первый раз. А тебя — фига с два.

— Ну ты и тютя, — вздохнул Игорь. — Не можешь со своей глубоко бывшей женой разобраться. Ну что за человек?

— Без тебя — никуда, — признался Сергей. — Только на тебя вся надежда. Иначе вилы — не видать тебе больше друга. Алка обратно вселится — и до свидания.

— Кстати, — вдруг возмутился Игорь, — а куда этот ее Вадик вообще смотрит? Что за дела? Жена бегает к другому, а он — ни в одном глазу?

— Да черт его знает, — махнул рукой Сергей. — Похоже, она его тоже уже довела. А этот Вадик — совсем не такой тютя, как я. Так что у них там сплошные бои на всех фронтах. Вот она и петляет туда-сюда.

— Плохо дело, — сказал Игорь. — Так она точно допетляет.

— Во-во, — подтвердил Сергей. — Надо принимать меры. Я тебе это уже битый час объясняю.

— Ну сам подумай, — просительно сказал Игорь, — что я там у тебя буду делать неделю? Я же взрослый человек с кучей вредных привычек! Кроме того, — тут в голосе его прорезалась сталь, — на диване в гостиной не буду спать по-любому!

— Зачем в гостиной? — удивился Сергей. — Вся квартира — в твоем распоряжении. Спишь в спальне, у меня в кабинете свой диван есть, я на него от Алки сбегал. Кино смотришь, когда хочешь. Холодильник выкашиваешь в любой момент. Бар выдаиваешь тоже any time. Даже компьютер тебе отдельный дам — у меня ноутбук для разъездов есть, все будет твое…

— Тоже мне, удивил, — фыркнул Игорь. — Старичок, ты что, не помнишь? У меня — собственная трехкомнатная квартира. С огромным холодильником, глубоким баром, шикарным телевизором — кстати, намного большим, чем у тебя — и прочими радостями жизни. И, заметь, без компьютера, потому что порядочному человеку компьютер нужен только на работе, да и то исключительно для разглядывания порнухи, когда у секретарши «дела». Понял?

— Старичок, — сказал Сергей, — я же не утверждаю, что у меня квартира круче, чем у тебя, правильно? Речь идет о спасении друга. Я просто говорю, что на период спасения готов тебе обеспечить вполне человеческие условия, только и всего. Конечно, от привычного комфорта ты что-то потеряешь, но, во-первых, не так уж и много, а во-вторых, ради спасения друга можно идти хоть на какие-то жертвы, а?

Игорь задумался. Сергей терпеливо ждал.

— Ладно, — нехотя сказал Игорь. — Черт с тобой. У меня на работе как раз небольшое затишье, так что можно и расслабиться недельку.

— Ура! — заорал Сергей. — Друг спас друга!

— Подожди, — прервал его Игорь. — Только у меня будет одно условие.

— Хоть сто.

— Раз мы, — заявил Игорь, — неделю тусуемся вместе, тогда эта неделя должна вернуть сладостные времена студенческих безумств.

— В каком смысле? — поинтересовался Сергей.

— В таком, — объяснил Игорь, — что мы с тобой чуть ли не с Турции нормально не напивались, между прочим. И я только что провел крупную войну, между прочим. Так что неделю — сплошные пьянки, фиганки и безобразия.

— Старичок, — заметил Сергей, — но у меня же работа!

— А я тебе, — сказал Игорь, — и не предлагаю пьянствовать с утра до вечера. Так никакого здоровья не хватит. И мне в офисе надо появляться — хотя бы на четыре-пять часов в день. Просто возвращаемся с работы, а вечерком — пьем, гуляем, девочек приглашаем и все такое. Заодно если Алка заявится и увидит эдакий бордель — будет только лучше в плане ее дрессировки.

— Игги, ну, пьянки-фиганки — я-то согласен, — сказал Сергей. — В конце концов, сколько можно работать, правильно? Но что за девочки? Ты же знаешь, я к случайным девочкам — как-то не очень. Я только со своими себя нормально чувствую.

— Да разберемся с девочками, — беззаботно сказал Игорь. — Нужны свои — приведем своих. Захочется чужих — притащим чужих. Главное — дать себе установку оттянуться. Ты готов?

— Ради тебя я на все готов, — вздохнул Сергей, пытаясь представить, в какие нервы ему обойдется эта неделя «обороны».

— Ну, вообще-то, это я ради тебя на все готов, — заметил Игорь. — Это я делаю жертву, не забывай.

— Друга я никогда не забуду, — процитировал Сергей старую песню, — если он неделю свинячил у меня в квартире.

— Потрясающие стихи, — холодно заметил Игорь. — Ну ладно, я сегодня у себя в квартире разберусь, соберу необходимые вещи и завтра после работы — у тебя. Будь готов.

— Всегда готов, — отрапортовал Сергей, довольный, что теперь противостоять Алле он будет не просто не один, а с мощной огневой поддержкой.

## 2. Неимоверный оттяг двух друзей

На следующий день Сергей закончил дела пораньше, чтобы все подготовить к приезду Игоря. Собственно, драить квартиру ему было не нужно: домработница обо всем позаботилась. Сергею требовалось только свое белье из спальни перетащить в кабинет, а Игорю постелить все свежее. Ну и кроме того, Сергей собирался под Игоря сделать отдельного пользователя на своем ноутбуке для разъездов, чтобы Игорь не сидел под его логином.

Впрочем, человек предполагает, а жизнь располагает. Сергей сдуру решил сначала заняться ноутбуком, включил машинку, увидел, что под его логином уже сто лет не обновлялись система, антивирусы и всякие другие программы, после чего на минутку отключился от внешнего мира и ушел в область настройки софта. Разумеется, минутка, как это бывает в подобных случаях, мгновенно превратилась в пару часов, поэтому очнулся Сергей только тогда, когда в прихожей требовательно зазвонил звонок.

Он бросился открывать, по пути в очередной раз подивившись тому, как ярко проявляется личность Игоря даже в таких обезличенных вещах, как простой звонок в дверь. Потому что просто по звучанию звонка было понятно, что это трезвонит Игорь — никто другой.

Открыв дверь, Сергей застыл в недоумении. На пороге стоял вовсе не Игорь. А чемодан. Точнее, нет, на пороге стоял ЧЕМОДАН. Других живых или неживых существ на площадке не наблюдалось. Пока Сергей туповато раздумывал, что это такое — не бомба ли, оставленная подлыми террористами, — откуда-то со стороны боковой ручки выплыла хитрая физиономия Игоря.

— Что это, Бэрримор? — спросил Сергей. — Ты решил на всякий случай взять с собой всю библиотеку — ну, чтобы было что почитать?

— Какую, на фиг, библиотеку-шмиблиотеку? — вытаращил глаза Игорь, выпрямляясь во весь рост, отчего чемодан чисто визуально стал смотреться менее громадным. — Я просто взял те вещи, которые мне необходимы в ближайшую неделю. Не буду же я домой заезжать каждый раз, когда мне потребуется зубная щетка или смена белья.

— Так это все, — сказал Сергей, показывая на чемодан, в который можно было уложить небольшую ванну, — зубные щетки и трусы? Молодец, старичок, хорошо запасся.

— Ты бы, вместо того чтобы пытаться острить, — заметил Игорь, пихая пузом чемодан в сторону Сергея, — помог бы занести эту бандуру в прихожую.

Сергей не стал спорить, схватился за ручку сверху и покатил чемодан в сторону спальни, где Игорю предстояло разместиться со всеми удобствами. Игорь пошел вслед за ним и проследил, чтобы чемодан аккуратно был положен на пол у окна.

— Ну правда, — спросил Сергей, — что у тебя там?

— Я же сказал, — начал злиться Игорь, — необходимые вещи. Это ты можешь на месяц уехать с сумочкой, в которой только ноутбук и трусы. Я, дружок, в отличие от тебя, типичного нерда-компьютерщика, человек солидный. У меня вещей много. И все они мне очень нужны.

— Да не вопрос, — успокоил его Сергей. — Нужны так нужны — дело твое. Кушать будешь?

— Что значит «кушать»? — возмутился Игорь. — Мы сегодня блядуем со страшной силой — забыл, что ли? Обжираемся вкусной едой, выпиваем кучу бухла, зовем девчонок и свинячим по полной программе.

Сергей поморщился. Он вообще оттянуться любил, но не по будням. Благоприобретенный им после развода рефлекс гласил: «По будням — работаем, по выходным — оттягиваемся». И когда в будни вдруг возникали какие-то пьянки-гулянки, они воспринимались как досадный сбой в системе, что раздражало.

— Может, — осторожно спросил Сергей, — не сегодня? Уже поздновато. Завтра можно пораньше начать — там и оттянемся.

— Уговор дороже денег, — величественно сказал Игорь. — Обещал — значит, все. Я ради тебя свою квартиру бросил и чемодан этот полдня собирал. А ты теперь на попятную?

— Да нет, я не отказываюсь, — торопливо сказал Сергей. — Как скажешь. Пойдем свинячить.

Друзья пришли на кухню. Игорь сел за стол, Сергей открыл холодильник и начал изучать его содержимое.

— Ну, — спросил Игорь, — что будем есть-пить?

— У меня есть курица гриль, — предложил Сергей. — В «Седьмом континенте» купил: они прилично их делают.

Игорь поморщился.

— Еще есть пара салатов, — сообщил Сергей, продолжая изучать холодильник. — Тоже в магазине купил. Нормальные, кстати, салатики, даже относительно свежие.

— Даже относительно свежие, — пробурчал Игорь с кислой миной. — Слушай, друг степей. А у тебя какая-нибудь домашняя еда-то вообще есть? Я как-то не особо привык питаться магазинной отравой. У тебя же домработница! На черта она вообще нужна, если не готовит?

— Надежда Сергеевна приходит два раза в неделю, — объяснил Сергей. — Готовит на пару дней вперед. Но в этот раз я ее попросил отдраить квартиру, так что на готовку времени уже не было.

— М-да, — хмыкнул Игорь. — А выпить у тебя что есть?

Сергей полез в небольшой бар, располагающийся в кухонном гарнитуре.

— Виски, — сказал он, — водка, какая-то наливка, абсент, всякое вино, «Бехеровка», джин и граппа.

— То есть выпить, — безнадежным голосом сказал Игорь, — нечего.

— Как это нечего? — возмутился Сергей. — Еще кальвадос есть. И пиво в холодильнике. Только оно, по-моему, старое.

— Заметьте, — сказал Игорь воображаемым слушателям, — и это он называет должным уровнем комфорта. Забавно, что тут вообще присутствует слово «комфорт», когда на деле оно вообще не ночевало. Ты что, Сереня, — вдруг заорал Игорь, — не помнишь, что я уже сто лет как пью только текилу?! Где текила, мать вашу с Гамлетом?!!

— Пардон, — испугался Сергей, — тормознул. Давай я сбегаю. У меня тут ларек снизу есть.

— Ага, ага, — саркастично сказал Игорь. — Вот сейчас они в этом ларьке для местных алкашей будут текилу держать — как же! Все алкаши только и мечтают, чтобы текилки за пятьдесят баксов бутылка купить — просто спать без нее не могут.

— Ну, тогда в супермаркет смотаюсь, — предложил Сергей. — Тут недалеко. Особенно если на машине.

— Это он, называется, подготовился, — снова сообщил Игорь воображаемым слушателям. — Ждал друга, который пожертвовал всем ради него. В результате что мы имеем? Жрать — нечего. Выпить — тем более. Еще и на чемодан мой гнусно наезжал. Кстати, чемодан пора проведать, — вдруг сменил тему Игорь, встал и пошел в спальню.

Сергей остался на кухне — выкладывать салаты и разогревать курицу. Через минуту Игорь вернулся. В руках он нес здоровенную бутыль с текилой, пакет с несколькими лимонами и какой-то поддон из толстой фольги, накрытый сверху фольгой потоньше.

— Что это? — спросил Сергей, указывая на поддон.

— Это каннелони, что б я сдох, — торжественно сказал Игорь. — Самые настоящие домашние каннелони, фаршированные мясом. Просто пальчики оближешь. Моя нынешняя домработница лет пять проработала в Италии, так что теперь готовит — голову можно съесть от удовольствия.

Игорь осторожно снял верхний слой фольги, и в поддоне обнаружились толстенные короткие макароны, набитые каким-то фаршем.

— Я теперь, — хвастливо сказал Игорь, — как Тони Сопрано. Каннелони, капеллини, орцо, букатини, маникотти, феттучини, лингвини, орекьете, папарделле и тальятелле. Во всевозможных видах со всевозможными соусами. А у тебя что домработница готовит? Обычные «котлетос» и навязший на зубах «боржч»? И раз в месяц — традиционный «рюсский шти с кислым капустикян»?

— Капустикян, — спросил Сергей, — это фамилия какого-то твоего родственника с армянской стороны?

— О, — обрадовался Игорь, свинчивая пробку у текилы, — пошли националистические наезды. Значит, крыть нечем.

— Это у тебя русофобские наезды, — отметил Сергей, засовывая каннелони в микроволновку. — Как ты мог такую гадость сказать про сочные котлетки, наваристый борщец и кислые щи с кошерной свининкой? Что это за выпады такие? Ты же фактически русский, несмотря на присутствие некоторых чужеродных кровей! Как и я, кстати. И раз мы русские, значит, самая близкая еда для нас — родная, русская. А не какие-то там макаруни-спагеттуни. У тебя от этих макарон живот будет — вон с ту большую гору.

— На себя посмотри, — фыркнул Игорь. — Я-то — в отличной форме. А у тебя пузо скоро полностью закроет самое ценное в жизни мужчины — ремень.

— Враки, — заспорил Сергей. — Я, между прочим, каждый день спортом занимаюсь.

— Это в смысле — в кресле качаешься по десять минут? — спросил Игорь.

— Нет, — ответил Сергей. — На велотренажере катаюсь: тридцать пять минут, двадцать километров под хорошей нагрузкой. А ты на чем катаешься?

— На BMW X5, - парировал Игорь. — Аж по два часа в день. Так что мы квиты. Кстати, я от этих разговоров уже жрать захотел — дальше некуда. Быстро доставай каннелони, режь лимон и давай стопки для текилы. А то я у тебя ухо откушу.

Сергей тоже сильно оголодал, поэтому быстро сделал все, что требовал Игорь, и они сели ужинать…

***

Игорь был прав — каннелони оказались очень вкусными. Впрочем, сам Игорь, управившись со своей порцией, неожиданно стал проявлять интерес к курице гриль, чтобы, как он сказал, как следует испортить себе впечатление от еды, потому что это тренирует иммунитет.

— Глупость какая-то, — ответил на эту сентенцию Сергей. — Что значит «тренировать иммунитет», съедая еду, которая тебе не нравится?

— Чтобы привыкать к трудностям, — объяснил Игорь, отрывая у курицы увесистую ножку. — Ну и, кроме того, я еще не насытился. Когда брал каннелони, не сообразил, что мы же будем выпивать. А выпивка — она всегда аппетит стимулирует.

— Да ладно тебе, — махнул рукой Сергей. — Я даже когда выпиваю, съедаю столько же, сколько обычно.

— Это за столом, — заметил Игорь. — А потом небось берешь на диванчик к телевизору пару бутербродиков, а?

— Ну, бывает, — нехотя признался Сергей.

— А потом еще встаешь за яблочком, за бананчиком? — продолжил Игорь.

— Тоже бывает.

— А потом…

— Да хватит тебе, — прервал друга Сергей. — Ну да, согласен, когда выпьешь — есть всегда хочется больше.

— Вот, — удовлетворенно сказал Игорь. — Поэтому один мой знакомый, когда серьезно решил сбросить вес, в том числе и бросил пить на год. Совсем. Иначе не выгрести. Тем более что пиво — это вообще жидкий хлеб, в нем калорий полно.

— Но мы-то сейчас вес не сбрасываем, — попытался Сергей вернуть разговор в прежнее русло. — Значит, можем оттягиваться.

— А я и оттягиваюсь, — сказал Игорь, обгладывая ножку и одновременно накладывая себе салата. — Наливай, старичок, будем буянить…

***

Примерно через час после начала ужина Игорь наконец-то практически потерял интерес к еде. Он лениво курил, попивал текилу без соблюдения лимонно-солевых традиций — в общем, расслаблялся.

— Ну-с, — благожелательно сказал он Сергею, закурив пятую по счету сигарету за ужином, — дальше какая программа? Звоним девчонкам?

— А сейчас-то чего? — удивился Сергей. — Все же съели и выпили.

— Так и правильно, — объяснил Игорь. — Чего их к началу ужина звать? Все сожрут — нам ничего не оставят.

— Ну ты и романтик, — покачал головой Сергей. — Даже покормить не хочешь бедных девушек. Что за жлобство?

— Нефиг их кормить, — решительно сказал Игорь. — Выпить — дадим. Вон у тебя бар полон всякого барахла.

— Так кого ты вызывать-то собрался? — поинтересовался Сергей. — Надеюсь, не проституток?

— На черта нам проститутки? — удивился Игорь. — С ними скучно и неинтересно. Кроме того, с такими парнями, как мы, любая будет иметь дело. Надо бы мою записную книжечку достать из чемодана, — сказал Игорь, не двигаясь с места.

— Может, лучше кинцо посмотрим? — предложил Сергей. — А то какое-то сонное состояние после этой жратвы, да еще и текилы.

— Кинцо… — недовольно пробурчал Игорь. — А как же свинячить?

— Можем и с кино посвинячить, — сказал Сергей. — У меня семечки есть.

— Семечки? — оживился Игорь. — Прям жареные?

— Собственноручно делал, — похвастался Сергей. — К твоему приезду, дорогой друг.

— Доставай, — скомандовал Игорь, перемещаясь с текилой поближе к телевизору.

Остаток вечера так и прошел: друзья сидели у телевизора, лузгали семечки, попивали текилу и смотрели одну очень старую кинокомедию. На середине фильма Игорь заснул с неразгрызенной семечкой во рту.

После окончания сеанса Сергей постелил Игорю в спальне, разбудил его и отправил умываться.

— А классно мы сегодня поблядовали, — сонным голосом сказал не до конца проснувшийся Игорь, после чего достал из чемодана маленького желтого утенка и отправился принимать ванну…

## 3. Знакомства в Интернете

Сергей ждал, что на следующий день повторится все то же самое, однако Игорь, явившись с работы и достав заветную бутыль текилы, сказал, что сегодня — никаких семечек, кино и девушек.

— Девушек и вчера не было, — на всякий случай напомнил Сергей.

— Чья бы корова мычала, — разозлился Игорь. — Все из-за тебя! На черта ты мне семечки подсунул?!! Знаешь же, что это единственный вид наркотика, от которого я не могу отказаться. А где семечки — там кино и мгновенный засыпон перед телевизором. Так что сегодня — никаких семечек. Выкинь их вообще!

Сергей достал из кухонного шкафчика здоровенную миску со вчерашним «наркотиком» и вопросительно посмотрел на Игоря.

— Э… — замялся тот. — Ну, не выкидывай. Поставь в шкаф — мало ли, еще пригодятся. Но сегодня — никаких семечек!

— А что будем делать? — поинтересовался Сергей.

— Будем ужинать, выпивать и вправлять тебе мозги, — заявил Игорь, разливая текилу.

Сергей быстро собрал на стол, сел и стал ждать вправления.

— Короче, — приступил к разговору Игорь, когда они выпили по первой. — Ты вообще себе подругу заводить собираешься? А то я же нервничаю. Знаешь во что превращаются разведенцы без подруг?

— Не знаю, — ответил Сергей, — и знать не хочу. У меня есть подруги.

— Где это они есть, где прячутся? — спросил Игорь. — В шкафу? На балконе за велосипедом?

— Я не хочу, — объяснил Сергей, — чтобы у меня дома кто-то жил. Ты же знаешь: я — старый, долбанутый на всяких компьютерах человек. Кроме того, на работу я теперь хожу редко, так как перешел в консультанты. Поэтому в основном пашу дома. Один я живу и работаю в полной гармонии с собой и с окружающими меня железками. А если тут кто-то появится, то начнется: то телевизор громко включит, то начнет музыку слушать посреди дня, то помоги ей кресло передвинуть, а самое страшное — это вопрос: «Чем ты сейчас занимаешься?»

— А чем ты таким занимаешься, что и ответить не можешь? — спросил Игорь, закуривая сигарету.

— Работой я занимаюсь! — воскликнул Сергей. — Просто если тебя каждые пять минут будут спрашивать, чем ты занимаешься, тут не только работы никакой не будет, но и нервов никаких не останется!

— Старичок, старичок, — начал его успокаивать Игорь, — ты не заводись. Тетка в доме — оно, с одной стороны, источник всяких беспокойств, но с другой — тоже полезная штука. Ей можно придумать массу всяких интересных применений.

— Да кто бы говорил, — сказал Сергей, нервно наливая себе еще текилы. — Сам же живешь один!

— Это временно, — объяснил Игорь. — Ирка же не так давно съехала, и я пока рубцую свою безутешную рану.

— Ничего себе не так давно, — фыркнул Сергей. — Уже год где-то прошел.

— В нашем стариковском возрасте, — сказал Игорь, — время летит быстро. Тридцать пять лет — к этому моменту все знаменитые поэты уже давно умирали.

— Но мы, к счастью, не поэты, — заметил Сергей.

— Это вы, к счастью, не поэты, — заметил Игорь. — Что до меня, то я — поэт. В душе.

— В душе все мы — поэты, — сказал Сергей, делая ударение на букву «у» в слове «душе». — Еще и великие оперные певцы.

— Я имею в виду, — объяснил Игорь, — образ мыслей. Способность к высоким чувствам и все такое. Короче, — разозлился он, — ты не врубаешься ни хрена.

— Да какие у тебя высокие чувства? — изумился Сергей. — Ты с Иркой как обращался? Третировал ее все время — я же две недели вас наблюдал. Вот она и сбежала! А теперь делаешь вид, что у тебя там какая-то рана. Да какая у тебя может быть рана, кроме повреждений внутренних органов, вызванных алкоголем? Никакой!

— Слышь, психолог, — спокойно сказал Игорь. — Меня мы обсуждать будем потом. Сейчас мы тебя обсуждаем. Мужчина без тетки — как птица без крыла.

— Я тебе сказал, — заметил Сергей, — что у меня есть подруги.

— Какие, где? — спросил Игорь.

— Такие, — объяснил Сергей. — Разведенки.

— Откуда ты их взял? — поинтересовался Игорь. — На встречах «Кому за пятьдесят»?

— Ну щас! — обиделся Сергей. — Познакомились через Интернет. Встречаюсь периодически то с одной, то с другой. В пятницу куда-нибудь идем развлекаться, потом едем ко мне, в субботу всякие кино, прогулки и все такое. В воскресенье утром подруга уезжает, потому что в воскресенье я уже работаю. Когда одна не может, встречаюсь с другой. Когда другая не может, встречаюсь с первой. По-моему, идеальная схема.

— Это какая женщина согласна на такой режим, интересно? — спросил Игорь.

— Они обе согласны, раз встречаются, — объяснил Сергей. — Кроме того, у них и варианта-то другого нет. Я их у себя поселиться не приглашаю, посредине недели встречаться также отказываюсь категорически.

— Ну так они тебя бросят очень скоро, и все дела, — предсказал Игорь.

— Одна уже бросила, — легко признался Сергей. — Я тут же другую нашел.

— Этот ваш Интернет — он опустошает, — открыл страшную тайну Игорь.

— Да это тебя он опустошает, любитель порнухи, — презрительно сказал Сергей. — Лично меня он обогащает новыми знакомствами.

— Как же вообще можно через Интернет-то знакомиться? — потрясенно спросил Игорь. — Это же ни в какие ворота!

— Старичок, ты или напился уже, или бредишь, — сказал Сергей. — Что значит «как можно знакомиться через Интернет»? Да запросто можно знакомиться через Интернет! Это на порядок проще и удобнее, чем знакомиться в каком-нибудь ночном клубе, баре или еще где-нибудь, где одни проститутки.

— А в Интернете — не проститутки? — спросил Игорь.

— Да нет, конечно, — заверил его Сергей. — То есть, конечно, там и проститутки есть, — поправился он, — место богатое. Но их-то за версту видно. Да и тусуются они, как правило, в строго определенных местах. Им же смысла нет себя выдавать за девочку-припевочку — клиент же денег потом заплатить должен. Так что им проще заранее предупреждать.

— Да? — задумчиво спросил Игорь.

— Точно тебе говорю, — подтвердил Сергей. — Вот ты в обычной жизни как знакомишься?

— Ну уж не в барах и клубах, — возмущенно сказал Игорь. — Там одни проститутки. Но есть места, дружок, и без твоего Интернета, где можно познакомиться.

— Ага, — саркастично сказал Сергей, — в троллейбусе или маршрутке.

— Может быть, — не стал спорить Игорь, — но я там не был лет двадцать. Я знакомлюсь на корпоративах. Знаешь, что такое корпоративы?

— Знаю, — ответил Сергей. — Это когда какая-то контора собирает пьянку для себя или для своих партнеров.

— Вот, — удовлетворенно заметил Игорь. — А так как партнеров у меня много, я что сам корпоративы собираю, что на чужие хожу достаточно часто. Девушки на корпоративах — знаешь какие доброжелательные?

— Еще бы им не быть доброжелательными, — насмешливо сказал Сергей, — когда вокруг сплошные поддатые начальники. Кстати, по моему опыту девушки обычно редко с чужими начальниками заводят всякие шуры-муры. Они обычно со своими заводят. С чужих-то какой навар? А со своих можно получить послабления.

— Да, чаще со своими, — подтвердил Игорь. — Ну так я для многих свой — аж пять салонов по Москве.

— Так ты, — презрительно сказал Сергей, — не работодатель, а работотрахатель?

— Очень плохой ты термин придумал, — рассудительно сказал Игорь, наливая текилу, — стратегически неверный. Я им даю работу. А если с кем какие шуры-муры — ну так на работу-то это не влияет. Я, между прочим, когда шурумурюсь, всякие подарки делаю, в Париж иногда вывожу — если девушка уж совсем классная.

— А когда шуры-муры прекращаются — увольняешь? — прямо спросил Сергей.

— Да ладно тебе, я же не зверь, — испугался Игорь. — Увольняю только в том случае, если тетка начинает гнусно скандалить и создавать сплошной дискомфорт.

— Письма начинает тебе писать, по телефону названивает, да?

— Ну да, — подтвердил Игорь. — Помнишь «Служебный роман»? Письма в местком и в директорат. А так как я сам себе и местком, и директорат — как-то неудобно получается. Одна до того обнаглела, что просто прохода мне не давала.

— Ой, бедняжка, — саркастично сказал Сергей. — Какие трагедии!

— Да, трагедии, — твердо сказал Игорь. — Знаешь как неприятно увольнять девушку, с которой у тебя были всякие шуры-муры, которые потом прекратились естественным образом, а она неестественным образом все рассчитывает на продолжение?

— Я сейчас прям расплачусь от сочувствия, — сказал Сергей. — Ну, колись, и скольких ты так уволил? Ну, точнее, какой процент уволенных из тех, с кем ты заводил всякие шашни?

— Ты меня прям каким-то монстром считаешь, — пожурил друга Игорь. — У меня и было-то всего три раза.

— В смысле, с тремя девушками?

— Ну да.

— Так каков процент уволенных среди них? — снова поинтересовался Сергей. — Только не ври.

— С чего это мне врать? — обиделся Игорь. — Я просто пытаюсь сосчитать. Значит, раз… Затем Светка… Потом эта… В общем, сто процентов, — гордо сказал он. — Всех троих я уволил. Точнее, две уволились сами, а третью пришлось увольнять — она все время скандалы устраивала при посторонних, то есть при моих работниках. Больше, — сказал Игорь, — я шашни на рабочем месте не заводил. Очень это утомительно и чревато последствиями.

— То есть теперь ты на работе — ни-ни? — уточнил Сергей.

— Ни за что! — с жаром воскликнул Игорь. — Я теперь даже на работу беру исключительно замужних. И без особых грудей. И чтобы мужья у них были — вот такие шкафы, которых даже я боюсь.

— Какой ты стал высоконравственный, — сделал комплимент Сергей. — Я тобой горжусь.

— Это правильно, — одобрил Игорь. — Я сам собой горжусь. Уже года полтора на работе — ни в одном глазу!

— Для офтальмолога это звучит несколько своеобразно, — заметил Сергей. — Но я понял, что ты хотел сказать. Однако предлагаю возвратиться к вопросу знакомств…

— Ты наливай, наливай, — прервал его Игорь. — Сначала дело — потом знакомства.

Сергей разлил текилу по рюмкам. Потом посмотрел на свою рюмку, скривился, подошел к бару, достал бутылку и смешал себе виски со льдом и содовой.

— Напитки, вообще-то, мешать не рекомендуется, — заметил Игорь, смакуя свою рюмку.

— Крепкие — запросто, — объяснил Сергей. — Это вино после текилы пить нельзя.

— Почему? — спросил Игорь — явно с провокационной целью.

— Потому что, — объяснил Сергей, прихлебывая разбавленное виски из высокого бокала, — градус понижается. В текиле — сорок градусов, в вине — примерно двенадцать.

— А у тебя сейчас в стакане сколько градусов? — спросил Игорь, показывая на полный бокал, в котором виски занимало меньше четверти объема.

Сергей задумался.

— Где-то градусов десять, — любезно подсчитал Игорь. — Немного меньше, чем в вине.

— Что-то ты путаешь, — неуверенно сказал Сергей. — Я же пью сорокаградусный алкоголь. Какая разница, разбавляю я его или нет? Вот если бы ты пил водку и запивал апельсиновым соком — это был бы крепкий алкоголь или как вино?

Тут Игорь задумался.

— Короче, — сказал Сергей. — Возвращаемся к вопросу знакомств.

— Это я первый поднял вопрос знакомств, — заспорил Игорь.

— Неважно, — махнул рукой Сергей. — Ты наехал на мой Интернет — сказал, что там знакомиться нельзя. Вместо этого предложил какие-то вшивые корпоративы. При этом сам признал, что даже тебе, большому начальнику, все эти корпоративы уже не дают никакого улова, потому что нельзя трахаться в собственном доме. Ну, то есть на работе. И где ты теперь собираешься знакомиться?

— Мы, вообще-то, говорили о тебе, — напомнил Игорь. — Мы говорили, что жизнь без теток — скучна и беспросветна. А одинокий секс — то есть в одиночку — он опустошает.

— И мы уже при этом выяснили, — подхватил Сергей, — что у меня есть тетки. И не одна. С которыми я познакомился в Интернете.

— Один раз в неделю — это еще не тетки, — опять заспорил Игорь. — Тетки должны быть под боком постоянно — в этом суть человеческих взаимоотношений. Знаешь старинную русскую пословицу: «Тетка в дом — счастье в дом»?

— Вместе с геморроем, — заметил Сергей.

— Не надо смотреть так пессимистично, — попросил Игорь. — Смотри оптимистично.

— Я и смотрю, — сказал Сергей. — Просто пока не встретил. Может, если встречу такую подругу, чтобы захотелось бок о бок и хлеба горбушку — и ту в один тостер, тогда, может, все возможно в этом мире.

— Где ж ты встретишь такую, — спросил Игорь, — если ты знакомишься только в Интернете? В Интернете — это не знакомства. Тем более видел я эти сайты знакомств — одни наколки. Длинноногие восемнадцатилетние блондинки оказываются бородатыми программерами с мозолью на заднице, мужественные бизнесмены на самом деле — прыщавые дрочеры, а уж что собой в реальности представляют так называемые «фотомодели» — это уже лучше в фильм ужасов…

— А кто тебя заставляет на сайтах знакомств знакомиться? — поинтересовался Сергей. — Лично я там и не бываю — у меня другой подход.

— Какой?

— Я знакомлюсь на форумах, — объяснил Сергей. — Это значительно эффективнее. На форумы же приходят просто пообщаться. Обычно людям нет смысла выдавать себя за кого-то другого. Вот так сначала общаешься в общих тредах, потом переходишь на приват, ну и пошло-поехало…

— Все равно, — упрямо сказал Игорь, — это не дело!

— Слушай, мне уже это надоело, — возмутился Сергей. — Чем тебе Интернет-то не нравится — давай объясняй!

— Видишь ли, — начал Игорь, снова наливая себе текилы и зажигая сигарету, — когда ты знакомишься лицом к лицу, дальнейшие события развиваются, как говорили в одном фильме, ступенчато, то есть в правильной последовательности и в правильном направлении. Ты сразу видишь облик человека, его — ну, то есть ее — глаза, манеру одеваться, смеяться, мимику, жесты и так далее. Это же все очень важно! Помнится, — вздохнул Игорь, — в одной компании увидел девушку — совершенно сумасшедшей красоты. Да еще и моего любимого восточного типа. Ну такая красавица — аж в грудях что-то защемило. Влюбился практически мгновенно, прям как удар молнии. Но тут ей кто-то рассказал анекдот, и девушка заржала — как раненная в жопу лошадь. Смех у нее был совершенно идиотский. И что ты думаешь — весь удар молнии тут же превратился в пар. Разлюбил в момент.

— Экий ты переменчивый, — холодно заметил Сергей. — Подумаешь, засмеялась громко.

— Не просто громко, — начал объяснять Игорь, — а как раненная…

— Да понял я, понял, — прервал его Сергей. — Только что ты этим всем хочешь сказать-то — вот чего я не понял.

— При знакомстве в Интернете, — продолжил Игорь, — отсутствует первая составляющая — визуально-осязательный контакт. Таким образом, нет одной крайне важной компоненты, я бы сказал — определяющей компоненты. Ты начинаешь общаться вербально — ну, то есть с помощью переписки, — не имея кучи весьма существенной информации. И если на вербальном уровне контакт произойдет и отношения начнут укрепляться, то впоследствии возможны немыслимые разочарования. А вдруг у нее прыщи на физиономии? А вдруг у нее смех неприятный? А вдруг от нее пахнет как-то неправильно? Ну и все такое.

— Не надо излишне драматизировать, — сказал Сергей. — Можно подумать, что при знакомствах в Интернете люди годами общаются, ни разу друг друга не видя. На самом деле все наоборот. Познакомились, прощупали интересы друг друга — и вперед, встречаться. А дальше все развивается ступенчато, как ты и сказал. Так в чем проблема-то?

— Проблема в том, — объяснил Игорь, — что это только в теории все так легко и приятно. Списались, тут же встретились, а дальше трахнулись или разошлись. Или трахнулись и разошлись. Или трахнулись и не разошлись…

— Тебя что-то переклинило, — заметил Сергей.

— Ты мне другое скажи, — попросил Игорь. — Этот Интернет — он же весь земной шар охватывает, правильно?

— Ну да, — подтвердил Сергей. — Я, вообще, думал, что этот факт уже ни от кого не скрывается.

— Всяких русскоязычных — по всему миру полно, и они с удовольствием тусуются на русскоязычных сайтах, так?

— Ну да, — снова подтвердил Сергей. — Для них это как раз отличная возможность пообщаться на родном языке.

— Так вот, — торжествующе сказал Игорь. — Они ведь когда знакомятся — далеко не сразу выясняют, кто где живет? Тем более что ты говоришь о форумах, а не о сайтах знакомств, где народ обычно город проживания указывает.

— Не сразу, — согласился Сергей. — Только я не понимаю, к чему ты клонишь.

— А вот к чему, — сказал Игорь, вставая и начиная нервно расхаживать по кухне. — Вот так вот познакомились, понравились, перешли, как ты говоришь, в приват, а потом выясняется, что он, к примеру, живет в Москве, а она, к примеру, в каком-нибудь Челябинске. Или еще чего хуже — в Париже, не говоря уж о Сиднее. Что дальше происходит, как ты думаешь?

— Да ничего, — пожал плечами Сергей. — Все зависит от того, какой уже уровень общения. Если там вся такая из себя любовь-перелюбовь — они обязательно встретятся. Или парень к ней поедет-полетит, или она к нему.

— Вот о чем я и говорю! — торжествующе сказал Игорь. — Я тебя к этому и подводил. Вот ты сказал «любовь-перелюбовь», да? А какая у них, на фиг, любовь, когда они друг друга вживую ни разу еще не видели?!! Жили бы они где-нибудь поблизости — уже давно бы встретились, а там — все понятно, все ступенчато или полный разрыв. Но они-то быстро встретиться не могут, правильно? Даже я, человек состоятельный и свободный в своих действиях, явно не смогу тут же слетать к понравившейся в Интернете девушке в Париж или тем более в Сидней. Не говоря уж о Челябинске, куда паровозы практически не летают. А обычный парень может так полгода-год прособираться — дело-то непростое.

— И что?

— И то, милый, и то, — совсем разгорячился Игорь, который даже про текилу забыл. — Любовь-то у них развивается, причем со страшной силой! Каждый день часами воркуют в аське, пишут письма, перезваниваются по телефону. Что, скажешь, не так?

— Да нет, все так, — подтвердил Сергей.

— Всякие чувства при этом становятся все глубже и глубже, — сказал Игорь. — Чему, заметь, не только не мешает тот факт, что они друг друга еще не видели, а наоборот — сильно способствует.

— И что в этом такого? — пожал плечами Сергей.

— Вот! — почти заорал Игорь. — Даже странно, что ты не врубаешься. Они же влюбляются в совершенно выдуманный образ! В виртуальный образ. Что-то там себе в голове насочиняли — и влюбляются.

— Да ладно тебе, — возмутился Сергей. — Что значит в выдуманный? Они же переписываются, общаются, обмениваются информацией. Плюс фотографиями.

— Ну и что? Обмен информацией дает только маленькую часть образа. Даже фотографии мало что дают — сам знаешь, как часто реальный человек очень сильно отличается от фотографии. Да и фотографии они наверняка выбирают лощеные и парадные, где выпячиваются или даже создаются достоинства и не видны недостатки.

— Ну, хорошо, — согласился Сергей. — Хотя ты преуменьшаешь роль переписки. Так в чем проблема-то, я так и не понял. Выстроили они какие-то образы, основанные на фотографиях и переписке. Потом встретились. Если образы совпали — ну и хорошо: любовь-морковь. Не совпали или совпали не у обоих — значит, не судьба. Ну так и в жизни точно так же. Ты вспомни, сколько бывает случаев, когда люди годами встречаются, а потом начинают жить вместе — и быстро расходятся. Вон, к примеру, наши одноклассники — Леха с Алькой. Три года практически не расставались. Встречались каждый день, по несколько часов сидели то у него, то у нее. Потом женились — через пять месяцев разошлись. И таких примеров — масса.

— Да, бывает такое, — согласился Игорь. — Но эти примеры лишний раз подтверждают мою теорию. Если уж в жизни бывает так, что люди долго встречаются, а когда начинают жить вместе — идет полное крушение, то с Интернетом все на порядок хуже, так как они встречаются, считай, в виртуале и общаются с придуманными образами.

— Знаешь, Игги, — сказал Сергей, — теория — это все, конечно, очень хорошо, но практика показывает, что процент успешных знакомств в Интернете достаточно высок, что бы ты там ни говорил. По-твоему выходит, что все знакомства в Интернете практически обречены. А на практике удачных знакомств там не меньше, чем в жизни.

— Это ты откуда выяснил? — поинтересовался Игорь.

— Из одной статьи с исследованиями, — объяснил Сергей. — Там люди специально проводили анкетирование.

— Ну, в статье-то что угодно можно понаписать, — возразил Игорь. — Я тебе тоже могу любые цифры за уши подтащить. Но я уверен, что с этими знакомствами в Интернете ничего хорошего произойти не может.

— У тебя просто предубежденность, — сказал Сергей. — Масса людей встречают друг друга исключительно с помощью Интернета. И я встретил кучу классных теток тоже с помощью Интернета. Если ты статьям не веришь — поверь мне.

— А тебе-то с чего верить? — удивился Игорь. — Ты-то как раз яркий пример того, для чего все эти интернетовские знакомства и служат. Где у тебя серьезные отношения? Где влюбленности, ночные незасыпоны, дрожание рук и учащенное сердцебиение? Нету, дорогой, нету! Все просто и прагматично. Познакомились, куда-то сходили, переспали и расстались до следующих выходных. Или навсегда. Скажешь, не так?

— Так, — не стал спорить Сергей. — Но это у меня. Я же не стремлюсь к прочным взаимоотношениям, мы же это выяснили. Кроме того, может, и я встречу кого-то, с кем начнутся все сердцебиения, незасыпоны и все такое. Просто пока не встретил.

— И не встретишь со своим Интернетом, — упрямо сказал Игорь. — Это безнадежно. Надо вживую знакомиться.

— Мы это уже обсудили, — заметил Сергей. — Выяснили, что вживую знакомиться негде. В барах и ночных клубах — одни проститутки, в общественном транспорте я не езжу, на корпоративы не хожу. Так что без Интернета я бы давно зачах, будучи совершенно неознакомленный.

— Ну и сиди в своем Интернете, — махнул рукой Игорь.

— Да я, собственно, из него никуда деваться и не собирался, — объяснил Сергей.

— Ну и черт с тобой, — разобиделся Игорь.

— А вот ругаться — необязательно.

— Ладно, давай уже расползаться, — сказал Игорь, зевая. — Кстати, настрой мой ноутбук, чтобы он в Интернет выходил.

— Так у тебя есть ноутбук? — удивился Сергей. — Ты же говорил, что дома нет компьютера.

— Дома и нет, — подтвердил Игорь. — Ноутбук у меня на работе. Иногда я его ношу домой — когда нужно поработать с бумагами. Ну, в смысле, сходить на порносайты.

— А я-то тебе отдельный логин на своем ноутбуке делал, старался, — пожаловался Сергей.

— Надеюсь, что тебя от этих стараний не разорвало, — безразлично сказал Игорь. — Короче говоря, давай Интернет — мне надо почту почитать на сон грядущий.

— Чего там читать-то? — поинтересовался Сергей. — Небось один спам.

— Спам тоже интересно читать, — объяснил Игорь. — То пипиську предложат увеличить, то штук двадцать миллионов захотят перечислить на мой счет — все это очень познавательно.

— Ну, читай, читай, — согласился Сергей, — раз тебя это так развлекает. Только осторожно, а то вдруг ненароком с кем-то познакомишься? Потом не избежать разочарований.

— Пой, птичка, пой, — лениво сказал Игорь, вставая. — Вот когда наколешься — помянешь мои слова. Сейчас-то тебе все смешно. Посмотрим, что будет дальше.

— Поглядим, поглядим, — пообещал Сергей, вставая и начиная убирать со стола.

— Я пока в ванную, — сообщил Игорь, — а когда приду, чтобы ноутбук был уже в Интернете.

— Слушаюсь, товарисч командарм, — отдал честь Сергей.

— Кстати, — спросил Игорь озабоченным голосом. — Ты не видел моего резинового желтого утенка?

— Видел, — ответил Сергей. — Я его из ванной в спальню переложил. Еще все думал, на черта он тебе и куда ты его засовываешь?

— С чего это мне его куда-то засовывать? — удивился Игорь. — Я просто с ним играю. Он плавает в ванне и выполняет всякие мои задания. Например, проплыть от одного борта до другого за две секунды. А иногда ныряет на время. Рекорд — три минуты.

— Старичок, — сказал Сергей, — мне как-то слегка боязно за твое психическое состояние. Что это за всплески инфантилизма? Вам, барин, жениться бы надо.

— На себя посмотри, — разозлился Игорь. — Вот уж кому жениться нужно срочно.

— Интересное кино, — удивился Сергей. — Сам тогда орал как резаный, когда я на Алке собрался жениться, а теперь вон оно как.

— Ты меня за сегодня утомил, — объяснил Игорь. — Вот прям утомлял, утомлял и утомил совершенно.

— Ну так иди купаться с утенком, — предложил Сергей. — Только смотри, чтобы он в ванну не написал.

— У меня утенок очень воспитанный, — сказал Игорь. — В отличие, между прочим, от некоторых других утят.

— Ладно, шуруй уже, — ответил Сергей, которому эта беседа уже порядком надоела.

Игорь отсалютовал пустой рюмкой из-под текилы и отправился в ванную.

## 4. Визит Аллы

Дальнейшие несколько дней прошли достаточно однообразно. Игорь поздно приходил с работы и уже не напоминал ни о каких пьянках-гулянках. На вопрос Сергея, с чего это он так заработался, раз недавняя война окончилась полной победой, Игорь ответил, что раз победа, то теперь надо возвращаться к мирной жизни и резко увеличивать обороты. Потом друзья скромно ужинали, смотрели какое-то кино и расходились: Игорь отправлялся спать, а Сергей, который мог вставать когда угодно, копался в Интернете.

И даже в пятницу, которая у них традиционно именовалась тяпницей, никакой серьезной гулянки не получилось: друзья что-то нехотя выпили, после чего Игорь почти мгновенно заснул перед телевизором, а Сергей снова отправился за компьютер.

В субботу спали практически до обеда. Игорь, правда, по привычке подскочил в семь, позавтракал и выпил крепкого кофе. После этого он хотел было разбудить Сергея, но вспомнил, что тот обычно до трех-четырех торчит в Интернете, и сердце Игоря практически первый раз в жизни дрогнуло — он решил пожалеть приятеля. «Что это со мной?» — спросил сам себя Игорь, но потом решил, что это — обычная старость. И так как делать ему было решительно нечего, Игорь отправился в спальню, где снова задрых с огромным удовольствием.

Сергей проснулся, встал, а Игорь все еще спал. Сергей, увидев эту прелестную картину, понял, что вот теперь-то он отыграется за все те «просыпоны», которые Игорь ему устраивал в Турции. «Тут-то он у меня попляшет», — злорадно подумал Сергей и стал вспоминать самые зверские способы побудок.

«Велосипедик» он отринул сразу. За «велосипедик» Игорь мог и убить, а кроме того, этот способ был связан с членовредительством. Идею поместить палец руки Игоря в кастрюлю с водой, чтобы он банально описался, Сергей отмел как неконструктивную: во-первых, чтобы соответствующий сигнал дошел до мозга, а потом в обратном направлении, должно было пройти соответствующее время, а во-вторых, за подобные шутки Игорь мог убить еще вернее, чем за «велосипедик».

Оставалась относительно банальная, но зато более или менее безопасная хохма с тазиком с водой и громкой побудкой. Эта хохма на первый взгляд вполне годилась — и смешно, и относительно безопасно.

Сергей сбегал в кладовку, нашел там большой эмалированный таз, налил туда теплой воды (можно было налить и холодной, но Сергей проявил человеколюбие) и поставил таз рядом с кроватью в том месте, где Игорь должен был опустить ноги, слезая с кровати.

После этого Сергей встал у изголовья и заорал: «Подъе-е-е-е-ем!..»

Реакция Игоря была очень быстрой и неожиданной. Он резко сбросил одеяло, крутанулся на постели и залепил подъемом стопы прямо в физиономию Сергея. Тот, правда, успел закрыться руками, поэтому получил звучный шлепок по ладоням, тыльной стороной руки разбил сам себе нос и упал на тумбочку. Игорь, разумеется, при этом спустил ноги совсем не там, где планировал Сергей, но таз с водой пригодился: с его помощью Сергею смыли кровь с лица.

— Вот дубина ты, дубина, — сказал Игорь, когда у Сергея остановилась кровь и они сели на кухне завтракать. Ну, точнее, Сергей сел завтракать, а Игорь сказал, что ему уже пора обедать.

— Чего это я дубина? — спросил Сергей, скашивая глаза на свой пострадавший нос.

— Кто ж так делает, а? — стал допытываться Игорь. — Ну ладно, таз поставил. Таз — это хорошо. И смешно. Но кто ж над ухом подъем-то орет? Тем более над ухом у меня — человека, который лет пять изучал всякие восточные единоборства. У меня ж реакция. Я ж вообще убить мог спросонья.

— Да ладно, убить, — фыркнул Сергей. — Ты особо-то не зазнавайся. Я упал просто от неожиданности. Кто же мог ожидать: вот так стоишь-стоишь, как вдруг от спящего друга ногой прям в нос. Согласись, мало кто такое может ожидать.

— Ну так нечего орать на ухо во сне, — объяснил Игорь. — Точнее, орать-то, может, и можно, но стоять надо на безопасном расстоянии. Орал бы от двери. Я бы и вскочил, чтобы в прыжке тебя догнать и подбить глаз. Но вскочил бы прямо в таз — тогда твоя светлая идея была бы реализована. И глаз бы тебе не подбил. Куда бы я с мокрыми ногами стал прыгать? Нет, не стал бы.

— Ну извини, — вздохнул Сергей. — Сразу и не сообразил.

— Так надо соображать, — пожурил его Игорь. — Впрочем, спасибо тебе за то, что выбрал всего-то таз, а не «велосипедик» или кастрюлю с опущенным пальцем.

— Я побоялся, что за «велосипедик» или кастрюлю ты меня убьешь, — признался Сергей. — Как выяснилось, правильно боялся. Уж если ты мне за простую побудку чуть нос не свернул…

— С другой стороны, — заметил Игорь, — нефиг устраивать всякие приколы. Я от тебя, конечно, не требую нежного поцелуя в ушко, но можно было разбудить меня какой-нибудь романтичной музыкой. Поставил бы, например, Manowar — с утра, кстати, очень бодрит.

— Да какое уж тут утро? — удивился Сергей. — Уже день. Почти вторая половина. Вон сколько продрыхли.

— Это ты продрых, — презрительно сказал Игорь. — Нечего по своим Интернетам ночами шататься. Я-то встал в семь, как огурец. Просто ты дрых, делать было нечего, поэтому я снова лег. Кстати, — сменил тему Игорь, — ты мне лучше скажи, что сегодня делать будем?

— Ну… — начал было Сергей, но сама жизнь внесла в его планы свои коррективы. Потому что в дверь квартиры требовательно позвонили.

— Оба, — сказал Сергей. — А вот и оно! То самое Посещение, о котором мы говорили.

— Ты это как вычислил-то? — спросил Игорь. — Мало ли, может, письмо заказное принесли. Или какая-нибудь старшая подъезда хочет собрать взносы на то, чтобы входную дверь разукрасить цветочками. У меня в субботу с утра подобный народ в квартиру часто звонит.

— Да нет, — сказал Сергей. — Это точно Алка. Только два человека в мире так хамски-требовательно звонят — это ты и она.

— Правда, что ли? — удивился Игорь. — Я всегда считал, что звоню как обычный человек.

В этот момент снова зазвенел звонок — очень требовательно. И хамски.

— Вот уж нет, — ответил Сергей, вставая и направляясь к двери. — Ты звонишь как необычный. Как Алла. А она — как ты. Больше никто так не звонит…

Как и ожидалось, за дверью стояла Алла. Была она в хорошем настроении, кокетливо одета и тщательно накрашена. В руках Алла держала увесистую спортивную сумку. Все это Сергею очень и очень не понравилось.

— Привет, — сказала Алла, широко улыбаясь. — Я вот тут мимо проезжала. Дай, думаю, зайду. Как там, кстати, Гамлет?

— Маленький котик налупился еды и дрыхнет, — доложил Сергей, не торопясь пропустить Аллу в квартиру. — А что ты без звонка? Я вообще-то не один.

— Как это не один? — спросила Алла грозно, и на ее радостное лицо стали набегать облачка гнева.

— А вот так — не один, — подтвердил Сергей, надеясь, что Алла не станет выяснять, с кем он тут развлекается, а просто отправится восвояси. Но не такова была Алла.

— Ну, раз не один, — резким голосом сказала Алла, — значит, сейчас и познакомимся.

С этими словами она отодвинула Сергея в сторону и зашла в квартиру. В коридоре Алла сбросила обувь, кинула там же спортивную сумку и направилась прямиком на кухню.

Сергей засеменил вслед за ней. Зрелище, которое им обоим открылось на кухне, заставило Сергея тихонько захихикать. За кухонным столом в крайне вальяжной позе сидел Игорь, который зачем-то облачился в пушистый банный халат и накрутил у себя на голове небольшую башенку из полотенца. Он прихлебывал чай, хрумкал печеньем и вообще — всячески благодушествовал.

— Какие люди, — лицемерно сказал Игорь, увидев Аллу. — Вот уж кого не ожидал тут увидеть. Но в любом случае — привет, привет. Как оно жизнь, старушка? Как семейные утехи? Ну, то есть я имел в виду — успехи.

— Так вот кто у тебя, — сказала Алла, совершенно игнорируя Игоря и не здороваясь. Впрочем, это была ее обычная манера по отношению к людям, которых она недолюбливала.

— Ну да, — подтвердил Сергей. — Игорь. А ты что подумала?

— Але, Ал, я, вообще-то, с тобой поздоровался, если ты не заметила, — сказал Игорь, и по его голосу Сергей понял, что Игорь довольно быстро перешел к крайней степени раздражения.

«Это хорошо», — подумал Сергей. Это вполне отвечало поставленной на данный момент задаче.

— Здорово, — сказала Алла презрительно. — Просто не ожидала тебя здесь увидеть.

— Как мило, — холодно заметил Игорь. — Я тебя не ожидал здесь увидеть, ты — меня. Прям у нас какой-то неожиданчик складывается.

— Да нет, — сказала Алла, — я-то не против. Просто Серега с таким загадочным видом заявил, что он тут не один, так что я уже ожидала увидеть как минимум какую-то грудастую девку в халате.

— Видал, — подмигнул Игорь Сергею, — грудастую. Алка тебя уважает, однозначно. Но вместо грудастой девки, — сказал Игорь Алле, немного раздвигая халат на груди, — ты увидела мускулистого меня. И сразу обрадовалась, правда?

— Да, я сейчас хлопнусь в обморок от восторга, — холодно ответила Алла.

— Увы, дорогая, — сказал Игорь, громко прихлебывая чай, — с грудастой девкой тебе не повезло. Не вовремя пришла. Грудастая девка была тут вчера. Причем не одна. И даже сегодня утром была еще пара штук где-то по углам — да, Серег? Но к обеду мы их подняли и выгнали. На фига грудастых девок еще и обедом кормить? Пускай сами себе провиант где-нибудь добывают. На то они и грудастые, правильно?

Последнюю фразу Игорь произнес с милой улыбкой на лице. Сергей замер. С Аллой никто и никогда не разговаривал в подобном тоне. И ему даже страшно было представить, во что выльется ее гнев.

— Так вот оно, значит, как? — после небольшого молчания спросила Алла неожиданно спокойным тоном.

— Ага, — подтвердил Игорь, продолжая лучезарно улыбаться и попивать чаек, изящно отставив мизинчик.

— Я поняла, — сказала Алла, обращаясь к Сергею. — Ты-то у меня, лопушок, на такие вещи не способен — я же тебя знаю. А что Игорь у нас старый блядун, я тоже всегда знала. Значит, Игорек тут решил оттянуться, пользуясь моим отсутствием? Понятно, понятно. Ну ничего, он у меня от этого быстро отвыкнет.

— Что значит «у меня»? — нервно спросил Сергей. — Он вроде не у тебя в гостях находится.

— Ну, это как сказать, — заметила Алла. — Я, вообще-то, шесть лет была твоей женой. Хорошей женой, между прочим.

Сергей скорчил небольшую гримасу — но, впрочем, осторожно, чтобы Алла не заметила.

— Я тебе намного ближе, чем какой-то Игорь, — продолжила Алла.

— Вот уж не факт, — вмешался Игорь, который, видимо, резко сменил тактику: раздражаться он перестал и его лицо теперь постоянно расцветало добродушными, хотя и несколько фальшивыми улыбками Алле, Сергею, яркому солнышку и всему человечеству. — Ты, старушка, видать, считать не умеешь. Мы с Серегой друганы с первого класса. То есть сколько лет прошло? Двадцать восемь. А ты — всего шесть. Так кто Сереге самый близкий человек? Я, конечно! Кроме того, — продолжая улыбаться, сказал Игорь, — насколько я помню, ты от него ушла к другому. Ранила парня в самое сердце, я его еле откачал. Так что твои претензии выглядят более чем странно.

— Я об этом и хотела поговорить, — сказала Алла Сергею. — Но не хочу при нем. Игорь, — сказала Алла властно, — ты не мог бы нас оставить? Нам нужно срочно поговорить.

— Тебя, дорогая, я могу оставить хоть навсегда, — любезно ответил Игорь. — Мне с тобой текилу не пить, детей не крестить. А вот Серегу я оставлять не собираюсь, не дождешься. Что за манера, вообще? Явилась без звонка, так еще и меня выгнать пытается. Обломись, бабулька.

— Да, — вмешался Сергей. — Игорь никуда не уйдет. Чего это ты моих гостей прогоняешь? — попытался он вызвать в себе ярость берсеркера. Ярость, впрочем, никак не вызывалась, Алла явно подавляла его волю.

— Ну хорошо, — сказала Алла голосом, который никому ничего хорошего не предвещал. — Я могу и при Игоре, мне наплевать.

— Давай при мне, — отреагировал Игорь. — Мне, в общем, тоже все по барабану.

— Я считаю, — сказала Алла Сергею, — что ты, дружок, уже достаточно нагулялся. Девки и пьянки — оно все понятно, но такие развлечения могут тебя завести черт знает куда.

— Кроме пучины удовольствий — больше никуда, — сделал прогноз Игорь.

— Между тем, — сказала Алла, стараясь Игоря полностью игнорировать, — человеку нужна семья. Нормальные человеческие взаимоотношения. О человеке — особенно о тебе, милый — должны заботиться. И не так, как его мнимые друзья, — она показала взглядом на Игоря, — а по-настоящему. Чтобы ты был одет, обут, сыт и доволен.

— Я и так одет, обут, сыт и вполне доволен, — пожал плечами Сергей. — Не понимаю вообще, о чем ты.

— Она о том, — вмешался Игорь, — что тебе нужно какую-нибудь постоянную тетку найти. Собственно, я тебе о том же и талдычу: тетка в дом — счастье в дом. Но давай дослушаем — может, у Аллы есть какие-нибудь кандидатуры на примете?

— Знаю я ваших теток, — сказала Алла. — Какие-нибудь шлюхи безродные. Это не отношения, это разврат один.

— Безродные, — подтвердил Игорь. — Зато какие сладкие. — И он зачмокал губами.

Алла посмотрела на него уничижительно. Игорь в ответ зачмокал губами еще громче.

— Так что ты предлагаешь-то, я не понял? — спросил Сергей.

— Я предлагаю восстановить нашу семью, — рубанула Алла.

Сергей похолодел. Собственно, и раньше было понятно, что Алла собирается выкинуть что-то в этом роде, но теперь эти жуткие слова были произнесены в открытую и назад дороги уже не было.

— Ты за это время многое, надеюсь, понял, — продолжила Алла, — я тоже многое поняла. Ведь ты, несмотря на все свои недостатки, человек, в общем-то, хороший. Просто нужно, во-первых, тебя контролировать, а во-вторых, создавать вокруг тебя уют и комфорт.

— Меня не нужно контролировать, — сопротивлялся Сергей, изо всех сил пытаясь разозлиться и выйти из себя, — и я сам в состоянии создать уют и комфорт.

— Могу подтвердить, — заметил Игорь, — что без тебя, старушка, здесь было вполне уютно и комфортно. И только с твоим появлением уют куда-то скукожился, а комфорт пропал как класс. Ты, старушка, — заметил Игорь, — прямо какой-то комфортокиллер. Страшный человек, короче говоря.

— И что ты молчишь? — неприятным тоном спросила Алла Сергея. — Меня тут оскорбляют в моем доме, а ты даже и не почешешься?

— У тебя, Алла, прям какие-то странные иллюзии, — заметил Игорь. — В каком твоем доме, ты о чем вообще? Это Серегин дом. Твоего тут нет ни сантиметра. Я имею в виду сантиметры жилплощади.

Тут Игорь был совершенно прав. Когда Алла официально вышла замуж за Вадика, она потребовала от Сергея разменять их трехкомнатную квартиру — мол, тогда они с Вадиком расширят его двушку. Сергею размениваться жуть как не хотелось, и он вместо этого напрягся и в течение года выплатил Алле ее долю, на что ушли все его сбережения и домик с участком под Владимиром, который ему оставили дедушка с бабушкой. Сейчас Сергей благодарил небо за то, что вовремя разделался с этой проблемой, в противном случае шансов у него не было бы уже никаких.

Алла замолчала и стала смотреть на Игоря, пытаясь то ли заморозить его взглядом, то ли придумать, чем ответить на его замечание. Игорь насмешливо смотрел на нее, а потом еще и нахально зажег сигарету — он помнил, что Алла ему всегда запрещала курить в квартире.

— Сереж, — обратилась Алла к Сергею. — Пойдем все-таки в другую комнату и все обсудим. Я не могу разговаривать при Игоре — это наше личное дело.

— У меня от Игоря секретов нет, — упрямо сказал Сергей, четко зная, что из кухни ему нельзя выходить ни под каким видом. — Кроме того, я не понимаю, что нам тут обсуждать. У нас с тобой никаких дел вроде нет.

— Будут, — пообещала Алла. — Мы оба совершили ошибки, но сейчас пришло время их исправлять. Если мы сейчас начнем с начала наши взаимоотношения, все будет по-другому. Ты же знаешь.

И Алла улыбнулась ему нежной улыбкой, как она делала в самом начале их знакомства. Сергей уж и забыл, как эта улыбка выглядит. Алла, когда сбросила с лица недовольно-командирское выражение, стала так хороша, так хороша, что нервы Сергея начали потихоньку плавиться. Но он понимал, что ни под каким видом сейчас нельзя поддаваться — иначе все, крышка. И больше из этого болота ему не выбраться никогда.

— Я все продумала, — между тем продолжила Алла. — С Вадиком мы стали совсем чужими людьми, а с тобой — так и остались родными. Сейчас самый удобный момент: Вадик уехал на неделю в командировку и я могу спокойно забрать свои вещи. Самое необходимое я взяла с собой, а за остальными съездим завтра. Да, Сержик? — Алла снова нежно улыбнулась. — Ты не волнуйся, — сказала она. — Я, как получу развод, заставлю Вадика разменять квартиру или выплатить мою долю деньгами. На них выкупим тот домик с участком. Ну и тебе что-нибудь купим — может, машину на новую поменяем?

Сергей слушал бывшую жену в полном смятении. Оказывается, она не просто хотела воскресить былые отношения на пару-тройку деньков. Оказывается, она хочет съехать к нему навсегда! И бросить этого Вадика-спасителя! Заставить его разменять квартиру! В общем, это все, конец, подумал Сергей.

— Я сейчас пойду разберу вещи, — продолжая улыбаться, сказала Алла, — а ты, Сержик, будь добр, вскипяти чайник. Ведь чаю мне так и не налили. Игорь, а ты можешь никуда не торопиться. Можешь даже курить. — Она улыбнулась и Игорю. — Попью чаю — потом, может, куда-нибудь сходим вместе.

И так она снова была хороша, что Сергей серьезно забеспокоился за друга — устоит ли он под воздействием этих сладких речей, не сломается ли. Потому что последняя надежда была только на него. Сергей прекрасно понимал, что будь он тут один, как ни сопротивляйся, а бывшая благоверная сумеет настоять на своем — она всегда умела это делать.

Но Игорь, к счастью, не сломался — не таков он был.

— Да, старушка, это хорошо, что ты хочешь остаться здесь, — сказал он благожелательно, вызвав у Сергея легкий приступ паники. — Мы тебе по вполне понятным, надеюсь, причинам, ничего не хотели говорить, но теперь, когда с твоей стороны все карты раскрыты, было бы подло в дальнейшем оставлять тебя в неведении. Да, Серег?

Сергей аж онемел от неожиданности. Что они должны были сказать и по поводу чего Алла была в неведении, он понятия не имел, но четко знал, что Игорю надо подыгрывать.

— Да, — сказал он фальшиво-уверенным тоном. — Мы не хотели. Но сейчас уже можно. Расскажи, Игги, пусть знает.

— Тебя не удивил тот факт, — спросил Игорь Аллу, — что я в субботу днем сижу у Сереги в банном халате? И что я, вообще, живу у него уже не первую неделю, притом что у меня самого отличная трехкомнатная квартира?

— Чему тут удивляться? — спросила Алла, еще ничего не поняв. — У тебя что — ремонт, что ли?

Игорь снова немного распахнул халат, обнажив волосатую грудь, закурил новую сигарету и продолжил.

— Да ладно, Ал, что ты как маленькая? Все тебе разжевывать надо. У нас с Серегой есть определенные отношения. Ну, точнее, появились не так давно. Мы же всю жизнь вместе. Сначала мы ничего такого не чувствовали, но потом, когда опыт общения со всякими женщинами ни к чему хорошему не приводил, стали потихоньку понимать, что есть и другие стороны сексуальности. Причем эти стороны, — веско сказал Игорь, — для нас обоих значительно более интересны.

Алла слушала, широко раскрыв глаза. Сергей также понял, куда гнет Игорь, но ему это все не сильно нравилось. Впрочем, он понимал, что, скорее всего, такой поворот событий — их последний шанс.

— Я-то уже достаточно давно понял, что гетеросексуальные отношения меня не прикалывают, — продолжал Игорь. — А так как я человек свободный и творческий, меня это ни в какие депрессии не вгоняло. В конце концов, в мире миллионам людей больше нравится однополый секс, и нет ничего плохого в том, что я оказался среди этих миллионов.

— Но Серега-то, Серега, — потрясенно сказала Алла. — Мы же с ним шесть лет прожили!

— Ну да, — согласился Игорь. — Ему потребовалось шесть лет на то, чтобы дойти до той же мысли, что и я. Вот ты скажи, как у вас в последние два-три года было с интимной жизнью, а?

— Плохо, — сразу сказала Алла. — Честно говоря, от Сереги приличного секса было не дождаться. Я уж замучилась вся. Можно сказать, из-за этого я его и бросила — с Вадиком знаешь какой классный секс был?..

— Мерси, — сказал Сергей, — на добром слове.

— А что тут такого? — удивилась Алла. — Все же правда.

— Вот я бы тебе не стал рассказывать, с кем у меня был классный секс, — с горечью сказал Сергей.

— А расскажи, — встрял Игорь, чувствуя, что разговор уходит куда-то в сторону. — Скажи ей честно. Теперь можно.

Сергей вопросительно посмотрел на Игоря.

— Да, — сказал Игорь Алле. — Это случилось в Турции. Причем неоднократно.

— Ты же туда с подругой ездил! — вытаращила глаза Алла. — Или вы прямо при ней?

— Это моя двоюродная сестра, — не моргнув глазом, соврал Игорь. — Мы ее специально взяли — для отвода глаз. Ее поселили в одноместный номер, а сами были в двухместном. Никто и не догадался. Вот ты же не догадалась?

— Да мне бы и в голову не пришло! — в ужасе сказала Алла.

Сергей внутренне захихикал. Похоже, что Алла всему поверила. Но это было даже неудивительно: Игорь, когда хотел, бывал на редкость убедителен.

— Ну и вот, — продолжил Игорь. — В Турции мы убедились, что выбрали правильный путь. Мне хорошо с ним, ему хорошо со мной. Правда, сразу съезжаться мы не рискнули, все-таки это очень серьезный шаг. Но времени прошло много, и я сейчас переехал к Сергунчику. Да, милый? — спросил Игорь.

Сергей испугался. Игорь называл его «милым», когда хотел поиздеваться, и Сергей побоялся, что Алла почувствует розыгрыш. Однако Алла продолжала смотреть на них квадратными глазами и, похоже, всему верила.

— Э… — сказала Алла, — а кто у вас… Ну, в смысле, кто у вас муж, а кто жена?

Игорь горделиво выпятил грудь.

— Ну кто у нас муж? — спросил он Аллу. — Конечно, я!

— Только по выходным, — быстро сказал Сергей.

Ему было неприятно, что его низвели до роли жены — даже хотя бы и в розыгрыше.

— По будням — я муж! — заявил он твердо.

— Ты, милый, ты, — успокоил его Игорь. — У нас полное равноправие. Кстати, Серень, принеси, пожалуйста, ту шелковую рубашечку, которую ты мне подарил. Я хочу одеться. А то я почти голый, а тут дама…

Сергей двинулся было с места, но потом подумал, что просьбу надо игнорировать, потому что, понятное дело, никаких рубашечек он Игорю не дарил, и что при этом доставать из шкафа, было совершенно не понятно.

Однако Алла не обращала на его поведение никакого внимания. Она смотрела на них обоих во все глаза.

— А я же что-то почувствовала, — сказала она потрясенно. — Когда вас из Турции встречала, вы точно были какие-то не такие. Странно возбужденные. И Серега начал на меня огрызаться, хотя раньше с ним такого никогда не было.

— Да, мы меняемся, — признал Игорь. — Такова жизнь.

— Ну и что теперь? — спросила Алла.

— А ничего, — сказал Игорь. — Мы пока планируем пожить годик вместе. Если все будет хорошо, тогда чью-нибудь квартиру — может, даже мою — обменяем на загородный домик и съедем туда. Будем кайфовать за городом.

— А я? — туповато спросила Алла.

— Ты же хотела с нами остаться, — напомнил Игорь.

— Как это с вами? Я хотела остаться с Серегой, — неуверенно сказала Алла.

— С одним Серегой теперь не получится, — вежливо объяснил Игорь. — Только с бесплатным, но прекрасным приложением в виде меня. Ну и, понятное дело, основная ячейка общества теперь мы с ним. Это у нас семья.

— А я? — так же неуверенно спросила Алла.

— Ты можешь к нам присоединиться, — объяснил Игорь. — На самом деле нам сложно хозяйство вести — ни Серега, ни я не умеем готовить и убираться. Так что если ты возьмешь на себя домашний труд — будет просто отлично. Мы с ним обеспечиваем семью деньгами и ездим за продуктами, на тебе — всего-то уборка, готовка, стирка, протирка, глажка, ну и все такое.

— Пардон, — сказала Алла, — а как же супружеские отношения?

— Ну, — пожал плечами Игорь, — если Серега сподобится — я даже и не против. У нас этого ревнивого маразма не наблюдается.

— Не сподоблюсь, — твердо сказал Сергей Игорю. — Кроме того, я не хочу тебе изменять. Да у меня и не получится.

— Тогда, мать, не судьба, — властно сказал Игорь. — Я, впрочем, и не сомневался. Когда переходишь в принципиально другую категорию — назад дороги практически нет. Это всем известно. Так что никакого секса. Но, — утешил он Аллу, — если ты будешь как следует уродоваться на домашней работе, тебе и самой никакого секса не захочется. Лишь бы до подушки доползти. Кстати, — заметил он, — спать будешь на диване в гостиной. Спальня, как ты понимаешь, теперь наша. А в кабинете Серега тебе спать не даст — он там периодически ночами зависает. Ну, ты и сама знаешь.

Алла стояла в полной растерянности. Игорь благожелательно смотрел на нее и прихлебывал остывший чай, а Сергей подпирал холодильник, надеясь, что его лицо хранит выражение из серии «Ну, наконец-то все выяснилось».

— М-да, друзья, — сказала Алла. — Честно говоря, вы меня сильно удивили. А почему раньше-то не сказали?

— Да кто ж такое будет говорить без особой надобности, — пожал плечами Игорь. — Тем более в нашей стране, где подобные вещи до сих пор принято не афишировать. Вот мы и не афишируем. Да и тебя не хотели смущать, поэтому договорились, что наплетем тебе про всяких теток. Даже хотели парочку зазвать для достоверности, но потом раздумали — ну их.

— А вы мне лапшу на уши не вешаете? — вдруг спросила Алла своим обычным тоном.

Сергей похолодел.

— Да конечно, вешаем, — безразлично ответил Игорь, закуривая очередную сигарету. — Я специально переехал жить к Сереге, я специально в субботу в обед сижу тут в халате, я специально притащил сюда почти все свои вещи, включая любимого желтого утенка. Все это исключительно для того, старушка, чтобы навешать тебе лапши на уши, — благожелательно сказал Игорь. — И что ты вдруг сегодня приедешь без звонка, мы узнали через справочную, отслеживающую бывших жен. У нас, старушка, других дел нет, кроме как месяцами готовить тебе навес лапши на уши, — признался Игорь. — Кстати, у тебя, старушка, случайно мании величия никакой нет? Ты скажи, а то я знаю один хороший рецепт ее лечения. Берешь такую большую-пребольшую клизмочку…

— Вообще да, — задумчиво сказала Алла. — Как вы могли знать, что я сегодня приеду?

Игорь благоразумно промолчал. Железо было выковано при нужной температуре, теперь главное было — не напортачить.

— Ну и что мне теперь делать? — спросила Алла. — Я же не могу действительно тут с вами остаться?

Сергей пожал плечами. Игорь сделал неопределенное выражение на лице.

— Не к Вадику же обратно отправляться? — спросила Алла с выражением искренней обиды в голосе — мол, я так все хорошо распланировала, а тут такой кошмарный обломище…

Сергею ее даже стало жалко. Но не Игорю. Игорь никогда никого не жалел.

— Не понимаю, в чем проблема, — сказал Игорь. — Ты же девушка умная, правильно?

— Еще бы, — самодовольно ответила Алла, которая считала себя мегаинтеллектуалкой. Правда, она писала слово «интеллект» с двумя ошибками, но Сергей ей тактично об этом никогда не сообщал.

— Значит, — сделал вывод Игорь, — ты ему о своем уходе не говорила, так?

— Конечно, — согласилась Алла. — Правда, я ему несколько раз угрожала уйти, чтобы добиться своего, но что вот прямо так ухожу — не говорила.

— Ну и все, — обрадовался Игорь. — Никаких проблем. Просто возвращаешься обратно. Мы с Серегой никому ничего не расскажем. Правда, Серег?

— Штоп я сдох, — поклялся Сергей истово.

— Ну, не знаю, — задумчиво сказала Алла. — Мне там, если честно, надоело. Вадик не такой покладистый, как Серега. Меня эти войны уже утомили.

— Оставайся здесь, — снова предложил Игорь. — Максимум дня за три ты узнаешь, что существуют мужчины — я себя, конечно, имею в виду, — которые на десять порядков менее покладисты, чем Вадик. После меня Вадик тебе покажется супертряпичным мегаподкаблучником, вот те крест! Ты его после этого полюбишь на всю жизнь.

— Нет уж, — решительно сказала Алла. — Здесь я оставаться не буду. В конце концов, у меня своя гордость есть. Раз Серега меня променял, да еще и на мужика, значит, больше мы не близкие люди.

— Не близкие, факт, — согласился Игорь. — Просто недалекие. Но ты можешь гордиться тем, на какого мужика он тебя променял. Это ведь на меня! А круче меня мало кого можно найти.

— Тут еще вопрос, — фыркнула Алла, — у кого из нас мания величия.

— У тебя, разумеется, — любезно ответил Игорь. — У меня нет никакой мании величия. Я просто трезво оцениваю собственную персону, только и всего.

Алла на это не нашла что ответить.

— Ну, друзья, — сказал Сергей фальшиво бодрым голосом, — пора нам того, этого. Нам, Ал, с Игорем сегодня одно заведение нужно посетить.

— «Голубую устрицу», что ли? — мерзким голосом спросила Алла. Она уже оправилась от шока и перешла к своей обычной манере общения.

— Нет, — ответил Игорь, — «Синий крокодил». В общем, те же яйца, только вкрутую.

— Избавь меня от интимных подробностей, — попросила Алла, скривившись.

— Ну, ты сама спросила, — заметил Игорь. — Но Сергей прав, нам уже нужно собираться. Кстати, Серег, где эта моя кожаная фуражка?

— О, — сказала Алла. — Если Серега тоже носит педерастический прикид, то я очень хочу на это посмотреть. Уж сделайте милость, покажите.

Сергей снова похолодел. Игорь одной фразой подставил их по полной программе. Если сейчас Алла выяснит, что никакого педерастического прикида нет, снова начнутся подозрения.

— Да ладно тебе, Ал, — успокаивающе сказал Игорь. — Мы же не такие геи, которые в кожаном прикиде тусуются и всех проходящих мужиков хватают за задницу. Нам другие партнеры не нужны. А про фуражку я пошутил. На самом деле мы идем на одну интернет-тусовку. Вовсе не гейскую, между прочим. Так, выпить с мужиками и все такое.

— Ну тогда без меня, — сдалась Алла. — Выпить с мужиками — это вы уж как-нибудь сами. Ладно, любовнички, я пошла.

— Вадику — большой привет, — поспешно сказал Сергей, облегченно вздыхая.

— Может, как-нибудь в гости зайдем, — добавил Игорь.

— Нет уж, — испугалась Алла. — Если Вадик узнает, что мой бывший муж — гей, он может черт знает что подумать. У нас и так отношения очень напряженные.

— Да мы не такие же геи, чтобы прям обниматься-целоваться, — успокоил ее Игорь. — Ты же видишь — сразу и не заподозришь. У нас все страсти — глубоко внутри.

Алла внимательно посмотрела на него.

— Знаешь, Игорь, — сказала она. — У меня периодически появляется впечатление, что ты надо мной издеваешься.

Сергей уже весь просто кипел от негодования — Игорю давно стоило прекратить болтать и выставить уже Аллу, пока не случилось чего-то непоправимого!

— Ладно, друзья, — решительно сказал Сергей. — Ну Ал, правда, нас с Игорем ждут. Спасибо тебе за визит, за доверие и все такое. Надеюсь, что у тебя все будет хорошо.

— А как же, — ответила Алла, отправляясь в коридор. — У меня все будет шикарно.

— Не сомневаюсь, — вежливо сказал Сергей, подавая ей сумку. — Помочь донести до машины?

— Нет уж, — заявила Алла. — Раз ты теперь на ролях жены — сиди дома с муженьком. Тем более что я все равно физически сильнее тебя. Ну все, прощай, супружник. — И она вышла за дверь.

— Пока, — сказал Сергей, захлопнул дверь и так облегченно вздохнул, что аж лампа в коридоре покачнулась.

— Какой я молодец! — раздался из кухни голос Игоря.

— Ты не просто молодец, — подтвердил Сергей, приходя на кухню и садясь за стол. — Ты гений!

Игорь поклонился.

— Одно только меня беспокоит, — заметил Сергей. — Алка — она же трепливая. Раззвонит всякий бред по нашим общим знакомым — мне бы этого не хотелось.

— Да какие у вас там общие знакомые-то? — спросил Игорь. — Наши с тобой друзья с ней больше не общаются — она твоих друзей всегда недолюбливала. От ее подруг ты вроде не в восторге.

— На ее-то подруг — плевать с высокой башни, — махнул рукой Сергей.

— Ну тогда кто? Петровы?

— Да я с этими Петровыми и сам больше никогда не буду общаться, хоть меня озолоти, — сказал Сергей.

— Так и отлично, — обрадовался Игорь. — Значит, никаких проблем.

— Супер, — сказал Сергей и довольно потянулся. — Давай сегодня какой-нибудь бардак учиним? С девками. А то мне после этой педерастической темы очень хочется какого-нибудь женского общества.

— Да не вопрос, — сказал Игорь, доставая телефон…

## 5. Программирование в доисторическую эпоху

После серии блестящих противоракетных маневров Игоря, отбивших опаснейший рейд Аллы, Сергей зажил в свое удовольствие. Судя по всему, Алла полностью поверила тому, что ей рассказали, после чего перестала делать хоть какие-то попытки восстановить старые отношения. Да и заезжать перестала совсем, чему Сергей был несказанно рад. Правда, теперь Аллу терзало чисто женское любопытство, и она несколько раз звонила бывшему супругу, чтобы задать различные вопросы, но Сергей, боясь проколоться и вызвать подозрения, категорически отказывался говорить на всякие пикантные темы и, как только Алла в разговоре приближалась к запретной границе, начинал прощаться или предлагал позвать к телефону Игорясика.

Впрочем, Алла в конце концов поняла, что в этой области вызвать Сергея на откровенность не удастся, после чего и сама постепенно перестала касаться данной темы. Зато с удовольствием рассказывала о том, как у них с Вадиком наладились отношения. Для Сергея это не было неожиданностью — собственно, он и предполагал, что у Аллы с новым мужем все наладится. Ведь в этом новом семейном тандеме отношения также зависели от Аллы. Когда у нее был путь к отступлению, Алла пыталась поломать Вадика под свои весьма своеобразные жизненные принципы. Но Вадик, в отличие от Сергея, ломаться не собирался, и их семейная жизнь изобиловала перманентно возникающими скандалами. В тот момент расчет у Аллы был простой: или Вадика доломать под себя, или, если из этого ничего не получится, вернуться к навеки обломанному — как считала Алла — Сергею.

Однако когда выяснилось, что назад дороги нет, Алла осознала, что недоломанный, причем даже ненадломленный, но уже совершенно озверевший Вадик просто выгонит ее из дома, после чего резко сбавила обороты и позволила Вадику жить так, как он хочет. И вот тогда у них семейная жизнь сразу наладилась. Вадик так и не понял, что послужило причиной такой резкой перемены в поведении супруги, но, так как перемена была явно в лучшую сторону, предпочел долго не размышлять на эту тему.

Сергей же только порадовался тому, что у Аллы все наладилось. Во-первых, он к ней все-таки хорошо относился, несмотря на то что Алла в свое время истрепала ему все нервы. А во-вторых, хорошие отношения в семье у Аллы позволяли надеяться, что она перестанет думать о каких-то ренессансах.

Ну и теперь, когда угроза со стороны Аллы миновала, Сергей снова был предоставлен сам себе.

Надо сказать, что с выстраиванием своего довольно своеобразного холостяцкого быта Сергей справился вполне успешно. Видимо, хорошо сработал тот факт, что он привык работать дома, следовательно, умел организовывать самостоятельное существование — что в труде, что в отдыхе.

Работать дома он начал почти сразу после окончания Московского авиационного института. Ему просто повезло — это был первый год, когда не нужно было в обязательном порядке идти работать по распределению. По распределению работать Сергей не хотел — ему хватило наблюдений за работой отдела одного из «ящиков» Москвы во время написания диплома. А наблюдения были обширные и разнообразные…

Отдел был неплохой, люди там работали симпатичные, но практически все их трудовое время занимали питье чая, болтовня о просмотренных кинофильмах и прочитанных книгах, а также святая святых — розыгрыш продовольственных заказов. (Все-таки девяностый год — финальный аккорд счастливо умирающего Советского Союза.)

Сергея в отделе встретили с распростертыми объятиями — он еще с третьего курса серьезно занимался программированием, а программисты в те доисторические времена были на вес золота.

Что интересно, программистом в те годы Сергей становиться не собирался — его больше увлекали музыка и девушки, — однако в институте им на очередной РГР — расчетно-графической работе, — где нужно было решать уравнение третьей степени различными методами, сказали, что, кто сможет запрограммировать хоть один метод и получить решение на компьютере, остальные методы делать уже необязательно.

Сергей ненавидел считать на калькуляторе — на его взгляд, это было нудное, тупое и невероятно утомительное занятие. Поэтому он решил запрограммировать один из методов, хотя что такое программирование — даже и не представлял. В те годы в институте программирование не преподавали. Точнее, преподавали что-то древнее вроде «Фортрана», который потом никогда и никому не пригодился, да еще и для преподавания пользовались такими архаично-академическими методами, что Сергею из всего курса «Фортрана» запомнился только внушительный бюст преподавательницы, более ничего.

На вычислительном центре их факультета в тот момент активно продвигался Basic — новый язык, который получил горячего поклонника в лице начальника вычислительного центра. При этом Basic студентам не преподавали — было некому, так как бюстастые тетки с каменными лицами кроме «Фортрана» ничего не знали.

Поэтому Сергей поступил просто: достал у одного из знакомых приличный учебник по Basic, а когда пришло время ехать в вычислительный центр, вышел из дома, сел в метро на станции «Варшавская», где он в то время жил, раскрыл учебник и во время поездки до метро «Сокол», где располагался институт, увлеченно его читал. Явившись в институт, он отправился в вычислительный центр и там где-то за пару часов написал и отладил программу на Basic, которая решала уравнение третьей степени методом Берстоу. После этого для блезиру он даже написал отдельную программу, которая оптимизировала стартовые коэффициенты.

Basic неожиданно оказался очень легким. Надо было врубиться в самую суть — переменные, присвоение или получение ими значений, простейшие операторы языка, — после чего оставалось только держать под руками справочник операторов — и вперед, пиши, что хочешь.

Преподаватель, принимая РГР, долго хвалил Сергея и ставил его в пример остальным, а когда увидел еще и вторую программу подбора коэффициентов, чуть было не расчувствовался и сказал, что Сергей очень далеко пойдет по стезе программирования.

Оказалось, что преподаватель как в воду глядел. Сергей всегда был ленив по натуре и предпочитал, чтобы его работу выполняли другие, так что с программированием они друг друга нашли: достаточно было написать несколько строчек кода, после чего компьютер, пыхтя, за несколько секунд решал сложнейшую задачу, избавив Сергея от многих часов возни с калькулятором. Сергею это нравилось. Компьютеру вроде тоже. Да и начальник вычислительного центра, куда Сергей ходил каждый день, убедившись в том, что парень действительно пишет какие-то программы, а не пытается распечатать на АЦПУ «Сказку о Тройке» Стругацких или «Николая Николаевича» Алешковского, дал Сергею неограниченное машинное время, что в те времена было большой редкостью.

После этого учеба в институте у Сергея резко вырулила фактически на пятерки. Во всех технических дисциплинах программирование использовалось очень активно, и преподаватели, ни один из которых программировать не умел, к Сергею относились с величайшим почтением. А на занятиях по марксистско-ленинской философии Сергей сидел на задней парте и тихо писал очередную программу: ему нравилось отлаживать код так, чтобы после запуска интерпретатор не находил ни единой ошибки, — в этом был его программерский кураж.

Правда, на пятом курсе Сергей пришел к выводу, что Basic, который вообще-то создавался как язык для обучения хорошему стилю программирования, этот стиль портит совершенно кошмарнейшим образом, после чего перешел на изучение Turbo Pascal, который тогда можно было найти только на первых персоналках. Однако на его институтские успехи это не повлияло, несмотря на то что Сергей совершенно забросил вычислительный центр: он уже прочно приобрел репутацию программерского гуру и преподаватели ставили пятерки даже за распечатки программ расчета биоритмов, которые Сергей нагло выдавал за решение очередной задачи.

В «ящике» на «Аэропорте», где ему предстояло делать диплом, программировали на языке Modula 2, который представлял собой улучшенный и расширенный Pascal. Впрочем, незадолго до этого там использовали тот же Basic, а внедрение Modula 2 шло с большим трудом. Сергею после Turbo Pascal на освоение Modula 2 потребовалось два-три часа, и в отделе на него смотрели с квадратными глазами, когда он в конце первого дня работы начал объяснять ведущему программисту некоторые особенности операторов Modula 2 для работы с матрицами.

Для диплома ему дали очень серьезную задачу — расчет какого-то уравнения с заранее заданными параметрами из «фильтра «Калмана». «Это, — внушительно сказал начальник отдела, — нужно будет запрограммировать. — На языке Modula 2», — добавил он для ясности. Впереди было четыре месяца напряженного труда, и Сергей решил, что успеет.

Сначала он расписал решение уравнения обычным алгебраическим образом. Получилась какая-то ерунда — уравнение решалось в десять строчек. Он понес показать листок начальнику, тот посмотрел и сказал, что все нормально — уравнение именно так и решается. Но вся суть в том, пояснил начальник, что это нужно запрограммировать. И тут Сергей понял, что в «ящике» к такой несложной в общем-то вещи, как программирование, относятся с еще большим пиететом, нежели в институте.

Он сел за стол и за пятнадцать минут набросал код программы. Получилось строчек двадцать. На одном листочке. Как это можно было считать дипломом, Сергей не знал: на его взгляд, задача никак не тянула даже на обычную институтскую расчетку. Он взял листочек и снова пошел к начальнику. Показал. Начальник, для которого код на Modula 2 выглядел как стихотворение на языке зулусов, слегка рассердился и объяснил Сергею, что тот больше не должен подходить советоваться по каждому промежуточному этапу. Задачу нужно запрограммировать, еще раз пояснил начальник. А это означает, что программа должна быть написана, внесена в машину (начальник имел в виду местный компьютер, располагающийся в вычислительном центре), отлажена, в результате ее работы должно быть получено правильное решение, после чего текст программы нужно распечатать, решение нужно распечатать, а если удастся получить какие-то графики — это уже будет просто на пятерку, хотя графики получить не удастся, потому что местный компьютер графики строить не умеет. Но графики, любезно пояснил начальник, можно нарисовать от руки. Карандашом. Или фломастером. Так что если вопросов нет, сказал начальник, — иди! Работай!

Сергей, не будучи дураком, все понял. Никому не хотелось серьезно отрываться от питья чая и разыгрывания продовольственных заказов. Навязали студента на их голову — ну что ж, надо его озадачить. Вот тебе, сынок, озадача, и чтобы месяца четыре ты никого сам не озадачивал. Вопросы задавать можно. Но не чаще раза в месяц. А еще лучше — не чаще раза в два месяца. И не в момент разыгрывания заказов. И не в момент, когда дамы отдела примеряют очередной комбидрес, так что всех мужиков, включая начальника отдела, отправляют на полчасика покурить. Причем вопросы, сынок, должны быть такие, чтобы на них мгновенно мог ответить любой работник отдела. Так что не надо лезть со своими «фильтрами «Калмана», операторами Modula 2 и прочей дрянью. Спроси, есть ли жизнь на Марсе, или поинтересуйся методикой разыгрывания заказов — вот это действительно интересно.

Ну и заодно ему сказали, что ближайшие три-четыре недели Сергею придется отлаживать свою гениальную программу на бумаге, потому что на вычислительном центре сразу машинное время не дадут: тут тебе, сынок, не институт, так что нужно записываться задолго.

Чтобы как следует привыкнуть ко всем этим интереснейшим вводным, Сергей, никому ничего не сказав, отправился в Сочи. Аж на три недели.

Обычно он туда ездил летом и совершенно не представлял, что в Сочи творится глубокой осенью. Но оказалось, что конец октября — самое прекрасное время! Ни одного отдыхающего, кристально прозрачное чистейшее море, шикарный морской запах йода и водорослей, демонически «вкусный» воздух — особенно после московского смога, — поспевающая хурма, спелый виноград «Изабелла», тонны молодого вина и на удивление благодушно настроенные местные жители. Впрочем, благодушие местных жителей имело под собой четкое обоснование: сезон, который начинался с мая и заканчивался в сентябре, прошел, деньги получены, отдыхающие — их в Сочи презрительно называли «здыхами» — свалили, так что теперь можно пить-гулять до следующего сезона.

Сергей без труда снял шикарную комнату за какие-то копейки и провел чуть ли не лучшие три недели в своей жизни: он бесконечно гулял по пустынной набережной, обедал в кабачках, попивая молодое вино, дышал свежим воздухом, придумывал новый язык программирования и новый механизм организации файлов на жестком диске, размышлял о своих непростых взаимоотношениях с очередной подругой, а также просто мечтал о том о сем. Вообще, он был человек достаточно компанейский, но за все три недели одиночества Сергей так и не заскучал. Наоборот, дни почему-то проходили очень быстро, несмотря на то что он, в общем-то, практически ничем не занимался. И когда пришло время возвращаться в Москву, Сергей даже начал жалеть, что непроизвольный отпуск закончился так скоро, хотя, отправляясь в Сочи, он думал, что один там не выдержит и недели.

В Москву он явился загоревший почти дочерна, но в отделе, где Сергей нагло заявил, что три недели проболел, ему ничего не сказали. Видимо, там не принято было лезть человеку в душу: раз загорел во время болезни, значит, такая болезнь удачная попалась. Ему только напомнили о том, что для работы над дипломом осталось чуть больше трех месяцев, а это очень и очень мало, так что давайте-ка, молодой человек, отправляйтесь завтра в машинный зал — вам там на неделю выделили времени по два часа в день.

Машинный зал «ящика» на «Аэропорте» мало чем отличатся от институтского машинного зала: та же «СМ-4», стойки с перематывающимися бобинами магнитной ленты, здоровенное печатающее устройство, перерабатывающее непрерывный поток широкой перфорированной бумаги, терминалы с монохромными мониторами.

Машинный зал был довольно большой, терминалов на десять, но там, как ни странно, практически никого не было, за исключением парня лет тридцати типично «ботанической» наружности: засаленные польские джинсы, купленные лет пять назад, рубашка с подозрительными пятнами на груди, имеющими то ли пищевое, то ли алкогольное происхождение, длинные спутанные волосы, поповская козлиная бородка, а также почти обязательные в то время очки в допотопной роговой оправе, стекла которых последний раз протирали еще в прошлую пятилетку. Губы парня были плотно сжаты и слегка искривлены, что придавало лицу презрительное выражение. Рядом с парнем стояла здоровенная фаянсовая кружка с чаем, которую явно не мыли пару лет.

На появление Сергея парень вообще никак не отреагировал, продолжая шлепать пальцами по клавиатуре, которая непонятно зачем была разрисована фломастерами.

— Привет, — сказал Сергей. — У меня тут машинное время.

Парень нервно дернул головой, но на приветственные слова ничего не ответил, продолжая бряцать клавишами, и тихонько бормотал что-то ругательное — видимо, относящееся к происходящему на экране.

— Але, — громко сказал Сергей, — на борту! Тут вообще жизнь есть какая-нибудь или нет? Или мне за любой терминал садиться?

Тут парень наконец-то соизволил оторваться от клавиатуры и уставился тусклым взглядом на Сергея.

— Садиться здесь можно только туда, куда я укажу, — заявил парень каким-то скрипучим и очень противным голосом. — Я тут — начальник машины.

— Поздравляю, — сказал Сергей. — Тогда укажи, куда можно сесть. И я сяду, — объяснил он, стараясь говорить очень короткими и односложными фразами. — Кстати, — сказал он, показывая пальцем на кружку, которая внутреннюю белизну давно поменяла на нечто темно-коричневое, — а ты вообще в курсе, что человечество уже изобрело соду?

Парень на вопрос о соде никак не отреагировал и начал задумчиво ковырять пальцем в волосах. Видимо, он никак не мог решить вопрос, за какой из девяти свободных терминалов можно посадить этого нахального неофита.

— А что делать-то будешь? — наконец спросил он Сергея.

— Диплом программировать, — объяснил тот. — Жутко сложное уравнение. Строк на десять.

— Я тебе программу писать не буду, — объяснил парень. — У меня времени нет — работы по горло. Ну то есть, если что, могу и написать, но сам понимаешь, работа серьезная, требует всякого… — он замялся, — сопровождения и так далее. Программировать — это тебе не бидоны возить. Тут башка знаешь как соображать должна? Обычный человек…

— Не надо мне ничего писать, — прервал его Сергей. — Программу я написал, надо просто вбить код, прогнать через интерпретатор, получить результаты и распечатать код вместе с результатами.

— Дай посмотреть, — требовательно сказал парень, протягивая руку за текстом программы.

Сергей молча протянул листок с написанным кодом.

— Только должен тебя огорчить, — торжествующе сказал парень, не заглядывая в бумагу. — У нас тут не какой-то вшивый Basic. У нас тут Modula 2. Так что все надо переписывать.

Сергей промолчал.

Парень, подхихикивая, поднес листок к глазам. Посмотрел на код и поскучнел.

— А, — сказал он вяло, — у тебя уже на Modula? Ну, садись тогда, — и парень махнул рукой на ближайший к нему терминал.

Сергей устроился за клавиатурой, положил рядом текст программы и начал вбивать код. После того как все было перенесено, он запустил интерпретатор, и тот тут же выдал ошибку в самой первой строчке программы. Сергей нахмурился. Там точно не было никакой ошибки. Но он на всякий случай попробовал то так, то сяк изменить написание — пробел вставить, «оператор» написать маленькими буквами — мало ли что. Но это не помогало, интерпретатор упорно выдавал ошибку. Пришлось обращаться за помощью к парню, хотя Сергею это делать совершенно не хотелось.

Парень, поправив очки, посмотрел код на экране, торжествующе улыбнулся и сказал:

— Ну так ты «операторы» неправильно пишешь!

— Как это неправильно? — удивился Сергей. — Что там неправильного?

— Ну так у тебя написано CONST, VAR, PROCEDURE, BEGIN, WRITELN и так далее, — так же торжествующе сказал парень, — а так нельзя!

— Вообще-то, Никлаус Вирт, разработчик этого языка, — заметил Сергей, — считает, что именно так эти «операторы» и должны писаться. Впрочем, конечно, может, он ошибается, тогда ты его поправь.

— Чтобы можно было выводить русский текст, — объяснил парень, — нужно эти «операторы» писать по-русски. И переменные все по-русски. Вообще не должно быть никаких латинских символов — тогда интерпретатор не будет ругаться. Пиши КОНСТ, ВАР, ПРОЦЕДУРЕ, БЕГИН, ВРИТЕЛН.

— Ты что, серьезно? — потрясенно спросил Сергей.

Парень сделал гордое выражение на лице.

— Ну так учись, — сказал он. — Что бы ты без меня делал!

— А какой мудак, — все так же потрясенно спросил Сергей, — сотворил такой интерпретатор? Что, нельзя было подключить обе половины кодовой таблицы и при обработке русского просто переключаться на вторую половину? Там же русский только для текстовых переменных нужен. На черта такой геморрой с языком устраивать?

Парень скривился.

— Это я вообще-то отлаживал интерпретатор, — заявил он. — Только благодаря мне теперь по-русски можно что-то выводить. Если ты такой умный, делай свой.

— Вот тут извиняй, — сказал Сергей, — у меня в этом заведении другие задачи. Ты уж как-нибудь сам. Но я тебе, старичок, на будущее рекомендую все-таки не искать легких путей, которые на самом деле очень тяжелые. Это же надо было так интерпретатор изуродовать…

— Во-во, явился умник, — пробурчал парень, вставая из-за своего терминала. — Если ты такой умный, — сказал он, — тогда сам тут и колупайся. Мне идти пора.

— Удачи, — сказал Сергей, надеясь, что дальше он сам как-нибудь разберется.

Парень ушел. Сергей еще два часа отлаживал программу, заменяя все операторы этими идиотскими русскоязычными «аналогами». Но так как аналоги придумывал ушедший начальник машины, а его сознание страдало потерей контакта с окружающей действительностью, Сергею пришлось изрядно попотеть, перебирая кучу самых дурацких вариантов написания тех или иных операторов. Проблема была еще в том, что количество символов в русских и английских названиях операторов должны были совпадать. Поэтому он потратил минут двадцать на то, чтобы выяснить, как в русском варианте должен выглядеть оператор WHILE. Оказалось, что ВХИЛЕ. Определив это, Сергей дал себе страшную клятву, что на следующей день он принесет сюда молоток и даст начальнику машины по башке изо всех сил — ну просто чтобы этот гад больше не смог нести в мир такой программный кошмар.

Впрочем, начальник машины, видимо, почувствовал, что Сергей по отношению к нему почему-то не испытывает должного уважения, не говоря уж о раболепии, поэтому все последующие дни в то время, когда Сергей приходил в машинный зал, парень там не появлялся.

В конце концов Сергей более или менее освоился с этим идиотским интерпретатором, поэтому смог отладить программу и получить результаты. Распечатав текст программы, он посмотрел на него и грустно вздохнул: выдавать эти два листочка за диплом было просто неприлично.

Тогда он занялся тщательным документированием кода: писал в тексте, что означает каждая переменная и где она используется, зачем вводится этот цикл и что служит условием его прекращения, — в общем, на каждую строчку кода сделал две-три строчки комментариев. Текст увеличился до четырех листочков, но на диплом по-прежнему не тянул.

С этим надо что-то делать, решил Сергей, после чего взялся за код, засучив рукава. Он ввел штук двадцать новых переменных и констант, а потом начал набивать программу совершенно бессмысленными процедурами и циклами, которые занимались решением глубоко личных задач — например, подбором результата вычисления корня из заданного числа путем его подгонки к результату возведения в квадрат стартового числа, постепенно увеличивающегося на сотую долю. Также в текст вошла любимая Сергеем процедура расчета биоритмов, а потом, раздухарившись, Сергей добавил в код еще и классную процедуру очень непростого расчета движения Луны — туда входил прелестный полином, который сразу стал жемчужиной этой многострадальной программы. Одновременно приходилось следить, чтобы все эти вскипающие то здесь, то там процедуры и циклы не мешали выполнению главного уравнения и при этом смотрелись солидно и внушительно. После этих шаманских действий программа уже стала походить на диплом — аж десять страниц кода.

Далее Сергей вспомнил об обычных школьных ухищрениях, которые всегда используются в подобных случаях: поля сверху, снизу, слева и справа на страницах нужно увеличить в 3–5 раз, шрифт увеличить до 14 кегля, а расстояние между строк сделать через три интервала. Распечатал. Программа теперь занимала тридцать шесть страниц, и ее уже было не стыдно показать кому угодно — разумеется, при условии, что этот человек ни черта не понимает в программировании.

Впрочем, специалисты текст также оценили — Сергей показал его знакомому студенту, с которым они сдружились на вычислительном центре института, и тот, посмотрев код, ржал минут двадцать.

На все эти манипуляции ушло не больше недели, а до окончания диплома оставалось больше двух месяцев. Тогда Сергей решил для красоты еще и графики по результатам построить. Но выяснилось, что машина не имеет графического режима как класса — только текстовый. Ну, текстовый так текстовый, решил Сергей, после чего сделал несколько листов с распечатками графиков, которые создавались с помощью псевдографических символов.

Еще пара дней ушла на то, чтобы привести текст программы в божеский вид со стандартными англоязычными операторами, — не показывать же на дипломе все эти дикие ВХИЛЕ и ВРИТЕЛН, — после чего диплом был готов.

Начальник отдела «ящика», посмотрев на распечатки, долго довольно качал головой и приговаривал: «Можешь ведь, когда хочешь». А потом добрался до графиков и спросил:

— Что это такое?

— Это графики, — пояснил Сергей, слегка удивившись. Начальник вообще производил впечатление вполне адекватного человека, хотя и ничего не понимал в программировании.

— Я понимаю, что графики, — сказал начальник. — Но наша машина не умеет делать графики. Как класс.

— У нее нет графического режима, — объяснил Сергей. — А это — графики, сделанные в текстовом режиме с использованием символов псевдографики. Плавную кривую я построить не могу, а поставить точки звездочками — запросто. Это же элементарная задача.

— Михаил, — громовым голосом сказал начальник на весь отдел, — подойдите ко мне!

Из-за стола у окна поднялся Миша — ведущий программист отдела — и подошел к начальнику.

— Это что? — так же громко спросил начальник, показывая графики Сергея.

— Какие-то графики, — честно отметил Михаил и пожал плечами — мол, я-то тут при чем.

— Эти графики, — сказал начальник, — сделаны на нашей машине. У нас. В институте.

— Не может быть, — твердо сказал Миша. — Наша машина не умеет делать графики.

— У нее нет графического режима, — терпеливо повторил Сергей. — А это — графики, сделанные в текстовом режиме с использованием символов псевдографики.

— Как это? — удивился Миша.

— Да просто точки проставлены звездочками, — объяснил Сергей. — По горизонтали в первой строчке делаешь одну ось, другую ось пускаешь по вертикали — одно деление на строку. Звездочка показывает значение: чтобы ее поставить куда нужно, значение превращается в пробелы. Вот и все.

— Понял? — спросил начальник Мишу.

— Ну, в общих чертах, — ответил Миша, всем своим видом показывая, что на фразе «наша машина не умеет строить графики» он будет стоять до конца.

— Короче говоря, — сказал начальник Сергею, — иди за стол к Мише и подробно объясни ему, как строить эти графики. Они нам нужны позарез.

С графиками Сергей и Миша возились три дня. Правда, Миша действительно врубился, и они вдвоем сделали программу построения довольно сложного графика с изменяющимся масштабом.

После этого у Сергея настали тяжелые времена. Начальник при каждой встрече с ним начинал плотоядно улыбаться и все время заводил разговор о том, что хорошо бы Сергею прийти поработать в их отдел. Конечно, сначала он будет младшим специалистом, но это очень ненадолго, обещал начальник. Кроме того, ему сразу выбьют ставку зама главного программиста — с прицелом, пояснил начальник, на должность главного программиста отдела, что дает неслыханные преференции и гигантскую зарплату — сразу в 250 рублей в месяц, ибо на оборонку, родимую, работаем.

Сергей же, поработав в этом отделе, четко понимал, что такого количества чая каждый день его организм не выдержит, а заказы и комбидресы его не интересовали по определению. Так что на все призывы начальника он отвечал крайне уклончиво, намекая на то, что, вообще-то, после института собирался в армию офицером, а на самом деле вообще не планировал работать в «ящиках» — ему интереснее было заниматься совершенно другими вещами.

Чтобы избежать всех этих разговоров, Сергей перестал ходить в «ящик» и пару месяцев до защиты изучал графический режим Turbo Pascal на персональной XT-шке близкого друга, которая ему досталась от американского родственника.

Диплом он защитил на пятерку. Комиссия была погребена под различными программерскими терминами, начальник институтского вычислительного центра, который из уважения к Сергею также пришел на защиту, тащился от упоминаний языка Modula 2, о котором он много слышал, но никогда и в глаза не видел, а когда Сергей, распалившись, начал доказывать комиссии, что это полная глупость — писать программы для ПЗУ крылатых ракет на языке высокого уровня, когда тут явно нужно использовать только Assembler, — комиссия совсем заскучала и председатель объявил, что диплом уже защищен, потому что никаких вопросов у комиссии нет и быть не может. Так что, молодой человек, сказал председатель, вот вам пятерка — и вперед, шуруйте повышать обороноспособность Родины.

После этого Сергей с большим облегчением выяснил, что обороноспособность Родины его не ждет. Родина в начале девяностых вообще переживала тяжелые времена разрушения производства и военно-промышленного комплекса, поэтому выпущенных из института молодых специалистов уже точно никто не ждал — в «ящиках» молились, чтобы избежать сокращений уже имеющихся работников. Так что Сергею выдали диплом и сказали, что если он будет настаивать, то его куда-нибудь все-таки распределят. Может быть. Но если он не будет настаивать, тогда он может катиться на все четыре стороны. Вот эти все четыре стороны как нельзя лучше отвечали интересам Сергея, и он именно туда и отправился, устроившись на работу программистом в маленькую частную фирму.

## 6. Программер работает дома

Работать дома Сергей начал сразу после окончания института. Частная фирма, куда он устроился, принадлежала его студенческому другу Грише, и, собственно, предприятие как таковое существовало практически только на бумаге. Единственный компьютер, принадлежавший фирме, прислал Гришин американский родственник. Это драгоценное устройство — мощнейший комп IBM PC–XT с цветным EGA-монитором и аж с двадцатимегабайтным жестким диском — установили у Григория дома, куда Сергей и ездил каждый день как на работу. Сам Григорий программировать не умел, но зато довольно ловко загонял разработки Сергея то туда, то сюда. Особым успехом у клиентов пользовались тогда программы по профессиональной астрологии, которой Сергею пришлось заниматься.

Через некоторое время выяснилось, что Гриша вовсе не намерен делиться с Сергеем заработанными деньгами. Собственно, зарплату Сергей также не получал — считалось, что ему уже за счастье просто работать за таким крутым компьютером. Поэтому Сергей со студенческим другом и его фирмой расстался, после чего стал изыскивать другие источники заработка — более эффективные.

На его счастье, новая работа подвернулась очень быстро. Один дальний родственник Сергея — то ли троюродный дядя, то ли четвероюродный шурин брата папы маминой кузины — создал свой первый кооператив за две недели до того, как Горбачев подписал знаменитое постановление о начале в СССР свободного капиталистического труда. Быстро разбогатев и счастливо избежав почти неизбежной в те годы быстрой смерти от бандитской пули, родственник наоткрывал этих кооперативов десятками, объединил их в крупный холдинг и стал там генеральным директором. К счастью, даже разбогатев, «дядя» не приобрел замашек «нового русского», поэтому в быту вел себя скромно, ездил на черной «Волге» и не забывал о своих родственниках, даже дальних, которых всячески поддерживал.

Не забыл он и о Сергее. Прознав, что его дальний седьмой племянник на десятом киселе аж программист, причем вполне толковый, «дядя» предложил Сергею поработать в одном из новых подразделений, входящих в холдинг. Правда, у подразделения пока еще не было собственного офиса, но программисты ведь могут работать и дома, сказал «дядя», поэтому вот тебе, Сереженька, компьютер, присланный «дядиным» американским партнером с барского плеча, садись дома и работай. Что делать — скажет начальник подразделения. Главное — не сачкуй, а то уволю и не посмотрю, что ты мой типа как племянник, сказал «дядя».

Сергей, конечно, был в эйфории от счастья. У него! Дома! Собственный! IBM PC-штоп-я-сдох-AT 286! Не какая-то там вшивая икстишка — привет Грише! А настоящая AT! С мегом оперативки! С сорокамегабайтным диском, штоп я сдох! С шикарным VGA-монитором — правда, черно-белым, но это же VGA, елкин дуб!

Первую неделю, когда эта прелес-с-с-с-с-сть только приехала в его съемную квартиру, Сергей не мог спать вообще. Он не отходил от компьютера, гладил системный блок по верхней крышке, любовался роскошным разрешением монитора и легким ходом трехкнопочной мыши. Правда, компьютер был изрядно подержанным — именно что с барского плеча американского партнера, — но кто в то время обращал внимание на подобные мелочи?

Вы и представить себе не можете, какое удовольствие было взять бутылочку с растворителем, сесть у компьютера и начать отчищать: системный блок с его волнующей кнопкой включения и такой красивой панелькой спереди, клавиатуру с дерзко зовущими клавишами, застенчивую мышь и стильный плоский дисплей.

Сергей при этом никуда не торопился, наоборот — он старался работать как можно медленнее, чтобы оттянуть тот момент, когда компьютер станет чище, чем при покупке, — ему хотелось как можно дольше продлить это предвкушение скорого обладания суперсовременного персонального компьютера. «Я буду твоим единственным хозяином, я буду обладать тобой», — шептал себе под нос Сергей, даже не замечая, насколько двусмысленно подобные заявления звучат по отношению к бездушному куску железа.

Но Сергею было наплевать на то, как это звучит. Он доводил компьютер до невиданного уровня чистоты, засыпал лицом на клавиатуре и, проснувшись, снова начинал свои неспешные манипуляции с тряпочкой и растворителем. Что он в эти дни ел и ел ли что-нибудь вообще, Сергей не помнил. Ему было все равно. Он не испытывал чувства голода, а если вдруг нечто подобное ощущалось — это только оттеняло чувство восторга от обладания настоящим персональным компьютером.

Наконец, все было готово: компьютер сиял, как новенький, рабочее место было должным образом подготовлено, вычищено и вылизано, и Сергей запустил машинку в рабочем режиме. (Разумеется, привезя устройство домой, Сергей не удержался от того, чтобы не запустить несколько раз «эйтишку». Но сам себе дал обещание сначала привести компьютер в чувство, а потом уже плотно садиться за работу.)

С этого момента у Сергея и началась домашняя работа, которая продолжалась с небольшими перерывами много лет. Поначалу Сергей боялся, что дома он нормально работать не сможет: вон ведь сколько всяких соблазнов вокруг, да и не очень было понятно, как вообще самого себя организовать, — Сергей не отличался железобетонной твердостью характера. Однако оказалось, что тут отлично срабатывает знакомое всем компьютерным специалистам чувство «уплывание в иные миры», проявляющееся сразу же, стоит только включить компьютер и сесть за клавиатуру. Это чувство отлично было описано у Стругацких в книге «Понедельник начинается в субботу», причем описано исчерпывающе и буквально в паре предложений: «Было еще рано — всего седьмой час. Я включил «Алдан» и немножко поработал. В девять часов вечера я опомнился, с сожалением обесточил электронный зал и отправился на пятый этаж».

То же самое происходило с Сергеем. Вставал он поздно — часов в десять утра. Плотно завтракал, к одиннадцати садился за компьютер и «немного работал», отвлекаясь только на то, чтобы сбегать на кухню и сделать себе очередную гигантскую чашку чая. При этом прийти в себя и встать из-за компьютера он мог в девять вечера, десять, двенадцать или три-четыре утра.

Как-то раз, когда делал особенно заковыристую утилитку, Сергей провозился ровно сутки: он сел за машину, как обычно, в одиннадцать утра и очнулся только в одиннадцать следующего дня, когда желудок настойчиво требовал чего-нибудь более существенного, чем крепкий чай и сигареты. Сергей тогда еще сильно удивился, когда увидел, что на дворе светло, — он считал, что еще только одиннадцать вечера. Действительность в виде электронного будильника грубо оборвала его светлые мечты.

Таким образом, с организацией рабочего времени проблем не было никаких: Сергей поначалу опасался, что не сможет заставить себя работать по восемь часов в день, а оказалось, что ему нужно заставлять себя работать не больше двенадцати часов в день, потому что бывало и по шестнадцать — восемнадцать.

Но тут проявились совершенно другие проблемы. Их было две. Первая была самая сложная и опасная. Она называлась очень просто — компьютерные игры.

Разумеется, Сергей играл в компьютерные игры. Да и как можно было не играть в игры, когда на современных персоналках это все выглядело таким естественным, ярким и увлекательным?!! Как можно было не погонять в Formula-1, не заглотнуть золота в Digger, не завоевать Рим в «Центурионах», не покрутить руль в Test Drive 2, не выполнить задание в Ranger, не дойти до верхнего уровня в Arkanoid, не уничтожить жирного негодяя в Rick Dangerous, не замочить всех гадов в Crime Wave, а главное — не очистить от фашистской сволочи замок в Wolfenstein?!!

Поначалу игрушки мешали Сергею не сильно. Когда он работал у Григория, там было вообще не до игрушек — нужно было все делать очень быстро, а кроме того, Гриша периодически крутился за спиной и наблюдал, чем же таким Сергей занимается.

Но дома, во время тотального отсутствия контроля, ситуация заметно изменилась в худшую сторону. Причем изменялась постепенно.

Сначала Сергей стал позволять себе вечерком на сон грядущий поиграться в какой-нибудь экшн. Так, просто чтобы быстрее заснуть. Почему всем остальным людям можно на ночь почитать книжку, спрашивал Сергей сам себя, а мне нельзя отдохнуть душой и телом, глядя на то, как у врага вылетают мозги?

Игры — они вообще действуют умиротворяюще, уверял себя Сергей, по полночи ворочаясь на постели, не в силах унять боевое возбуждение, возникшее после какой-нибудь стрелялки-мочилки. Да и логические игры спокойствия не добавляли. Сергей как-то поставил симпатичную игрушку под названием Simcity, где нужно было строить инфраструктуру города и наполнять муниципальный бюджет, и подумал, что вот уж тут-то обязательно возникнет покой и умиротворение. Но в результате он, добившись положительного годового баланса, вроде как умиротворенный отправился спать, а потом каждые полчаса просыпался, вскакивал и бежал к компьютеру — посмотреть, как растут запасы родины. А потом опять не мог заснуть, пытаясь высчитать, потянет ли он на эти деньги сразу и стадион, и аэропорт…

Бороться с этой заразой у Сергея получалось только двумя способами. Первый — пройти игрушку до конца или установить какой-нибудь рекорд, после чего она становилась просто неинтересной, либо же доиграться до такого состояния, когда мозг уже ни черта не соображал и Сергей просто доползал до постели, падал в нее и отрубался без единой мысли в голове.

Оба способа требовали весьма продолжительного времени — полчаса-часик никак не могли удовлетворить прожорливого игрового монстра, — и Сергей нередко засиживался за игрушкой по четыре-пять часов, а то и больше.

Чтобы не ложиться спать в шесть утра, Сергей начал раньше заканчивать работу и приступал к играм, которые уже рассматривал как еще один вид тяжкого, но необходимого труда.

А друзья-программисты постоянно притаскивали все новые и новые игрули, каждую из которых хотелось запустить, поизучать, поиграть, а потом нечувствительно превзойти — и не было этой заразе конца! Дошло уже до того, что Сергей работал с одиннадцати до трех-четырех вечера, после чего откидывал работу и приступал к очередной игрушке, забывая обо всем на свете.

И если раньше Сергей с огромным удовольствием погружался в очередную задачу, стараясь найти как можно более простое и изящное решение, то теперь он свою работу стал рассматривать как досадную помеху игровому процессу. Часто бывало так, что, натолкнувшись на раздел в техническом задании, который не сразу поддавался программной реализации, Сергей вообще закрывал средство разработки и запускал очередную игрушку, объясняя себе, что его драгоценные мозги должны отдохнуть. На самом же деле его мозги просто плавились все больше и больше.

Разумеется, увлеченность этой заразой стала заметно сказываться на качестве программ. Сергей стал явно халтурить, выдавал кривоватые и недоотлаженные продукты, а на документацию и помощь для пользователей вообще забил осиновый кол — на это все, по его мнению, уходило слишком много времени.

Апокалипсис, сопровождаемый катарсисом очищения, произошел с появлением в жизни Сергея игрушки «Принц Персии».

Он никогда не видел ничего более увлекательного! Поначалу Сергей запустил игрушку только для ознакомления — минут на десять. Но просидел за ней всю ночь, поспал часа три, вскочил и снова побежал за компьютер. Как на грех, по работе Сергею дали задание недели на три-четыре — требовалось написать прототип продвинутой системы для работы с постоянно обновляемыми прайс-листами товарной и товарно-сырьевой бирж, — и его месяц никто не трогал.

Поэтому ближайшие две недели Сергей только и делал, что играл в этого «Принца», пока не прошел наконец игрушку целиком. Бравый принц, справившись со всеми ловушками, зеркалами, жуткими пилами, охранниками и евнухами, вбежал в огромный зал, и принцесса бросилась ему навстречу. Причем эта тварь, заметил Сергей, даже не разделась.

После этого Сергей, как будто очнувшись, посмотрел вокруг себя. Монитор из светло-серого превратился в грязно-серый — от сигаретной копоти. Здоровенная пепельница была завалена окурками, а стол рядом с ней сантиметров на двадцать по окружности был покрыт слоем пепла и мелкими черными пятнами. Небольшой кактус, который ему подарила какая-то знакомая, чтобы «защищаться от компьютерной радиации», этой «радиации» накушался по самые колючки, а так как пить несчастному растению не давали вообще — до него ли было бравому принцу, — кактус давным-давно превратился в лопнутый шарик ослика Иа и приник буро-зеленоватой тряпочкой к груди растрескавшейся матери-земли.

Комната воняла застоявшимся и невыветриваемым запахом табака, на полу валялись крошки, упаковки из-под хрустящего картофеля, коробки из-под печенья и пустые бутылочки из-под кока-колы. В паре бутылочек жидкость была не допита, и там выросло что-то жуткое — судя по кошмарному зеленоватому оттенку, явно инопланетное.

Кухня и спальня, куда Сергей направился с инспекцией, особых изменений в пейзаже не продемонстрировали. Везде грязь, мусор, пахнет табаком — хотя и не так, как в кабинете, — и царит обстановка какого-то бомжатника.

А ведь в детстве и юности Сергей был чистюлей! Он ненавидел ходить в грязной одежде, устраивал родителям скандал, когда стол на кухне, за которым семья кушала, был не убран. И когда он только начинал жить один, за порядком следил постоянно — это было в крови.

Но потом привычка из крови постепенно куда-то делась — вероятно, под воздействием обстоятельств. Сначала Сергей стал есть в основном за компьютером — не хотелось зря тратить время, потому что во время еды можно было посмотреть код и поискать там ошибки. Потом он понял, что мыть пепельницу все равно не имеет смысла, потому что она снова быстро загрязняется. Далее пришел черед литровой чашки для чая — Сергей стал ее мыть сначала раз в три дня, затем раз в неделю, а потом и раз в месяц — если звезды совпадали. Если не совпадали, то мыл на Новый год.

Пакеты из-под жареной картошки и прочего фастфуда оказалось очень удобно собирать сразу по всей квартире, где они вольготно валялись неделями. Кухню можно было вообще не убирать — Сергей там толком не появлялся. А в спальне и подавно можно было не наводить порядок — все равно он там находился практически только тогда, когда в комнате был выключен свет.

С посудой — так и вообще стало совсем просто. Учитывая тот образ питания, к которому Сергей в конце-концов пришел, посуды много не накапливалось, а кроме того, один и тот же стакан и одну и ту же тарелку можно было использовать многократно — стакан все равно хорошо промывался новыми порциями кока-колы, а тарелка толком и не загрязнялась сухим фастфудом.

Так как весь этот процесс проходил очень постепенно, Сергей совершенно не замечал, как его прежде вполне опрятная квартирка превращается в захламленную берлогу программера — со всеми вытекающими оттуда следствиями и запахами.

Но сейчас, посмотрев новыми глазами на то, во что превратилось его обиталище, Сергей ужаснулся и бросился убираться…

На уборку ушло полных два дня. За все это время Сергей к компьютеру даже и не прикасался — не считая того, что он его заново отмыл и отчистил.

После этого сел за работу — времени на выполнение задания оставалось очень мало. А Сергей до этого даже толком и не работал с базами данных, поэтому многое пришлось изучать с нуля.

К сожалению, поначалу он пошел неправильным путем. Вспомнил, как знакомые программисты рассказывали о новом перспективном языке Clarion, который вроде как хорошо работал с базами, и сел за изучение этого языка, параллельно пытаясь на нем сделать нужную систему.

Через неделю очень плотной работы, во время которой он к игрушкам не прикасался вовсе, Сергей понял, что путь, который он выбрал, — тупиковый. И что нужно изучать другой язык — Fox Professional, на котором потом будет решаться эта задача. А у него оставалось всего несколько дней.

Разумеется, в срок сделать систему он не смог. За это время он даже не смог правильно спроектировать соответствующие базы данных — просто потому, что не было соответствующего опыта.

Начальник подразделения, когда Сергей ему показал свои наметки-ошметки, грустно вздохнул и отправился к «дяде». Тот, в свою очередь, вызвал к себе Сергея и коротко сказал, что еще один такой прокол — и Сергей сможет искать себе новое место работы. Или, заметил «дядя», ты закончишь со своей домашней работой и переедешь пахать в офис — как все нормальные люди.

Сергей испугался. Терять эту работу он не хотел ни под каким видом — ему нравились задачи, которые приходилось решать, над ним практически не было никаких начальников — особенно если он работал качественно, как раньше, — платили очень здорово (видимо, «дядя» постарался), и надо было быть полным идиотом, чтобы потерять такую синекуру. Но переезжать в офис — это было бы катастрофой. Сергей настолько привык работать дома и самостоятельно организовывать свой трудовой процесс, что переехать в офис — это было все равно как отправиться в тюрьму. Ему до боли не хотелось становиться «нормальным человеком» — офисным планктоном.

И так как ему все-таки дали последний шанс, а у Сергея еще не полностью атрофировались чувство самосохранения и хоть какая-то воля, по возвращении домой он сформулировал несколько постулатов, необходимых для нормальной работы дома, и дал страшную клятву придерживаться их неукоснительно. Постулаты были следующие.

Первое. Категорически запрещено курить за компьютером — совершенно независимо от ситуации. Даже во время пьянки с друзьями, твердо сказал себе Сергей, когда они перебазируются с кухни за компьютер, держа в руках бокалы и сигареты, чтобы Сергей продемонстрировал там что-нибудь эдакое, не курить категорически! И друзьям не разрешать! Потому что тогда, во-первых, в комнате реально можно будет работать без риска полностью закуклить мозги, а во-вторых, в комнате будет на порядок чище. И монитор станет показывать значительно более четкую картинку, потому что с курением она постоянно блекнет от смога, покрывающего экран.

Второе. Категорически запрещено есть за компьютером. Никаких больше картофельных чипсов, яблочек, мандаринчиков, пиццы — ее Сергею часто было даже лень разогревать, и он просто грыз замороженную, — бутербродов и прочей сухомятки! Питаться только на кухне, только завтрак, обед и ужин, и готовить при этом нормальную еду! Тем более что Сергей все-таки владел секретами приготовления сложнейших блюд вроде жареной картошки с колбасой или макарон с сосисками. Кроме того, в ближайшем магазине продавали неплохие полуфабрикаты, так что вопрос был вполне решаемый.

Третье. Алкоголь — только по пятницам-субботам. Даже пиво. Сергей вообще особо-то не пил, но компьютерным играм было мало того, что они являлись заразой сами по себе. Они стимулировали попить пивка. Сергей как-то взял из холодильника баночку пива, чтобы миссия рейнджера прошла в более приятной обстановке, и потихоньку так и пошло-поехало. Через несколько месяцев Сергей уже не понимал, как можно играть в игры без пива, а пиво не понимало, как можно ограничиться одной-двумя банками. К моменту апокалипсиса Сергей весьма продолжительное время плотно сидел на четырех — шести баночках в день, не считая выходных, когда пиво начиналось прямо с утра — ведь сегодня можно не работать, а только играть — и количество баночек при этом росло в геометрической прогрессии. И только сам Сергей не замечал, как этот высокотехнологичный образ жизни заметно влияет на его фигуру. А если бы он задался вопросом, почему к сорок четвертому размеру одежды, который у него был с юности, добавилось еще шесть — восемь единиц, может быть, Сергею удалось бы остановиться значительно раньше.

Четвертое. Компьютерные игры исключить из жизни вообще. Как класс. Это слишком суровая зависимость, чтобы ее можно было побороть просто уменьшением дозы. Никто и никогда не сумел спастись от этой заразы простейшим заклинанием «я буду играть не более часа в день» — ну да, ну да, плавали, знаем, признался сам себе Сергей. Единственный вариант реально соскочить — закодироваться. Полностью. Даже день в неделю нельзя себе оставлять на это непотребство, потому что зависимость начнет каждую неделю подпитываться и в конце концов не выдержишь и сорвешься. «Все! — решил Сергей, — больше вообще никаких игр. Даже пасьянса. Буду отдыхать как-нибудь по-другому. Гулять, например. О, гулять, я же на улице толком не был несколько лет! Да и телевизор можно посмотреть. Интересно, что там теперь показывают, ведь я его тоже не включал года три…»

Пятое. В квартире неукоснительно поддерживать чистоту. Посуду мыть сразу после еды — всегда! Никаких «пусть до обеда полежит, все равно снова что-то мыть». Первая половина дня субботы — тщательная уборка квартиры. Подметать, мыть пол, стирать пыль и все такое. Не хочешь это делать сам, сказал себе Сергей, найми домработницу. Но чтобы квартира убиралась еженедельно.

Шестое. Старый халат выкинуть к чертовой матери — он все равно засален до невозможности, рукава прожжены пеплом и залиты пивом. Купить новый халат. Но его надевать только утром и только на время завтрака и утренних процедур. За компьютер в халате не садиться ни под каким видом! Для работы надевать нормальную одежду. Без костюма с галстуком, конечно, спокойно можно обойтись, но вот эти серые старые треники выкинуть сегодня же — на них даже самому противно смотреть, не говоря уж о том, что если увидят посторонние, то они могут вызвать санитаров.

Седьмое. Прекратить эти вставания в десять-одиннадцать утра. И ночные посиделки до трех-четырех. Лучше всего работается утром — давно проверено. Ночью ты все равно толком не работаешь, признался сам себе Сергей. Только ерундой всякой занимаешься. Поэтому подъем — в семь-восемь утра, ну и чтобы за компьютером сидел самое позднее с девяти. Работать заканчиваешь не позже девяти-десяти вечера, а в одиннадцать чтоб был уже в постели!..

***

Как ни странно, практически все эти постулаты Сергей смог выполнить без особых проблем. Врожденная чистоплотность постепенно вернулась — нужно было только начать. Об играх удалось забыть очень быстро — было много интересной работы, и Сергей теперь только изредка вспоминал об играх и дивился тому, сколько времени раньше тратил на всякую ерунду. А без игр и пива особо не хотелось — работать же на хмельную голову Сергей не умел, да и не любил.

С утренними вставаниями тоже все наладилось. Выяснилось, что если курить не полторы-две пачки в день, а всего три — пять сигарет (так как за компьютером Сергей курить себе запретил, спокойно покурить удавалось только после еды), то утром голова почти не болит, да и если ложиться спать в одиннадцать после насыщенного трудового дня, а не в три-четыре утра после нескольких часов тупого долбежа в эти чертовы игры… В общем, качество работы, а также качество самой жизни у Сергея изменилось капитально.

Но после этого, когда у Сергея наконец-то наладился нормальный рабочий режим, возникла другая проблема, связанная с домашней работой.

Это были женщины! Подруги, которые по нескольку дней, а то и недель жили у Сергея на квартире.

Сергей никогда не был бабником, но и не был монахом. Романы у него не являлись самоцелью, однако Сергей обладал некоторыми чертами, которые всегда нравились определенному типу женщин. Он никогда не грубил, был вежлив и предупредителен, говорил немного, но по делу, и от Сергея исходила, как говорили многие подруги, некая «аура надежности». На такого мужика, как ты, утверждали дамы, можно положиться.

С чего вдруг у них возникало такое чувство, Сергей толком не знал, но анализировать женскую психологию у него не было ни малейшего желания. Достаточно было того, что он с легкостью заводил новые знакомства, и, хотя себя никогда не считал суперкрасавцем и сердцеедом, некоторые его подруги приводили в восторг даже Игоря, который любил себя окружать очень эффектными тетками.

Одна у него была беда — природная вежливость и деликатность не позволяли Сергею четко расставлять все точки над «ё» и настаивать на своем в плане совместного проживания. Потому что никакого совместного проживания Сергей не хотел. Встретились, сходили куда-нибудь, где-нибудь переночевали, разбежались на недельку — вот это его устраивало на все сто! Однако на практике идеальная схема почти никогда не срабатывала. Прежде всего потому, что ни одна из подруг не была владелицей квартиры, в которой, кроме нее, никто не проживал. Одни жили с родителями, другие снимали квартиру пополам с подругами, третьи вообще были в процессе развода, так что в квартире пока еще находился муж.

В результате ночевать приходилось не «где-нибудь», а у Сергея дома, и тогда перед ним в полный рост вставала проблема «следующего дня».

Следующий после встречи-ночевки день был извечной головной болью. Потому что Сергей жаждал только одного: чтобы дама быстренько позавтракала, чмокнула его в щечку, сказала: «Звони, милый, не забывай» — и быстро исчезла в голубой дали не менее чем на неделю. Но, как ни странно, сами дамы жаждали совсем иного. Они требовали продолжения банкета. Сами встречи, как правило, проходили в пятницу или субботу, поэтому на следующий день всегда был выходной. И дамы вовсе не намерены были торопиться куда-либо исчезать.

Легкий завтрак во французском стиле (кофе, круассаны с джемом и внезапно — для Сергея — вспыхнувшая страсть, требующая после завтрака немедленно снова отправляться в постель), часовая нега в ванной, после этого «пойдем куда-нибудь погуляем, милый, заодно и пообедаем в ресторанчике», вечером «давай куда-нибудь сходим», на ночь возвращение к исходной точке — и наутро все начинается с самого начала. А если это будний день, тогда все еще хуже, потому что дама могла бросить кошмарную фразу: «Ну что, я вечерком тогда приеду после работы?» — а на нее Сергею крайне сложно было ответить вежливо-отрицательно. Потому что отрицание всегда предполагало грубость и обиду, а грубить и обижать Сергей не любил.

Так что нередко случалось так, что какая-то из подруг задерживалась у Сергея на несколько дней, а то и месяцев. Хорошо еще, если дама сама работала с утра до вечера, в этом случае ей быстро надоедало приезжать после работы и видеть спину Сергея за компьютером, после чего она тихо и без объявления войны снова исчезала. А вот если подруга еще училась и могла сидеть дома с утра до вечера — вот это был уже смертельный номер!

Сергей, правда, всегда пытался объяснить ситуацию и сделать так, чтобы избежать конфликтов. А избежать их можно было в одном-единственном случае: если подруга могла делать вид, что с девяти утра до девяти-десяти вечера Сергея в квартире нет. Как класса. Тогда никаких проблем не возникало. Точнее, не возникало бы, потому что ни одна из временно проживающих в доме девушек не понимала, что такое не общаться с Сергеем, раз он все равно дома. И — начиналось: помой посуду, а давай передвинем диван, ты не поможешь мне настроить телевизор, где у тебя музыка, не хочешь потанцевать, давай сходим куда-нибудь — ты все равно не на работе, где у тебя пылесос, пойдем в магазин, ну и так далее.

Сергей с этим боролся как мог. Сначала делал требуемое, сохраняя на лице гримасу отвращения и возмущения. Но это помогало очень мало. Тогда он начинал закрывать дверь в кабинет и игнорировал любые просьбы. Это помогало еще меньше, потому что тогда девушка врывалась в комнату и устраивала скандал, если не истерику. Менее скандальные могли просто обиженно хлопнуть дверью и врубить магнитофон на полную катушку — мол, не хочешь со мной общаться и выполнять мои просьбы, я буду слушать музыку. А в шуме Сергей работать не умел. И музыку в качестве фона к работе ненавидел, потому что это мешало ему думать.

В результате девушка с большим скандалом покидала квартиру Сергея. Он потом несколько недель работал в тишине и спокойствии, но затем приходилось решать вопрос заведения новой подруги. Это требовало определенных серьезных телодвижений — в те времена, к сожалению, Интернет еще не был распространен, — больших затрат времени и финансовых средств.

Все это продолжалось до того момента, пока в жизни Сергея не возникла Алла. С ее появлением крупные проблемы работы дома при одновременном наличии лица женского пола как-то сильно скукожились и отошли на второй-третий план…

## 7. Алла

Алла появилась в жизни Сергея достаточно нестандартным образом. У Сергея вообще после окончания института стандарты знакомств сильно изменились. Во время студенческой жизни все было легко, активно и приятно: дискотеки, студенческие вечера, строяки, картошка, пьянки-фиганки и так далее. Вокруг все время был круговорот новых женских лиц, для части из которых Сергей сам являлся новым мужским лицом, поэтому знакомства завязывались, развязывались и снова завязывались с восхитительной легкостью. В результате Сергей к факту наличия в своей жизни постоянной подруги или подруг относился с полнейшей беспечностью. Есть кто-то или нет — наплевать с высокой башни, потому что скоро будет очередная тусовка в ДК, потом поедем на картошку, а уж пьянки в доме приятеля Гриши проводились минимум раз в пару недель, и там всегда появлялись какие-то новые девчонки.

Но все это изобилие как-то очень резко закончилось с того момента, как Сергей закончил институт. Оказалось, что когда перестаешь вариться в этой среде, ты вдруг и оказываешься совершенно вне этой среды, чего в принципе никак не ожидаешь. Сергей думал, что они со студенческой тусовкой так и будут продолжать встречаться, ходить на дискотеки и организовывать всякие пьянки, но оказалось, что и у него самого после окончания альма-матер возникла масса совершенно других дел и остальные постоянные участники компании разбрелись кто куда. Девчонки быстро повыходили замуж, многие родили — и им уж точно было не до прежних гулянок. Большинство парней отправились работать и делать какую-никакую карьеру, а это означало ежедневную пахоту с десяти до шести, после которой они мечтали только об одном: доползти до дома и упасть с баночкой пива перед телевизором. Да и Сергей настолько углубился в свои программерские дела, что даже когда кто-то там пытался собрать старую компанию и приглашал Сергея поучаствовать, он, как правило, отказывался.

В результате жизнь его очень сильно изменилась. Превращение развеселого студента в типичного компьютерного гика, который живет, совершенно не замечая того, что происходит вокруг, произошло достаточно быстро и незаметно — за каких-то два-три года. Некоторое время единственным средством повидать старую компанию и увидеть какие-то новые лица оставались традиционные пьянки у Григория, но после того как Сергей с Гришей поигрался в совместный бизнес, где прошел огонь, опаливший всю его душу, воду, залившую остававшиеся было дружеские чувства к приятелю, и медные трубы, которые долго свистели в пустых карманах, на этих пьянках Сергей больше не появлялся, так что последняя ниточка оказалась оборванной.

Поначалу его это мало беспокоило. Даже наоборот — отсутствие каких-то новых подруг только радовало, потому что со старыми можно было изредка встречаться тогда, когда появлялось такое желание, а заводить новых — так это надо было куда-то с ними ходить, созваниваться-перезваниваться, вести активный образ жизни, а Сергей в этот период готов был проявлять активность только по отношению к компьютеру.

Потом старые подруги постепенно исчезли из его жизни — понятное дело, у них появлялись другие приоритеты, так что этот замшелый программерский пень, в которого Сергей потихоньку превращался, для них уже никакого интереса не представлял.

Некоторое время Сергей обходился вообще без подруг и даже сам перед собой гордился этим обстоятельством, но потом как-то загрустил. Между тем что делать, было не очень понятно. До появления Интернета оставалась целая эпоха, BBS также еще не существовали, поэтому компьютерные маньяки не имели никакой возможности общаться, кроме как вживую.

На какой-то период Сергей даже несколько охладел к своему любимому компьютеру — до того его стала беспокоить эта проблема. Он раскопал старую телефонную книжку, начал вызванивать школьных и институтских знакомых и стал появляться практически на всех мероприятиях, куда мог попасть. Знакомясь с какими-то новыми дамами или встречаясь с одноклассницами-однокурсницами, на которых он раньше не обращал никакого внимания, Сергей смотрел на них таким голодным и одновременно оценивающим взглядом, что на это нормально реагировали только те дамочки, которые находились в аналогичной ситуации. Бурные романы, возникающие в этих случаях, почти мгновенно переходили в постельную фазу, но потом очень быстро приводили к разрыву — собственно, оно было неудивительно.

После очередного такого «голодного», как их Сергей называл про себя, романа, который закончился большим скандалом и некрасивой сценой, он дал себе страшную клятву, что больше по такому пути не пойдет ни под каким видом. Пусть я лучше буду компьютерным холостяком, сказал себе Сергей, но в следующий раз — только длительный период ухаживания, охи-вздохи при луне, томление в грудях и влюбленность по полной программе. Никаких мгновенных соитий — задолбало это уже.

Как ни странно, данное решение он выполнил совершенно четко. На изредка проводящиеся мероприятия он продолжал ходить, но на всяких теток теперь смотрел без призыва в глазах, а дамочек с ищущим голодным взглядом полностью игнорировал. При этом особенно противно было вспоминать, что совсем недавно он сам точно таким же голодным взглядом смотрел на всяких старых и новых знакомых дам, — от этого сразу становилось стыдно и неприятно.

Месяцы пролетали, а никаких светлых чувств в жизни Сергея не появлялось. Дошло до того, что родственники и старые друзья, у которых Сергей уже стал проходить под рубрикой «Застаивающийся холостяк, которого срочно нужно пристроить», начали его знакомить со всякими одинокими девушками. Это было уже вообще полное дно холостяцкой ямы, потому что все эти как бы случайные появления различных девчушек, дам и теток в тот момент, когда Сергей просто заходил повидаться без всяких затей, вызывали чувство мучительной неловкости что у Сергея, что у этих одиноких сердец.

Впрочем, один раз Сергей попробовал было взрастить в себе чувство влюбленности, когда его познакомили с довольно милой девушкой из хорошей семьи. Она не производила впечатление «засидевшейся в девках», была очень прилично образована, да еще и самостоятельна. У нее даже была машина, что на «безлошадного» Сергея произвело большое впечатление.

Сергей начал с ней встречаться, водил Ларису по музеям, ходил с ней в кино, гулял по паркам, держась за ручку, беседуя о том о сем. При этом он очень жестко себя контролировал, чтобы ненароком не испугать Ларису, поэтому о компьютерах практически не упоминал, а если что и рассказывал, так это только тогда, когда она сама интересовалась данной темой. Временами Сергею даже казалось, что он в нее влюблен, тем более что это чувство он изо всех сил старался в себе культивировать, опасаясь, что на такое уже не способен.

Но и эти отношения закончились глупо и невнятно. Сергей как-то пригласил Ларису к себе домой на обед, ничего «такого» не имея в виду — иначе пригласил бы на ужин. За обедом они мило болтали о литературе и театре, а после обеда, когда перебрались с кофе на диван, Лариса потребовала что-нибудь выпить. Сергей притащил пару бокалов с коньяком, Лариса выпила свой коньяк, поставила бокал и как-то очень решительно впилась Сергею в губы требовательным поцелуем. После этого его фактически изнасиловали, причем у Сергея осталось неприятное впечатление, что Лариса все эти штуки, которая она вытворяла во время секса, изучала по немецкой порнухе.

С театром, кино и прогулками за ручку по паркам, разумеется, пришлось завязывать, но и повторения подобного секса Сергей не хотел ни под каким видом. Он сказал Ларисе, что пришла срочнейшая работа, которая вырубит его из жизни не меньше чем на месяц, перестал ей звонить и не подходил к телефону. Руководитель подразделения, который должен был связываться с Сергеем по работе, был крайне недоволен тем, что ему пришлось звонить через специальный прозвон — один звонок, положить трубку, потом два звонка, положить трубку, и только на третий раз Сергей подходил. Но зато Лариса из его жизни исчезла навсегда. Впрочем, она сама особо и не настаивала — то ли ей наскучили кино и театры, то ли она осталась недовольна познаниями Сергея в немецкой порнухе.

После этого Сергей сказал себе решительно, что больше никаких принудительных влюбленностей и что вообще — замучили эти тетки! Надо прекращать забивать себе голову подобной ерундой, а лучше заниматься своей карьерой. Тем более что с работой дела пошли в гору — Сергей уже пахал аж на три фирмы, успешно это все совмещая, а кроме того, в свободное время, которое у него, как ни странно, оставалось, чисто для души писал всякие сервисные программки, которые через школьного приятеля, давно уехавшего в Штаты, достаточно успешно продавались на Западе. И вот тут он встретил Аллу!

Поначалу ничто, как говорится, не предвещало. Сергей просто пришел на день рождения к своему однокурснику, с которым они сдружились на картошке. Тот крупных гулянок устраивать не любил, поэтому собрал небольшую компанию близких друзей: они что-то поели-выпили, потом поиграли в преферанс, а после этого просто сидели на кухне, попивая и покуривая, болтая о том о сем. В этот момент в квартиру заявился еще один их однокурсник по имени Шурик. Шурик, как обычно, был с подругой. Шурик всегда был с подругами — он считался и являлся большим бабником, поэтому подруги в его жизни проходили нескончаемой чередой. Причем, что интересно, никто не мог понять, по какому принципу Шурик их выбирал. Было похоже, что ему вообще абсолютно все равно, как девушка выглядит, блондинка она или брюнетка, умная она или дура, высокая или низенькая. Шурика, судя по всему, интересовал исключительно постельный аспект взаимоотношений, поэтому у него попадались как изысканные поэтессы, так и пэтэушные синюхи совершенно жуткого вида.

На этот раз Шурик компанию разочаровывать не стал. С ним была на редкость эффектная дама: высокая статная блондинка фактически модельного вида. Выражение лица у нее было несколько стервозным, но блондинка явно умела собой управлять: когда она начинала улыбаться и говорить с какой-то особой вкрадчивой манерой, стервозность сразу пропадала и блондинка производила просто сногсшибательное впечатление. Звали ее Алла, хотя Шурик почему-то называл блондинку Валей. Впрочем, Шурик, выпив пару бокалов, сам рассказал, почему ее так называет. Оказывается, Алла была еще и спортсменкой — волейболисткой. Некоторое время назад она играла аж за юношескую сборную страны. Поэтому Шурик ее называл Валей — от слова «волейбол». Вот такой у Шурика был незатейливый юмор.

Алла села за стол на кухне, попросила вина, закурила тонкую ментоловую сигарету и стала слушать, о чем говорят собравшиеся. Шурик сначала сидел рядом с ней, потом попросил хозяина квартиры показать видеокассеты, после чего исчез в гостиной практически до конца вечера. С ним это бывало — Шурик часто бросал своих подруг в компании в одиночестве практически на весь вечер. Его тяготило постоянно находиться рядом с подругой. Секс сексом, но торчать-то рядом зачем? Особенно если в этот момент нет секса…

Аллу, впрочем, отсутствие Шурика совершенно не волновало. Она с интересом слушала разговоры и даже время от времени высказывала какие-то свои суждения, причем вполне здравые и разумные. На глупенькую блондинку она никак не тянула — скорее наоборот.

Сергею она сразу понравилась — впрочем, в квартире не было ни одного мужчины, на которого бы Алла не произвела впечатление. Однако интерес Сергея был довольно абстрактный. Во-первых, Алла пришла с Шуриком, а Сергей не привык отбивать подруг у своих знакомых. Во-вторых, девушка была настолько эффектной, что Сергей четко понимал — шансов у него нет никаких. У него не настолько интересная внешность, он не так легко завоевывает женщин, он вряд ли сможет произвести какое-то особое впечатление в разговоре, а главное — он уже не тот давешний боевой студент Сергунчик, а фактически — компьютерный гриб. Правда, еще не настолько замшелый компьютерный гриб, но тем не менее.

Однако, как ни странно, Алла на него явно обратила внимание. Она слушала, что Сергей говорит, возражала именно ему и соглашалась именно с ним — в общем, как-то его выделяла, что Сергея очень поразило. Он настолько раздухарился, что даже взял гитару и устроил небольшой концертик, чего не делал со студенческих времен. Во время концерта на кухню заявился Шурик, слегка ревниво посмотрел на то, как Алла, не отрываясь, слушает Сергея, и вдруг заявил, что им, дескать, уже пора идти. Алла в ответ на это небрежно заметила, что раз ему надо — он может идти куда угодно, а она еще посидит. Шурику после этого ничего не оставалось, как сделать величественное выражение на лице и откланяться.

После этого общение стало совсем задушевным. Народ отправился танцевать, а Сергей с Аллой мило болтали на кухне. Алла поведала, что у нее с Шуриком вовсе нет никаких романов, а так, просто типа как дружба и все такое. С Шуриком весело, объяснила Алла, и Сергею возразить на это было нечего — с Шуриком действительно было не соскучиться.

Через некоторое время Алла засобиралась домой, Сергей отправился провожать и, перед тем как распрощаться, взял телефончик. Позвонил, не выдержав, на следующий же день, но Алла к его звонку отнеслась вполне благосклонно, и они отправились в кино.

Период ухаживания и прогулок за ручку по паркам продолжался очень недолго — чай, оба были уже явно не дети, — однако тут уже Сергей был инициатором перехода к более близким отношениям: Алла была очень сексуальна. По крайней мере, чисто внешне. Впрочем, в постели сексуальный имидж Аллы несколько потускнел — она оказалась довольно холодной и по-советски консервативной, — но тем не менее им было вполне хорошо, особенно в начале.

На съемную квартиру Сергея Алла переехала очень быстро — буквально через пару недель после начала их постельных отношений. Это получилось как бы само собой — Сергей даже толком не понял, как это произошло. Также он толком не понял, как вышло так, что они по-тихому поженились через несколько месяцев. Инициатором брака выступила Алла — у нее в воспитании временами проявлялись какие-то сугубо советские представления о действительности, хотя СССР как таковой уже не существовал, — и она совершенно серьезно заявила Сергею, что жить вместе не расписавшись — это грех. Сергей попытался было отшутиться, но Алла совершенно серьезно сказала, что если он хочет ее сохранить в своей жизни, то они должны оформить отношения.

Сергей не очень понимал, к чему такая спешка, но подумал, что ему, в общем-то, без разницы, а терять Аллу он не хотел, поэтому они расписались и устроили тихую свадьбу на квартире с парой-тройкой близких знакомых с каждой стороны.

Поначалу Алла Сергея устраивала почти на все сто. Она была очень практичной, решительной и целеустремленной. То есть обладала всеми теми чертами характера, которыми не обладал Сергей. При этом Алла буквально восхищалась всякими компьютерными штучками, в которых ничего не понимала, и считала, что Сергей, раз он весь из себя такой программист-специалист, скоро прославится и станет очень известным и богатым. А раз так, то она должна взять на себя все тяготы быта, чтобы ее ненаглядный программист мог ни о чем не заботиться, кроме того, чтобы карьерно расти и прославляться. И она действительно пахала как трактор, несмотря на то что сама работала на полную ставку.

Первые два-три года семейной жизни Сергей был практически счастлив. Алла очень тщательно следила за домом-бытом, кабинет мужа был для нее заповедной зоной, и Сергей никогда не слышал ни одного упрека в том, что он вечно сидит за компьютером, а свое свободное время Алла проводила за просмотром кино и чтением. Сможет муж освободиться и составить ей компанию куда-нибудь сходить — хорошо. Не сможет — значит, он занят, и тут нет никаких вопросов. «Всем бы так», — думал Сергей, слушая рассказы знакомых компьютерных спецов о том, как их третируют жены, не разрешая засиживаться за компьютером.

Ну и, надо сказать, его карьера действительно продвигалась очень неплохо. К играм он больше не притрагивался, пахал на несколько фирм и зарабатывал уже очень и очень прилично. Из программиста Сергей постепенно вырос в эксперта-консультанта и постановщика задач, стал сотрудничать с очень крупными фирмами и мог уже сам выбирать, с кем и на каких условиях работать. Один из известных банков, пытаясь заполучить к себе Сергея для создания одной экзотической разработки, предложил ему очень выгодный кредит, который предполагалось гасить из тех денег, что банк должен был платить за работу, и Сергей таким образом смог купить им с Аллой квартиру.

Алла была просто счастлива: она со всей своей эффектной внешностью не зря вышла замуж за перспективного труженика, который до планируемой перспективы все-таки допахал, а не за непонятного принца на белом коне, которого поди еще поищи.

Впрочем, когда они переехали на новую квартиру, постепенно начались всякие проблемы. То ли Алла вдруг стала сожалеть о каких-то упущенных возможностях, то ли Сергей постепенно перерос свое компьютерное отрочество и стал интересоваться иными сферами — короче говоря, обстановка дома стала существенно накаляться.

Сергей стал замечать, что различные положительные качества Аллы, которые его раньше так радовали, постепенно перерождаются в нечто совершенно иное. Решительность превратилась во властность, практичность выросла до уровня «только я одна знаю, что нужно делать», а цели супруги настолько видоизменились, что Сергей уже совершенно не понимал, чего она вообще хочет в этой жизни. Она, видимо, и сама этого не понимала, поэтому все чаще и чаще срывалась, начинала орать по пустякам, и если раньше в их доме скандалов почти не бывало, то с переездом на новую квартиру крики стали неотъемлемой частью их жизни.

Сергей себе ломал голову над тем, почему это все происходит, и пришел к выводу, что просто совпало несколько факторов. Во-первых, он стал активно общаться со всякими новыми людьми через компьютерные сети и ездил на встречи с ними — Аллу это реально бесило: она привыкла, что муж сидит дома как сыч и не вылезает из-за компьютера. Во-вторых, Сергей перестал беспрекословно во всем слушаться жену и позволял себе иметь собственное мнение по каким-то вопросам — Аллу это также выводило из себя. В-третьих, Аллу стал раздражать ее нынешний социальный статус, и она желала чего-то странного, причем сама не понимала, чего именно.

Появление в жизни Аллы этого Вадика, с которым она познакомилась, когда первый раз в жизни поехала отдыхать одна, обстановку, разумеется, только осложнило и раскалило донельзя, однако в конце концов принесло очистительный катарсис — Алла бросила Сергея к чертовой матери и съехала к новому мужу.

«И вот теперь, — подумал Сергей, вспоминая эту историю после того, как они с Игорем отбили атаку Аллы, — я снова вернулся к разбитому корыту. Ну то есть на круги своя». И действительно, вроде все было так, как до знакомства с Аллой: пустая квартира, верный друг компьютер, непрерывная работа и полное одиночество.

Однако на самом деле все сильно изменилось. Потому что у Сергея теперь был Интернет.

## 8. Знакомоведческие теории Игоря и Сергея

Снова оставаться одному при наличии в мире Интернета было, по мнению Сергея, на порядок проще и удобнее. Потому что все эти старые проблемы — «где бы мне», «как бы мне», «у кого бы мне» — исчезли, как с белых яблонь груши. Это в старые времена приходилось бесконечно шляться по каким-то непонятным вечеринкам и доставать друзей-знакомых. С появлением Всемирной сети ситуация изменилась кардинальным образом.

Однако у Сергея был собственный подход к теории и практике общения в Сети. Начинал-то он, как и многие другие, со специальных сайтов знакомств. Но быстро понял, что путь этот — достаточно бесперспективный, а главное — глубоко неэффективный. Кроме того, Сергею все-таки претила сама идея знакомства с помощью сайта знакомств. Несмотря на то что с точки зрения банальной логики тут было все в порядке — на то он и сайт знакомств, чтобы знакомиться, — Сергею казалось, что выглядит это чересчур откровенно. Знакомства, считал Сергей, должны быть случайными. Происходящими на почве какого-то общения, а не по заявке «хочу познакомиться, аж скулы сводит», размещенной на специальном сайте.

«Какой приличный и интеллигентный человек прямо напишет «хочу познакомиться с целью заняться сексом», даже если он действительно хочет познакомиться с целью заняться сексом?» — думал Сергей и сам себе отвечал — никакой.

Кроме того, ему совершенно не нравилась идея что-то сообщать о себе посредством развернутой анкеты на сайте, где требовалось формализовать, каталогизировать и препарировать все свои предпочтения, включая сексуальные. Сергей не любил формализовать свои предпочтения, тем более что они зависели от множества самых разнообразных факторов. Да и в чужих анкетах все эти откровенные ответы выглядели как-то отталкивающе.

Нет, Сергей предпочитал совершенно другие способы. Основной подход был старый — тусовки и общение по интересам, однако происходило это уже все в современной высокотехнологичной среде, то есть в Интернете.

Первоначально Сергей попробовал было потусоваться в различных чатах. Но довольно быстро понял, что это — не его. Во-первых, чаты жутко затягивали и на них уходило слишком много времени — Сергей сразу вспомнил свою эпопею с компьютерными играми и страшно перепугался, потому что боялся повторения чего-нибудь эдакого. Во-вторых, вся эта бесконечная болтовня, немедленно утекающая непонятно куда, как вода в песок, представлялась довольно бессмысленным времяпрепровождением. Нет, конечно, там участвовали живые люди, многие из которых были весьма интересными, но болтовня — она всегда болтовня, кто бы в ней ни принимал участие.

После этого Сергей отправился тусоваться по форумам и понял, что как раз вот это — полностью его вариант. Во-первых, форумы не требовали постоянного присутствия, чтобы «ничего не упустить», — как оно нередко бывало в чатах. На форумах упустить что-либо было очень сложно, потому что все сообщения сохранялись и в любой момент можно было почитать всю историю вопроса. Во-вторых, беседы на форумах, как правило, отличались на порядок большей осмысленностью, нежели болтовня в чатах, — просто благодаря самой форме общения. Сергей нередко по двадцать-тридцать минут тратил на одно сообщение по какой-то теме, но зато это потом не стыдно было опубликовать — иногда у него получались целые исследования. Ну и в-третьих, Сергей полагал, что по сообщениям на форуме легко можно разглядеть истинное лицо человека: его или ее слова, манера общения, лексикон и так далее говорили о личности намного больше, чем самая расподобная анкета на сайте знакомств.

Форумы, правда, тоже были очень и очень разные. На больших сообществах, владельцы которых заботились только о том, чтобы к ним приходило как можно больше народу, как правило, наблюдался дикий бардак и там гуляли толпы «пионэров», которые писали с таким количеством грамматических и прочих ошибок, что Сергею туда просто противно было заходить. Впрочем, существовали и крупные форумы с очень жестким подходом к модерированию, где «пионэры» просто не выживали, но Сергею эта крайность также не нравилась — он всегда был противником любой тирании, даже если это делалось вроде как во благо.

Поэтому Сергей предпочитал небольшие, не так давно появившиеся форумы, которые вырастали на базе околокиношных или окололитературных сайтов. Народ там обычно подбирался достаточно интеллигентный, тинейджеров подобные сообщества не привлекали, а в строгом модерировании не было никакой необходимости просто в силу того, что подобравшаяся тесная компания общалась достаточно дружелюбно без всяких надзирателей и наказаний. Правда, чем более привлекательным был форум, тем быстрее он развивался и в результате начинал потихоньку заболевать обычными болезнями крупных сообществ, но в этом случае Сергей просто оттуда уходил на другой, пока еще тихий форум.

Знакомства на таких форумах завязывались неспешно, но зато их эффективность, как считал Сергей, была выше на порядок. Тем более что в небольших сообществах было принято по возможности встречаться вживую, и участники форума периодически проводили всякие частные и общие тусовки.

Впрочем, несмотря на то что Сергей, благодаря таким форумам, завел несколько вполне приятных знакомств, все это не носило характера бурной влюбленности — по крайней мере, со стороны Сергея, — а приводило ко встречам в обычном его стиле: в пятницу вечерком куда-нибудь отправились, в субботу весь день гуляем, развлекаемся, а в воскресенье с утра — бай-бай до следующей пятницы, дорогая, мне нужно работать.

В какой-то момент Сергей с удивлением выяснил, что Игорь, который вроде как гневно осуждал интернетовские знакомства, сам подсел на эту иглу. При этом Игорь, как ему это было свойственно, скрывать ничего не стал, а быстро во всем признался. Произошло это в одну из пятниц, когда Сергей собирался по своему обыкновению отправиться куда-нибудь с очередной подругой. Но тут днем позвонил Игорь и велел, чтобы Сергей вечером никуда не уходил, — мол, Игорь к нему соизволит заехать. Сергей с другом не виделся уже где-то с месяц, поэтому обрадовался и без всякого сожаления отменил встречу с подругой.

Игорь заявился даже раньше, чем обещал. Был он в отличном настроении, игрив и весел. И даже притащил бутылку какого-то дорогого вина.

— Ничего себе, — приятно удивился Сергей, разглядывая этикетку. — Ты перешел на классное вино? Поздравляю.

— Не переходил, не перейду и переходить не буду, — презрительно ответил Игорь, стремительно проследовал на кухню, раскрыл дверцу бара и стал там рыться. — Бутылку мне один деловой партнер подарил — хотел произвести впечатление. Ну, я и подумал, что эту фигню пить все равно не буду, так что почему бы ее не подарить тебе, дорогой друг… Кстати, у тебя текила-то есть?

— Тронут твоей заботой, — ответил Сергей, ничуть не обидевшись: он давно привык к подобным вещам. — Текила, конечно, есть. Я, как Малыш, должен быть всегда готов к залету Карлсона, поэтому давно прикупил ящичек.

— Говори правильно, — назидательно сказал Игорь, доставая из бара бутылку с «золотой» текилой. — Малыш должен быть готов к залету фрекен Бок, ну или уж тогда к прилету Карлсона.

— Хорошо, к прилету, — пожал плечами Сергей. — Мало мне на форумах этих придирок к словам, так еще ты меня шпынять будешь.

— Я, дружок, просто забочусь о твоем воспитании, — заявил Игорь, сворачивая у бутылки пробку. — Ты сам-то что будешь? Мое дорогущее винцо?

— Ну вот еще, — фыркнул Сергей. — Я эту бутылочку сохраню. Вдруг захочется на кого-нибудь произвести впечатление — вот тут ее и подарю.

— Как подарю? — ахнул Игорь. — Мой подарок передаривать? Ну, это, брат, уже ни в какие ворота…

— Кто бы мычал, — возмутился Сергей. — Сам же ее передарил — забыл, что ли?

— Так мне деловой партнер какой-то вшивый подарил, — объяснил Игорь, — а не лучший друг. Если бы ты мне ее подарил, я бы никогда не передаривал!

— А что бы ты с ней сделал? — полюбопытствовал Сергей.

— Распил бы с какой-нибудь подругой славной, — сказал Игорь. — Одним махом — сразу двух зайцев. И на тетку бы впечатление произвел, и подарок бы на сторону не ушел. Сам-то я, ты же знаешь, к вину как-то не очень. От него башка болеть начинает.

— Можно подумать, что у тебя от текилы башка меньше болит, — фыркнул Сергей, наливая себе виски и доставая из холодильника всякую закуску.

— От текилы болит только в том случае, если выпить больше нормы, — объяснил Игорь, поднимая свою стопку.

— Чьей нормы?

— Моей.

— А твоя норма — это сколько?

— Ну уж явно не столько, сколько я выпиваю, — признался Игорь. — Так как после текилы у меня почти всегда наутро болит голова — это значит, что я выпиваю явно больше своей нормы. Но раз я свою норму никогда не выдерживаю, значит, моя норма — это больше моей нормы. Вот ее я и выпиваю.

— Стоп, — сказал Сергей, поднимая свой бокал. — Давай выпьем сначала. А то ты опять начинаешь в какую-то софистику ударяться — я этого в трезвом виде вынести не могу.

— Серег, я тебе говорил — никогда не употребляй слова, значения которых ты не понимаешь, — заметил Игорь. — Софистика — это рассуждение, основанное на преднамеренном нарушении законов логики. А я законов логики в жизни никогда не нарушал. Мне это просто не свойственно. Я логичен всегда и во всем.

— Выпьем, — еще раз предложил Сергей.

— Давай, — согласился Игорь. — Тем более что у меня есть тост. За Интернет, — провозгласил он и лихо опрокинул стопку текилы.

Сергей глотнул было виски из бокала, но когда до него дошло, какой именно тост провозгласил Игорь, виски попало не в то горло и Сергей сильно закашлялся.

— Тебя мама в детстве не учила, что выпивать надо аккуратно и не торопясь? — вежливо спросил Игорь, деликатно уничтожая дольку лимона.

— Учила, — прокашлял в ответ Сергей. — Еще в первом классе… Слушай, — сказал он, откашлявшись. — Ты за что сейчас пил?

— За Интернет, — удивившись, ответил Игорь. — Ты что, еще и глухой, что ли? Интернет. Это такая секта международная.

— Сетка, — поправил его Сергей. — Это сеть международная, а не секта.

— Именно секта, — заспорил Игорь. — Чистая тоталитарная секта со своими жесткими законами и обычаями.

— Так с чего ты вдруг за нее решил выпить, — уточнил Сергей, — раз не так давно сам же мне доказывал, что от Интернета — сплошной вред?

— Видишь ли, — начал объяснять Игорь, — я, как человек, заботящийся о судьбах мира, решил изучить эту секту изнутри, чтобы ее оттуда и уничтожить.

— Гениально, — сказал Сергей. — Я вижу, мелкие цели тебя не интересуют как класс. И что там внутри оказалось?

— Оказалось, — заявил Игорь весело, — что там очень здорово и прикольно! Я, Серег, с таким количеством теток, как за последний месяц, ни разу в жизни никогда не знакомился. Это же гениально! Попробуй найти столько подруг на каких-нибудь вшивых корпоративах — да ни в жисть! Так что этот парень, который придумал Интернет, он просто гений — так ему от меня и передай.

— Непременно передам при случае, — согласился Сергей. — Игги, но ты же сам вот ровно месяц назад, сидючи на том же стуле, объяснял, что интернетовские знакомства — они неправильные и опустошают.

— Опустошают, — согласился Игорь, снова наливая себе текилы. — Но то, что они опустошают, организмом очень быстро восполняется. Это биология, старичок, в школе надо было учиться…

— Да ну, пошляк, — скривился Сергей.

— Правда жизни пошлостью не бывает, — заметил Игорь. — Это лицемерие сплошное, от тебя я такого не ожидал. Так ты налил себе?

— Полный стакан.

— Второй тост, — провозгласил Игорь, — за сайты знакомств!

И он снова залпом выпил свою стопку.

— Так ты на сайтах знакомств тусуешься? — удивился Сергей. — Вот там-то что хорошего?

— А тебе-то они чем не угодили? — в свою очередь удивился Игорь. — Изобретение же совершенно гениальное! Попробуй где-нибудь в быту узнать, за каким лядом вот эта девушка решила с тобой познакомиться: ей от тебя нужен нежный друг, чтобы цитировать Цветаеву, грубый партнер, чтобы познать радостей неуемного секса, либо же внимательный папик, который должен покупать всякие цацки-ляльки, причем как можно более дорогие, чтобы его временами осчастливливали доступом к нежному телу. Как ты это сразу-то поймешь? Даже я не пойму — с моей-то гениальной интуицией. А тут — все как на ладони! Юная девица своими собственными руками в анкете пишет все, что раньше приходилось узнавать неделями, если не месяцами. Ты представляешь, какая экономия времени и средств получается? Нет, тот парень, который придумал сайты знакомств, — он еще более гениальный парень, чем тот, который придумал Интернет. Я так считаю, что парень, который придумал Интернет, много чего должен парню, придумавшему сайты знакомств. Просто потому, что второй парень на много порядков улучшил изобретение первого парня.

— Хорошо, я второму парню тоже передам, — согласился Сергей. — Но то, о чем ты говоришь, срабатывает только при сугубо прагматичном подходе. Когда ты тупо ищешь себе самку для случки.

— Какие ты мерзкие слова говоришь, — хладнокровно заметил Игорь. — Самку для случки… Что за вульгаризмы? Я себе никогда не ищу самку для случки. Я — человек образованный и интеллигентный. Между прочим, образование у меня на порядок круче твоего. Вот ты помнишь сон Татьяны наизусть, помнишь?

— Не помню, — признался Сергей. — Я же не Татьяна. Я Сережа. Кстати, давай еще квакнем — что-то меня разобрало, как лягушку на болоте.

— Обязательно квакнем, — согласился Игорь, — это наш долг как интеллигентных людей. Так вот, лично я никогда не ищу самку для случки. Я ищу духовного общения, плавно переходящего в секс.

— С какой скоростью переходящего? — уточнил Сергей.

— Со скоростью два сантиметра в секунду, — ни на секунду не задумываясь, ответил Игорь.

— Я имею в виду, — объяснил Сергей, — сколько времени тебе обычно требуется на чисто духовный период?

— Ну так, я же не самец какой-нибудь, — пожал плечами Игорь. — Обычно не менее четырех-пяти часов. Впрочем, если понятно, что тетка в плане духовного общения — полный ноль, тогда этот период может заметно сократиться. Ведь что с ней еще делать, если она в высокой поэзии — ни бум-бум?

— Сугубо утилитарный подход, — констатировал Сергей. — И не интеллигентный ни фига.

— Глубоко интеллигентный, — заспорил Игорь. — Ты настоящую интеллигентность с псевдоинтеллектуальностью не путай. Вот ты, например, что будешь делать, если через Интернет познакомился с теткой, пригласил ее куда-нибудь туда-сюда поужинать, но при этом выяснил, что она — дура дурой?

— Угощу ее ужином, потом вежливо попрощаюсь и расстанусь с ней навсегда, — гордо ответил Сергей.

— Во-во, — обрадовался Игорь. — Та самая гнилая псевдоинтеллектуальность. Завел девчонку, дал ей всякие ложные надежды, а когда выяснилось, что она, видите ли, для тебя недостаточно образована, нагло бросил ее в дымящемся состоянии. Ну и кто ты после этого? Чистый кидала.

— Я кидала? — возмутился Сергей.

— Ты кидала, — подтвердил Игорь. — Кидала-бросала. Мы в Интернете таких решительно осуждаем и вообще хотим от них очистить нашу Сеть. Это подлые люди! Которые во имя ложных представлений об интеллектуальности наносят трепещущим девушкам жуткие моральные травмы.

— Ты хочешь сказать, — уточнил Сергей, — что если наш культурный уровень с девушкой не совпадает, то я ее тем не менее должен трахнуть?

— Обязательно, — твердо сказал Игорь. — В конце концов, это просто твой долг как честного человека.

— А если я выясню, — спросил Сергей, — что наш культурный уровень превосходно совпадает, — что тогда?

— Тогда ты тем более должен ее трахнуть, — уверенно сказал Игорь. — Если уж и духовное совпадает, то надо срочно физику проверять — вдруг совпадет! Потому что, если вдруг второе не совпадет, нужно срочно ретироваться и начинать все сначала. Иначе будут жуткие моральные травмы. Вот представляешь — у вас с ней такая духовная связь, такая связь, а потом через пару месяцев, когда вы наконец-то добрели до постели, выясняется, что у вас полный сексуальный дискомфорт. Ну, то есть она, может, любит всякие интересные позы, а ты вообще не смог ни разу. Будет травма. Ты будешь корить себя и думать: «Боже мой, ведь она также читала мой любимый роман «Отважные межпланетные червячки в тылу врага»! А в сексе у нас полная несовместимость. Как жить, когда настолько не совпадает духовное с физическим? Пойду-ка я засуну голову в духовку!»

— Какие фантазии, — заметил Сергей. — Можно подумать, что я повешусь, если с какой-то подругой вдруг что-то не совпадет. Ничего не повешусь. Мало ли что в жизни бывает. Просто мне, в отличие от тебя, также важна духовная составляющая. И не нужно все мерить литературой, тем более что я в поэзии ни черта не понимаю. Мне важен общий подход! Чтобы с ней было интересно!

— Так я и не против, — сказал Игорь. — Когда интересно — это всегда очень интересно. Но интереснее всего — с сайтом знакомств. Я как будто новую жизнь начал. Сначала изучаю анкеты, потом встречаюсь — и сравниваю полученные результаты. По этим наблюдениям потом диссертацию можно писать — сразу докторскую.

— И что ты там такого понаблюдал? — заинтересовался Сергей, который сайты знакомств с научной точки зрения никогда не рассматривал.

— Вот ты почему сайты знакомств не любишь? — неожиданно спросил Игорь.

— Потому что там все примитивно и прагматично, — объяснил Сергей. — Вот ты скажи, что можно узнать о человеке по его анкете?

— Многое, — ответил Игорь. — Почти все.

— Да ладно, — возмутился Сергей. — Ни черта там нельзя узнать! Пишут всякую фигню. Особенно раздражает классификация привычек и увлечений. Как можно серьезно отмечать галочками пункты в разделе «Меня возбуждают», особенно увидев там пункт «Джинсы»? Или отмечать в анкете размер своего члена. Я что — бык-производитель, что ли? Тем более что не размер важен, а как ты пользуешься вещью.

— Да, эта фраза утешила многих мужчин с маленьким членом, — заметил Игорь. — Жаль только, что маленькой вещью нормально пользоваться толком не получается. Она для этого должна быть не маленькой.

— Мы куда-то ушли в непонятную сторону, — сказал Сергей. — Тебе-то что нравится на сайтах знакомств? Что ты там можешь выяснить?

— Да говорю же — практически все, — ответил Игорь. — Вот, например. Открываешь анкету девушки и там читаешь: «Прекрасная Ассоль ждет своего Грея. Откликнись, мой принц, приезжай за мной на корабле с алыми парусами!» Что ты скажешь об этой девушке?

— Что тут говорить-то? — пожал плечами Сергей. — Инфантильная дура.

— Правильно, — согласился Игорь. — Второй пример. Анкета девушки, которая пишет, что жаждет исключительно серьезных отношений, а в примечании пишет: «Всяких уродов с маленькой пиписькой просьба не беспокоиться».

— Тяжелый случай, — определил Сергей.

— Тоже правильно, — сказал Игорь. — Так чего тебе еще надо? По анкете очень многое видно. Процентов восемьдесят отсеиваются сразу.

— Отсеивается то, что не подходит совершенно, — сказал Сергей. — Но по анкете оставшихся невозможно понять, кто из них подходит. Вот ты, например, стал бы в анкете совершенно серьезно писать о том, что ты собой представляешь и какие девушки тебе подходят?

— Конечно! — возмутился Игорь. — Я в анкете все написал совершенно честно: «Состоятельный мужчина средних лет, сложен как бог, отлично образован, умен, остроумен, не имеет никаких недостатков и состоит исключительно из одних достоинств. Владеет машиной BMW X5».

— Вот и я о том же, — ответил Сергей. — Все врут как сивые мерины. Кроме того, в твоем случае можно было оставить только одно последнее предложение — эффект был бы, в общем, совершенно такой же.

— Ну, дружок, — сказал Игорь, — тебе же тоже потом какие-то усилия нужно приложить. Ты прям хочешь, чтобы все на блюдечке преподносили. Ты спишись сначала, пообщайся. В этом частном общении, между прочим, самый цимес! Знаешь как интересно? Такие грани натуры раскрываются — это что-то! Я как-то переписывался с одной девчушкой, которая в анкете утверждала, что ее возбуждают грубые волосатые мужчины. При этом у нее был любимый фильм — «Блондинка в законе», а любимое стихотворение — «Мне звезда упала на ладошку». Когда я в переписке употребил слово «пенис», она мне устроила получасовую выволочку на тему того, чтобы я не смел перед ней матерно выражаться. У меня чуть мозги не закипели, но зато какие прекрасные наблюдения…

— Игги, так я делаю то же самое, — объяснил Сергей. — Просто я же — не ты. Мне сложно сразу перейти в приватное общение. Я сначала долго переписываюсь на форуме, наблюдаю за тем, что и как она пишет, и уж потом перехожу в приват. Мне прямо сразу в приват — сложно: я просто не знаю, о чем разговаривать. А на форуме постепенно подбирается куча всяких разных тем. Да и приватом потом об этом поговорить на порядок проще.

— Ну, старик, — сказал Игорь, — тут, в конце концов, каждому свое. Кому что удобнее. Результат-то, если подумать, один. Я просто к тому, чтобы ты не недооценивал… тьфу-ты, какая дурацкая фраза получилась, — ну, чтобы ты правильно относился к службам знакомств. Там все очень и очень интересно.

— Да я тебе верю, — сказал Сергей. — Просто мне это не особенно подходит. Но я тебя не осуждаю.

— Еще бы ты меня осуждал, — возмутился Игорь, наливая текилы.

Друзья снова выпили и задумались каждый о своем.

— Ну, — наконец спросил Игорь, — а у тебя какие там успехи на форумах? Нашел любовь всей своей жизни?

— Пока нет, — ответил Сергей. — Но я верю, что это когда-нибудь произойдет.

— И не надейся, — утешил друга Игорь. — В Интернете это невозможно.

— О, начались старые песни, — возмутился Сергей. — Ты только что говорил прямо противоположное.

— Да ничего подобного, — ответил Игорь. — Я просто сказал, что в Интернете очень прикольно знакомиться. Но при чем тут какая-то любовь-разлюбовь? Так, интересные наблюдения за самыми разнообразными человеческими натурами. О, кстати, — сказал он, посмотрев на часы, — мне уже пора. У меня сегодня очередное наблюдение за одной человеческой натурой — брюнетка, двадцать пять лет, любит Ахматову, филолог по образованию.

— Как ты в таком состоянии на свидание поедешь? — удивился Сергей. — Мы же прилично выпили уже.

— Так она ко мне домой приедет, — ответил Игорь, вставая из-за стола. — Я ей обещал Ахматову почитать. На ночь. Раза три.

— Ты неисправим, — вздохнул Сергей, также поднимаясь, чтобы проводить друга.

— Исправлять нужно то, что сломано, — назидательно сказал Игорь. — В моем же случае мы имеем механизм, который функционирует практически идеально.

С этими словами Игорь, выходящий с кухни, треснулся о холодильник, потому что несколько неверно рассчитал траекторию.

— Слышь, механизм, — спросил его Сергей. — Ты уверен, что сегодня сможешь хоть как-то функционировать, не говоря уж об идеале?

— Запросто, — махнул рукой Игорь, нащупывая ногами свои ботинки, лежащие у двери. — В крайнем случае просто тупо засну. Скажу, что у меня легкая поэтическая флегма.

— Ну, ты всегда найдешь, чем отговориться, — сделал комплимент Сергей.

— Точно, — согласился Игорь. — Я всегда… это… найду. В общем, я пошел. Спасибо, мамаша, за хлеб и за соль. Типа созвонимся и все такое.

— Непременно, — сказал Сергей и захлопнул за Игорем дверь.

## 9. Состояние исступленной влюбленности

После последней встречи Сергей не видел Игоря месяца два. У него самого было много работы, а Игорь, как он рассказал в одном из коротких телефонных разговоров, открывал в Москве два новых салона с оправами и контактными линзами, поэтому пахал как проклятый, в результате чего друзьям так и не удалось повстречаться.

Алла Сергея практически не беспокоила — за все время позвонила один раз и спросила, как сделать так, чтобы поставить на компьютер одну очень дорогую программу и за нее не платить. Сергей объяснил. Алла вместо благодарности объяснила Сергею, что он с такими познаниями очень скоро угодит в тюрьму как уголовный киберпреступник, после чего быстро распрощалась — к вящей радости бывшего мужа.

Зато на интернетовском фронте Сергей переживал интересные времена. У него как-то сами собой завелись романтичные взаимоотношения с одной девушкой, недавно появившейся на небольшом форуме, завсегдатаем которого Сергей был последние полгода. На нее Сергей обратил внимание почти сразу. Во-первых, девушка не использовала никакие псевдонимы вроде «Анджелины Джоли», «Прекрасной маркизы» или «Ассоль Грей». Ее звали Кира, и псевдоним на форуме (так называемый ник или никнейм) она взяла точно такой же. Сергей это сразу оценил, потому что его обычно корежило от претенциозных псевдонимов. Впрочем, сам он на форумах выступал не под своим реальным именем — просто из соображений безопасности. В первое время он брал себе всякие напыщенные ники вроде «Облом Карефанов» или IntRUdeR, но потом понял, что это выглядит глупо, поэтому взял себе вполне обыденно выглядящий псевдоним «Майло О'Браниган» и на этом успокоился.

Кира обратила на себя его внимание на подфоруме, посвященном кинематографу. Сергей, как и всякий доморощенный киноман, чье совершенно бессистемное образование в этой области компенсировалось количеством просмотренных картин, обожал побеседовать на всякие кинематографические темы. К сожалению, на форуме было не так много людей, чьи интеллектуальные возможности позволяли в разговоре выйти за рамки примитивных «какие сиськи у этой Шарлизки» или «какой пуфыстый пуся этот Ричард Батлер». Но Кира, появившись, задала намного более существенный тон в обсуждениях, и Сергей это сразу же оценил.

Что интересно, в первые дни он с ней даже чуть не поругался, когда они схлестнулись в треде, посвященном Эмиру Кустурице. Тогда как раз обсуждали «Аризонскую мечту» и Сергей с апломбом объяснял присутствующим, что Кусте — как его Сергей несколько фамильярно называл — нечего было соваться в Голливуд, который как Молох перемалывает и корежит всех знаменитых иностранных режиссеров. Даже по этому вполне неплохому фильму видно, утверждал Сергей, насколько явно яркая индивидуальность Кустурицы начинает прогибаться под напором голливудских стандартов.

Но тут появилась Кира, которая мягко, но довольно настойчиво продвигала мысль о том, что самобытные режиссеры даже в Голливуде нередко ухитрялись оставаться самими собой и радовали мир подлинными шедеврами. Кто бы знал Милоша Формана, спрашивала Кира, не будь Голливуда?

Сергей привык, что в собравшейся очень немногочисленной тусовке он считается чем-то вроде местного киногуру — просто потому, что пересмотрел фильмов больше, чем кто-либо из присутствующих; в царстве слепых, как известно, и одноглазый — король. И в результате был сильно удивлен тем, что какой-то новичок на форуме осмеливается подвергать его слова сомнению, да еще и спорит с ним с такой убежденностью. Он даже сдуру попытался было «щелкнуть» Киру по носу, задав ей несколько киноманских вопросов, которые должны были продемонстрировать ее некомпетентность, однако девушка не только с блеском на них ответила, но и в момент задавила Сергея эрудицией, значительно превышающей его собственную, да так, что он от позора потом несколько дней на кинофоруме вообще не появлялся.

На Сергея это все так подействовало, что когда он снова туда вернулся, то забросил свои замашки «киногуру» куда подальше. Кира, как выяснилось, это оценила, так что они в дальнейшем уже переписывались вполне дружелюбно.

Потом стали обсуждать какие-то вопросы приватом, затем Сергей сообщил девушке номер своей «аськи» и адрес электронной почты, после чего общение пошло полным ходом, так что форум фактически потерял двух своих активных бойцов. Впрочем, там это мало кто заметил, тем более что для форумов подобные пропадания парочек, перешедших к частному общению в ущерб общению общественному, в порядке вещей.

Разумеется, в привате их беседы не ограничивались одним лишь кинематографом. От кино они перешли к литературе (к счастью для Сергея, Кира не была фанаткой поэзии и отдавала предпочтение практически тем же жанрам, что и он), потом к путешествиям, после этого к компьютерам и программам (вот тут Сергей сумел развернуться по полной), ну и далее болтали уже обо всем на свете.

Как-то так получилось, что Сергей поначалу не спрашивал, откуда Кира, где живет и чем занимается — она только один раз упомянула, что заканчивает учебу в институте. Да и ей о себе он ничего не рассказывал, упомянув только, что работает в ИТ-сфере. Ее возраст он узнал из профиля ICQ — Кира была на пять лет моложе него.

Однако такое общение без перехода на информацию о личностях продолжалось не особенно долго. Нотки интереса и взаимной симпатии проскальзывали все чаще и чаще, а договариваясь на завтра о времени связи, они уже вели себя как романтически настроенная парочка: обижались друг на друга, когда кто-то вовремя не выходил на связь, начинали ревновать друг к другу, когда кто-то один слишком много внимания уделял общению с другими людьми на форуме, — в общем, все развивалось по обычной в таких случаях форумно-романтической схеме.

В какой-то момент, когда стало очевидно, что их отношения уже явно вышли из разряда «мне просто интересно с ним/ней поболтать», Сергей с Кирой стали потихоньку рассказывать друг другу о себе. И вот тут выяснилась одна очень пикантная подробность. Кира, которая родилась и выросла в небольшом городке в Сибири, сейчас училась и, соответственно, жила в Штатах — в Сан-Франциско. Ей оставалось доучиваться еще год, после чего она намеревалась пойти там на работу — и уже знала, куда именно.

Сергея этот факт, конечно, несколько обескуражил. Нет, он всегда считал, что для истинной любви расстояние не помеха, но в теории это звучало эффектно и благородно, однако одно дело, когда девушка твоей мечты живет, к примеру, в Бологом, Питере или даже в Киеве, но совершенно другое — Сан-Франциско. Это же, извините, другая сторона земного шара, потрясенно думал Сергей. Но к его чести нужно признать, что даже в тот момент в голове Сергея не возникло ни единой мысли о том, что, может, эти взаимоотношения надо бы прервать прямо сейчас, пока еще не поздно. Потому что было уже поздно. Чувства симпатии и влюбленности раскручивались как маховик, и Сергей сам себя перестал бы уважать, если бы какие-то вшивые десять тысяч километров встали бы на пути между ним и его новой любовью. Поэтому общение продолжалось не только так же, как и раньше, но уже явно переходило в область взаимных признаний и прочих радостей влюбленного общения на расстоянии.

И тут проявился Игорь! Он позвонил как-то вечером в пятницу, когда Сергей вовсю болтал с Кирой (у нее время отличалось от московского на одиннадцать часов, потому утренняя порция общения стартовала в семь часов вечера по времени Сергея). Сергею не хотелось прерывать свой разговор с Кирой, поэтому он сказал Игорю, что ему перезвонит, имея в виду, что это произойдет через часок-другой, а может, и завтра, потому что нередко происходило так, что они с Кирой забалтывались почти на всю ночь — у нее-то в тот момент был ясный день. Однако Игорь терпеливо прождал десять минут, потом еще десять минут, после чего позвонил сам и устроил скандал. Сергей торопливо распрощался с Кирой, объяснив, что возникли непредвиденные обстоятельства, и пообещав с этими обстоятельствами как можно быстрее разобраться и перезвонить.

— Нет, ну ничего себе, — возмутился Игорь, когда Сергей объяснил, почему он сразу не перезвонил. — Нас на бабу променял, а?

— Какую бабу?!! — в свою очередь возмутился Сергей. — Выбирай выражения, плиз. Это моя подруга. И не просто подруга.

— Не просто подруга — это как? — полюбопытствовал Игорь.

Сергей задумался. Объяснять Игорю, что именно сейчас для него значит Кира, не хотелось. Игорь мог опошлить все на свете. А Сергей бы этого не вынес.

— Я не хочу тебе объяснять, что это значит, — холодно сказал Сергей. — Ты для этого слишком циничен. Или сам догадаешься, или тогда уже не судьба.

— А-а-а-а, — обрадовался Игорь. — Пришла, наконец-то, настоящая влюбленность, а не просто «два письма и в постель», да?

— Да, — сдержанно ответил Сергей.

— Стоп, не рассказывай, — попросил Игорь. — Я сам догадаюсь. Я проницательный. Ты ее вживую еще ни разу не видел. Правильно?

— Правильно, — согласился Сергей. — Видел только фотографии и на видео через Интернет.

— Поэтому и романтическая влюбленность, — объяснил Игорь. — Она наверняка живет где-нибудь далеко — в Чите, на Сахалине или во Владивостоке. Иначе вы бы давно встретились и далее все начало развиваться заметно более прагматично.

— Не угадал, — сказал Сергей. — Живет далеко. Но не в Чите, не на Сахалине и не во Владивостоке.

— Раз далеко — значит, без разницы, где именно, — безапелляционно заявил Игорь. — Тут важно только расстояние. Все остальное уже не играет роли. Расстояние маленькое — общение быстро переходит к постельной фазе. Расстояние большое — общение приводит к сильному вспуханию романтической фазы, которая потом взрывообразно приводит к постельной фазе в случае состоявшейся встречи.

— Мне твои дурацкие теории надоели, — разозлился Сергей. — Что за манера — все опошлять?

— Как это опошлять? — удивился Игорь. — Это же чистая наука. Какие тут пошлости? Тем более что я сам в аналогичной ситуации. Романтическая фаза такая, что просто скулы сводит и мозг вскипает. Девочка — просто мечта, никогда таких не встречал! Уже готов все бросить и мчаться к ней. Ты представляешь, и умница, и красавица, и даже характер правильно боевой!

— Что значит «правильно боевой»? — поинтересовался Сергей.

— Правильно боевой, — объяснил Игорь, — это когда она, с одной стороны, боевая, но с другой — вовсе не командует всеми вокруг, как твоя Алка. А уж образование-то какое, голова какая светлая…

— Блондинка, что ли? — бестактно спросил Сергей, который хорошо помнил, как Игорь в разговорах постоянно издевался над всеми его подругами.

— И этот человек запрещает мне теоретизировать по поводу естественной среды размножения интернетовских влюбленностей?!! — возмутился Игорь. — Что значит — «блондинка, что ли»? Что за грубости вообще? Ну да, блондинка. Или ты считаешь, что не бывает умных блондинок?

— Бывают, — признался Сергей. — Потом, мало ли, может, она крашеная.

— Может быть, — согласился Игорь. — Я точно не знаю. Мы же тоже общаемся, как и вы, — фоточки, чатики, видео и все такое. Мощное живое общение в формате триста двадцать на двести сорок точек. Я себя космонавтом чувствую, который летает на орбите и через рыбий глаз передатчика наблюдает свою благоверную в ЦУПе. И мне это, между прочим, надоело. Поехали завтра со мной компьютер нормальный покупать с крутой веб-камерой. Я-то в этих железяках не разбираюсь.

— Да поехали, поехали, — согласился Сергей. — Ты мне лучше расскажи, что за девочка.

— А ты мне про свою расскажешь? — стал торговаться Игорь.

— Да расскажу, куда я денусь.

— Ну ладно, — успокоился Игорь. — Значит, девочка — просто прелесть! Познакомились, кстати, как ты любишь — на форуме. Никаких тебе служб знакомств.

— Что за форум? — поинтересовался Сергей.

— Да какая-то болтология по поводу всяких взаимоотношений, — объяснил Игорь. — Форум дурацкий, но зато народ там собрался прикольный. Представляешь, все под псевдонимами — всякие там Васи, Фроси, Пети, Наташи — и обсуждают реальные случаи из жизни. Я там оттягивался по полной — объяснял, разъяснял, рассказывал, давал советы. Ну, ты же знаешь, я по уровню теории и практики любого психолога уделаю в два счета. Меня даже на форуме прозвали Доктором.

— А у тебя там какой псевдоним-то? — спросил Сергей.

— Зигмунд Френд, — сказал Игорь. — Ловко придумано, да?

— Потрясающе.

— Ну вот, — продолжил Игорь. — Я там веселился-веселился, смотрю — девочка одна новая появилась. С псевдонимом Скромница.

Сергей поморщился. Он не любил подобные никнеймы.

— Что ты там затих? — подозрительно спросил Игорь. — Псевдоним не понравился? Да мне тоже не понравился, не боись. Но тут эта Скромница начинает выдавать такое, что просто хоть стой, хоть падай. Даже я обалдел, уж на что меня мало чем можно прошибить. Так что этот псевдоним оказался чистым стебом — просто для отвода глаз.

— И что она там такого выдавала? — полюбопытствовал Сергей.

— Да как я, — объяснил Игорь. — Все всем разложила по полочкам, все расставила по своим местам. Поставила нужные диагнозы, объяснила схему лечения. А главное — никаких сантиментов: все четко, грамотно и объективно. Прям чистый я.

— А она точно скромница? — подозрительно спросил Сергей. — Может, это и есть какой-нибудь бизнесмен-офтальмолог вроде тебя, который считает себя великим психологом?

— Точно-точно, — успокоил друга Игорь. — Я же говорю — мы с ней уже месяца полтора общаемся. И даже форум этот с Фросями-Васями забросили — надоели они нам. Интереснее переживать свои собственные страсти вдали от общественного разума.

— Ну, и кто она?

— Ты не поверишь! — радостно сказал Игорь. — Она из твоих!

— Из татар, что ли?

— Дурак ты, — обиделся Игорь. — Из каких татар? Она программистка! Уже давно живет и работает в Штатах. В Мичигане. Или Миннесоте. В общем, фиг знает, где-то там.

— И у тебя в Штатах? — удивился Сергей этому более чем маловероятному совпадению.

— Как это «и у тебя»? — спросил Игорь. — Твоя тоже из Штатов? Старик, это же дурдом какой-то! Еще скажи, что она программистка, — будет совсем идиотизм.

— Ничего она не программистка, — сказал Сергей. — Кира еще учится — последний курс. На экономическом. А среди спецов, кстати, говорят, что женщина-программистка — это как морская свинка. И не морская, и не свинка.

— Нет, ну ничего себе шовинизм! — возмутился Игорь. — Ты что несешь-то вообще?

— Да ничего, — успокоил его Сергей, — это просто профессиональные хохмы. Ну, как анекдоты про блондинок.

Тут он вспомнил, что подруга Игоря — блондинка, и прикусил язык.

— Как ее, кстати, зовут? — попытался он перевести разговор с опасной темы на что-нибудь более или менее нейтральное.

— Оксана, — мрачно сказал Игорь.

— Значит, Ксюша? — уточнил Сергей.

— Не Ксюша, а Оксана, — разозлился Игорь. — Некоторым шовинистам — Оксана Владимировна, понял?

— Да хорошо, хорошо, — успокоил его Сергей. — Как скажешь. Вовсе не хотел обидеть такую достойную девушку. Так ты мне лучше скажи, что дальше делать собираешься? Потому что лично я — в больших раздумьях.

— По какому поводу раздумья?

— Как по какому? По тому, что дальше делать, — объяснил Сергей. — Кира живет в Сан-Франциско. А любовь у нас в полном разгаре. А она — в Сан-Франциско. Далеко, — пояснил он максимально подробно.

— Ну так решение вырисовывается само собой, — сказал Игорь. — Берешь отпуск и отправляешься к ней недели на две. Там и поймешь, что к чему: или завязывать, или уже придумывать что-то глобально — она к тебе в Москву насовсем или ты к ней в Сан-Франциско тоже надолго.

— Как у тебя все просто, — фыркнул Сергей. — Бери отпуск, езжай…

— Что тут сложного? — удивился Игорь. — Уж тебе-то проще всех остальных. Подготовишь все заранее, возьмешь с собой ноут — и все дела. Тебе же вообще ни у кого отпрашиваться не надо, правильно? Просто предупредишь клиентов, что будешь отсутствовать в живом контакте пару недель, и все дела. Деньги у тебя на поездку тоже есть — ты же сам говорил, что как Алла ушла, сразу денег стало скапливаться заметно больше, чем ты можешь потратить.

— Ну, в общем, да, — согласился Сергей, вдруг понимая, что ему и действительно никто не мешает собраться да слетать в Штаты.

— Тем более Новый год скоро, — продолжал соблазнять его Игорь. — А после одиннадцатого сентября билеты на самолеты резко подешевели. Сейчас же очень мало кто летает. Нужно пользоваться моментом. Давай на Новый год действительно смотаемся?

— Как смотаемся? — удивился Сергей. — Ты со мной полетишь?

— Конечно, — уверенно сказал Игорь. — У меня, вообще-то, там тоже подруга, как ты помнишь. Мне, вообще-то, тоже интересно с ней вживую пообщаться. Такой любви давно не было — всесокрушающей. Нужно посмотреть, сокрушит ли она последние бастионы. А вдвоем — значительно прикольнее.

— С тобой — это классно, — обрадовался Сергей. — Это я готов. Один бы вряд ли сподобился. Я и на английском очень плохо говорю, практики же нет — как я там один?

— Ну тогда все просто, — стал на ходу развивать мысль Игорь. — Я Оксанке скажу, чтобы она прилетала в Сан-Франциско. Мы едем туда, там встречаемся с девчонками, берем машину и пилим по берегу океана. Сначала Лос-Анджелес, потом Лас-Вегас. В Вегасе встречаем Новый год и тусуемся недельку. Вегас, старик, это круто. Потому что Вегас, старик, — это Вегас.

— А ты там был? — поинтересовался Сергей.

— Нет, — признался Игорь. — Просто читал массу литературы. Но почти все знакомые были, и все в восторге. Да ты у своей спроси — наверняка туда катается каждые выходные.

— На самом деле разговор на эту тему заходил, — заметил Сергей. — Она тоже ни разу не была. Сказала, что хотела бы туда съездить с кем-то особенным, а не просто так.

— Ну вот, — обрадовался Игорь. — Ты же особенный, правильно?

Сергей неопределенно пожал плечами. Ему, конечно, хотелось думать, что он — особенный. Но врожденная скромность не позволяла прямо признать этот факт.

— Так что мысль, как я считаю, отличная, — сказал Игорь. — Говори своей, я говорю своей, после чего начинаем все планировать.

— Постой, — сказал Сергей. — Я же в Штатах ни разу не был. Надо же визу получать — вдруг не дадут? Тем более-то после теракта. Говорят, посольство вообще закрыли.

— Посольство-то работает — через почту, — сказал Игорь. — Но вообще действительно могут не дать, раз ты первый раз. Но попытка — не пытка. В конце концов, не дадут — ну и не дадут. Это у меня уже четвертая виза будет — тут-то без проблем…

— Нет уж, — встревожился Сергей, — как это не дадут? У меня вся жизнь из-за этого порушится.

— Да не бойся ты, — успокоил друга Игорь. — Я тебе расскажу, как с ними общаться, чтобы дали. Еще хорошо бы приглашение какое-нибудь душевное состряпать. Оно, конечно, не обязательно, но на самом деле сильно желательно… О, слушай, у нас же там под Нью-Йорком Вадик живет.

— Какой Вадик? Лернер? Который одноклассник?

— Ну да, — сказал Игорь, — ты же с ним и дружил, пока они не уехали. Напиши ему, пускай приглашение вышлет.

— Координаты-то его у меня есть, — с сомнением в голосе сказал Сергей. — Но неудобно как-то просить его прислать приглашение, а самому лететь в Сан-Франциско.

— Тоже мне проблемы, — фыркнул Игорь. — На западное побережье все равно через восточное летают. Давай сначала в Нью-Йорк на пару дней на Рождество, пообщаемся с Вадиком, а потом летим в Сан-Франциско. Собственно, те же деньги, только тогда еще и Нью-Йорк увидишь. Одним выстрелом — сразу двух зайцев. Даже трех. Учитывая подругу.

— Это мысль, — задумчиво сказал Сергей.

— Ну и все, — заторопился Игорь. — Значит, решено. Связывайся с Вадиком, пускай он высылает приглашение, после этого подавай на визу. Как получишь — я все спланирую. И ты наконец повидаешься с любовью всей своей жизни. Ну и я тоже заодно.

— Как у тебя все просто, — вздохнул Сергей.

— Жизнь прожить надо так, — назидательно сказал Игорь, — чтобы не было мучительно больно за непринятые вовремя важные решения. Это мысль князя Игоря: запиши, чтобы читать в трудную минуту. Все, отключаюсь. Да, завтра я за тобой заеду — компьютер мне поедем покупать. Жди.

— Да я теперь прямо не засну в ожидании, — вежливо сказал Сергей, но Игорь уже отключился.

## 10. Компьютер для влюбленного

По поводу компьютера, как выяснилось, Игорь вовсе не шутил. Уже в десять утра субботы он позвонил Сергею в дверь. Тот, как обычно, накануне засиделся часов до трех в Интернете, болтая с Кирой, так что спал со страшной силой, в результате чего Игорю пришлось звонить минут пять без всякого видимого результата. Впрочем, Игорь знал, как пробить сонную оборону старого друга: он сначала начал долбить в дверь ногами, перемежая глухие удары трелями звонка, а затем достал мобильник и стал трезвонить Сергею на сотовый, чтобы тот побыстрее проснулся.

Сотовый поначалу не помог. Сергей исповедовал принцип, что если какие-то неприятности случаются, то они его сами найдут, причем очень быстро, поэтому в мобильнике выставлял ночной режим с 2 утра до 12 дня — чтобы звонок был отключен, а срабатывала только вибрация. Но вот тут Игорю повезло: телефон, лежащий на полке над кроватью, от вибрации подкатился к краю верхней крышки, а потом и вовсе свалился прямо Сергею на голову.

Тот подскочил, услышал звонки в дверь, глухие удары и явно экспрессивные выражения, доносившиеся с лестничной клетки. Все это Сергея настолько испугало, что он в одних трусах бросился в прихожую и трясущимися руками отпер дверь.

— Ого, — сказал Игорь, с интересом разглядывая заспанную и одновременно очень испуганную физиономию друга. — Добрый вечер. А чего глаза как два блюдца? Ты кого тут ожидал увидеть? Аллу, что ли?

— По тому, как ты бухал в дверь, — сипло сказал Сергей, успокаиваясь, — я уже думал, что тут полный подъезд спецназа.

— А у тебя что, дома полно наркоты, что ли? — поинтересовался Игорь, проходя на кухню и включая чайник. — Чего испугался?

— Какой наркоты, что ты несешь? — обиделся Сергей. — Я же не знаю, за что меня могут брать. Мало ли, перепутали с кем-нибудь. Вот ты попробуй спросонья услышать такой долбеж в дверь — еще не то подумаешь.

— Я бы решил, что меня пришли арестовывать за совращение малолетних, — сказал Игорь, открывая холодильник и начиная внимательно изучать его содержимое.

— Как это? — удивился Сергей. — А ты что — действительно совращал?

— Да нет, конечно, — успокоил его Игорь. — Я же не педофил. Но сейчас знаешь, какие девушки пошли раноразвивающиеся? Говорит, что ей двадцать, а ей может быть и шестнадцать. Вот так можешь и попасть, будучи в полном неведении. Сейчас со скольких лет ответственность?

— А мне-то почем знать? — удивился Сергей. — Тебе надо — ты и выясняй. Тем более что ответственность наступает до скольких-то лет, а не после. У меня же все девушки глубоко взрослые. Старухи, можно сказать. Лет двадцать пять, не меньше. Да и то — с молодыми мне скучно. Я теперь вообще решил общаться не менее чем с тридцатилетними.

— Все это очень мило, — рассеянно сказал Игорь, наливая себе кофе, — но ты так и будешь тут шляться в трусах? Это Лена, насколько я помню, приходила в восторг от твоих экзотических семейных трузейро. Меня же мужские трусы не возбуждают. Только женские. Стринги там или танга…

— Да мне хоть полька-краковяк, — сказал Сергей и ушел одеваться.

После этого они с Игорем быстро позавтракали — Игорь сказал, что у него это уже обед или даже полдник — и отправились в компьютерный салон.

— Так что будем покупать-то? — спросил Сергей, когда они выруливали из двора на шоссе.

— Компьютер.

— Исчерпывающе. Какой компьютер? Для чего? Какой монитор? Какие периферийные устройства? Сколько места нужно на диске? Нужен ли принтер? Какая видеокарта — с поддержкой Direct 3D или…

— Вот за это я и ненавижу менеджеров в компьютерных салонах, — злобно сказал Игорь, нервно крутя рулем. — Приходит такой приличный человек — это я о себе — в магазин, чтобы тихо-мирно купить компьютер. Подгребает к нему эдакий вертлявый менеджер типа тебя и начинает куковать что-то на своем птичьем языке как бы сам с собой, а ты стой перед ним дуб дубом и думай, что ему ответить. И заодно куда его послать с такими дебильными вопросами. Что за манера-то у них, да и у тебя тоже? — напустился Игорь на Сергея. — Знаешь же, что я в этих штуках — ни бум-бум. И обязательно надо из себя умника корчить — какая мне, на хрен, нужна видеокарта с «три же» или «двести пятьдесят пе»! Дурдом!

— Ты, во-первых, не кричи, — попросил его Сергей. — Менеджеру откуда сразу понять, какой у клиента уровень знаний? Я же тоже по салонам хожу, покупаю то компьютеры, то всякие железки. Мы с ними беседуем на вполне профессиональном уровне.

— Грамотный продавец должен по внешнему виду отличать, кто перед ним стоит: нормальный человек, который во всех этих «три же» не разбирается по определению, или такой же компьютерный психопат, с которым они на своем птичьем могут пересвистываться хоть до утра, — объяснил Игорь.

— И что он должен спрашивать у «нормального», как ты говоришь, человека? — поинтересовался Сергей.

— Сколько у него денег на компьютер, — мгновенно откликнулся Игорь. — И какого цвета должны быть корпус и клавиатура. Мало ли, может, я хочу вариант под Гжель, чтобы сочетался с обстановкой квартиры.

— Солидный подход, — похвалил Сергей, — профессиональный.

— Ты, дружок, мне мозги не парь, — сказал Игорь, поворачивая к салону. — Я же тебя за этим и взял, чтобы мне компьютер спец выбирал. Ты спец — ты и выбирай. А я найду о чем побеседовать с продавцом. Нам с ним много вопросов нужно обсудить. Не совсем компьютерных.

— Ты и тут собираешься торговаться? — удивился Сергей. — Здесь же не Турция. Тут не торгуются.

— Везде торгуются, — твердо сказал Игорь. — Ты просто не в курсе. Потому что ты — валенок.

— Да хоть сапог, — равнодушно ответил Сергей. — Подумаешь, торговаться не умею. Зато у меня масса других достоинств. Так какой тебе комп-то брать и за сколько?

— Какой — это ты сам выбирай, — сказал Игорь. — Солидный бери, покруче. Монитор нужен большой.

— Насколько большой? Семнадцать дюймов? Девятнадцать? Или, может, двадцать один?

— Бери самый большой, — распорядился Игорь. — Чем больше, тем лучше. На ноутбуке дисплейчик маленький, любимую приходится разглядывать по частям. И куда это годится? Я должен ее видеть во всех подробностях. Да, кстати, еще купи мне камеру для Интернета. Тоже самую большую.

— Они все маленькие, — объяснил Сергей. — Отличаются только разрешением.

— Мне никакие разрешения не нужны, — строго сказал Игорь. — Как будто я собираюсь кого-то спрашивать, можно ли мне себя передавать через Интернет или нет. Они там что, совсем офигели? Какие, к черту, разрешения?

— Разрешение, — терпеливо объяснил Сергей, — это количество точек по горизонтали и вертикали. Чем больше точек, тем лучше изображение.

— Тогда бери самую точечную, — распорядился Игорь. — Чтобы меня было видно во всей красе и во всех подробностях. И не по частям.

— Так денег-то сколько? — снова попытался уточнить Сергей.

— Сколько надо, столько и денег, — величественно ответил Игорь. — Ты не жлобись. Для меня ведь покупаем — бери все самое лучшее. Но по правильному соотношению «цена — качество». И вообще, Серег, — вдруг рассердился Игорь, — ты же экспертом-консультантом работаешь! Кто тебе вообще деньги платит за такую кучу вопросов? Ты консультируешь — вот сам и выбирай, что клиенту нужно. Ты же мои потребности отлично знаешь.

— Знаю, — согласился Сергей. — Все очень простое и скромное из категории люксового экстра-класса.

— Соображаешь, — согласился Игорь, глуша машину. — Пошли.

***

В салоне народу было еще очень мало. Для субботы одиннадцать часов — раннее утро, так что в большом зале, кроме них и пары менеджеров, никого не было видно.

— Вот что значит вовремя приезжать, — удовлетворенно сказал Игорь, разглядывая пустое пространство салона. — Теперь нам никто не помешает.

— Здравствуйте, что вам угодно? — спросил подскочивший менеджер.

Сергей внимательно его оглядел. Молодой парень в белой рубашке с галстуком и бейджиком «Максим». Лицо простое и улыбчивое. Кучерявые светлые волосы. Внутреннего стержня, о котором Игорь часто говорил Сергею, не наблюдается. «У этого барашки против Игоря нет никаких шансов! — равнодушно подумал Сергей. — Не выстоит и двух раундов».

— Так что бы вы хотели? — переспросил менеджер, не переставая улыбаться.

— Нам бы комп присмотреть, — сказал Сергей, — но из нужных комплектующих. Мамашку — какой-нибудь ASUS из последних, памяти не меньше полугига, винт Barracuda…

— Барракуда-Шмаракуда… Серег, — прервал его Игорь, вежливо улыбаясь. — Ты давай, иди выбирать что нужно — вон там на полках все лежит, — а мы пока с Максимом побеседуем о скидках. Да, Максим?

— Э… — слегка замялся менеджер. — А у вас какая скидочная карточка? Вы же не в первый раз здесь, да?

— Мы в первый, — сладко сказал Игорь, — но карточка у нас платиновая. У нас везде платиновая карточка — нам это свойственно.

— Если в первый раз, — робко сказал Максим, — то скидки не положены. Только если вы какую-нибудь очень крупнооптовую покупку совершаете.

— Очень крупнооптовую, — нежно сказал Игорь, увлекая Максима к столу. — Мы знаете какой крупный монитор берем? Тридцать сантиметров! Ой, нет, тридцать дюймов…

Тут Сергей понял, что дальше Игорю его помощь не нужна, потому что друг перешел к той области общения, в которой он является отличным специалистом. Так что Сергей просто отправился к стендам смотреть комплектующие.

Подобрав все что нужно, он подошел к другому менеджеру, который сидел за компьютером, и под его диктовку менеджер выписал счет на комплектующие и всякую периферию. Сумма получилась солидная — больше двух тысяч долларов. Но Игорь сказал не мелочиться, так что Сергей ничего менять не стал, взял счет и отправился к столу, за которым Игорь с Максимом продолжали оживленную беседу.

— Да как же вы не можете дать мне эту скидку? — спрашивал Игорь Максима с невероятно убедительной интонацией. — Я же беру такой дорогой комплект!

— О, — сказал Игорь, завидев Сергея. — Уже выписал? Сколько получилось?

— Две тысячи сто двадцать пять долларов, — отчитался Сергей. — Ты же сказал большой монитор брать, а он один тянет…

— Неважно, — отмахнулся Игорь, — годится. Ну так, Максим, вы видите, какая сумма получилась? Какой огромный компьютерище!

На лбу Максима виднелись капли пота. Видно было, что беседа с Игорем дается ему с большим трудом.

— Мы уже договорились, — терпеливо сказал он, — что я оформляю вам скидочную карточку и этот компьютер вы и так получаете со скидкой. Хотя и это не положено — скидочная карточка оформляется только после первой большой покупки.

— Правильно, — радостно сказал Игорь. — Но вы нам оформляете какую карточку?

— Обычную, — обреченно ответил Максим. — Какую же еще? Золотая карточка оформляется только при покупках на сумму свыше пятидесяти тысяч. Не за один раз, конечно, там сумма может накапливаться.

— Может накапливатьcя, — веско сказал Игорь. — Видите? Накапливается! А мы за один раз выкладываем более двух тысяч долларов! Неужели мы не достойны хотя бы платиновой карточки? За разовый мощнейший платеж.

— Вообще-то, две тысячи — не такая большая сумма, — робко сказал Максим. — К нам приезжают представители организаций, иногда тысяч на двадцать выписывают. Салон же крупный…

— Максим, — ласково спросил Игорь, — сколько вы получаете, если не секрет?

— У нас не принято обсуждать этот вопрос, — ответил Максим, судорожно собирая в кулак остатки мужества.

— Правильно, — кивнул Игорь. — У вас в салоне среди своих не принято обсуждать. Но я же здесь не работаю, правильно? Значит, это знание уйдет со мной в могилу. Сколько вы здесь получаете?

— Пока примерно шестьсот долларов, — после некоторого колебания ответил Максим.

— Вот, — удовлетворенно сказал Игорь. — Две тысячи сто долларов для вас — большая сумма? Это же больше трех зарплат!

— Большая сумма, да, — согласился Максим.

— Ну вот, — торжествующе сказал Игорь. — Так неужели мы не достойны платиновой карточки скидок, когда за раз тратим три ваши зарплаты, а?

— Вы, может быть, и достойны, — стал сдаваться Максим, — но у меня же есть инструкции. Я могу выдавать такую карточку только при разовой или накопленной сумме покупок свыше ста тысяч долларов. Это проверяется.

— Хорошо, — не стал спорить Игорь, — но когда вы даете скидку, то вам требуется эту карточку прокатывать или там вбивать ее номер?

Максим задумался. Игорь терпеливо ждал.

— Нет, — неуверенно сказал Максим. — Я просто выбираю в меню скидок вид карточки, и все.

— Ну так и замечательно! — обрадовался Игорь. — У меня есть к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться. Просто потому, что оно очень удобное и для вас, и для меня.

— Мне не придется выписывать вам платиновую карточку? — робко спросил Максим.

— Нет! — радостно ответил Игорь. — И золотую тоже. Более того, вам не придется выписывать мне даже обычную скидочную карточку! Вы просто ищете в компьютере наш счет, помечаете там, что клиент предъявил платиновую карточку скидок, после чего счет распечатываете. И получаете от меня как сувенир и в знак искреннего расположения вот этот красивый портрет.

С этими словами Игорь положил на стол перед Максимом купюру в пятьдесят долларов. Максим тупо смотрел на купюру и никак не реагировал.

— Просто любезность за любезность, — объяснил Игорь. — Вам это ничем не грозит, раз карточку не надо прокатывать. Да и у начальства не будет вопросов: одно дело, если бы вы такую скидку дали на покупку в пятьдесят тысяч долларов, а тут какие-то вшивые две тысячи — тьфу, если подумать. Никто и внимания не обратит.

— А вы говорили, — сказал Максим, — что две тысячи — это очень много.

— Все в этом мире относительно, — объяснил Игорь. — Конечно, много — в масштабах моих ежедневных трат. Но в масштабах вашего магазина — мелочь какая-то пузатая. Ну что, выписываем?

Максим слегка заторможенно кивнул, засунул в карман купюру, нашел в компьютере их заказ, сделал скидку и распечатал счет. Игорь сходил оплатить его в кассу, после чего друзья отправились на склад получать новый компьютер и его причиндалы…

— С ума сойти, — начал ругаться Игорь, когда Сергею выдали очередную коробочку из длинной череды самых разнообразных коробочек. — Что это вообще такое? Нормальный компьютер состоит из четырех частей — это даже знает такой чайник, как я. Корпус, монитор, клава, мышь. И все! Ну, может, еще принтер. А это что за гора коробочек? Ты что мне накупил, негодяй?!! Много-много малюсеньких компьютеров, чтобы я их кормил, а они потихоньку росли? Или они просто будут размножаться и мы их потом начнем продавать?

— Спокойно, Игги, не выступай, — хладнокровно сказал Сергей. — Все будет в лучшем виде. Давай, начинай перетаскивать в машину, я потом все объясню…

***

— Ну, и что все это значит? — спросил Игорь, когда они загрузились и отправились к Игорю домой.

— Видишь ли, — сказал Сергей, — мы приобрели компьютер в виде комплектующих. Корпус, мамашу, память, кулер, винт, видеокарту, звуковундель…

— Избавь меня от скабрезных подробностей, — попросил Игорь. — А что, мы не могли купить целый компьютер, как все нормальные люди? Обязательно купить конструктор, чтобы ты потом вдоволь наигрался? А ты уверен, что у тебя вообще компьютер получится, когда ты это все сложишь, а не, например, паровоз?

— Мне, вообще-то, деньги платят, чтобы получился именно компьютер, — разозлился Сергей. — Для тебя же стараюсь. Мне самому проще купить все в сборе, но черт их знает, что они там напихают. Компьютер же состоит из нескольких комплектующих. Они могут быть хорошие, средненькие и совсем плохие. Если тебе подсунут глючную мамашу — компьютер хоть за пять тысяч долларов будет работать кошмарно. Кроме того, кулер на процессор нужно приобретать хороший и дорогой — чтобы хорошо охлаждал и был бесшумный. Я тебе, между прочим, взял Zalman — это крутотень!

— У одной моей хорошей подруги, — сварливо сказал Игорь, — был дедушка по имени Залман. Та еще сволочь, между прочим. Если твой кулер будет гундеть так же, как этот старый пердун, то я не знаю, что с тобой сделаю.

— О, пошли грязные наезды, — возмутился Сергей. — Ты еще скажи, что у другой твоей девушки был дядя Самсунг и двоюродный брат Саунд Бластер Лайв Пять Один, которые годами не мылись и очень плохо пахли. Не хочешь — не надо: поехали сдадим все обратно в салон и купим какой-нибудь готовый отстой, если тебе так хочется. Мне же лучше — меньше возни.

— Нет, обратно не поедем, — ответил Игорь, успокоившись. — Собственно, тебе ведь виднее, ты же специалист. Потом, не будешь же ты мне, твоему старому другу, делать хуже, правильно?

— Наконец-то дошло, — фыркнул Сергей.

— Да ладно, не дуйся, — примирительно сказал Игорь. — Я же просто поинтересовался. Просто поехали за большим компьютером, а вместо этого получили кучу маленьких коробочек. Я вот и хотел узнать, можно ли из них склепать большой компьютер. Если ты, как мой консильери, считаешь, что можно, — то все, у меня нет причин тебе не доверять.

— В этом — весь ты, — торжественно сказал Сергей. — Сначала душу вынешь, а потом скажешь, что все нормально и все правильно.

— Ну да, — невинно ответил Игорь. — А зачем тебе расслабляться-то? Расслабляться не надо. Нужно быть в тонусе.

— В тонусе… — скривился Сергей. — Вот ты у нас, как я посмотрю, в самом что ни на есть тонусе. Как вздрючил бедного мальчика в салоне — он аж вспотел весь.

— А в чем проблемы-то? — пожал плечами Игорь. — Раз там в салоне такая дурь, что номера скидочных карт не записываются, особенно золотых и платиновых, — сам бог велел их наказывать. Стандартная, кстати, комбинация: я во многих магазинах этим пользуюсь, если есть время объяснить менеджеру что к чему. И барашке этому хорошо — полтишок заработал. При зарплате в шестьсот — немаленькие деньги за час запотевания, между прочим.

— Стоило ли так стараться за какую-то скидку? — поинтересовался Сергей, который торговаться и не умел, и не любил.

— Ни фига себе! — возмутился Игорь. — Платиновая карта — двадцать процентов скидки. С двух тысяч — четыреста баксов, между прочим. Накладных расходов — пятьдесят долларов. Их, кстати, можно было и не давать на самом деле, но уж больно паренек переживал, мне его аж жалко стало. Чистый итог — триста пятьдесят долларов за какой-то час доверительной беседы, причем заметь — мне бы все равно этот час было нечего делать, пока ты по салону шлялся. А так и развлекся, и триста пятьдесят долларов сэкономил. Поди фигово…

— Да нет, действительно, сумма солидная, — согласился Сергей. — Но почему у них так сделано? Получается, что любой менеджер любому покупателю может такие скидки делать за какой-то откат?

— Ну, в общем, да, — согласился Игорь. — А почему так сделано? Потому что дураки. Скидочные карточки надо четко фиксировать. Причем даже когда номера вводятся — еще не факт, что с этим ничего нельзя сделать. Я как-то в мебельном магазине что-то дорогое покупал — биде какое-то антикварное, — ну и ломал их на скидку. А они никак не ломались — мол, когда дается скидка, то нужно вводить номер, а сами карточки выписывает только лично старший менеджер.

— И что ты сделал?

— Так я же не дурак, — самодовольно сказал Игорь. — Заглянул к сейлу в монитор, посмотрел, как вбивается этот номер. А он, как выяснилось, вбивается вручную — просто набор из шестнадцати цифр. Мы с ним вколотили туда какие-то циферки от фонаря — скидка и сработала. Парень так обрадовался, что нашел способ, — представляешь, даже денег ему не пришлось давать. Я так думаю, что у него теперь клиенты часто скидку получают. Процентов за двадцать пять от сэкономленной суммы.

— А если он на этом погорит? — поинтересовался Сергей. — Старший менеджер же может нащупать какие-нибудь концы?

— Да ладно тебе. Что он — будет вручную проверять все цифры и сравнивать их с цифрами выданных карточек?

— Теоретически такое возможно.

— Теоретически — да, — согласился Игорь. — Но если ты делаешь что-нибудь не совсем законное, то всегда можешь погореть. Это обычные риски. Парень знает, но что идет. Тем более что если поймают — не расстреляют же. Просто выгонят.

— А если бы твоего Максима сегодня поймали? — поинтересовался Сергей. — Ну, прямо при нас! Кассирша увидела большую скидку, позвала старшего менеджера — мальчика бы и вздрючили. А потом выгнали. Все из-за тебя. Не стыдно?

— Нет, — ни секунды не думая, ответил Игорь, и на лице его появилось выражение полнейшей невинности, почти святости. — Мне не стыдно. Это обычные игрища с сейлзами. Если бы я ему не заплатил — было бы стыдно. А так — стандартные риски. Парень знал, на что шел.

— Мне его было бы жалко, — вздохнул Сергей, — если прямо при нас.

— В этом случае, — торжественно сказал Игорь, — я бы его взял к себе на работу. В качестве компенсации.

— Это благородно! — обрадовался Сергей.

— Впрочем, — задумался Игорь, — на черта мне нужен этот хрупкий цветок, который под напором какого-то шустрика вроде меня своего хозяина, то есть опять-таки меня, еще и подставит на отсутствующие скидки? Фиг бы я его на работу взял, пускай гуляет.

Сергей в ответ на это только вздохнул. Как обычно, спорить было не с чем.

— Кстати, — поинтересовался Игорь, заруливая к себе во двор. — Ты Кире уже сообщил, что собираешься прилететь на Новый год?

— Да нет еще, — ответил Сергей. — Чего мне сообщать, когда я визу не получил? Вот визу получу, если получу, тогда и сообщу.

— Не боишься после визы сообщать?

— Чего мне бояться?

— Ну, мало ли, — пожал плечами Игорь. — А вдруг, когда ты сообщишь, что приезжаешь, она ахнет и куда-то пропадет? Всякое бывает. Вдруг, например, она не та, за кого себя выдает? Случаев было полно. На расстоянии, тем более огромном, с тобой любовь крутить — это одно, а когда ты вдруг предлагаешь заявиться самолично — еще неизвестно, как она отреагирует.

— Вот как раз все и проверим, — решительно сказал Сергей. — Если она будет резко против моего приезда и начнет туда-сюда юлить — ну вот тогда все и будет понятно.

— Так скажи сразу, зачем с визой-то париться до того? — предложил Игорь.

— Тоже плохо, — ответил Сергей. — Скажу, что приеду, она обрадуется, а визу мне не дадут — что делать?

— А что делать с визой, но без радости по поводу приезда? — полюбопытствовал Игорь.

— Ехать себе в Штаты и там развлекаться. Ты же поедешь?

— Я? Конечно, поеду.

— Ну и все, — твердо сказал Сергей. — Поеду с тобой, потусуемся там втроем, если что.

— Так у меня еще тоже полной ясности нет, — признался Игорь. — Откуда я знаю, та ли она, за кого себя выдает? Вроде все четко, но червячок сомнения ведь давит, правильно?

— Давит, — согласился Сергей. — И не просто червячок, а целая анаконда. С этим чертовым Интернетом никогда ни в чем нельзя быть уверенным. Ну почему мы не знакомимся как все нормальные люди — на дискотеке, например? Или в ночном клубе.

— Вот, а я тебе говорил! — обрадовался Игорь.

— Впрочем, — сказал Сергей, — нас еще никто не кинул, между прочим. Давай действовать по старому плану. Как мне визу-то получить — подсказывай, ты же специалист. Может, в какую-нибудь туристическую контору обратиться? Они вроде помогают.

— Можно, конечно, — задумчиво сказал Игорь, — но вообще смысла особо нет. Анкету все равно тебе заполнять, у посольства стоять и так не надо — отправляешь все по почте через Fedex. А на собеседование тебя в любом случае вызовут, раз в первый раз. Ты лучше давай с Вадиком связывайся — пускай он тебе приглашение присылает с гарантией, что, мол, все оплачивает и все такое. Пускай напишет, что ты — крестный отец его ребенка. Типа если не пустят, то вдупель оскорбят ваши с ним и ребенком религиозные чувства. Может, испугаются, кто их знает…

— Попробую, — согласился Сергей. — Сегодня же свяжусь с Вадиком и попрошу прислать.

— Давай, — кивнул Игорь. — Но ты вообще суетись, времени уже не так много остается. Кстати, мы с тобой уже минут десять в машине болтаем. Давай все это барахло доставать и переть в квартиру — я хочу насладиться своим новым компьютером. Если, конечно, у тебя не получится паровоз…

— Да не получится, не боись, — сказал Сергей, вылезая из машины. — Ты имеешь дело со специалистом.

— Вот как раз этого я боюсь, — вздохнул Игорь и открыл багажник. — Знаю я этих компьютерных специалистов. Сначала соберут вместо компьютера паровоз, а потом скажут, что это такой компьютер. Просто на дровах. И считать не умеет, потому что ему надо лететь в светлое будущее. А в остальном — прекрасный компьютер. Очень современный. Коптит, правда, немного, ну и тормозить не умеет…

— Ты долго будешь болтать? — спросил Сергей, нагрузившись коробками со всех сторон. — А то и правда соберу тебе паровоз.

— Собери, собери, — согласился Игорь, с трудом поднимая здоровенную коробку с монитором. — Пускай паровоз — мы на нем девчонок катать будем. Для здоровья девчонок оно полезнее, чем секс через компьютер. Секс через компьютер, старик, оно опустошает…

И друзья зашли в подъезд, еле протиснувшись через входную дверь со своими покупками.

## 11. Вадик

С Вадиком, одноклассником Сергея и Игоря, живущим в Штатах, наводить мосты пришлось недолго. Собственно, Сергей надолго с ним контакт никогда и не терял — они с Вадиком в школе очень дружили примерно до пятого-шестого класса. Но потом Сергей больше стал дружить с Игорем. Получилось это так. В пятом-шестом Сергей вместе с Игорем стали ухаживать за одной и той же девочкой, в результате чего выяснили, что она — полная дура, но зато им вдвоем друг с другом интересно. Точнее, Сергею интересно слушать Игоря, и Игорю интересно Сергея поучать.

Вадик был из семьи одесситов, в свое время переехавших в Москву. Семья была дружна во всем: в труде, в спорте и в стремлении уехать из этого чертового Советского Союза куда подальше, хоть в ЮАР. Причем первые попытки получить разрешение на выезд семья предприняла еще в 1974 году, когда подслеповатое окошко железного занавеса по чисто политическим причинам на мгновение приоткрылось, выпустив единичных счастливчиков, а потом с диким грохотом захлопнулось, отдавив остальным желающим не только руки, но и возможность хоть сколько-нибудь сносно существовать в этом социалистическом концлагере. Потому что до этого поступка они были обычными, хотя и не вполне благонадежными советскими гражданами, а теперь стали предателями родины, то есть отказниками. И главная проблема заключалась в том, что предатели родины по-прежнему находились в жестких объятиях этой родины и деваться им было совершенно некуда.

Впрочем, родители Вадика, будучи коренными одесситами, унывать не стали. Не получилось — ну и не получилось: они, собственно, и не ожидали, что Совдепия сразу же отпустит на все четыре капиталистические стороны. Хотя ситуация у них поначалу, конечно, заметно изменилась в худшую сторону. Папу Вадика, который на тот момент занимал очень высокую должность главного инженера проектов, мигом выперли с работы, отдельно припомнив тот факт, что этот подлый отказник еще имел наглость при такой должности быть беспартийным. На вопрос папы Вадика, чем лучше, если бы он был партийным, ему ответили, что партийного вообще бы расстреляли, после чего папа ракетой вылетел из проектного института, даже не успев забрать свою коллекцию кохиноровских карандашей. При этом было понятно, что ни в какой другой институт его не возьмут не только старшим проектировщиком, но и даже простым чертежником — карающая машина работала совершенно четко.

Но папа Вадика сделал неожиданный финт ушами. Он скрыл свои кандидатские корочки и отправился работать инженером участка в находящееся неподалеку от их дома жилищно-эксплуатационное управление. Непьющий эффектный мужчина с обходительными манерами, никогда ничего не забывающий, знающий и умеющий явно больше, чем ему полагалось по статусу, — жэковские начальницы от него просто млели, и папа Вадика довольно быстро начал зарабатывать явно больше, чем на персональной зарплате главного инженера проектов, да и режим работы стал свободнее раз в пять. Он мог приходить, когда хочет, уходить, когда хочет, — в общем, не работа, а сплошные именины сердца.

Маму Вадика, разумеется, тоже мгновенно выперли из издательства, где она работала переводчицей. Правда, мама, будучи специалистом по английскому, переводила не Маркса с Энгельсом, а всяких современных западных прозаиков, но родина решила, что даже на такой должности отказникам не место.

После этого мама Вадика стала заниматься репетиторством по английскому на дому и тоже с удивлением выяснила, что свободного времени у нее стало заметно больше, а денег, вопреки ожиданиям, также заметно больше — за репетиторство, особенно по английскому, платили очень и очень неплохо, тем более что мама Вадика оказалась прирожденной преподавательницей.

Сергей тогда не знал, что родители его лучшего школьного друга — предатели и изменники родины. Ему никто об этом не говорил. Родители Сергея были в курсе этого прискорбного факта, но, так как они сами, во-первых, тайком слушали всякие «вражеские голоса», а во-вторых, с симпатией относились к семье Вадика, Сергею не только никто не запрещал общаться с приятелем, но и наоборот — его родители их дружбу всячески приветствовали.

Впрочем, в старших классах эта дружба заметно потускнела. Вадик упорно занимался английским и корпел над учебниками, собираясь получить золотую медаль, а Сергей играл в ансамбле, ухаживал за девочками и пытался начать курить. Так что у них были уже совершенно различные интересы. Но охлаждение отношений к полному разрыву не привело, и они изредка встречались, рассказывая друг другу о том, как идут дела.

Сразу после начала перестройки, когда Горбачев открыл границы, семья Вадика, наконец-то, уехала в полном составе в США, сумев даже продать квартиру и забрать с собой какие-то ценности на обустройство. Сергей с Вадиком сначала обменивались бумажными письмами, а потом, с развитием всяких компьютерных сетей, начали переписываться по электронной почте.

Благодаря этому Сергей в общем-то был в курсе, что у Вадика там происходит. А с Вадиком в Штатах произошла любопытная метаморфоза. В Советском Союзе Вадик очень активно учился, не обращая внимания ни на что. В Штатах сразу устроиться на работу по специальности у него не получилось и Вадик, как и большинство эмигрантов, работал где придется: пек пирожки, развозил пиццу и даже выезжал на всякие разовые неквалифицированные работы в составе группы мексиканцев. Так как Вадик на тот момент очень прилично говорил по-английски, его сначала поставили начальником над группой мексиканцев, а потом и вовсе предложили хотя и небольшую, но долю в строительном бизнесе и всякие карьерные перспективы.

Однако Вадик вовсе не собирался всю жизнь работать прорабом — хоть и за долю в бизнесе. Он окончил какие-то полупрограммистские курсы (что-то вроде «оператор ЭВМ с умением вбивать формулы в таблицы Excel») и пошел работать в какую-то крупную айтишную контору, где уже было полно советско-российских гениальных программистов.

Вадик не был гениальным программистом. Он и не собирался становиться гениальным программистом — его это не интересовало. Вадик даже обычным программистом практически не был. Но он быстро выяснил, что на десять процентов этих гениальных программистов в любой ИТ-конторе, особенно крупной, присутствует девяносто процентов всякого балласта вроде него. Эти люди вносят циферки в таблички, занимаются нудным тестированием новых программ, оформляют документацию и за год делают столько, сколько кто-нибудь из десятипроцентников ухитряется делать дня за три.

Временами выясняется, что целый отдел этого балласта можно вообще заменить одной программой — на памяти Вадика было минимум три таких случая, причем один из них как раз касался отдела, где он работал. Однако уволить кого-то в Штатах, как неожиданно выяснил Вадик, было еще сложнее, чем в Советском Союзе. Поэтому, даже когда отдел расформировывался, или он возрождался под новым названием, или людей просто рассовывали по другим отделам, которые занимался практически той же тягомотиной.

Вадик это все прекрасно понимал. Но он не хотел делать карьеру в ИТ-компании. Он так долго и напряженно учился в Советском Союзе, что в Штатах его совершенно переклинило. Вадик сидел на тихом и сытом месте в компании, делал вид, что является ИТ-специалистом, получал неплохую зарплату, отличный соцпакет и занимался своими делами. Он много читал, ходил в спортивный зал, изучал историю, смотрел кучу американских фильмов — в общем, жил в свое удовольствие. А так как Вадик на работе был со всеми вежлив, никогда не отказывался выполнить какое-то задание (не отказывался — не означает, что он его на самом деле выполнял) и явно не собирался ползти по трупам наверх, он был на хорошем счету и его даже периодически повышали.

Вадик это все рассказывал Сергею совершенно честно и без утайки. На вопрос, почему он не хочет расти на рабочем месте и почему вообще не собирается строить карьеру, Вадик отвечал, что он и без этого потихоньку растет на рабочем месте, а если с этой работой что-то вдруг и случится, его, как бы ИТ-специалиста, сейчас возьмут куда угодно, ведь профессия крайне востребованная. На возражение Сергея о том, что Вадик, по сути, никаким специалистом не является, Вадик отвечал, что ему совершенно наплевать, чем он там является или нет. Главное — его берут на работу, платят зарплату и выдают соцпакет, а уж как делать так, чтобы его считали специалистом, — этим искусством Вадик овладел в совершенстве.

Главное, объяснял Вадик Сергею, что он сейчас живет в свое удовольствие. Он делает, что хочет, живет, как хочет, семью в общем обеспечивает — особенно учитывая тот факт, что жена Вадика, тоже эмигрантка из России, сама работает и очень неплохо зарабатывает, так что все в полном порядке.

В Штатах нужно жить так, учил Вадик Сергея, чтобы не было мучительно больно за то, что ты где-то когда-то излишне перенапрягся. Общество сытое, богатое, и гораздо проще плыть по течению, наслаждаясь прогулкой и лениво пошевеливая пальцами ног, чем изо всех сил грести, надрывая анус, чтобы оказаться всего-то на пару метров впереди.

Сергей подобного подхода не понимал и не принимал, но он все-таки жил в России, а не Штатах, так что Вадику, судя по всему, было виднее. Тем более что Вадик в разговорах выглядел абсолютно счастливым. Они с женой купили дом в приличном районе Нью-Джерси — в кредит, разумеется, — имели на семью две машины, отдыхать ездили, куда хотели, — в общем, по всему получалось, что Вадик абсолютно прав. Зачем напрягаться, когда можно не напрягаться? Главное, поучал Вадик Сергея, расти внутренне. Интеллектуально. Заниматься расширением своего кругозора и не закисать в постоянно повторяющемся быте. А Вадик закисать и не собирался.

В последние годы, когда Интернет уже достаточно развился, Сергей с Вадиком обычно общались по «аське» — переписывались мгновенными сообщениями. А нередко использовали и голосовые возможности аськи — чтобы пообщаться вживую. Сергей любил разговаривать с Вадиком голосом. В обычных сообщениях Вадик писал короткими неинтересными фразами, зато в разговорах нередко выдавал всякие смешные как бы «одесские» формулировочки, которые Сергей очень любил. Непонятно, правда, откуда у Вадика взялась эта манера, потому что за его родителями ничего подобного не наблюдалось. Причем в детстве Вадик говорил вполне нормально, а чем старше становился, тем больше менялся его стиль общения. Видимо, он сознательно в себе это культивировал.

Обсуждать вопрос с приглашением и приездом по «аське» Сергею не хотелось, поэтому он выловил Вадика по аське голосом и сообщил приятелю, что собирается с хорошо ему знакомым Игорем приехать в Штаты, и если Вадик будет настолько любезен прислать ему приглашение, то Сергей будет очень благодарен.

В глубине души Сергей, конечно, побаивался, что Вадик под тем или иным предлогом ему откажет. Нет, конечно, тот постоянно приглашал Сергея к себе в гости, особенно после того, как они приобрели свой дом, но одно дело — абстрактные приглашения, а другое дело — четкая конкретика в виде бумаги, которую нужно составить и прислать. Поэтому Сергей торопливо пояснил, что они, вообще-то, в Нью-Йорк прилетят буквально на пару дней на Рождество, остановятся где-нибудь в отеле, а потом рвут когти на западное побережье, так что обузой никак не будут…

Но выяснилось, что Вадик его приглашал совершенно от чистого сердца. Во-первых, он сказал, что приглашение в ближайшие пару дней оформит и пришлет в посольство. Во-вторых, посоветовал Сергею от его, Вадика, имени написать личный e-mail с предложением приехать на Рождество, распечатать письмо и приложить к документам — мол, такие вещи, как ни странно, очень помогают. В-третьих, совершенно категоричным тоном сказал, что ни о каких отелях не может быть и речи — Сергей с Игорем остановятся в его доме, где места — завались.

Все это Сергея очень обрадовало, и разговор с Вадиком стал совсем задушевным. А тот рассказал Сергею о своих проблемах. Оказывается, Вадика сильно достают соседи. Они требуют, чтобы Вадик на своем участке убрал опавшую листву. И не просто требуют, а пишут письма руководству их кондоминиума, а те, в свою очередь, тоже на него нажимают.

— Ни фига себе, — возмутился Сергей. — Что значит — убрать листву на твоем участке? Это же твой участок, правильно?

— Моее не бывает, — подтвердил Вадик.

— Тогда какого черта? — кипятился Сергей. — Твой участок, что хочешь — то и делаешь. Хочешь — убираешь листву. Хочешь — не убираешь. Может, у тебя такие эстетические концепции.

— Так я им и говорю, — ответил Вадик. — А не хотится ли вам засунуть себе эти листья в тухес и не полоскать мне мозги? По-английски, ясное дело. Хотя там это звучит совсем не так красиво.

— А они?

— Они снова накатали телегу в кондоминиум, — загрустил Вадик. — А те опять меня доводят.

— Слушай, — сказал Сергей. — У вас же там есть эти… как их… Ну, негры всякие.

— У нас тут не принято говорить «негры», — объяснил Вадик. — Политкорректность и все такое. Надо говорить — наши афроамериканские черножопые братья.

— Ну так если этих ваших афроамериканских негров позвать? — предложил Сергей. — Пускай листву и убирают.

— Не вариант, — вздохнул Вадик. — Что они умеют за работу? Шиш они умеют с бубликом! Извозюкают граблями всю газону, а толку — с гулькин поц! Зато платить им — как будто они весь Центральный парк прибрали.

— В таком случае, — решительно сказал Сергей, — всех посылать. Гони всех, держи оборону, мы с Игорем скоро приедем — всем накостыляем. И соседям, и кондоминиуму, и афроамериканским негрожопым братьям.

— И знаешь, что они говорят? — горестно сказал Вадик, пропустив мимо ушей это интереснейшее, с точки зрения Сергея, предложение. — Возникает такое впечатление, говорят эти твари, что здесь живет русская свинья. Представляешь?

— Нет, ну ни фига себе! — искренне возмутился Сергей. — Во-первых, ты же ни фига не русская, а еврейская, правильно? Во-вторых, ты, конечно, не свинья. Это твой участок! Имеешь полное право его хоть чем засыпать.

— Еврейской свиньей они меня не могут назвать, — объяснил Вадик. — Это будет уже неприкрытый расизм. Впрочем, русской свиньей они тоже не в лоб называют, конечно. Подползают, фашисты, издалека. Неужели, говорят, у вас в России принято, чтобы листья по всему участку, говорят, валялись, как у каких-то, говорят, свиней?

— Убивать, — решительно заявил Сергей. — Убивать за такие вопросы. Да, у нас в России принято. У нас не только листья на участке могут валяться, но и хозяева. Вместе со всеми гостями. Если они приехали на шашлычок.

— Здесь это называется барбекю, — сообщил Вадик.

— Ужасное название, — скривился Сергей. — Я бы такое мясо и есть не стал.

— С волками жить — по-волчьи питаться, — вздохнул Вадик. — Ладно, мне на работу. Как приглашение вышлю — отпишу.

— Спасибо большое, — поблагодарил Сергей и закрыл программу.

С приглашением вопрос, судя по всему, был решен. Если Вадик что-то обещал не по работе, то он всегда это выполнял.

## 12. Инструктаж и виза в Штаты

Вадик и на этот раз сработал четко. Приглашение приехало буквально через пару дней, и Вадик даже снабдил его какой-то печатью. Сергей, как ему посоветовал Игорь, написал сам себе от имени Вадика письмо по электронной почте, в котором долго расписывал, как его — то есть Вадика — дети ждут в далекой Америке своего крестного папашу Сергея и что если дядя Сережа не приедет на Рождество, то они, во-первых, навсегда потеряют веру, во-вторых, уйдут из лона святой католической церкви и, в-третьих, им не явятся никакие духи — ни прошлого, ни нынешнего, ни даже будущего Рождества. Так что ты, Сергей, должен непременно приехать в Америку на Рождество, во веки веков, аминь.

Письмо получилось очень солидное и трогательное. Сергей, читая его, даже чуть было не прослезился. Но потом вспомнил, что это он сам нагнал такого пафоса, после чего решил слезу все-таки не пускать.

С подачей документов в посольство тоже все решилось достаточно быстро. Правда, в той конторке, где нужно было сдавать анкету и прочие бумажки для отправки в посольство Fedex'ом, стояла дикая толпа народу дня на два, но Сергею в очереди какая-то тетка рассказала о других двух конторах — недавно открытых. Сергей рванул в одну из них вместе с теткой (собственно, она для этого ему и выдала рыбное место), и там, к счастью, в очереди было каких-то пять человек. Он сдал документы, и уже через несколько дней пришел вызов в посольство на собеседование.

Тут Сергей вспомнил, как Игорь говорил о собеседовании и о том, что к этому мероприятию нужно быть подготовленным, поэтому позвонил другу и сообщил, что пришел вызов в посольство. Игорь сразу всполошился и сказал, что вечером к нему приедет инструктировать. Потому что инструктаж — дело важное, без этого никакую визу Сергей не получит, пусть даже и не рассчитывает. И чтоб был сегодня вечером трезвый как стеклышко, грозно сказал Игорь. Но не забыл подготовить текилу и что-нибудь пожрать, потому что ему, Игорю, быть трезвым как стеклышко совершенно не обязательно.

— Да уж, — усмехнулся в ответ Сергей, — я отлично помню, какой ты весь из себя ментор. Хорошо, что тогда в Турции мне погружаться не пришлось — теперь бы никакого инструктажа не понадобилось…

— Ну и где после этого людская благодарность, а? — горестно спросил Игорь. — Я там в Турции тратил все свое свободное время на то, чтобы этого оболтуса чему-то там научить, а он?!! Впрочем, я уже к этому привык, — скорбно сказал Игорь. — В этом мире вообще нет никакой благодарности.

— Да ладно тебе, — испугался Сергей, — я же просто пошутил. Я очень благодарен на самом деле.

— Пошутил он, — буркнул Игорь. — Ладно, пошел я, дела. Жди вечером…

Понятие «вечер» у Игоря оказалось весьма расплывчатым. Явился он только в девять вечера, когда Сергей, ждущий друга к ужину, уже совершенно озверел от голода. Игорь был в крайне благодушном настроении, а вокруг себя распространял запах очень качественного коньяка.

— Не понял, — грозно сказал Сергей, встречая Игоря в прихожей. — Я тебя, как условились, жду к ужину, оголодал уже так, что уши отваливаются, а ты являешься поздно ночью. Причем, судя по всему, вполне сытый. И даже пьяный.

— Обычный деловой ужин, — не очень твердо сказал Игорь, скидывая ботинки и пытаясь вслепую ногами нащупать тапочки. — Новый салон открываю. Пришлось встретиться с арендатором… тьфу, арендавыдавателем. А этот парень — он не дурак пожрать.

— И выпить, — добавил Сергей.

— И в-выпить, — согласился Игорь, нащупывая ногой вместо тапка подставку для зонтиков. — А почему не в-выпить? Нам, русским бизнесменам, выпить — это очень важно выпить! Это же денег сколько экономится — т-ты подумай! Один раз выпил — весь год платишь не по триста, а по двестиписят за метр. Сплошная выгода. Р-ради этого можно поработать печенью, не вопрос ни фига…

С этими словами Игорь отправился по направлению к кухне, загребая ногой с надетой на нее подставкой.

— Старичок, — сказал Сергей, отправляясь вслед за Игорем, — уж если играть в русские народные сказки, то оделся бы Кощеем Бессмертным. Потому что на Бабу-ягу ты точно не тянешь, хоть ты теперь и с мини-ступой.

Игорь остановился и посмотрел вниз на подставку.

— Что это? — спросил он недоуменно.

— Банальное волшебство, — объяснил Сергей. — Был тапок, стала подставка для зонтиков. Ну или мини-ступа. Кому что удобнее.

— А на черта мне это? — туповато спросил Игорь.

— Для антуражу, — объяснил Сергей.

Игорь, немного подумав, сбросил подставку с ноги и пошел на кухню в одном тапке. Там он тяжело сел за стол, вздохнул и спросил:

— Так, какая у нас программа на вечер?

— Я ужинаю и выпиваю, — объяснил Сергей, — а ты мне читаешь инструктаж на тему того, как правильно общаться с церэушником в посольстве.

— А я? — снова туповато спросил Игорь.

— Ты читаешь инструктаж, — повторил Сергей.

— Ну давай его тогда сюда, — потребовал Игорь.

— Что?

— Инструктаж давай, — объяснил Игорь. — К-как я его буду читать, если инструктажа нет?

— Я понял, — сказал Сергей. — Ты меня инструктировать не в состоянии. Поэтому никакого инструктажа не будет. Вот если бы ты додумался заранее записать свой инструктаж на бумаге, то сейчас смог бы просто прочитать. Но так как ты не додумался…

Игорь смотрел на Сергея совершенно мутным взглядом и, казалось, не сильно понимал, что происходит.

— У тебя выпить есть? — вдруг спросил Игорь.

— А тебе не хватит? — поинтересовался Сергей.

— Не знаю, — хрипло ответил Игорь. — Я же не знаю, какие у тебя запасы. М-может, хватит, а может, и не хватит. Т-ты наливай давай.

Сергей вздохнул, но послушно полез в бар за текилой, потому что и так было понятно, что никакому инструктажу сегодня не бывать.

— Что ты достал? — брезгливо спросил Игорь, разглядывая здоровенную бутыль «Ольмекки».

— Текилу, — удивился Сергей. — Твой любимый дринч.

— Давай коньяк, — распорядился Игорь. — Я пил коньяк. После него пить текилу — смерть всему. Так что я лучше буду пить коньяк. Целее буду.

— Насчет твоей цельности у меня есть сильные сомнения, — заметил Сергей, — но как скажешь. Хозяин — барин. Только предупреждаю, что хорошего коньяка у меня нет. Я его не пью и ты обычно не пьешь. Там завалялась в баре бутылка какого-то странного коньяка, который мне года три назад шурин зачем-то приволок. Представляешь, этот гад привез коньяк «Дербент», а сам в три горла пил мой вискарь.

— Дагестанский коньяк? — оживился Игорь. — Я его последний раз в институте пил. Ч-чуть было не женился после этого.

— И как это связано? — заинтересовался Сергей, доставая бутылку «Дербента» и озабоченно рассматривая ее на просвет.

— Да я н-не помнил ничего, — объяснил Игорь, потихоньку приходя в себя. — Была студенческая пьянка где-то на квартире. Н-надербенились мы этим «Дербентом» — страшно вспомнить. У хозяина квартиры брат на этом заводе работал. Присылал коньячный спирт цистернами. Я утром просыпаюсь — лежу на какой-то постели. Т-только собираюсь вставать — заходит в комнату девчонка в одном полотенце. Пришла из ванной. Скидывает полотенце и ложится ко мне. А я не только не помню, как ее зовут, — я даже размер груди ее не помню. Понятия не имею, кто она такая.

— Подумаешь, — сказал Сергей, открывая бутылку и наливая Игорю стопку. — Ну, не знаешь. Чего теряться-то? Воспользовался бы ее чисто вымытым положением.

— Я бы воспользовался, — согласился Игорь. — Но она обняла меня за шею и так нежно спрашивает: «Котик, а мы в каком загсе регистрироваться будем — в Грибоедовском или районном?» Ты п-представляешь?

— Круто, — захихикал Сергей. — Насколько я тебя знаю, ты даже в очень пьяном виде никому жениться не обещал. Значит, коньяк совершенно бронебойный…

— Кстати, ты куда мне его налил? — вдруг возмутился Игорь, рассматривая водочную стопку с коньяком. — Забыл, что ли, уроки этикета? Давай коньячные бокалы! Чтобы можно было ощутить аромат.

— Да боюсь, — холодно сказал Сергей, — что от этих ароматов тебя может так расколбасить, что я даже окончания истории о женитьбе не услышу. Так что пей лучше так. Без ароматов.

— Тогда и себе его же наливай, — скомандовал Игорь. — Что это я буду один травиться?

Сергей тяжело вздохнул, достал еще одну стопку и налил себе коньяка. Друзья чокнулись и выпили.

Игорь склонил голову набок, прислушиваясь к внутренним ощущениям, а потом сказал:

— Кстати, не так уж и плохо. По крайней мере, похоже на коньяк, а не на раствор спирта в гудроне, как тогда в Турции. Впрочем, мы с этим арендодателем пили «Хеннесси». Может, он в пищеводе такую дорогу проложил, что теперь сверху что хочешь можно лить.

— Это ты завтра узнаешь, что туда можно было лить, а что нельзя, — предсказал Сергей. — Так что там с этой теткой-то? Как выкрутился?

— Да очень п-просто, — ответил Игорь. — Сделал отвлекающий маневр и сбежал.

— Какой отвлекающий маневр?

— Трахнул ее, взял одежку, сказал, что пошел в ванную, а сам быстро слинял, — признался Игорь. — Главное — я так и не выяснил, как ее зовут и кто она вообще такая. Поэтому я считаю, что поступил корректно. Как можно жениться на тетке, которую не знаешь, как зовут? Это же как можно в загсе-то опозориться! «Хочу взять в жены эту… как ее…» Так нельзя, старик, это н-неблагородно.

— Понятно, — захихикал Сергей. — Узнаю брата Колю.

Игорь тяжело вздохнул и грустно посмотрел на пустую рюмку.

— Чего вздыхаешь? — поинтересовался Сергей.

— Да п-проблемы у меня с Оксанкой, — признался Игорь. — Я, можно сказать, из-за этого сегодня и надербанился.

— Ты уже надербенился, а не надербанился, — внес коррективы Сергей.

— Ничего подобного, — возмутился Игорь. — Я сначала надербанился. Точнее, нахеннессился. А надербениваемся мы сейчас. Причем как-то тускло. Наливай давай.

Сергей снова наполнил рюмки, и друзья выпили.

— Вот у тебя, — спросил Игорь, — с Кирой — какие отношения?

— Отличные, тьфу-тьфу-тьфу, — сказал Сергей. — Любовь-морковь и все такое. Всякие нежности, лиричности и романтичности. Прям обычно не могу дождаться сеанса связи.

— А она от тебя чего-нибудь требует?

— Чего ей от меня требовать? — удивился Сергей. — Она рассказывает о своих делах, я о своих.

— Ну, а если ты в условленное время не можешь быть за к-компьютером? — продолжал вопросы Игорь. — Тогда что?

— Да ничего, — пожал плечами Сергей. — А что? Не смог — ну и не смог, мало ли какие у меня дела. Значит, позже свяжемся. Или на следующий день.

— Везука, — вздохнул Игорь. — А у меня Оксанка какая-то взрывоопасная. Стоит только опоздать на сеанс связи — потом скандал. Мне сначала было лестно — мол, такая любовь, что не может дождаться встречи, но потом эти скандалы стали утомлять. Ты же знаешь, у меня рабочий график н-неравномерный. Могу в девять вернуться, могу в десять, могу в час ночи. А она требует, чтобы я как штык был на месте. Пришлось пару раз из-за нее важные встречи отменить. Но это же не дело, правильно?

— Конечно, не дело, — согласился Сергей. — Игги, я тебя прям не узнаю. Тебя же никогда женщины не парили. Скандалит — ну, может, и фиг бы с ней тогда? Зачем тебе этот гемор на ровном месте?

— Не могу, — вздохнул Игорь. — Любовь и все такое.

— Должен напомнить, — осторожно сказал Сергей, — что ты ее вживую еще ни разу не видел. Какая тогда любовь?

— Да такая же, как и у тебя. Один в один. «Любовь мая пичальная, такая виртуальная…» — вдруг завыл Игорь.

— Ну так у меня скандалов нет, — парировал Сергей.

— Это пока нет. А что потом — неизвестно. Может, у тебя сейчас скандалов нет, а приедешь в Штаты — сплошные скандалы. А у меня наоборот, — размечтался Игорь. — Сейчас скандалы от великой любви, а приеду в Штаты — все будет душа в душу. Ведь такое может быть, а?

Сергей неопределенно пожал плечами. Он бы предпочел другое развитие событий.

— Главное, — продолжал признания Игорь, — не знаю, что делать. Другую бы давно послал. Но Оксанка вот просто зацепила. Я люблю боевых теток, у которых в мозгах что-то есть. Мне ее не хочется терять.

— Ну тогда продолжай сражаться, — предложил Сергей. — В конце концов, порвать с ней никогда не поздно. Тем более что знакомство — исключительно виртуальное.

— Да вот я подозреваю, — грустно сказал Игорь, — что как раз виртуальные знакомства рвать намного труднее, чем реальные. В реальности ты четко знаешь, что там и как. А при виртуальном знакомстве всегда остается чувство, что ты потерял что-то такое, чего до конца изведать не сумел. Может быть, потерял что-то очень важное.

— Да ну, старик, ты просто себя распаляешь, — попытался успокоить друга Сергей. — Это же виртуальный образ. Который ты сам для себя создал. Помнишь? Это твои же слова. Поэтому ты и влюбился — в тот образ, который сам себе создал. Заточил под себя. А, может, на том конце вообще никакая не Оксана, а какой-нибудь весельчак-пузан?

— Не может быть, — решительно сказал Игорь. — Мы же через веб-камеру общаемся. Такое не подделаешь. Или ты хочешь сказать, что какой-нибудь весельчак-пузан нанял девушку, чтобы она со мной переписывалась, флиртовала и беседовала через веб-камеру?

— Да нет, такое, конечно, смысла не имеет, — согласился Сергей.

— Я сам до веб-камеры боялся, что это какая-то подстава, — признался Игорь. — Уж больно она для тетки была боевая и с мужской логикой. Я боялся, что такого в природе не бывает. А потом, когда поговорили по телефону, а затем через видео, стало понятно, что этот уникальный случай случайно мне достался. Манера общения, мысли и так далее полностью коррелирует с тем, что было в аське и в письмах.

— Ну, значит, просто повезло, — согласился Сергей.

— Типа да, — снова вздохнул Игорь. — Посмотрим, во что это выльется. Уж если сейчас страсти кипят так, как в пятидесятилитровой кастрюле с борщом, то страшно подумать, что там будет в Штатах при встрече.

— Не понял, — вдруг встревожился Сергей. — Ты что, хочешь меня одного отправить? Спасовал, все?

— Ты с ума сошел! — возмутился Игорь. — Поехать — я в любом случае поеду. Тебя одного туда нельзя отправлять ни под каким видом. Кто тебе Лас-Вегас лучше меня покажет, кто?

— Да никто, — согласился успокоенный Сергей. — Я без тебя тоже боюсь. Мало ли, как оно все там будет…

— Ладно, старичок, — вздохнул Игорь, — пора мне домой. А то Оксанка голову снимет — я еще четыре часа назад должен был на линии появиться.

— А ты ей эсэмэски кидай, — предложил Сергей. — Мол, сегодня буду тогда-то тогда-то.

— Да это пожалуйста, — согласился Игорь, — но что писать в эсэмэске, если я могу точно узнать, когда буду дома, только тогда, когда добираюсь домой?

— М-да, — согласился Сергей, — тогда не вариант.

— Ну все, — сказал Игорь, вставая и направляясь в коридор. — Позвони тогда, как в посольство сходишь.

— Стоп! — вдруг всполошился Сергей. — Ты же мне инструктаж обещал. Как себя вести с этим церэушником?

— Да не нужно там никакого инструктажа, — беззаботно сказал Игорь. — Просто будь самим собой. Они больше смотрят не на то, что ты отвечаешь, а на то, как именно ты отвечаешь. Поэтому не нервничай, будь безразличен и вежлив. Никаких особых эмоций не проявляй. Подобострастничать также не надо. Тебя спросили — ты ответил. Сколько будет дважды два — спокойно ответь, что четыре. Куда впадает Волга — в Каспийское море, ясный пень. Кто нынче президент Соединенных Штатов — честно скажи, что не в курсе. На вопрос, говоришь ли по-английски, ответь «нихт ферштейн». Ну и все, значит, выпустят. Потому что кому ты такой в Штатах нужен? Никому. Значит, безопасен.

С этими словами Игорь нацепил на ноги ботинки, отсалютовал Сергею ручкой и вышел на лестницу.

***

Во время собеседования в американском посольстве Сергей порадовался тому, что Игорь провел с ним хотя бы краткий инструктаж. Потому что сотрудник задавал очень странные вопросы и явно следил за тем, как Сергей на это реагирует. Если бы Сергей не был готов к этой манере, он бы, вероятно, занервничал и начал себя вести очень суетливо. Однако памятуя о том, что на любые вопросы нужно реагировать очень спокойно, Сергей так и реагировал. А белобрысый хорек из посольства оттягивался вовсю. Например, он спросил: «Скажите, а ваша жена давно живет в Соединенных Штатах?» До инструктажа Сергей в ответ на эту белиберду начал бы горячиться и доказывать, что он совсем не женат, ну ни капельки, да с чего вы вообще взяли, что он, что она, ну и так далее. А теперь он просто ответил, что с женой уже три года находится в разводе, но она, насколько ему известно, живет в России, а в Штатах даже ни разу не была.

Далее «церэушник» поинтересовался, как дела у его отца, который уже пятнадцать лет живет в Калифорнии. Сергей в ответ на это также не стал возмущаться и кричать, что его отец не живет в Штатах, а спокойно объяснил, что отец также живет в России, а в Штатах хотя и был пару раз, но это были обычные туристические поездки.

Разумеется, белобрысый затронул тему работы и спросил, на какую фирму Сергей намеревается устроиться в Америке, но на это Сергей ответил, что едет туда к своим крестным детям на пару недель и что работать в Штатах не планирует, так как у него в России есть вполне хорошо оплачиваемая работа.

При этом к документам Сергея был приложен целый ворох бумажек о всякой собственности — квартира, машина, — и о том, что он на одном и том же рабочем месте пашет уже десять лет и имеет отличную зарплату (такие справки ему обычно выдавал Игорь), так что белобрысый сотрудник, проглядев документы и еще раз внимательно посмотрев в лицо Сергею, на что тот ответил спокойным, доброжелательным и совершенно безмятежным взглядом, наконец-то кивнул головой и сказал, что визу он даст.

Выйдя из посольства, Сергей позвонил Игорю, чтобы поделиться своей радостью. Игорь сидел на работе с жуткой головной болью от вчерашнего коньяка, но друга поздравил и сказал, что нужно уже потихоньку планировать поездку.

Вечером Сергею предстоял пикантный момент. Нужно было сообщить Кире о том, что он получил визу, и проследить за ее реакцией. Как справедливо сказал Игорь, если реакция будет смятенной и невнятной, то это означает, что там что-то не ладно. То есть возможна какая-то подстава. Если же она искренне обрадуется — ну тогда шансы подставы минимальны. Для Сергея это было очень важно. Конечно, ему интересно было бы и просто так скататься в Штаты с Игорем — посмотреть на Нью-Йорк, Сан-Франциско, Лас-Вегас, но отношения с Кирой уже подошли к такой стадии, когда какие-то сбои привели бы к серьезным психологическим проблемам.

К счастью, Кира отреагировала именно так, как рассчитывал Сергей: сильно обрадовалась и сразу начала строить планы на его приезд.

После этого Сергей с Игорем всерьез взялись планировать рождественско-новогоднюю поездку, до которой оставалось уже не так много времени.

## 13. Планирование поездки

После того как Сергей получил вожделенную американскую визу — у Игоря давно была трехгодичная многократка, — друзья как-то сразу успокоились по поводу предстоящей поездки, в результате чего ближайший месяц никакого планирования не было произведено вовсе. Сергей даже с Кирой стал общаться значительно меньше — он разгребал всякие дела, чтобы полностью себе освободить пару недель в районе Рождества и Нового года, да и Кира, судя по всему, занималась примерно тем же самым.

А у Игоря — так вообще к концу года была традиционная запарка, поэтому друзья никак не могли встретиться, чтобы решить, наконец, куда и когда они едут, куда потом перелетают, что там делают и так далее. Наблюдая за этими проволочками, Кира стала потихоньку волноваться и намекала Сергею, что отели на Рождество и Новый год надо заказывать заранее, иначе можно с легкостью пролететь. Сергей это все передал Игорю, но тот беззаботно заявил, что с любимой — и в мотеле рай, после чего попросил его некоторое время не беспокоить, так как открытие нового салона натолкнулось на непреодолимые препятствия, которые Игорю обязательно нужно преодолеть.

Сергей отстал было от друга, но тут уже Кира твердо сказала Сергею во время очередного сеанса связи, что она не намерена встречать Новый год в мотеле, да и кроме того, ей нужно точно определиться с датами приездов-отъездов, чтобы все как следует спланировать. Кира объяснила, что она не из тех, кто любит спонтанность, замешанную на безответственности. Она любит плановость, замешанную на ответственности. Безответственная романтика — это для всяких дурочек. А она любит ответственную романтику.

Сергей испугался, позвонил Игорю и долго орал в трубку, что из-за его, Игоря, безответственности может сорваться вся поездка. Потому что нет ничего хуже безответственной романтики, которая и не романтика вовсе. Романтика должна быть ответственная. Спланированная.

Игорь с этим нехотя согласился и предложил Сергею приехать к нему в офис, чтобы как следует все обсудить. Сергей сдуру согласился, притащился к Игорю на работу, но там только впустую потерял пару часов, потому что к другу в кабинет, во-первых, непрерывно заходили сотрудники, требуя срочно решить те или иные вопросы, во-вторых, звонили по телефону партнеры с неотложными делами — в общем, за пару часов они проговорили ровно шесть с половиной минут. Тогда Сергей озверел и сказал, что едет домой и чтобы Игорь был у него вечером как штык не позже девятнадцати часов. На крайняк — двадцати. Потому что если сегодня ничего не спланируем, то можно уже никуда не ехать. Игорь нехотя согласился…

Как ни странно, Игорь заявился в половине восьмого, а не в десять, как опасался Сергей.

— Прости, друг, — устало сказал Игорь, разуваясь в прихожей. — Ну правда — засада пошла полная. А я, если хочу уехать на две недели, что по нынешней ситуации почти нереально, должен просто из штанов выпрыгнуть.

— Зато ты босс, — заметил Сергей, вытаскивая другу тапки из шкафа.

— Босс… — фыркнул Игорь. — Знал бы ты, что за этим стоит.

— Да я знаю, — похвастался Сергей. — Я же года полтора боссом был в одной конторе — помнишь, рассказывал?

— Да помню, помню, — поморщился Игорь, проходя на кухню. — Тоже мне, босс. Какой-то вшивый начальник ИТ-отдела.

— Не такой уж я и вшивый, — обиделся Сергей.

— Не вшивый, конечно, прости, — извинился Игорь. — Башка уже от этого напряга не работает, вот и несу всякую фигню. Я просто имею в виду, что начальник одного из обслуживающих отделов — это не босс. Босс — это совсем другое дело.

— Ну и какое это дело? — заинтересовался Сергей.

— Сейчас об этом говорить не будем, — заявил Игорь. — У нас времени нет — надо действительно эту поездку спланировать. Иначе пролетим со всех сторон, будет очень обидно. Меня Оксанка уже тоже заела: спрашивает, когда ей в Сан-Франциско прилетать, где мы там будем жить и все такое.

— Давай планировать, — согласился Сергей. — Собственно, для этого мы здесь и собрались. Хотя я бы также с интересом послушал, что такое босс.

— С боссом разберемся, — сказал Игорь. — Нам еще вместе в Штаты ехать, как я надеюсь. Там и поговорим.

— Там мы будем с дамами, — напомнил Сергей. — Я надеюсь, что у нас там будет не так много поводов общаться вдвоем.

— Это да, — согласился Игорь. — Но ты не забудь, что туда-сюда летать нам вдвоем — часов тридцать. Обсудим, не волнуйся.

— Договорились, — сказал Сергей. — Кушать будешь? Выпить что-нибудь?

— Есть не хочу, — ответил Игорь, — перекусил бутербродами на работе: обед, совмещенный с ужином. Пить тоже ничего не будем — нам нужен трезвый план поездки. Разве что пивка бутылочку… А у тебя, вообще, пиво-то есть? Я же помню, что ты — нетипичный айтишник: пиво не пьешь.

— Почему не пью? — удивился Сергей. — Пью. Изредка. Просто я не фанат. Мне больше виски нравится.

— Я, вообще, вопрос задал, — напомнил Игорь.

— Есть, чем тебя порадовать, есть, — многообещающе заявил Сергей. — Как раз вчера в магазине увидел какое-то интересное пиво — «Чили бир» называется. Прикольная штука — там внутри перчик болтается. Правда, я еще никогда не пил чилийское пиво.

С этими словами Сергей полез в холодильник за парой бутылок этого прикольного напитка.

— Чили — это перец, а не название страны, дубина, — объяснил Игорь, с выражением явного недоверия беря в руки бутылку. — А пиво небось мексиканское. Кто еще такую фигню придумает — острый перчик в бутылку совать? Мексиканцы, конечно.

— Эти да, эти умеют, — согласился Сергей. — Все у них какие-то традиции интересные. Текилу надо с лимоном с солью, в пиво «Корона» надо дольку лимона совать. Затейники.

— Ну, во-первых, не дольку лимона, а дольку лайма — это разные вещи, — заметил Игорь. — А во-вторых, у нас-то дольку совать не обязательно. Ты вообще знаешь, зачем дольку в горлышко суют?

— Для вкуса, разумеется!

— Черта с два! Дольку лайма суют в горлышко от мух, — объяснил Игорь. — Чтобы мухи в бутылку не лезли. Это же Мексика, старик.

— А мне вкус «Короны» с лимоном нравится, — сказал Сергей. — Так что без разницы — от мух или от тараканов. Лишь бы вкусно было… Ну что, вздрогнем?

— За наш план, — сказал Игорь, чокнулся своей бутылкой с бутылкой Сергея, после чего они оба присосались к своим бутылкам.

Сергей сделал большой глоток, покатал пиво во рту, чтобы распробовать вкус, после чего проглотил напиток. И только собрался сделать второй глоток, как до него ДОШЛО…

Пиво было очень острым. Точнее, не просто острым, а прямо-таки острейшим. Оно выжигало весь рот, гортань и даже пищевод — Сергей живо вспомнил старую историю из своей школьной юности, когда он откусил и разжевал такой же маленький перчик.

Издав какой-то хриплый возглас, Сергей ринулся к раковине, пустил холодную воду и подставил рот под струю. Стало, в общем-то, еще хуже. Но тут он вспомнил, что всякую остроту лучше заедать чем-нибудь нейтральным, а не запивать водой, поэтому быстро оторвался от крана, бросился к хлебнице, достал оттуда кусок бородинского и стал его быстро-быстро пережевывать. Старый способ помог — невыносимое жжение начало потихоньку отпускать. После этого Сергей посмотрел на Игоря.

Тот стоял у подоконника с бутылкой в руке и с недоумением наблюдал за метаниями друга. Увидев, что Сергей успокоился, Игорь поднял бутылку и сделал еще один большой глоток. После этого снова поднял бутылку и, посмотрев на перчик внутри, сказал:

— А что, прикольная штучка. Остренькая — я такие люблю.

— Ничего себе остренькая, — еле переведя дух, сказал Сергей. — У меня аж внутри все выжгло.

— Да? — искренне удивился Игорь. — А по мне — в самый раз. Надо будет взять такого пару ящичков. Очень пригодится для случая, когда хочется пивка, но нужно держать себя в рамках. Этой горючки больше бутылочки-двух в любом случае не выпьешь, а продирает — просто здрасте, пионеры, к вам приехал инструктор из райкома!

— Рад, что тебе понравилось, — хрипло сказал Сергей, отставляя свою бутылку подальше и намазывая маслом бутерброд, чтобы продолжить процесс нейтрализации этого чертового перца.

— Ладно, — сказал Игорь, снова прихлебывая из бутылки. — Давай уже планировать наш великий анабазис. Мы с датами определились?

— Я предлагаю лететь двадцать пятого декабря, — сказал Сергей, — а возвращаться числа девятого-десятого января. Как раз получится где-то пара недель.

— А почему именно двадцать пятого? — полюбопытствовал Игорь. — Рождество же!

— Можно подумать, что ты это католическое Рождество отмечаешь, — фыркнул Сергей.

— Конечно, не отмечаю, — согласился Игорь, — я же православный. Наше Рождество — седьмого января. А у тебя какое?

— Мы, татары, вообще-то, мусульмане, — напомнил Сергей, — но так как я был воспитан в чисто русских православных традициях, то минус на минус дал плюс, в результате чего я теперь агностик, поэтому Рождество вообще не отмечаю. Ну, то есть отмечаю, но чисто формально.

— Что такое «чисто формально»? — полюбопытствовал Игорь.

— Чисто выпить с пацанами, — объяснил Сергей. — За компанию.

— Хорошо, — согласился Игорь, — так почему все-таки двадцать пятого?

— У меня подружка в авиационных кассах работает. Она сказала, что двадцатые числа уже почти все выкуплены. Места остались только на двадцать пятое, потому что никто не хочет лететь прямо в Рождество. А нам-то пофиг, правильно?

— Нам-то пофиг, — заметил Игорь, — но тогда ты Нью-Йорк ни черта не увидишь. Я Оксанке обещал прилететь не позже двадцать шестого в Сан-Франциско, чтобы мы там успели потусоваться, а потом поехали в Лос-Анджелес и там тоже потусовались. Причем в Вегасе, старичок, надо быть никак не позже тридцатого декабря, если ты вообще собираешься встречать Новый год. Вот и считай, какое, к черту, получается двадцать пятое. Я так думаю, что двадцать пятого надо уже вылетать из Нью-Йорка, чтобы Рождество отметить с девчонками. Волшебный вечер и все такое. Дух прошлого Рождества, дух нынешнего Рождества и дух будущего Рождества. Чтобы все как у людей, читающих в школе Диккенса. А до этого надо хотя бы пару дней на Нью-Йорк. Ты же его никогда не видел, правильно? Ну так пользуйся моментом! Этот город, старик, надо видеть — я тебе говорю! Хоть он теперь и без башен-близнецов…

— Да я и не спорю, — согласился Сергей, — мне самому интересно. Но там вроде билетов почти не осталось, как подружка сказала.

— Слово «почти» означает, что только для нас они и остались, — успокоил его Игорь. — Не боись, старик, у меня там всякое VIP-обслуживание и все такое, я же дикие сотни тысяч налетал. Найдут нам билеты. Так что давай отправляться двадцать второго, двадцать третьего будем там, двадцать четвертое целиком на Нью-Йорк, двадцать пятого вылетаем к девчонкам.

— Годится, — сказал Сергей. — Да, стой, а где мы там будем останавливаться?

— Да у Вадика, разумеется, — недоуменно ответил Игорь. — Ты же сам мне все уши прожужжал, что он изо всех сил приглашал и обидится, если мы остановимся не у него. Мне-то пофиг, я и сам в Нью-Джерси не хочу тащиться — проще в Нью-Йорке отель взять.

— Точно, — вспомнил Сергей, — Вадик четко сказал, что у него. Ну и ладно, значит, у Вадика. Потом двадцать пятого в Сан-Франциско — значит, нужно два номера в отеле заказывать.

— Ага, два номера, — как-то задумчиво согласился Игорь и замолчал.

Потом, вздохнув, спросил:

— Слушай, а ты уверен, что нам так сразу нужно прям вот так в два номера?

— А во сколько? — удивился Сергей. — Не в один же!

— Я, вообще, имел в виду, — объяснил Игорь, — что, может, нам все-таки четыре одноместных снять? Дело-то такое, мы же их вообще ни разу в жизни вживую не видели.

— По веб-камере видели, — напомнил Сергей.

— Это да, — согласился Игорь. — Но сейчас знаешь какие технологии? Может, снимем четыре? И если что — будут пути к отступлению.

— Я с Кирой буду в одном номере, — твердо сказал Сергей. — Мы так решили. Мы считаем, что у нас не может ничего такого произойти, чтобы мы не могли быть в одном номере.

— Оптимистичный ты парень, — заметил Игорь.

— А если вдруг будут какие-то проблемы, — продолжил Сергей, — в конце концов, никто не мешает спуститься к стойке и взять другой номер, правильно?

— Ну, в общем, правильно, — согласился Игорь, — если не считать того факта, что номеров может и не быть на Рождество. И тогда мы окажемся в сложной ситуации.

— Старичок, — решительно сказал Сергей, — я тебя прям не узнаю. Где тот Игорь, для которого не существует бытовых трудностей?

— Бытовые трудности, дружок, существуют у всех, — объяснил Игорь. — Просто я эти трудности умею преодолевать. И один из элементов этого преодоления — четкое стратегическое планирование с той целью, чтобы этих трудностей вообще избежать. Плох тот, кто решает трудности, возникшие по его вине. Хорош тот, кто все планирует так, чтобы трудностей не было как класса. Избранные мысли князя Игоря, том второй. Ты записывай, старичок, записывай, а то ведь забудешь.

— А у тебя Оксанка, вообще, как к этому относится? — полюбопытствовал Сергей, пропустив мимо ушей призыв записывать избранные мысли «князя».

— Оксанка как раз настаивает, чтобы у нас был один номер, — признался «князь». — Причем с одной кроватью king size.

— Ну так и все!

— Ну так и не все! Меня это слегка настораживает, — сказал Игорь. — Почему она так уверена, если я сам не уверен?

— Вот мы с Кирой полностью уверены, — гордо сказал Сергей.

— Ну и дурачки, — рассердился Игорь. — Уверены они. На уверенных знаешь что возят?

— Что?

— Не знаю, — совсем рассердился Игорь. — Ладно, давай заказывать два номера. Попроси тогда Киру заказать — она же отели там должна хорошо знать. Точнее, пускай скажет, что за отель, а я на свою карточку закажу номера. Прилетаем двадцать пятого, двадцать шестого и двадцать седьмого там тусуемся, а двадцать восьмого днем двигаем к Лос-Анджелесу вдоль океана — там дорога очень красивая. Двадцать девятого в Лос-Анджелесе, а тридцатого пилим уже на Вегас. Где и оттягиваемся числа до седьмого, после чего едем обратно в Сан-Франциско и потом улетаем на Москву. Годится?

— Наверное, — согласился Сергей. — Ты же знаешь, я там ни разу не был, так что тебе виднее.

— Ну, вроде все нормально получается, — сказал Игорь. — Нью-Йорк посмотрим, Нью-Джерси, в Сан-Франциско два дня — это мы еще успеем в «винную страну» скататься.

— Что за «винная страна»? — удивился Сергей.

— Винодельческий район в Калифорнии под Сан-Франциско, — объяснил Игорь. — Неужели не знаешь? Эх ты, деревня…

— Да я вином как-то не увлекаюсь, — пожал плечами Сергей. — Да и ты вроде тоже.

— Я особо не увлекаюсь, — согласился Игорь, — но зато разбираюсь. Мне без этого нельзя — я же с приличными людьми общаюсь. Нужно уметь поддержать разговор и все такое.

— Ну так ты сам туда и катайся, раз тебе надо поддержать разговор, — предложил Сергей.

— Да там классные места, дубина! — возмутился Игорь. — Знаешь как интересно? Там еще виноградники Копполы есть. И вино он свое производит. Хочешь попробовать вино от Копполы, киноман фигов?

— Конечно, хочу, — обрадовался Сергей. — Так что согласный я, меня первого запишите.

— Ну вот, — успокоился Игорь. — Значит, скатаемся. Там, конечно, зимой не так прикольно, как летом, но зато не жарко… Потом, значит, по первому хайвею на Лос-Анджелес.

— Я не знаю, что такое «первый хайвей», — признался Сергей, — но звучит оптимистично.

— Это дорога вдоль океана, — объяснил Игорь. — До Лос-Анджелеса из эсэф можно быстро доехать по пятому, а можно долго по первому. Я там ездил — очень красивая дорога. Хотя по пути много населенных пунктов, так что ползти будем порядочно. С другой стороны, куда нам спешить?

— Логично, — согласился Сергей.

— Ну и все, — сказал Игорь. — В Лос-Анджелесе денек найдем, чем себя занять, а потом в Вегас. А Вегас, старичок, это Вегас. Там и искать не надо, чем себя занять, — тебя так займут, что главное — не забыть оттуда когда-нибудь уехать.

— Кстати, — всполошился Сергей, — в Вегасе же тоже надо отель заказывать! Мы же туда надолго.

— Точно, — согласился Игорь, — давай заказывать. Правда, по нынешним временам, насколько я знаю, после теракта там народу вообще никого нет, так что впишемся с легкостью, но если заранее забронировать — можно скидку хорошую получить. Но с Вегасом все просто, в Вегасе я сам нам закажу отель где-нибудь на Стрипе.

— Что за стриптизы такие? — удивился Сергей.

— Не стриптизы, а Стрип — бульвар Лас-Вегаса. Главная улица, где все основные отели стоят, — объяснил Игорь.

— На главной — это хорошо, — успокоился Сергей. — Лишь бы было не очень шумно.

— Все-таки, — перевел разговор Игорь, — вот как-то непривычно видеть в первый раз в жизни даму и тут же с ней ложиться в одну постель. Ладно я был бы вдупель пьяный и ее увидел первый раз в жизни — тогда это проходит как обычное баловство. Но мы-то с ней уже почти три месяца плотно общаемся!

— Сам сказал, что уже три месяца плотно общаетесь, — заметил Сергей. — Ты через какое время после начала знакомства готов лечь с дамой в постель?

— Ну, — задумался Игорь, — тут требуется определенная подготовка. Минимум — неделя или даже две. Потому что если меньше трех дней — после этого быстро наступает разрыв. Практика показывает, что чем меньше допостельная прелюдия, тем меньше потом продолжается знакомство.

— То есть если до постели проходит лет пять, то потом это на всю жизнь? — уточнил Сергей.

— Не-а, — ответил Игорь. — Там зависимость вовсе не линейная, а очень сложная. Там есть некие оптимальные минимумы и максимумы. По моим расчетам, оптимальный минимум — две-три недели. А максимум — два месяца. Если за пару месяцев мы так и не приступили к постельным отношениям, дальше можно уже и не стараться — ни черта не выйдет.

— Тебе, старичок, надо уже учебник издавать, — предложил Сергей. — У тебя прям такие научные теории — я просто наслаждаюсь это все слушать.

— А ты впитывай мудрость веков, впитывай, — сказал Игорь, допивая свое ядреное пиво и поднимаясь из-за стола. — Все, раз все наметили — я потопал домой хоть чуть-чуть поспать. Ты объясни Кире диспозицию и скажи, чтобы она выбрала отель в Сан-Франциско. Остальное все на мне.

— Да, а машины! — всполошился Сергей. — Ездить-то будем на чем?

— Это совсем не проблема, — махнул рукой Игорь, выходя в коридор. — Пускай Кира возьмет там какой-нибудь джипчик повместительнее, а мы ей деньги вернем. Не две же тачки брать, правильно? В одну как-нибудь уместимся.

— Хорошо, я ей скажу, — согласился Сергей.

— Ну все, — сказал Игорь, открывая дверь, — пока. Стирай рубашки перед поездкой, мой шею под большое декольте. Билеты я завтра закажу. Остальное — дело техники…

## 14. Отлет

Перед отлетом дни полетели с такой скоростью, что Сергей практически и не заметил, как подошло двадцать второе декабря: на следующий день утром, двадцать третьего, им предстояло отправляться в Нью-Йорк. Отели в Сан-Франциско и Вегасе были заказаны, машину должна была взять в прокате Кира, Вадик был предупрежден, что Сергей с Игорем посетят его в Нью-Джерси с двадцать третьего по двадцать пятое число, так что оставалось только собрать чемодан и не забыть взять с собой деньги, билеты и паспорт.

Чем меньше времени оставалось до вылета, тем больше Сергей нервничал по поводу этой затеи. Он все время вспоминал слова Игоря о всяких проблемах, связанных с интернет-знакомствами, и ему очень не хотелось, чтобы эти проблемы коснулись его с Кирой. Да и Кира, судя по всему, заметно нервничала: она задавала всякие вопросы на тему того, что они будут делать, если вдруг что-то не совпадет у него с ней, у нее с ним, у нее с ним вместе обоюдно. Проспорив аж три сеанса связи на эту тему, Сергей с Кирой решили, что они — люди взрослые, поэтому что-нибудь придумают. В крайнем случае — останутся друзьями. Зачем портить друг другу удовольствие от поездки, правильно? Насладятся прогулками по Сан-Франциско, Лос-Анджелесу и Вегасу, а потом разъедутся, сказав последнее «прости». И все дела.

В конце концов Сергей решил, что нет никакого смысла забивать себе голову по этому поводу. Если все сложится хорошо — ну и отлично. Если не сложится — у него всегда есть Игорь, с которым можно отлично прокатиться по знаменитым американским городам. Так что в любом случае не останусь в накладе, решил Сергей, после чего понемногу успокоился.

В ночь перед отлетом он практически не спал: чертовы соседи сверху устроили бурную вечеринку, в результате чего орали и топали практически до утра. В аэропорт Сергей приехал в совершенно сомнамбулическом состоянии и, встретив в условленном месте Игоря, сильно удивился: тот был неимоверно бодр, свеж, пах каким-то дорогим одеколоном и буквально лучился энергией.

— Что это ты такой бодренький? — несколько сварливо спросил Сергей приятеля, когда они зарегистрировались на рейс и прошли пограничный контроль.

— Потому что я — гений, — пояснил Игорь. — До отъезда успел запустить новый салон, народу дал премии и распустил на рождественские каникулы, прибыль распределил между собой и партнером, вложил деньги в недвижимость, кое-что вывел через офшор — в общем, недели две могу оттягиваться по полной программе. Я это заслужил. Да, еще вчера с Оксанкой ухитрился не поругаться плюс общение закончили задолго до двенадцати ночи — то есть в одиннадцать сорок пять. Так что я еще и выспался — первый раз за последние три месяца. А ты чего такой снулый?

— Соседи сверху буянили почти до утра, — поморщившись, объяснил Сергей.

— Вызвал бы милицию, — пожал плечами Игорь. — Чего терпеть-то?

— Да я в таких случаях обычно вспоминаю, — объяснил Сергей, — как мы все лето у меня на квартире оттягивались, когда родители уезжали на дачу. Такое творили, что как соседи все это выдержали, не понимаю.

— И что?

— И ничего. Я же должен как-то за это ответить, — объяснил Сергей. — Тогда милицию никто ни разу так и не вызвал. Все терпели. И я теперь буду терпеть.

— Но это же было в совершенно другом доме, правильно? — уточнил Игорь.

— В другом, — согласился Сергей. — Но какая разница-то? Меня терпели — и я должен терпеть. Это логично.

— Меня иногда твои мозговые извраты приводят просто в шок, — признался Игорь. — Вот что бывает, говорю я себе при этом, когда человек не получает систематического образования и не читает философов прошлого — Гашека, Чапека и Баруха де Спинозу.

— Твой Гашек был алкаш и коммунист, — твердо сказал Сергей. — Мне знакомые чехи рассказывали. Они его не любят.

— Ну да, алкаш, — согласился Игорь. — Но мы любим его не за это… Слушай, у нас скоро уже посадка, пойдем кофейку дерябнем. В самолете же все равно не заснуть, правильно?..

— Какая мерзость, — скривился Сергей, отхлебнув кофе, взятый Игорем в шереметьевской кафешке.

— Точно, — согласился Игорь, отставляя свою чашку. — Черт, сколько летаю, а все время забываю, что в Шереметьево вообще ничего нельзя покупать. Дерут совершенно сумасшедшие деньги и не могут сделать хотя бы сносного кофея. Международный, блин, аэропорт. Остается утешаться только тем, что, например, во Франции кофе тоже везде паршивый. Что, в общем-то, странно.

— А где кофе хороший? — поинтересовался Сергей.

— В Италии, конечно, — объяснил Игорь. — Там кофе просто потрясный. Везде, даже в придорожных забегаловках. Но нам, старичок, эти беседы о кофе лучше заканчивать. Мы же в Штаты летим. Хуже, чем в Штатах, кофе не бывает — это я тебе точно говорю. Даже во Франции значительно лучше. Хотя и там его пить уже вообще нельзя.

— А что в Штатах хорошего тогда? — заинтересовался Сергей.

— Как раз много чего, — ответил Игорь. — Города красивые. Машины почти бесплатные. Электроники шикарной полно. Но в Штатах очень плохо с кофе и достаточно плохо с едой. Под «достаточно плохо» я понимаю фразу «совсем погано». Хорошей жратвы, конечно, можно найти, но она там далеко не на каждом шагу. Нужно знать и искать. Ждать и надеяться.

— Ты меня прям пугаешь, — заметил Сергей.

— Пугаться, старик, нам нужно совершенно другого, — сказал Игорь. — Мы с тобой, старик, летим в неизвестность. Кто знает, как там с нашими подругами сложится…

— Я этого уже отпугался, — сказал Сергей. — Не нужно об этом вообще думать. Как сложится — так и сложится. В конце концов, у нас же есть мы, правильно?

— Факт, — согласился Игорь. — Этого у нас не отнять. Пошли уже в самолет…

***

В самолете Сергея ждал неожиданный приятный сюрприз. Когда все пассажиры сели, Игорь поймал проходящую мимо стюардессу и о чем-то с ней пошептался. После этого полез в кошелек, достал несколько купюр и сунул стюардессе в карман.

— Вставай, — сказал Игорь Сергею, — на выход с вещами. Мы перебираемся в бизнес-класс.

Сергей, слегка удивившись, послушался. В бизнес-классе друзья удобно устроились в креслах и им тут же предложили шампанского.

— Ты прям волшебник, — сказал Сергей Игорю. — В бизнесе-то до Нью-Йорка лететь на порядок удобнее, чем в экономе.

— Понятное дело, что удобнее, — согласился Игорь. — Просто за обычные деньги бизнес брать никакого смысла нет, это раза в три дороже эконома. А прямо на борту даешь стюардессе сколько-нибудь немножечко денежек и, если место в бизнесе есть, получаешь его за копейки.

— Сколько-нибудь немножечко — это сколько? — полюбопытствовал Сергей.

— В данном случае — по двести баксов на человека, — сказал Игорь. — Терпимо. На дальние рейсы дешевле редко бывает. И это-то — за счастье. С меня один раз за первый класс чуть ли не тысячу содрали. Хотя в конце концов договорились за пятьсот.

— Так давай я тебе деньги отдам, — всполошился Сергей.

— Да сиди уже, — успокоил друга Игорь. — Отдашь, отдашь. Не волнуйся, я с тебя потом все стребую. Всякими мелкими услугами…

После того как самолет набрал высоту, Игорь вдруг начал рыться в небольшой дорожной сумке, которую он взял с собой на борт.

— Что у тебя там? — полюбопытствовал Сергей. — Игра «Монополия»?

— Сдалась мне твоя «Монополия», — пренебрежительно сказал Игорь, доставая из сумки специальную самолетную подушку под шею и маску для глаз. — В таких полетах нужно спать. А чтобы комфортно спать, этот комфорт нужно обеспечить. Вот ты, например, что взял с собой в полет?

— Книжечку, — сказал Сергей.

— «Властелин колец»?

— Нет, «Photoshop для обработки цифровых фотографий».

— А еще что?

— Больше ничего, — признался Сергей. — Я, вообще, надеялся с тобой в полете болтать. У меня спать в самолете не получается — много раз пробовал. Кроме того, ты же говорил, что в самолете все равно не заснуть.

— Это в экономе не заснуть, — назидательно сказал Игорь. А в бизнесе — еще как заснуть. Особенно если хорошо подготовиться, как я. Подушечка под шею, маска на глаза и — баю-бай, уснул бычок, лег в кроватку на коровку…

С этими словами Игорь нацепил на шею самолетную подушку, опустил на глаза маску, откинулся в кресле и приготовился заснуть.

Сергей горестно вздохнул. Он так надеялся в полете поболтать с другом, а действительность грубо оборвала его светлые мечты. Между тем Игорь вроде как действительно заснул и даже стал слегка похрапывать.

Сергей достал свою книжку по «Фотошопу» и углубился в ее изучение. Читалось ему с большим трудом — по причине сомнамбулического состояния, — но делать было все равно нечего, поэтому Сергей все-таки заставил себя вчитаться.

На тридцать пятой странице Сергей обнаружил что-то веселое и начал тихонько смеяться. Однако так как смеялся он всем телом, спящему рядом Игорю передалось легкое потрясывание, отчего он проснулся.

— Господи, что ты там кудахчешь? — сонным голосом спросил Игорь, снимая маску с глаз.

— Да тут момент смешной, — сказал Сергей, продолжая хихикать. — Они такой дурацкий метод работы со слоями привели — это что-то. Я тебе сейчас объясню…

— Не надо мне ничего объяснять, — кислым голосом сказал Игорь. — К счастью, я отношусь к той счастливой категории людей, которые не хихикают над дурацкими методами работы с какими-то там слоями. Мы, нормальные люди, хихикаем над блондинками и над анекдотом о том, как курочка дедушке снесла яичко. Только это вызывает в нас живейший интерес.

— Ну и пожалуйста, — обиделся Сергей. — Не хочешь — не надо.

— Не надо — оно понятно, — сказал Игорь. — Но ты меня уже разбудил, а я с таким трудом заснул.

— Засни снова.

— Да вот теперь уже черта с два, — вздохнул Игорь. — Потому что мне с каждой минутой все сильнее и сильнее хочется курить, а покурить я смогу часов через одиннадцать-двенадцать. И это наполняет мою душу скорбью.

— Сочувствую, — вежливо сказал Сергей.

— Ни черта ты не сочувствуешь, — разозлился Игорь. — Вам, некурящим, не понять страданий простого курящего человека. А ведь раньше — как было хорошо! Последние два ряда бизнеса и последняя треть салона эконома — курящие. Я как-то пару раз в Штаты летал, когда самолет был заполнен на треть. Даже не надо было пересаживаться в бизнес — засел сзади в экономе, как король, достал бутылочку виски, коробочку сигарилл, книжечку — и кайфуешь, как король. Бутылочку выпил — лег баиньки на три-четыре кресла сразу. Не полет, а просто сказка и песня! И где это теперь все, где? Курить запретили, выпить толком не наливают. Ну и как летать теперь в Штаты?

— Старик, не изводи себя, — сказал Сергей. — Я, например, тоже с удовольствием принял бы граммчиков двести-триста виски и проспал бы до конца полета. Но раз нельзя — значит, нельзя. Давай себя как-нибудь по-другому развлекать?

— Например? — недовольным голосом спросил Игорь. — В города поиграем? Москву будем называть, штат Техас?

— Да ладно, мы же не дети, — пожал плечами Сергей. — Давай поболтаем о чем-нибудь нашем, мужском.

— Так вот, — обрадовался Игорь, — закинул я другую ее ногу себе на плечо…

— Собственно, — прервал друга Сергей, — я думал, что ты мне расскажешь о том, как неимоверно тяжко в наше время быть боссом. Ты вроде как обещал.

— Да ну, — скривился Игорь. — Я не в настроении. Давай лучше анекдоты про блондинок рассказывать.

— Анекдоты про блондинок придумывают брюнетки. Из зависти, — объяснил Сергей. — И мы их все давно друг другу рассказали. Давай, колись про боссов. Или на самом деле ты просто пошутил, а жизнь босса — легка и приятна?

— Да щас, легка и приятна, — фыркнул Игорь, мгновенно заглотив наживку. — Вот ты в какой-то конторе работал начальником отдела, правильно?

— Ну да.

— Какая на тебе была ответственность?

— Да обычная, — пожал плечами Сергей. — Чтобы все работало, чтобы новые программы писались.

— А если что-то не работало? — спросил Игорь явно с подвохом.

— Тогда надо было сделать так, чтобы все работало, — гордо парировал Сергей.

— То есть на самом деле, — стал рассуждать Игорь, — у тебя был какой-то фронт работ, за который ты отвечал. А если что-то там шло не так, ты должен был сделать так, чтобы все шло так. Так?

— Так-так, — подтвердил Сергей, — тик-так.

— Ты мне не тик-такай, — сказал Игорь. — То есть на самом деле никаких проблем у тебя не было: работал себе потихоньку с десяти до восемнадцати, в субботу-воскресенье отдыхал по полной программе, получал зарплату и в ус не дул. Правильно?

— Правильно, — согласился Сергей. — Все так работают.

— Да, все нанятые работники. А ты помнишь, когда в конторе происходили какие-то катаклизмы?

— Ну, в общем, помню, — сказал Сергей. — Я же с директоратом курить ходил, они мне рассказывали. Когда ввели эти акцизные марки — машины на таможне зависли. А у ребят — краткосрочные кредиты. Они тогда каждый день теряли какие-то дикие деньги на процентах — чуть не поседели все.

— Во-во, — удовлетворенно сказал Игорь. — Чуть не поседели. А тебе было пофиг, правильно?

— Ну, не то чтобы совсем пофиг, — ответил Сергей, — но седеть-то я точно не седел. Даже если бы контора тогда разорилась, снова ушел бы в свободное плавание или пошел бы в какую-нибудь другую контору, куда меня, кстати, неоднократно приглашали.

— Вот и я о том же, — обрадовался Игорь. — Тебя все эти катаклизмы контор, где ты работал, никогда не касались. Лишь бы зарплату платили. А перестали платить — ты тут же ушел куда-нибудь еще. Между тем как разгребать эти катаклизмы — боссам. У них голова должна болеть за все. А у тебя — практически ни за что.

— Должен напомнить, — вежливо сказал Сергей, — что они за это, собственно, и получают слегка по-другому. На несколько порядков слегка по-другому. Пацаны из директората каждые полгода машины меняли с крутых на еще более крутые. А у меня на тот момент хватало только на «Ниву»-развалюху. Причем развалюхой она была еще с момента выхода с завода.

— А что ты хотел-то? — удивился Игорь. — Намного больше ответственность, заметно больше оплата. Все честно.

— Это я к тому, — сказал Сергей, — чтобы ты не плакался по поводу ответственности босса. Это все компенсируется.

— Кстати, далеко не всегда, — заметил Игорь. — Я, когда бизнес только начинал, через такие факапы проходил — даже рассказывать страшно. А денег тогда не получал вовсе — или не срасталось, или все в дело вкладывал.

— И тем не менее. Сейчас-то ты — на коне?

— Ну, в общем, да, — согласился Игорь.

— А на коня ты бы не взобрался, если бы не прошел период стартапа. Правильно?

— Логично, — опять согласился Игорь. — Вопрос только в том, стал бы я взваливать на себя весь этот геморрой, если бы заранее знал, во что это выльется. Может быть, и не стал бы взваливать. Так и был бы хирургом-офтальмологом, копался бы в глазах…

— Катался бы на «Жигулях» вместо BMW X5, до сих пор снимал бы квартиру, вместо того чтобы жить в твоих нынешних хоромах, ездил бы отдыхать в какой-нибудь Сочи вместо Мальдив… — подхватил Сергей.

Игорь задумался. Похоже, эта мысль рождала в нем явное неприятие.

— Ну уж нет, — нехотя сказал он. — Такой жизни я себе пожелать не могу. Уж лучше буду боссом — со всеми вытекающими.

— Договорились, — сказал Сергей. — Кстати, должен тебе напомнить, что я езжу вовсе не на «Жигулях», живу не на съемной квартире и отдыхаю тоже не в Сочи.

— Что означает, — заметил Игорь, — что ты сумел очень хорошо устроиться. И ответственности никакой, и зарплата высокая.

— Ответственности у меня на самом деле тоже хватает, — не согласился Сергей. — Не буду вовремя сдавать проекты или буду халтурить — больше никто заказов не даст. И умру голодной смертью.

— Все равно — с заботами босса не сравнить, — задул Игорь в старую дуду. — Вот ты едешь в Штаты. Одну работу сдал, другую пока не взял — можешь забыть обо всем на свете, правильно?

— Еще бы, — согласился Сергей. — Зачем мне в поездке головная боль?

— А у меня головная боль никогда не проходит, — похвастался Игорь. — Как позвонит зам, как нагрузит очередными проблемами, которые никто, кроме меня, не разрулит, — вот и буду висеть в Штатах на мобильнике, тратя дикие деньги, пытаясь дистанционно привести все в чувство.

— Ну так сам виноват, — сказал Сергей. — Что это за зам такой, который самостоятельно разрулить проблему не может? Значит, у тебя явные проблемы с кадрами.

— Так в том-то и дело, — торжествующе сказал Игорь, — что зам у меня — на зарплате! Поэтому он анус рвать не будет за проблемы фирмы. Все вы, наемные работники, так поступаете.

— Ну так тем более сам виноват! Надо было сделать его совладельцем — тогда бы он проблемы брал на себя.

— Совладельцем нельзя, — загрустил Игорь. — Совладелец может у меня бизнес отобрать. Или свалить с большим куском бизнеса. Я на эти грабли уже наступал: одному прянику новый салон отдал в управление. Так он в конце концов его просто забрал вместе со всей инфраструктурой.

— И что ты с ним сделал?

— Да ничего. Этот гад все так хитро провернул, что с юридической точки зрения было не подкопаться. Так что мне оставалось или молча проглотить, или его заказать. Но убийства — совершенно не мой метод, ты же знаешь. Поэтому молча проглотил. А этот пряник еще имел наглость ко мне как-то с бутылкой заявиться — мол, спасибо, Игоряша, за такой хороший бизнес.

— А ты что?

— Я?.. — задумался Игорь. — Посылать его было бы глупо — он бы тогда подумал, что меня сильно задел. Поэтому я распил с ним бутылку и сказал «пожалуйста за такой хороший бизнес».

— Ты меня жестоко разочаровал, — заметил Сергей. — Я-то думал, что ты лихим кавалерийским наскоком накажешь негодяя. А ты с ним бутылку распил. Кошмар какой-то!

— Я и себя жестоко разочаровал, — признался Игорь. — Но никто не совершенен. Даже лучшие из нас вроде меня.

— В общем, — подытожил Сергей, — мы пришли к тому, что у босса жизнь в сплошных заботах, но зато высокооплачиваемая. А у всякого офисного планктона — жизнь беззаботная, зато низкооплачиваемая. Зато у специалистов вроде меня забот вполне умеренно, но зато и платят неплохо. Я, конечно, не могу себе позволить такие машины, как у тебя, и всякие крутые разъезды, но тем не менее живу вполне неплохо и комфортно. Вывод? Лучше быть мной, чем тобой.

— Это на твой взгляд, — ответил Игорь. — На мой взгляд, лучше быть мной, чем тобой.

— Вот и поговорили. Как хорошо, что ты мне открыл глаза на кошмарную тяжесть жизни босса.

— Я из-за него не спал, — разозлился Игорь, — вправлял мозги, а он тут еще издеваться вздумал.

— Пардон, — сказал Сергей, — издеваться я не собирался. Давай уже действительно поспать попробуем, а то сколько еще лететь — ужас просто.

— Я уже не засну, — напомнил Игорь. — Курить очень хочется. Давай лучше о бабах поговорим.

— Не вижу никакого смысла в таких разговорах, — ответил Сергей. — О старых бабах уже сто раз говорено-переговорено, а о новых что говорить до того момента, пока мы с ними не повстречались? Так что я лучше спать.

— Давай тогда мне твою книжку по «Фотошопу», — попросил Игорь. — Буду изучать, раз все равно нечего делать.

Сергей отдал Игорю книжку, привалился к иллюминатору и довольно быстро заснул. Игорь попробовал почитать несколько страниц, ни черта в них не понял, и его тоже быстро сморил сон…

## 15. Встреча с Вадиком

На американской земле аэропорта имени Кеннеди приятелям пришлось долго стоять в очереди к паспортному контролю. Но это время они потратили с пользой: Игорь проинструктировал Сергея, каким образом отвечать на вопросы пограничника.

— Ты, главное, — сказал Игорь, строго постукивая пальцем Сергею по плечу, — не вздумай никаких там шуточек подпускать. Сейчас после теракта эти ребята за любую шуточку вздрюкают так, что мало не покажется. Будешь потом в тюрьме объяснять, что ты — комик-надомник, а не террорист-одиночка.

— Какие шуточки, Игги, с моим английским? — недоуменно спросил Сергей. — Я как меня зовут-то еле-еле могу сказать. Кстати, а что там еще говорить?

— Говори всю правду, — объяснил Игорь. — Типа приехал сюда к другу на Рождество и все такое. По России уже скучаешь, скоро уедешь обратно — недели через две-три. И, главное, улыбайся. А самое главное — не нервничай. Тут с ними надо аккуратно. Лоб вдруг вспотеет — могут пристрелить от нервов.

— Да ладно тебе, — не поверил Сергей. — За какой-то там лоб?

— Раз вспотел, значит, нервничаешь, — объяснил Игорь. — Раз нервничаешь — значит, задумал жуткую каверзу против Соединенных Штатов.

— Ты, друг мой, какую-то фигню полную несешь, — решительно сказал Сергей. — От недосыпа, видать. Никто меня за лоб не расстреляет.

— А вот сейчас и проверим, — злорадно сказал Игорь, видя, что их очередь уже подходит. — Иди вперед. Если тебя расстреляют, я хоть смогу отомстить.

— Каким образом? — заинтересовался Сергей.

— Напишу жалобу в американское консульство, — объяснил Игорь. — Очень строгую жалобу. Плюс мы с Вадиком проведем пикет в Нью-Йорке в ночном клубе.

— Почему в ночном клубе?

— Ну так не по улице же нам шляться с пикетом, — удивился Игорь. — Мы же тоже должны какое-то удовольствие получить.

В этот момент их пограничник освободился, и Сергей отправился на допрос.

— Зачем вы здесь? — сразу взял быка за рога пограничник — молодой парень лет двадцати пяти.

Сергей смысл вопроса понял, попытался было составить в голове фразу с ответом про друга и Рождество, но вдруг с ужасом осознал, что забыл вообще практически все английские слова. Он уже не помнил, как по-английски будет «друг», «Рождество» и так далее. От такого напряжения Сергей немедленно вспотел. И тут же вспомнил предостережения Игоря, которые сейчас, у кабинки офицера, уже не казались пустым трепом.

Впрочем, пограничник не стал доставать автомат, чтобы расшлепать Сергея в лоскуты. Он вежливо, хотя и безо всякой улыбки, повторил свой вопрос.

Тут Сергей вдруг вспомнил недавно вышедший на экраны фильм «Брат 2» и совершенно на автомате выдал по-английски: «Я на конференцию по вопросам реализации TCP-IP-протокола в интранетовских сетях». Уж эти слова он знал отлично.

Пограничник спросил, где именно будет проходить конференция и где Сергей будет жить, тот ответил односложно «Нью-Джерси», далее ответил на вопрос, сколько времени он тут намерен оставаться, после чего пограничник поставил штамп в паспорт и прикрепил к нему бумажку, из которой следовало, что Сергей может шляться по его стране в течение полугода. На этом сложный допрос был закончен, и Сергей торжественно вошел на территорию Соединенных Штатов Америки.

— Обалдеть, — сказал Сергей Игорю, когда тот, в свою очередь, прошел паспортный контроль. — Я в Соединенных Штатах!

— А уж как Соединенные Штаты-то радуются, — подхватил Игорь, пихая Сергея в спину, чтобы тот шел по направлению к выдаче багажа и не путался у всех под ногами. — Они так боялись, что тебя расстреляют на границе, но ан нет — все обошлось!

— Ты, Игги, гонщик, — сказал Сергей торжественно.

— Не просто гонщик, а суперчемпион, — скромно признался Игорь.

— Я в том смысле, — объяснил Сергей, — что любишь ты гнать всякую фигню несусветную. Что ты там нес про вспотевший лоб? Никто меня не стал расстреливать.

— Правильно, — сказал Игорь со значением в голосе. — А почему? Потому что ты — вылитый террорист. Морда подозрительная, щетина трехдневная, глазки узенькие — ну просто террорист Иван Помидоров, клейма ставить некуда. Кому ты такой нужен расстреливать? Шуруй на свое Рождество и не морочь погранцам голову.

— Бред какой-то, — фыркнул Сергей. — Где логика-то?

— Как раз логика железная, — объяснил Игорь. — Это только наши доблестные охранники думают, что раз террорист — значит, должен быть небритый, в камуфляжке и с гранатометом за спиной. Местные ребята — они намного более продвинутые. Они понимают, что террорист не будет наряжаться в террориста. Он будет наряжаться в какого-нибудь ботаника, тетку беременную, старушку древнюю. Чтобы не заподозрили. Поэтому если у паспортного контроля вдруг вспотеет какая-нибудь древняя старушка — вот ее тут же искрошат в мочалку.

— Треплушка ты, — сказал Сергей.

— Я тебе объясняю реальную ситуацию, — сказал Игорь, подходя к конвейеру, на котором уже крутился багаж с их самолета. — А ты не хочешь слушать — не слушай. Твои проблемы. Вот упустишь что-нибудь важное, тебя по твоему незнанию арестуют — я тебе передачки носить не буду. Тут негры в тюрьмах — они знаешь какие недружественные? Ну или наоборот — слишком дружественные. Настолько дружественные, что тебе это точно не понравится…

Получив багаж, друзья отправились к выходу.

— Интересно, — спросил Сергей, — как мы Вадика-то там углядим? Если на выходе такая же толпень, как в «Шереметьево-2», то нам долго придется его отыскивать. Кроме того, я даже не знаю, как он сейчас выглядит, — прошло же лет двадцать, а я с ним через веб-камеру поболтать не догадался.

— Во-первых, — сказал Игорь, — это только в «Шереметьево-2» встречающие стоят плотной толпой, как бараны. Во-вторых, один из нас догадался связаться с Вадиком и взять его мобильник. Ты сможешь с первого раза угадать, кто был этот умный «один из нас»?

Игорь оказался прав. На выходе даже рядом не было такого бардака, как в «Шереметьево-2», когда встречающие стоят монолитной толпой и мешают прилетевшим выйти из дверей. Здесь выход был отделен специальной загородочкой, оставляя прибывающим большую буферную зону, а встречающие не висели на этой загородочке, а свободно рассредоточились по залу, что позволяло им отлично видеть всех выходящих из дверей, да и прибывшие могли спокойно и не торопясь оглядеть всех встречающих.

Тем не менее Вадика друзья быстро идентифицировать не смогли. Да и им из толпы никто не махал рукой и не кричал: «Серега, Игги, кам ту ми, плиз, на фиг!»

— Облом, — сказал Сергей. — Вадика нет. Что будем делать, дети?

— Во-первых, он тут будет на сто процентов, — сказал Игорь. — Вадик всегда был парнем ответственным. Раз сказал, что встретит, — значит, встретит. Иначе хотя бы эсэмэску кинул. Во-вторых, даже если вдруг и не встретит, то все равно не проблема. Снимем в Нью-Йорке отельчик, делов-то…

В этот момент в толпе вдруг возник легкий очаг активности, из которого трепыхалась рука и раздавался крик: «Хай, гайс, кам ту ми!»

— Смотри, какой-то пузырь нам машет, — сказал Сергей. — Явно нам. Но это же не Вадик, правильно? Пузатый, бородатый. Какой это Вадик?

— Да уж, — заметил Игорь. — На Вадика парень никак не похож. Наверное, какой-то нерд-программист с его работы. Пузо типично программерское.

— Я бы попросил, — обиделся Сергей. — У меня сорок четвертый размер.

— Так ты же не нерд, — объяснил Игорь. — Ты — специалист-айтишник. Другое дело. У тебя даже костюм есть. Ты вне подозрений.

Тем временем парень выбрался из толпы, подбежал к друзьям и стал обниматься — сначала с Сергеем, потом с Игорем.

У Сергея, когда его в первый раз вдавили в пузо парня, возникла мысль о том, что это, скорее всего, все-таки Вадик. Потому что вряд ли бы незнакомый парень, тем более нерд-программист, которого Вадик попросил их встретить, стал бы проявлять такие бурные чувства. Впрочем, тут же Америка, напомнил себе Сергей. Американцы любят обниматься. Традиция такая — еще со времен итальянской мафии…

Но, приглядевшись к парню, Сергей понял, что это, конечно, именно Вадик. Именно он, его школьный друг, в котором за прошедшие двадцать лет произошла разительная метаморфоза. Во-первых, Вадик из своего спортивного сорок четвертого размера перешел примерно в пятьдесят шестой, обзаведясь солиднейшим пузцом. Во-вторых, он приобрел усы и бородку, причем Сергей изрядно затруднился определить цвет волос этой растительности: там были темные волосы, коричневые и временами попадались ярко-рыжие. В-третьих, Вадик, у которого в школе было нормальное зрение, обзавелся очками в здоровенной роговой оправе, что сделало его лицо почти неузнаваемым. Но тем не менее это был он — их школьный приятель.

— Что, обалдели? — спросил Вадик и громко захохотал. — Да, я сильно изменился, — признался он, лучась улыбкой. — Года два назад парочка из нашего класса приезжала — Мишка с Иркой, — так они вообще с квадратными глазами стояли.

— Вадик, привет, — неуверенно сказал Сергей, похлопывая школьного друга по пухлой спине. — А ты и правда совсем другой стал.

— Все жена, — сказал Вадик, игранув бровями. — Очень ревнивая. Сказала, что, пока я не буду толстый и лысый, не успокоится. Еще и бороду заставила отпустить. Сказала, что сама-то переживет, дело семейное, а вот твои профурсетки с работы пусть обломятся.

Тут Вадик снова оглушительно захохотал.

— Мысль, кстати, логичная, — заметил Игорь. — У каких-то животных самка своему ненаглядному вообще башку откусывает — так, говорит, спокойнее.

— И как он после этого без башки? — заинтересовался Сергей.

— Да нормально, — пожал плечами Игорь. — Лежит себе в норке, не жужжит. Зато по бабам не шляется. Правда, через некоторое время начинает не очень хорошо пахнуть…

— Ну что, — спросил Вадик, пропустив пример Игоря мимо ушей, — дергаем до хаты? Или вам сначала пожрать? Вы оголодавшие? Тут вокруг полно всякой фастфудинки.

Игоря передернуло. Он резко негативно относился ко всякой фастфудинке.

— Да вроде не голодные, — сказал Вадику Сергей. — Нас в самолете какой-то дрянью покормили. Правда, я так и не понял, что это было: рыба или омлет.

— Вообще-то, это были макароны с курицей, — объяснил Игорь.

— Ну так надо было бумажку сверху прилепливать, чтобы пассажиры не путались, — заметил Сергей. — Поди пойми, что они туда накидали. Может, это седло барана с трюфелями. Или утка по-пекински.

— Гайс, гайс, — прервал их спор Вадик. — Может, мы подрайваем уже к черту, а? Меня эти аэропорты депрессуют.

— Меня они тоже обдепрессивают, — признался Игорь. — Подрайвали, на фиг. Я тем более на самом деле хангри уже, как беар после винтер слипинг. Но фастфудинку я не аксептед. Так что хоум, свит хоум.

Друзья подхватили вещи и шустрым аллюром отправились на стоянку, ведомые Вадиком.

— Вот она, моя красавица, — сказал Вадик, показывая пальцем на свою машину — заметно неновую бандуру огромных размеров.

«Красавица», судя по всему, когда-то была цвета «мокрый асфальт», но долгие годы езды по суровой американской земле, во время которых машину ни разу не побеспокоили таким пошлым делом, как помывка, отразились на ней в виде очень своеобразной цветовой гаммы: серовато-буровато-коричневатой с редкими темными проплешинами там, где попавшая на корпус вода еще не успела проникнуть сквозь поры плодородного слоя земли до заводской краски.

— Знатная тачка, — сказал Игорь вежливо. — Что за марка? «Бугатти-Зингер»? Я не узнаю ее в гриме.

— «Шевроле Тахо», — гордо сказал Вадик. — Большому человеку — большая машина. Знаешь, сколько туда девчонок помещается, чтобы за город с ними рвануть?

— Не знаю, — признался Игорь. — Я последний раз с кучей девчонок катался в одноместной кабине трактора «Беларусь».

— Я тоже не знаю, — сообщил Вадик. — Ни разу не пробовал еще. Но много поместится, точно тебе говорю.

— Кстати, — сказал Игорь. — А ты ее мыть не пробовал? Говорят, что от грязи аэродинамика сильно страдает.

— Да пусть хоть подохнет эта аэродинамика, — равнодушно сказал Вадик. — У нас все равно бензин дешевый. А машину мыть вредно — краска царапается.

— Если не видно, какой цвет, — рассудительно сказал Игорь, — тогда в чем смысл беречь краску?

— Игги, ты странный какой-то, — заметил Вадик. — У тебя лысина какого цвета?

— Понятия не имею, — признался Игорь. — Ни разу ее не видел.

— Ну вот, — со значением в голосе сказал Вадик. — Но ты же ее волосами закрываешь, правильно?

— Это не я, — заспорил Игорь, — это организм.

— Да вы замучили со своими красками-лысинами, — не выдержал Сергей. — Поехали уже.

— Поехали, — сказал Вадик, открывая огромное багажное отделение своего «сарая». — Кладите вещи.

— М-да, — сказал Игорь, глядя на багажник, почти доверху заваленный всяким непонятным барахлом, среди которого попадались спортивные сумки, наполовину опустошенные упаковки какой-то еды и напитков, два мангала, один казан для плова и несколько удочек.

— Куда класть-то? — бестактно спросил Сергей.

— Да сверху, — беззаботно махнул рукой Вадик. — Даже если заднее стекло и закроет, я в зеркало все равно не смотрю.

— Почему? — заинтересовался Игорь.

— На такой здоровой машине можно не смотреть, — объяснил Вадик. — Включаешь поворотник, считаешь до трех и перестраиваешься. Остальное — их проблемы.

— Сколько аварий в год таким образом получается? — полюбопытствовал Игорь.

— Да немного, — пожал плечами Вадик. — Они обычно сами разбегаются. Плохо только то, что страховая все время процент увеличивает после выплат.

— У нас это решается просто, — встрял в разговор Сергей. — Переходишь в другую компанию — и все дела.

— Это у вас, — загрустил Вадик. — У нас же все в единой базе. Понапридумывали компьютеры, мать их…

С этими словами Вадик открыл переднюю пассажирскую дверь и предложил Игорю садиться. Тот заглянул в салон и сразу вслух вспомнил о сексуальных отношениях с какой-то очень абстрактной матерью.

— Что случилось? — всполошился Вадик.

— Да я просто по-нашему, по-русски, выразил свое восхищение, — объяснил Игорь. — Я знаю, что у вас в таких случаях говорят значительно более возвышенно — что-то вроде хоули щит или хоули крап, — но я поддался первой эмоциональной реакции.

Сергей заглянул в салон и понял, что именно вызвало у Игоря эмоциональную реакцию. Углубление под торпедой у пассажирского сиденья было завалено дикой смесью из пустых картонных стаканов с крышкой и трубочкой, коробок из-под пиццы, картонных упаковок от всякой тайской еды, обертками от шоколадных батончиков и так далее.

— Земля, — торжественно объявил Игорь. — Постапокалиптическое будущее.

— Ай, блин, — сказал Вадик, посмотрев на пассажирское сиденье. — Сори, прибраться забыл.

— Странно, что тебе крысы не напомнили, — заметил Игорь.

— Подкалывай, подкалывай, — добродушно ответил Вадик. — Ты еще скажи, что в твоей машине ни одного стакана или упаковки пиццы нет.

— Нету, — признался Игорь. — Я знаю, что после этого сильно упаду в твоих глазах, но нету. Честно говоря, я такую еду вообще не ем. Привык, знаешь ли, к домашней еде или к ресторанам.

— Так это тоже из ресторанов, — возмутился Вадик. — Из тайского ресторана, из итальянского ресторана…

С этими словами Вадик перегнулся через сиденье водителя, полез руками в груду мусора, порылся там и достал какую-то коробку, где пару месяцев назад явно было что-то пахучее.

— Вот это, — сказал Вадик, сунув упаковку прямо под нос Игоря, — из индийского ресторана.

— Да я понял, старичок, понял, — ответил Игорь, отшатнувшись и глотнув побольше воздуха. — Просто видишь — наши великие народы ресторанами называют совершенно разные заведения. Так повелось, просто обычные культурные различия.

— Мы так и будем культурную конференцию проводить, — полюбопытствовал Сергей, — или все-таки куда-нибудь поедем?

— Поедем, поедем, — успокоил его Вадик. — Игги, ты это барахло просто перебрось назад.

— Очень вам благодарен, — возмутился Сергей, посмотрев на пространство перед задними сиденьями, где также наблюдался плодородный слой всяких стаканов и упаковок — правда, не такой насыщенный слой, как перед первым сиденьем. — А я куда ноги дену?

— Какие вы нудные, — скривился Вадик. — Мы тут на такие темы не паримся.

— Да и мы не паримся, — сказал Игорь. — Сейчас выкинем это дело — и поедем.

— Просто на дорогу выкидывать нельзя, — встревожился Вадик. — Мы тут очень заботимся о чистоте. Оштрафуют сразу же.

— Никто на дорогу выкидывать не собирается, — успокоил его Игорь. — У тебя в коллекции странных вещей в багажнике какие-нибудь мусорные мешки наблюдаются?

— Должны быть, — кивнул Вадик.

Игорь залез в багажник, действительно нашел там упаковку здоровенных пластиковых мешков, после чего в каких-то десять минут пространство между креслами и под торпедой было почти полностью вычищено. Остались только кусочки бутербродов и шоколадных батончиков из первого культурного слоя, которых эрозия почвы накрепко связала с ковриками автомобиля.

— Ух ты, — обрадовался Вадик, глядя на пространство под торпедой у пассажирского сиденья. — Я, оказывается, коврик с летнего на зимний так и не поменял!

— А ты его вообще когда-нибудь менял? — спросил Игорь.

— Нет, — признался Вадик. — Мне же не видно было, какой тут коврик. У себя-то я менял.

— Неудивительно, — уколол его Игорь. — Все ошметки — под мое сиденье. Себе-то ты ничего не накидал.

— Под мое сиденье нельзя, безопасность, — объяснил Вадик. — Попадет стакан под педаль тормоза — покупай новые фары. Мне страховая знаешь как по ушам за это настучала? После этого — ни-ни.

— Только под мое сиденье, — упрекнул его Игорь.

— Это, вообще-то, мое сиденье, — невозмутимо заметил Вадик. — Садись давай. Уже час тут канителимся — Маринка же с ужином ждет. И ехать дофига. Вот чего вы в Ньюарк не стали лететь, а? Оттуда ехать в два раза ближе.

— В Ньюарке, — сказал Игорь, залезая на сиденье, — малюсенький аэропорт. Туда из Москвы ничего не летает. Туда даже из Европы ничего не летает.

— Зато из Атланты летает, — заметил Вадик, заводя машину, которая взревела двигателем и затряслась, как в приступе эпилепсии. — Полетели бы сначала в Атланту, а потом на местном — в Ньюарк.

— Не догадались, — любезно ответил Игорь. — Там можно было еще сначала на Аляску, а оттуда на собаках прямо в Нью-Джерси. Но Серега собак не любит, так что мы решили тупо напрямую в Джей Эф Кей.

— Вадик, а чего у тебя машина так трясется? — полюбопытствовал Сергей.

— Фиг ее знает, — ответил Вадик, выруливая со стоянки. — Она не так давно стала трястись — года полтора. Надо бы в сервис съездить, но все времени нет.

— А ты масло-то у нее менял? — спросил Игорь.

— Масло-шмасло, — безразлично сказал Вадик. — Мне-то откуда знать? Пускай на сервисе и меняют.

— Так ты на сервисе когда последний раз был?

— Не знаю, не помню, — разозлился Вадик. — Как в сервисной книжке написано — так и был. После первого года точно был. А потом книжка потерялась.

— Без книжки на сервисе делать нечего, — согласился Игорь. — Надо же что-то почитать, пока они там копаются.

— Точно, — обрадовался Вадик. — Да ладно, пускай трясется, мне так даже прикольно — народ думает, что я внутри рэп слушаю.

— А у тебя музыка какая-нибудь есть? — поинтересовался Сергей.

— Да ну ее, тоску наводить, — презрительно фыркнул Вадик. — Я вот что слушаю.

Он включил кнопку магнитолы, покрутил ручку, и салон машины заполнили какие-то шумы стадиона и возбужденные голоса комментаторов.

— Что это? — в один голос спросили Сергей с Игорем.

— Бейсбольные матчи высшей лиги, — объяснил Вадик. — Обычно повторные, но бывает и прямая трансляция.

— И что, реально прикалывает? — удивился Сергей.

— Не то слово, — сказал Вадик. — Забываешь просто обо всем. Одна проблема — про красный свет на светофоре тоже иногда забываешь.

Сергей потрясенно замолчал.

— А что, бывает, — заметил Игорь Сергею. — У людей иногда бывают очень странные увлечения. Один мой знакомый в машине слушает аудиозаписи мультфильмов. И если ты думаешь, что его давно госпитализировали, так нет…

— Уж лучше я буду слушать записи мультфильмов, — объяснил Сергей, — чем тот бред, который идет по радио. А музыку я не люблю, ты же знаешь.

— Во, сейчас будет шикарный момент, — обрадовался Вадик и включил звук погромче. — Сейчас Джонсон все базы пробежит, едрить его в корень!

— А ты что, эту игру уже смотрел? — спросил Игорь.

— Слушал. Раз двадцать, — объяснил Вадик. — Наизусть уже знаю — это суперклассика!

Игорь с Сергеем тяжело вздохнули.

— Слушай, а ехать-то долго? — поинтересовался Сергей.

— Часа два, не меньше, — объяснил Вадик. — Но это обычной дорогой. У нас получится на полчаса больше — я хочу вас мимо Брайтона провезти. Это где русские живут и куча надписей по-русски.

— А что, прикольно, — согласился Игорь. — Я столько лет не видел русских надписей. Вези нас, доблестный драйвер, вези…

## 16. Прибытие к Вадику

Драйвером, то есть водителем, Вадик оказался, мягко говоря, своеобразным. Он непрерывно что-то рассказывал, периодически хохоча, причем в процессе хохотания Вадику нужно было обязательно заглядывать в лицо пассажиру справа — в данном случае Игорю, — чтобы посмотреть на его реакцию.

— Старик, — сказал Игорь, когда Вадик раз в десятый посмотрел ему в лицо, совершенно забыв о дороге, — я-то, в общем, не против, что ты так часто ищешь на моем лице следы одобрения, но ты в курсе, что в процессе езды хорошо бы хоть изредка следить за шоссейкой? Ну, просто на всякий случай…

— Да брось ты, — сказал Вадик, резко крутанув руль, так как он чуть было не впечатался в зад какого-то трейлера. — Я эту дорогу знаю наизусть, сто раз тут ездил.

— Наизусть — это понятно, — вежливо заметил Игорь. — Но вряд ли в прошлый раз, когда ты тут ехал, именно на этом месте находился трейлер, в который ты сейчас чуть не влепился. Так что ты смотри на дорогу-то, смотри. А то, не дай бог, врежешься, вся грязь с машины обсыплется — ты же ее потом на стоянке никогда отыскать не сможешь.

— Не боись, — отважно сказал Вадик. — Я свою машину в любом виде узнаю. Кроме того, я ее не так давно мыл.

— В прошлом году? — поинтересовался Сергей.

— В этом, — сказал Вадик. — В честь Рождества.

— Рождество было в прошлом, — подал голос Сергей.

— Ну, в прошлом, — легко согласился Вадик. — Но ведь мыл же, правильно? У нас тут погода довольно сухая — чай, не Англия. Дожди идут редко. А когда идут — смывают пыль, которая накапливается во время сухой погоды. В природе, старички, все взаимосвязано.

Между тем машина Вадика уже вовсю катила по Нью-Йорку. Сергей, который здесь был первый раз в жизни, крутил головой во все стороны и разглядывал знаменитые нью-йоркские небоскребы.

Игорь, который летал в Штаты пару раз в год, делал вид, что он тут все давно уже знает, поэтому разглядывал небоскребы незаметно, стараясь не вертеть головой.

— О, вон Брайтон начинается, — обрадовался Вадик, показывая рукой куда-то направо.

Сергей посмотрел в указанном направлении и увидел огромную красную вывеску с надписью «МОСВИДЕОФИЛЬМ. Фильмы, книга, музыка». Неподалеку от нее висела вывеска поменьше, рекламирующая на русском «Центр спорта, здоровья и похудения».

— Прикольное место, — сказал Игорь, пристально глядя в окно. — Я тут один раз как-то был. Смотри, Серег, бабулька пирожками торгует.

Сергей посмотрел — и действительно, под вывеской «ПИРОЖКИ» стояла совершенно типичная советская бабулька в черном полушубке и с цветастым платком на голове, которая торговала узкими длинными пирожками — почти один в один, как те самые вкуснейшие и вреднейшие пирожки «с кошатинкой», которые он в детстве покупал в киоске на станции метро «Сокол».

— Я в прошлый раз специально сюда приехал погулять, — объяснил Игорь. — Полдня шатался по улицам и по пляжу. Один раз даже услышал разговор бабулек на скамейках — укатайка полная. Они своими внуками хвастались. «Мой Мишенька, — сказала одна, — кончил на адвоката». — «А мой Сашенька, — сказала другая, — кончил на компьютер». Я там полчаса рыдал, когда все это слушал.

— Да, здесь место уникальное, — согласился Вадик. — Чистый Советский Союз с капиталистическим уклоном. Некоторые тут лет тридцать живут — и до сих пор английского толком не знают.

— Кстати, а как у тебя с английским? — поинтересовался Игорь. — Быстро набрал?

Вадик вдруг неожиданно погрустнел.

— Ой, — сказал Игорь. — Я спросил что-то не то?

— Да нет, — грустно сказал Вадик. — Все то. Просто это больная тема. Понимаешь, незаживающая рана.

— Понимаю, — сочувственно сказал Игорь. — У меня та же фигня, когда спрашивают, почему я не научился играть на баяне.

— Дело в том, — объяснил Вадик, — что я тут всю жизнь работаю или вообще в русскоязычных компаниях, или в русскоязычных отделениях американских компаний. У нас, конечно, язык общения и переписки — английский, но реально все равно все говорят по-русски. А кто пробует по-английски — того считают козлом и выпендрежником.

— Ну так как ты тут без языка-то? — поинтересовался Игорь.

— Почему без языка? — в свою очередь удивился Вадик. — Я с языком. На бытовом уровне в пределах сотни предложений — запросто. И кино могу смотреть на английском. С субтитрами, правда.

— О, прям как я, — обрадовался Сергей. — Я тоже на бытовом уровне могу и с субтитрами.

— Но вот всякие грамматики и прочая фигня, — продолжил Вадик, — это в голову никак не лезет. Поэтому стараюсь говорить такими предложениями, чтобы не заморачиваться формами глаголов. «Я пришел», «я ушел», «где здесь туалет», «два гамбургера, плиз, и кока-колу».

— Логичный подход, — согласился Игорь.

— Кроме того, — сказал Вадик, — мне вообще не имеет смысла как следует язык учить. У меня же дикция очень плохая. Наши-то нормально понимают, а вот когда по-английски говорю — хоть чисто, хоть грязно, — все одно по два-три раза приходится повторять.

— Ну, значит, старик, — сказал Игорь, — тебе и переживать нечего. И я тогда не буду переживать, что на баяне не научился. В конце концов, бывают и другие вполне достойные инструменты.

— Комуз, например, — встрял в разговор Сергей. — В смысле, варган.

— Не знаю я, что это такое, — признался Игорь. — На нем играть сложно?

— Играть на нем просто, — объяснил Сергей и тут же продемонстрировал: «Пиу-пиу-пиу-пиу…»

— На нем сложно играть правильно, — продолжил он, — то есть закомузить соответствующие частоты и мотивы, чтобы вызвать нужных духов. Это главный инструмент любого юникс-администратора. Без комуза ядро FreeBSD фиг перекомпилишь. Еще бубен нужен и заячья лапка.

— Что-то тебя, старичок, куда-то не туда понесло, — сказал Игорь. — Опять начинаешь на птичьем языке болтать. Если ты нам сейчас начнешь про твой любимый «Линекс» втюхивать, я попрошу Вадика высадить тебя из машины.

— «Линекс», старичок, это для лечения дисбактериоза кишечника, — разозлился Сергей. — А я тебе втюхивал про «Линукс». «Линукс», понял?

— А мне, старичок, что дисбактериоз, что твои втюхивания — один баян вместе с комузом, — также разозлился Игорь. — Несешь какую-то фигню, у нормального человека уши в трубочку сворачиваются. Найди себе такого же крейзанутого — и ему мозги полоскай. Вон, Вадику, например. Он же у нас такой же, айтишник?

Вадик сделал очень неопределенное выражение на лице.

— Вадик! — требовательно спросил Сергей. — Ты в «Линуксе» хоть чуть-чуть соображаешь?

— Зато я соображаю в дисбактериозе, — практически без паузы на раздумья ответил Вадик. — Дело в том, старички, что тут в Штатах никакого дисбактериоза нет. В смысле, нет такого заболевания как класса. Соответственно, нет никаких лекарств вроде вашего линукса-линекса или как его там.

— Как это? — удивился Игорь. — Я же, старичок, медик. Хоть и офтальмолог. Но в институте много чему учился, даже на гинеколога.

— Но потом подумал, — пробурчал Сергей, — что женщине лучше смотреть в глаза.

— Пошляк, — презрительно сказал Игорь.

— Очень просто нет дисбактериоза, — ответил Вадик. — В желудке же по любому тусуется дикое количество бактерий. Правильно, медик?

— Стопудово, — подтвердил Игорь.

— Ну вот. Эти бактерии там всегда и так есть. Сотней бактерий меньше, сотней больше — все та же фигня. Не бывает дисбактериоза, потому что бактерий там всегда полно.

— Правильно, — согласился Игорь. — Но бывает заметное изменение состава бактерий. Поясняю на примере. Идет толпа блондинок. Они сверху как выглядят?

— Как одно большое светлое пятно, зовущее к радости и счастью, — торжественно ответил Вадик.

— Ello hombre! — почему-то перешел на испанский Игорь. — Наш человек! А теперь скажи, что будет, если туда вклинить штук десять-двадцать брюнеток?

— На большом светлом пятне появятся темные пятна, — загрустил Вадик.

— Битые пиксели, — прокомментировал Сергей.

— Вот! — снова обрадовался Игорь. — Ты же понимаешь! Всего-то несколько брюнеток в толпе блондинок, а уже непонятно, к чему все это дело зовет и зовет ли вообще.

— И что?

— А то, что то же самое происходит и с бактериями, — торжественно сказал Игорь. — Есть толпа бактерий, которые у нас в желудке что-то там обрабатывают.

— Кстати, я жрать хочу, — сообщил Сергей.

— Все жрать хотят, — отмахнулся Игорь. — Приедем — поедим. Короче, толпа бактерий. И вдруг под воздействием каких-то внешних факторов — например, действия антибиотиков — в их толпу вклиниваются какие-нибудь патогенные микроорганизмы.

— Я категорически против того, чтобы вы брюнеток ассоциировали с патогенными организмами, — возмутился Сергей. — Мы с Кирой возмущены. Она, между прочим, брюнетка.

— Это только для примера, — объяснил Игорь. — Я уважаю брюнеток. Особенно если они крашеные в блондинок.

— Ну и что там с патогенными? — заторопил Игоря Вадик.

— Патогенные микроорганизмы мешают дружественным нам бактериям нормально обрабатывать пищу, — объяснил Игорь. — Это и есть — дисбактериоз. Его надо лечить пробиотиками.

— Нет у нас тут в Америке такого заболевания, — твердо сказал Вадик. — Нет как класса. Есть синдром раздраженного кишечника — вот это запросто.

— А это от чего возникает?

— Да от чего угодно. От стресса, от неправильного питания, от жирной пищи…

— От стресса патогенные микроорганизмы не возникнут, — твердо сказал Игорь.

— Вот именно, — заметил Вадик. — Поэтому никакого дисбактериоза и не существует. Существует синдром раздраженного кишечника.

— Да как хочешь называй, — махнул рукой Игорь. — Если лечится пробиотиками — значит, то же самое.

— Почему пробиотиками? Могут лечить антидепрессантами, раз от стресса или эмоционального напряжения.

— Дисбактериоз лечить антидепрессантами?

— Игорь, да ты какой-то тормоз, честное слово, — стал раздражаться Вадик. — Я же тебе сказал — у нас тут нет никакого дисбактериоза. Это у вас дурят людям голову.

— Вадик, не раздражайся, — подал голос Сергей. — А то заработаешь синдром раздраженного кишечника.

— Да, — согласился Игорь. — Нам бы не хотелось, чтобы это случилось в твоей машине. Оно, конечно, в твоей машине всегда можно найти, где выйти за сарай до ветру, но тем не менее…

— Ладно, — сказал Вадик, успокаиваясь. — Хотите лечить несуществующие болезни — это пожалуйста. А у нас тут наука в другом веке существует.

— В каменном? — небрежно спросил Игорь.

— В двадцать первом, дубина, — снова разозлился Вадик.

— Мне грустно тебе это говорить, — ласково сказал Игорь, — но двадцать первый век уже наступил. Чес-слово. Я точно помню, что это дело отмечал не так давно.

— Ну, то есть в двадцать втором, — поправился Вадик.

— Поздно, — так же ласково сказал Игорь. — Уже запротоколировано и прокомпостировано.

— Мозги компостировать ты всегда умел, — усмехнулся Вадик. — Еще со школы.

— Да, есть во мне такой божий дар, — согласился Игорь.

— Между прочим, — подал голос Сергей, — разговор начался с «Линукса».

— Мы тебе сейчас за этот «Линукс» дисбактериоз устроим, — пообещал Игорь.

— Вместе с синдромом раздражения кишечника, — добавил Вадик.

— Скучные вы люди, — вздохнул Сергей, — никакого интереса к техническому прогрессу.

— Технический прогресс — он очень нужный прогресс, — важно сказал Игорь. — Я, например, всегда за Интернет, где можно найти…

— Порнуху, — быстро сказал Сергей.

— Можно и порнуху, — кивнул Игорь. — Но исключительно — в медицинских целях.

— Еще скажи, что ты там глаза изучаешь, — захихикал Сергей.

— И глаза в том числе, — строго сказал Игорь. — Может, я диссертацию хочу написать: «Влияние оргазма на остроту зрения во время симулирования оргазма».

— Люблю настоящих ученых, — сказал Вадик. — Пытливых исследователей. Кстати, мужики, мы уже почти приехали. Эта дорожка ведет в наш городок.

Игорь с Сергеем замолчали и стали разглядывать окрестности. Вокруг чередовались лесочки и всякие симпатичные райончики с отдельно стоящими домами. Чистота в них была необыкновенная — казалось, что домишки просто игрушечные.

— А вот и наша улочка, — торжественно сказал Вадик, выруливая на дорожку, слева и справа от которой стояли домики с участками.

Вблизи домики смотрелись еще лучше. Участки безо всяких заборов были засажены тщательно подстриженными газончиками и небольшими деревцами. Домики были совершенно различной архитектуры, но все покрашены в веселенькие цвета, так что улица смотрелась празднично и сразу создавала хорошее настроение.

— Ну, вот и мой хоум, свит хоум, — радостно сказал Вадик, показывая рукой на свои владения.

Сергей с Игорем посмотрели в указанном направлении и обалдели. Нет, в самом домике не было ничего необычного: типичный одноэтажный домик с мансардой и гаражом. Но участок у домика неопровержимо показывал, что ЗДЕСЬ ЖИВЕТ РУССКАЯ СВИНЬЯ! Вся территория была завалена опавшими и давно сгнившими листьями, которые создавали ощущение, что домик стоит посреди какого-то болота. На фоне остальных вылизанных и зелененьких участков этот оставлял ощущение кариозного дупла посреди взрыва мастерства стоматологов.

— Вадик! — сказали Игорь с Сергеем хором. — Какого хрена ты листья с участка не убираешь?!!

— И вы туда же? — ахнул Вадик. — Мало мне тут соседи телег в муниципалитет накатали и мало мне от муниципалитета угрожающих писем…

— Это, старик, тебе просто повезло, — сказал Игорь добродушно, вылезая из машины. — Был бы я у тебя тут соседом — никаких писем писать бы не стал. Просто пришел бы к тебе, побеседовал по-свойски, по-соседски, но без особого членовредительства. Участочек сразу бы засверкал. А то понимаешь, ко мне гости приезжают, приличные люди. Я специально дом в хорошем месте покупал. Но они приезжают и что видят? Соседский участок, где живет какая-то русская свинья.

— Я вообще-то еврейская свинья, — разобиделся Вадик.

— Еврейской свиньей я тебя не могу назвать, это некошерно, — любезно объяснил Игорь.

— А русской, значит, можно? — в свою очередь обиделся за всех русских Сергей.

— Ну так ты посмотри на этот говнючник во дворе! — вскричал Игорь. — Впрочем, — сказал он, успокаиваясь, — у нас действительно какой-то Кафка для детского сада получился. Армянин называет еврея русской свиньей, а татарин при этом обижается за русских. Надо с этим завязывать. В конце концов, это дело Вадика — что ему вытворять на своем участке.

— Точно, — обрадовался Вадик.

— Поэтому завтра подъем в семь утра, — продолжил Игорь, — всем раздаем грабельки и здоровые бумажные мешки — будем собирать листья. И пока хоть один листочек будет валяться на территории, никто завтракать не пойдет.

— Блин, лучше бы меня пугал муниципалитет, — застонал Вадик.

— Правильно, — согласился Игорь. — Но тебе не повезло. Я уже здесь. Поэтому завтра твой участок будет сверкать, как чистый бриллиант, а соседи потянутся к тебе со всякими дарами: собственноручно испеченными пирожками, домашним самогончиком и прочими выражениями искренней благодарности.

— Точно потянутся? — недоверчиво спросил Вадик.

— Непременно, — подтвердил Игорь. — Они же несколько месяцев из-за тебя не могли гостей приглашать. А с завтрашнего дня — все дороги будут открыты. И все участки будут сверкать.

— Дары — это хорошо, — решительно сказал Вадик. — Ладно, уговорил, завтра убираемся. Только я чур механизацию внесу — буду пылесосом убирать. А то не люблю я эти ручные приспособления…

— Ты уверен, что пылесос для этого приспособлен? — поинтересовался Игорь.

— А чего нет-то? — удивился Вадик. — Его задача — сосать. Пускай листья сосет. И потом выплевывает в подставленную тару.

— Ладно, посмотрим, — с явным недоверием в голосе сказал Игорь, доставая из багажника свои вещи.

— Ну что, други, — торжественно сказал Вадик. — Добро пожаловать в мои апартаменты.

И он открыл входную дверь.

## 17. Ужин в доме Вадика

В предбаннике дома Вадика стояли две здоровенные машинки — одна стиральная, другая сушильная. О стиральную Вадик немедленно треснулся коленкой и начал вполголоса объяснять машине, что он думает о ней, ее матери, крыше ее дома и так далее.

— О крыше дома — это ты зря, — пожурил его Игорь. — У нее, если подумать, крыша дома — твоя собственная.

— Все равно она сука и тварь, — упрямо сказал Вадик, пиная со злости машинку ногой, от чего у него кроме коленки сразу заболела еще и стопа. — Все время о нее бьюсь.

— А чего ты ее чем-нибудь не загородишь? — удивился Сергей.

— Пробовал, — признался Вадик. — Поставил перед ней стоймя какой-то матрас. Но меня, во-первых, Маринка сразу затретировала — ей перед стиркой приходилось матрас убирать, а потом обратно ставить, — а кроме того, с матрасом оказалось еще хуже: я о него намного сильнее бился, потому что организм видел нечто мягкое и вообще переставал предпринимать средства защиты.

— Ну, — заметил Игорь, — он у тебя и без матраса не особо напрягается.

— Ты мой организм не критикуй, — обиделся Вадик. — Моему организму очень много с чем приходится справляться. Может и промахнуться пару раз, все мы не без греха.

— Тут уж не поспоришь, — согласился Игорь, заходя вслед за Вадиком в основное помещение.

— Вадя-я-я-я-я-я-я! — вдруг раздался дикий крик, и на Вадиковой шее повисло очаровательное рыжеволосое существо.

— Это жена Марина, — сообщил Вадик сквозь бурные поцелуи, которыми его награждала жена. — Она соскучилась.

— По мне бы так скучали, — завистливо сказал Игорь. — А ты сколько месяцев дома отсутствовал?

— Да уже часов десять, почитай, — ответил Вадик.

— Часов десять — это офигеть, — согласился Игорь. — За десять часов я бы и сам соскучился до полного зацеловывания.

Наконец, когда Марина полностью выразила свой восторг при виде столько времени отсутствующего супруга, ее представили гостям.

Игорь после такой бурной встречи, которую Марина устроила мужу, ожидал, что его при знакомстве как минимум поцелуют в щечку, однако Марина ограничилась легким пожиманием руки и потупила взор в смущении. Как потом выяснилось, «смущалась» она просто ради хохмы. Марина была не из тех, кто смущается при встрече с каким-то там Игорем.

— Игорь, — представился Игорь. — Можно просто Игорь.

— Сергей, — сказал Сергей. — Можно просто Серый.

— Да хоть зеленый, — просто сказала Марина. — Я все равно с первого раза не запомню. Так что не обижайтесь, если буду переспрашивать.

— Мы не обижаемся, — сообщил Игорь. — Мы привыкшие.

— Ну и отлично, — обрадовалась Марина. — Кстати, как тебя?

— Игорь, — повторил Игорь. — Можно звать просто Игорь.

— Сергей, — на всякий случай повторил Сергей. — Можно звать просто…

— А тебя я запомнила, Зеленый, — сказала Марина. — Голодные?

— Слона на скаку остановим, — выразил общее мнение Игорь, — и хобот ему отожрем. Плюс ноги тоже. И любые другие части тела.

— Не любые, — заспорил Сергей.

— Значит, ты не голодный, — безапелляционно сказал Игорь, — поэтому ешь во вторую очередь.

— У нас тут только одна очередь, — сказала Марина. — Первая, она же и последняя. Кто последний — тот запихивает посуду в посудомойку.

— Бажа, — вдруг раздался детский голос.

— Знакомьтесь, — горделиво сказал Вадик. — Сынуля. Наследник.

Ребята посмотрели — на пороге проема, ведущего из кухни в гостиную, стоял на четвереньках ребенок лет полутора. У ребенка были пытливые голубые глаза и черные кучерявые волосы.

— Звать-то как наследника? — спросил Игорь.

— Джон Вадимович, — ответил Вадик и гордо выпрямился.

— Хорошее еврейское имя, — одобрил Игорь.

— Молчал бы уж, армянский князь Игорь, — фыркнул Сергей. — Сам-то почему не Хачик или не Вачик?

— У меня беда: папа — хохол, — признался Игорь. — А мама не сумела настоять на своем, на армянском. Вот и маюсь всю жизнь с идейно чуждым именем.

— А как бы ты хотел, чтобы тебя назвали? — заинтересовался Вадик.

— Да как-нибудь очень простенько, — сказал Игорь. — И по-армянски. Например, Гамлет.

— Розенкранц тебе больше бы подошло, — заметил Сергей. — Или вообще Гильденштерн. Ты прям вылитый Гильденштерн, прости господи.

— Болтать команды не было, — сказал Игорь. — Я сам знаю, что бы мне подошло.

— Бажа, — снова сказало дитя.

— Это он кушать хочет, — объяснил Вадик. — Джонни, смотри, вот это дядя Игорь.

— Ижа, — сказало дитя.

— Ты мой сладкий, — умилился Вадик. — Все уже понимает.

— А я — дядя Сережа, — представился Сергей.

— Фажа — сказало дитя.

— Нет, фажа — это я, твой папец, — встревожился Вадик. — А это — Сежа.

— Бажа, — сказало дитя.

— Это он писать хочет, — объяснил Вадик.

— Стоп, — удивился Игорь. — Бажа — это он кушать хотел.

— Так он по-другому произносил, — объяснил Вадик. — Тут, старик, надо интонации ловить.

— Я бы с удовольствием, старичок, — согласился Игорь, — но я уже давно — бажа. Причем совсем не писать.

— Пожалуйте к столу, — засуетилась Марина. — Я сегодня в честь гостей наготовила.

— Она вообще обычно не любит готовить, — признался Вадик вполголоса.

— Готовить никто не любит, — заявила Марина. — Уродуешься полдня, а потом приходит стадо мужиков и все сжирает под водку за пять минут. Мартышкин труд.

Игорь с Сергеем на это не нашли что ответить, поэтому молча сели за стол.

— Вадик, — стальным голосом сказала Марина, глядя прямо на Игоря с Сергеем. — Марш мыть руки.

Что характерно, примерно за пять секунд до этого заявления Вадик ушел в ванную комнату — видимо, таки мыть руки. Сергей с Игорем поняли намек, поэтому встали и отправились вслед за Вадиком. Дверь в санузел была не заперта, и когда друзья ввалились в ванную, то увидели, что Вадик совершает процесс дегидратации организма. Заметив друзей, он ничуть не смутился, а сделал им приветственный жест рукой.

— Удачной вам дегидратации, — напутствовал его Игорь. — Помочь подержать?

— Да нет, спасибо, пока справляюсь, — ответил Вадик. — Да и, если честно, не настолько уж он и тяжелый, чтобы у меня от него руки оторвались. Вас Маринка отправила руки мыть?

— Ну да, — подтвердили друзья хором.

— Это у нее бывает. Чистюля жуткая, в отличие от меня, — объяснил Вадик. — Но я с ней никогда не спорю. Отправляет руки мыть — в конце концов, можно лишний раз отлить. Это всегда пригодится.

— Приятно, когда у человека все продумано, — заметил Игорь, смывая мыло с ладоней.

— А что у вас ванны такие невместительные? — спросил Сергей, показывая Вадику на ванну с очень низкими бортиками.

— Да фиг знает, — ответил Вадик, заканчивая свой интимный процесс. — Американский стандарт. Видать, чтобы воды много не набирали. Воду надо экономить. Зато смотри как тут сортир интересно работает!

С этими словами Вадик нажал на ручку слива, расположенную на передней части бачка. Раздалось шипение воды, небольшое озерцо в унитазе стало закручиваться в воронку, которая крутилась, крутилась, а потом полностью ушла в слив. Затем унитаз снова наполнился водой, воссоздав озерцо в его девственном состоянии.

— Крутотень, — сказал Сергей. — Прям хай-тек какой-то. А в чем смысл?

— А фиг знает, — снова ответил Вадик. — Американский стандарт. Нашего привычного европейского унитаза тут днем с огнем не сыщешь.

— Друзья мои, — сказал Игорь, — мы жрать пойдем, вообще, или нет? Или вы сначала хотите полностью исчерпать тему унитаза?

— Унитаз себя уже сам полностью исчерпал, — заметил Вадик.

— Да, он с твоей дегидратацией исчерпывающе обошелся, — согласился Игорь. — Ну, пошли…

Трудовой подвиг Марины, которая только в честь дорогих гостей самолично встала к плите, отразился в виде четырех вареных кукурузин, которые заботливо были разложены по тарелкам огромных размеров. При этом кукурузины себя явно неудобно чувствовали, лежа в полном одиночестве посреди белого тарелочного безмолвия.

Игорь с Сергеем себя тоже как-то не очень уютно почувствовали. Они рассчитывали на мощный ужин, совмещенный с обедом, а тут — какая-то кукурузина. Видимо, это отразилось у них на лицах, потому что Марина тут же поспешила успокоить гостей.

— Да вы не бойтесь, — сказала она. — Еще будет суп из чечевицы. Традиционный русский суп. Специально искала рецепт в Интернете на одном американском сайте.

— Я, конечно, не совсем русский, — осторожно заметил Игорь, — но что-то такого рецепта не помню.

— Память, — назидательно сказала Марина, — надо тренировать. Ты на ночь перед сном воссоздаешь всю картину дня?

— На черта? — удивился Игорь.

— Для тренировки памяти, — объяснила Марина.

— Бажа, — из-под стола сказало дитя.

— Кстати, да, — согласился Игорь. — Жрать очень хочется.

Все сели за стол и вгрызлись зубами в кукурузины. Марина посадила Джона в специальный стульчик с привязными ремнями и стала кормить ребенка бананом.

— А можно мне бананчик? — оживился Игорь, увидев эту идиллическую картину.

— Разве ты — дитя? — спросила Марина.

— Все мы в душе немножко дети, — объяснил Игорь.

— Которые в душе, — парировала Марина, — те жрут кукурузу. Потом будет чечевичный суп. Ну и, чтобы ты совсем уж перестал расстраиваться, после супа — турка.

Под «туркой» Марина подразумевала индейку. Просто она называла птичку на американский манер.

— Вот это дело, — обрадовался Игорь, поняв, что его здесь все-таки накормят.

— Она, правда, недельная, — объяснила Марина, — но на Рождество буду готовить новую.

— Что такое недельная турка? — спросил Сергей.

— Это которую неделю назад приготовили, — объяснила Марина. — Вадик в магазине купил больше чем на сто долларов, и ему бесплатно дали турку.

— Промоакция под Рождество, — объяснил Вадик.

— Потом Вадик родителям купил больше чем на сто баксов, и ему снова дали бесплатную турку, — продолжила Марина.

— Тоже промоакция, — объяснил Вадик.

— Турки здоровые, — заметила Марина, — поэтому мы их лупим уже две недели.

— А на Рождество что за турка будет? — заинтересовался любознательный Игорь.

— Ну так Вадик купил вчера, — объяснила Марина. — Как на Рождество без турки? Не недельную же жрать, правильно? Будет свежая. Рождественски приготовленная.

— Понял, — сказал Игорь. — Сплошной туркистан получается.

— Диетическая еда, — заметила Марина. — Это полезно.

— Точно, — согласился Вадик, — особенно если после этого пиццу заказать.

— Кстати, — обрадовался Игорь, — может, закажем пиццы?

— Интересно, — обиделась Марина, — а я чего сегодня весь день готовила-то?

— Так мы все съедим, — успокоил ее Игорь. — Кукурузу уж обглодали. Чечевичный суп понадкусаем обязательно. Недельную турку тоже попробуем. И пицца.

— Желание гостя — закон, — объявил Вадик и, несмотря на хмурое выражение на лице жены, позвонил и заказал четыре разные пиццы.

— Кстати, — сказал он после этого, — а что мы всухомятку питаемся, как нерусские?

— Вот это дело, — совсем обрадовался Игорь. — Что у тебя есть из алкоголя? Текила есть?

— Текилы нету, — обломал его Вадик. — Эту дрянь пускай мексы пьют.

Сергей поперхнулся кукурузой.

— А что тут пьют благородные евреи? — поинтересовался Игорь. — Пейсаховку?

— Вино мы пьем, — объяснил Вадик. — Мы фанаты. Любишь хорошее винцо?

— Ну, в общем, не откажусь, — согласился Игорь. — Только на нас-то зачем особо благородные напитки тратить? Одну-две бутылочки какой-нибудь «Сасикайи» — и мы вполне довольны.

— Что за дрянь вы пьете? — фыркнул Вадик. — Мы покупаем хорошее чилийское или аргентинское вино.

— Долларов по двадцать за галлон? — пошутил Игорь.

— Ну, где-то так, — не купился на подначку Вадик. — Где-то шесть — восемь долларов бутылка получается. Отличное винцо.

Игорь скорчил негодующую гримасу на лице, но голову повернул так, чтобы гримасу увидел только Сергей.

— А вискаря у тебя случайно нет? — поинтересовался Сергей.

— Как раз есть, — ответил Вадик. — Мы сами его не пьем, но друзья трехлитровую бутыль «Джим бима» притащили на прошлый Новый год. Ее даже не открыли, все вино пили.

— О, тащи «Джим Бим», — обрадовался Игорь. — В такой ситуации бурбон — просто спасение.

— Ты же вино собирался пить, — удивился Вадик.

— Я раздумал, — объяснил Игорь. — Я очень непостоянный. И не люблю дорогое вино — у меня от него судороги делаются.

— Окейчики, — сказал Вадик и отправился за бутылью.

— Ну что, наливаю супец? — спросила Марина.

— Давай, — сделал широкий жест Игорь. — В преддверии «Джим Бима» я готов на что угодно.

— Не на что угодно, — строго заметила Марина, — а на чечевичный супец. Национальный русский суп. Так было написано на сайте. Американском.

— Да, мы, русские, — сказал Игорь, — любим чечевичного супца хлебнуть. Как приходим с поля, так сразу по чечевичному супцу. Без этого даже водку не пьем, честно тебе говорю.

— Вот видишь, — сказала Марина, — а ты спорил.

В этот момент вернулся Вадик, который притащил трехлитровую бутыль вискаря. Ребенок Джонни при виде бутыли почему-то пришел в страшное возбуждение, задергался в своем стульчике и закричал: «Кажа».

— Правильно, сынок, кажа, — согласился Вадик. — Причем полная. Как можно пить такую дрянь? Пить надо вино.

— Ты разливай давай, — сказал Игорь. — И не учи ребенка всякой ерунде — это непедагогично.

— Вадя, где мое вино? — спросила Марина. — Там же с прошлого раза оставалось в бутылке.

— Я вылил, — признался Вадик. — Там было граммов сто, а потом, оно же выдыхается.

— Ну ты и враг, — разозлилась Марина. — Там же еще пить и пить. Это у тебя выдыхается. А я пробку смачиваю, оно у меня не выдыхается. Почти. Вон, в прошлый раз месяц простояло.

— Ага, месяц, так весь градус оттуда и ушел, — напомнил Вадик.

— А мне градус не важен, — парировала Марина. — Мне важны вкусовые качества. Получился такой классный компотик. Практически безалкогольный.

— Вино так нельзя пить, — сказал Вадик. — Вино должно быть с градусом. Иначе это не вино, а компотик.

— Вот ты в следующий раз мое вино не выливай, — сказала Марина, — тогда и получится компотик.

— Господа, господа, не будем спорить, — попросил Игорь. — Лучше будем выпивать. А лед в этом доме есть?

— Еще какой лед в этом доме есть, — сказала Марина. — Ты обалдеешь. Только у меня такой лед.

— Интересно, — оживился Игорь. — Я-то всегда считал, что лед — штука очень простая. Я по дурости-то думал, что лед — это просто такая замороженная водичка. Нет, конечно, ее можно заморозить в очень причудливой форме…

В этот момент Марина достала из холодильника две полиэтиленовые упаковки со льдом. Лед в них был очень странного цвета. В одной упаковке — ярко-красный, в другой — ярко-зеленый.

— О как! — сказал Игорь. — Теперь вижу. А чем ты его так?

— Супер, да? — сказала Марина, любуясь на дело рук своих. — Это специальной пищевой краской. Она еще и вкус добавляет. Красный — со вкусом малины. Зеленый — со вкусом лайма. Мое изобретение, между прочим. Теперь в Нью-Джерси все девчонки так делают.

— Сразу понятно, что их мужья виски со льдом не пьют, — вздохнул Игорь.

— Конечно, не пьют, — согласилась Марина. — Они же не алкаши. Они пьют пиво и вино.

— Так лед-то такой куда используется? — поинтересовался Игорь.

— В водичку, — объяснила Марина. — Растворяешь — получается типа слабенького лимонадика. Можно также в вино добавлять. Получается типа как «Сангрия».

— Ясно, — вздохнул Игорь. — Ну, мне, судя по всему, придется обойтись без ледика. А то «Джим бим» со вкусом малины — это выше моих алкоголических сил.

— Вадя, где наше вино? — снова спросила Марина.

— Где, где — в холодильнике, — раздраженно ответил Вадик. — Тебе ближе — ты и достаешь.

— Красное вино в холодильнике? — с ужасом в голосе спросил Игорь, который очень трепетно относился ко всяким околоалкогольным ритуалам.

— Ага, очень вкусно получается, — объяснил Вадик.

— Важа, — сказало дитя.

— Марин, ребенка из кресла вынь, он там уже заколебался сидеть, — скомандовал Вадик.

— Я не могу одновременно доставать вино и ребенка, — ответила Марина. — Ты или вино доставай, или ребенка. Разделение обязанностей.

— Бажа, — сказало дитя.

— Этот ребенок сам кого хочешь достанет, — вздохнул Вадик.

— Фажа, — сказало дитя.

— Ты мой сладкий, — умилился Вадик. — Знает папаньку-то.

Марина достала из холодильника бутылку какого-то чилийского вина.

— О, тут тоже отпито, — сказала она. — Отлично, значит, компотик получился. Сейчас я туда малинового льда кину.

— Не хочу компотик, — закапризничал Вадик. — Хочу нормальные градусы.

— Ну что ж теперь из-за тебя целую бутыль открывать? — возмутилась Марина. — Обойдешься компотиком.

— Вадь, а ты вискарька с нами прими, — предложил Игорь, который под эти разговоры уже уговорил пару дринков. Игорю требовалось что-нибудь расслабляющее в обстановке этой замечательной американской семьи.

Вадик задумался. Было видно, что эта идея не вызвала у него мгновенного отторжения.

— Нет, не получится, — с сожалением сказал он. — Слишком крепко. Я такой крепкий алкоголь не пью.

— А ведь по физике у тебя в школе было пять, — укоризненно сказал Игорь.

— При чем тут физика?

— При том. Простейшая задача. Дано пятьдесят миллилитров сорокаградусного бухла и бутылка нольградусной содовой. Сколько потребуется содовой, чтобы разбодяжить пятьдесят миллилитров сорокаградусной до двенадцати градусов, как в вине?

— Если добавить пятьдесят миллилитров содовой — получится двадцать градусов, — быстро подсчитал Вадик. — Значит, если добавить восемьдесят миллилитров содовой — получится как раз двенадцать градусов. А если добавить сто пятьдесят миллилитров содовой — получится пять градусов, как в пиве. Марин, мне же пивка можно?

— А если добавить триста миллилитров содовой, — заметил Игорь, — то градус вообще уйдет в гомеопатические дозы. Получится фактически компотик. Марин, ему же можно компотик?

— Компотик можно, — разрешила Марина. — Только смотрите, разбавляйте до полного ничтожества, а то Вадя не пьет крепкий алкоголь.

— Да кто же ему крепкий-то даст? — возмутился Игорь, смешивая для Вадика виски с содовой. — Крепкий пусть весь нам достанется. А Вадику — так, чисто символически. Раз уж у него вино выдохлось…

— Ну, — сказал Игорь, поднимая свой бокал, — я предлагаю выпить за хозяйку этого дома — очаровательную Марину. Которая не только красавица, но и замечательно варит кукурузу.

— И типичный русский чечевичный суп, — дополнил Сергей, который как раз пытался проглотить хоть ложку этой бурды.

— И типичный русский чечевичный суп, — согласился Игорь, который ни одной ложки так и не смог проглотить. — За тебя, Марина.

— Мерси, — сказала Марина, глотнув своего «компотика». — Люблю галантных мужчин.

— А я не галантный? — встревожился Вадик.

— Нет, Вадя, ты не галантный, — рубанула правду-матку Марина. — Вино мне не достал? Не достал. Ребенок вон до сих пор из стула не вынутый сидит.

— Фажа, — сказало дитя.

— Ой, — сказал Вадик. — Пардон, что-то я тормознул.

— Ты сначала за жену выпей, — скомандовала Марина. — Хоть в чем-то прояви галантность.

Вадик поднял свой бокал, кивнул Марине и большими глотками осушил напиток до дна. Потом склонил голову и прислушался к своим ощущениям.

— Слушай, а классно, — сказал он Игорю. — Когда разбавлено почти до нуля — получается такой вкусненький компотик.

— Ну так я же говорил! — обрадовался Игорь. — Смотри сколько времени ты потратил зря. Ты понял, Вадь, как неправильно ты жил до этого?

— Наливай еще, — скомандовал Вадик. — Второй тост — за наследника.

— Фажа, — сказало дитя из стульчика.

— Ты его так и не достал, — напомнила Марина, подливая себе вина.

— Сначала надо выпить за ребенка, — твердо сказал Вадик. — Чтобы он был здоров. Ну, Джонни, за тебя!

Все выпили за здоровье ребенка.

— А почему, кстати, Джонни? — заинтересовался Сергей. — В честь шести банок пива, что ли?

— Потому что он американ, — объяснил Вадик. — Здесь родился. Кроме того, когда я придумывал ему имя, по радио играл Крис Ри с песней Johny need a fast car. Я решил, что это знак.

— Повезло парню, — заметил Игорь. — А то если бы в этот момент играла «Роксана», я уж и не знаю, как бы ему в этой жизни пришлось.

— Бажа, — сказало дитя из стульчика.

— Ты ребенка достанешь когда-нибудь или нет? — несколько неровным голосом спросила Марина, демонстрируя, что ее «компотик» не так уж и выдохся.

Вадик тяжело встал, отстегнул у ребенка привязные ремни и спустил юного Джонни на пол. Тот немедленно уполз под стол и стал там теребить тапку Сергея.

— Ну, — сказал Вадик, присаживаясь, — а какие у вас вообще планы? Я с работы отпросился, могу сделать вам культурную программу.

— Спасибо, друг, — растрогался Игорь. — У нас вообще еще два дня — двадцать пятого улетаем в три часа. Я хотел Сереге Нью-Йорк показать. Ну а дальше — по усмотрению.

— Можно в Атлантик-Сити съездить, — предложил Вадик. — Там прикольно — казино и все такое.

— У нас вообще восемь дней — на Лас-Вегас, — напомнил Сергей. — Так что казино — вряд ли актуально.

— А я бы сыграл, — мечтательно заметил Вадик. — Я-то в Вегас не лечу… А концерт не хотите? Завтра Уитни Хьюстон выступает.

— О, хочу Уитни Хьюстон, — оживился Сергей. — Моя любимая певица. Ай, как говорится, вил олвейз лав Уитни. Всегда хотел побывать на настоящем американском шоу. А мы билеты-то сможем достать?

— Да запросто, — пожал плечами Вадик. — Она в «Тадж Махале» выступает, там зал здоровенный. Могу сейчас через Интернет заказать. Игорь, ты как?

— Я хорошо, — ответил Игорь.

— Я в том смысле, — уточнил Вадик, — что почему не наливаешь?

— А, понял, — сказал Игорь и снова начал смешивать Вадику виски с содовой.

— Ну, мужики, — сказал Вадик уже несколько нетвердым голосом, — за наш отдых. Чтобы мы там в Атлантик-Сити порвали всех.

— А ты-то чего отдыхать намылился? — удивилась Марина. — Имей в виду — никаких проигрышей. И больше чем на двадцать пять баксов не играть, а то знаю я тебя.

— Что такое двадцать пять баксов для казино? — удивился Игорь. — Это ж как двадцать пять граммов виски за всю пьянку. Разве что в чай добавить.

— Деньги должны идти в семью, — твердо заметила Марина, — а не в казино.

— А если я выиграю? — поинтересовался Вадик.

— И выигрыш должен идти в семью, — так же твердо сказала Марина.

— Жажа, — подтвердило дитя из-под стола.

Дитя стащило с ноги Сергея тапку и теперь пыталось с этой тапкой подружиться.

— Чтобы был выигрыш, — сказал Вадик, — нужно вложить какие-то деньги.

— Вот и вложишь — двадцать пять баксов, — заявила Марина. — Проиграешь больше — домой не приходи.

— А куда мне приходить?

— На работу приходи. Компенсируй проигрыш тяжким трудом.

— Бажа, — сказал ребенок, поняв, что с тапкой подружиться не удастся.

— Наследник писать хочет, — сказал Вадик.

Марина тяжело встала, достала из-под стола ребенка и высадила его на горшок прямо в дверном проеме, ведущем в гостиную. Видимо, она не хотела терять Вадика из виду.

— Пс-с-с-с-с-с-с-с-с, — сказала Марина ребенку. — Пис-пис-пис-пис-пис.

— Бажа, — ответил ребенок, смотря на Марину пытливыми глазами.

— Пис-пис-пис-пис-пис, — ворковала Марина.

— Кстати, надо бы уже выпить на самом деле, — заметил Игорь. — Чтобы уж потом пис-пис и вся такая бажа.

— Наливай, — бесшабашно махнул рукой Вадик. — А вообще, — сказал он, — интересная штука этот вискарь. Вроде пьешь почти безалкогольный компотик, а в башку шибает — дай бог. От вина так не шибает. Хотя оно крепче.

— Вадь, — сказал Сергей другу, — тебя Игги просто развел. Ты уже выпил двести пятьдесят миллилитров сорокаградусного алкоголя. Какой, на фиг, безалкогольный компотик?

— Пыс-пыс-пыс, — проворковала Марина. — Писай, изверг. Чего зря торчать-то тут у всех на виду? А вот покажи дядям, как ты умеешь писать. А то, может, и того — какнешь?

— Жажа, — сказал ребенок, проявляя к процессу писания полное равнодушие.

— Сам же просился, — удивилась Марина.

— Бажа, — сказал ребенок с вопросительной интонацией в голосе.

— Но подожди, — неуверенно сказал Вадик. — Мы же вискарь разводим до почти полного безалкоголя.

— Вадь, — вздохнул Сергей, — какая разница, как ты его разводишь? У тебя внутри — двести пятьдесят граммов крепкого алкоголя. Ты его хоть чистяком пей, хоть разводи десятью литрами воды — алкоголь все равно крепкий и все равно попадает внутрь. Что чистый, что разведенный — одни и те же градусы. Это Игги просто придуривается. Ты что, его не знаешь?

Вадик сурово и печально посмотрел в лицо Игорю. Но тот твердо выдержал взгляд и пожал плечами, как бы говоря: «Ничего не знаю, ты с моими теоретическими выкладками сам согласился. А что внутри плещется алкоголь — так никто же и не обещал, что он там не будет плескаться».

— А-а-а, наплевать, — махнул рукой Вадик. — Все равно вкусно. Лей еще.

— Вадя, тебе больше нельзя, — сказала Марина. — А то головка будет бо-бо.

— Бажяжа, — сказало дитя.

— Ты, мой друг, — попросила Марина наследника, — уже давай или пи-пи, или а-а. Или оба сразу до кучи. А то только морочишь горшку голову.

— Головка у меня и так бо-бо от омерзительной трезвости, — заспорил Вадик. — Могу я хоть раз напиться?

— Можешь, но не сегодня, — твердо сказала Марина. — У тебя гости. Они могут напиваться. Ты — нет. Закон гостеприимства. С гостями пей, а дело разумей. Народная мудрость. И вообще — вон гости заскучали.

— Да нет, мы ничего, — сказал Игорь. — Мы ждем пиццу.

— А чего турку не едите? — спросила Марина.

Игорь посмотрел на пластиковый контейнер, в котором лежали куски индейки, принявшей мученическое запекание неделю назад.

— Мы лучше с пиццей, — сказал Игорь. — Сделаем пиццетуркный бутерброд.

— Это как?

— Да очень просто. Берем турку, кладем на пиццу. Едим.

— А если не вкусно?

— Если не вкусно, то турка с бутерброда изымается. Но так как она там все-таки была, пиццетуркный бутерброд от этого не перестает считаться таковым.

— Игорь, у тебя жена есть? — вдруг спросила Марина.

— Практически нет, — ответил Игорь. — Бывают всякие приходящие женщины. Но их нельзя считать женами, потому что я на них трачу совсем немного денег.

— А вот я и не удивлена, — заметила Марина. — Я так и подумала, что у тебя жены быть не может. Ты бы ее своими догонами довел бы в первую же неделю. И она бы тебя истыкала маникюрными ножничками.

— Почему маникюрными-то? — обиделся Игорь.

— А чтобы больнее, — злорадно сказала Марина.

В этот момент дитя наконец-то решило, что все эти мамины уродства с «пи-пи» должны быть вознаграждены, так что горшок заиграл веселой трелью.

— Давайте пока в гольф сгоняем, — вдруг предложил Вадик, который понял, что гостям в горло кусок сейчас не полезет.

— Во что?!! — одновременно спросили Игорь с Сергеем и вытаращили глаза в изумлении.

— В гольф, — пояснил Вадик. — У меня в бейсменте поиграем.

— У тебя в подвале можно играть в гольф? — недоверчиво спросил Игорь.

— Запросто, — ответил Вадик. — Пошли.

Он встал и повел друзей к двери, открывающей лестницу в подвал. Бейсмент оказался большим помещением с оштукатуренными, но некрашеными стенами, где по углам валялось всякое барахло. В одном из углов стояла ударная установка. Посреди подвала на полу лежала узенькая полоска шириной сантиметров десять с искусственной зеленой травой. Полоска оканчивалась возвышением, в котором была проделана лунка для шарика. Вадик тем временем порылся в углу в каких-то вещах и достал из них клюшку для гольфа, шарик и подставку для шарика.

— Вот вам и гольф, — важно сказал Вадик, устанавливая шарик на подставку. — Можно бить.

С этими словами он, подражая профессиональным гольфистам, встал в нужную позу, выровнял клюшку и, коротко размахнувшись, треснул по шарику. Тот взлетел вверх, как набирающий высоту орел, рванул куда-то в сторону и треснулся в медную тарелку от ударной установки. Тарелка издала протяжный «бэмс».

— Шикарно, — обрадовался Игорь. — А давай теперь по барабану попадем?

— Вообще-то, нужно в лунку попадать, — заметил Вадик.

— В лунку любой дурак сможет, — сказал Игорь. — Надо в барабан попасть — посмотрим, какой звук будет.

Вадик, подумав, согласился с тем, что в лунку — неинтересно, после чего ребята где-то с полчаса пуляли шариком по ударной установке, попадая в нее достаточно часто.

Наконец, в подвал заглянула разъяренная Марина, которая сообщила, что, во-первых, приехала пицца, а во-вторых, оказывается, они так долбили этими дурацкими барабанами и тарелками, что ребенок, кроме как пописать, заодно и покакал. И что пора уже заканчивать эти развлечения, потому что сил уже больше никаких нет.

Ребята решили, что они уже достаточно наупражнялись в гольф, поэтому положили клюшку и отправились наверх.

Окончание ужина было каким-то скомканным. Ребята наелись пиццы и вдруг поняли, что ужасно устали после всех этих перелетов, переездов и спортивных развлечений в бейсменте. Игорь намекнул Вадику, что пора бы отойти ко сну, и тот предложил им подняться в мансарду — мол, комната выделена для дорогих гостей.

В мансарде Игорь и Сергей сделали квадратные глаза — в комнате стояла только одна кровать. Точнее, не стояла, а лежала на полу.

— Вадь, — спросил Игорь, — а где вторая лежанка?

— Да эта же здоровая, — недоуменно и вполне чистосердечно сказал Вадик. — Я думал, вам на двоих хватит.

— Вадь, мы же не муж и жена, блин, — сказал Сергей. — Как мы будем вдвоем на одной постели? Ну его на фиг, такие развлечения…

— А у меня больше постелей-то и нету, — растерянно сказал Вадик. — Я думал, вам на двоих хватит…

— Вадь, тащи какую-нибудь лежанку — хоть надувной матрас, — решительно сказал Игорь. — Надувной матрас есть?

— Есть, — обрадовался Вадик. — В саду загорать.

— Без загара я обойдусь, — сказал Игорь, — а вот спать кто-то из нас будет на нем. Я уже так устал, что прям на ковре могу свалиться.

— Хочешь, — великодушно сказал Сергей, — разыграем, кто будет на основной лежанке, а кто на матрасе?

— Хочу, — согласился Игорь. — Сколько будет двести сорок пять умножить на триста пятьдесят восемь?

Сергей задумался. Он такими числами в уме оперировать не умел.

— Не знаю, — наконец сказал он. — А сколько?

— А это уже без разницы сколько, — ответил Игорь, разбирая лежанку. — Ты не ответил — значит, проиграл.

— Это уже нечестно, — возмутился Сергей.

— Конечно, — любезно ответил Игорь. — В этом мире нет справедливости. О, вон Вадик матрас тащит. Кстати, тебе его еще и надувать. Сочувствую.

С этими словами Игорь разделся до трусов, юркнул под одеяло и, судя по всему, почти мгновенно отрубился.

Сергей, ругая негодяйского друга последними словами, начал надувать матрас до твердообразного состояния. Но тот почему-то все никак не хотел твердеть. Тогда Сергей плюнул, постелил белье на то, что было надуто, и лег. Через несколько минут он уже лежал на полу — матрас оказался с дыркой. «А и черт с ним», — утомленно подумал Сергей и тут же заснул.

## 18. Субботник

На следующий день неутомимый Игорь подскочил в восемь утра. Одному не спать ему было скучно, поэтому Игорь стал расталкивать Сергея, который дрых в позе эмбриона, что должно было хоть как-то компенсировать жесткость пола.

— Господи, ну что ты меня будишь-то, негодяй? — застонал Сергей, ощутив в момент просыпания все свои ноющие ребра.

— Ты знаешь, сколько сейчас времени? — грозно спросил его Игорь.

Сергей изобразил на лице гримасу, которая обозначала, что сейчас может быть восемь утра, десять, двадцать, да хоть шестьдесят — ему наплевать. Ему просто хочется еще поспать.

— Уже четыре часа вечера, — сообщил Игорь.

Сергей от неожиданности сразу проснулся.

— Да иди ты, — сказал он испуганно. — Мы не могли столько проспать. Легли же вчера рано — еще десяти не было.

— Правильно, — согласился Игорь. — Сейчас восемь утра. Но это по местному времени. А по московскому, по которому мы жили еще вчера, уже четыре часа вечера. Так что ты все проспал, дружок. Петушок давно пропел.

— Петушок тебя сейчас клюнет куда-нибудь очень больно, — разозлился Сергей. — Зачем ты меня в восемь утра-то разбудил? Сам же вчера говорил, что нужно досидеть до вечера и лечь не раньше девяти-десяти, чтобы утром отоспаться и сразу перейти в новое время.

— Ну, так мы и перешли, — сообщил Игорь. — Поэтому подъем. У нас сегодня много дел, а кроме того, еще до завтрака предстоит большая уборка участка. Ты что, думаешь, что я пошутил насчет уборки?

— Игорь, ну ты уже совсем офигел! — возмутился Сергей. — Как это до завтрака? Что за садизм-то такой? Я, пока чаю не выпью, вообще не человек!

— Да хорошо, хорошо, — согласился Игорь. — Позавтракаем сначала. Конечно, завтрак был бы хорошим стимулом, как морковка перед носом у оленя, но участок немаленький, так что я подозреваю, что возиться с ним никак не меньше, чем до обеда. Давай, вставай уже, пошли на кухню.

Сергей, что-то бормоча себе под нос, с трудом встал, оделся, и друзья спустились из мансарды на кухню.

— Как тут чай-то сделать? — хрипло спросил Сергей, разглядывая кухонную утварь.

— Страна совершенно другая, — заметил Игорь. — Иной менталитет и принципиально другой уровень развития техники. Поэтому воду, судя по всему, кипятят вот в этом странном приборе.

С этими словами Игорь показал на обычный электрический чайник, стоящий у холодильника.

— Господи, — вздохнул Сергей, набирая в чайник воду, — как ты вообще можешь с утра еще и придуриваться? У меня, например, мозги еще совершенно не работают.

— Лично у меня мозги всегда работают, — сказал Игорь. — Даже во сне.

— Во сне мозги должны отдыхать, — назидательно сказал Сергей. — Иначе они скоро перегорят. Поэтому мои мозги продержатся гораздо больше твоих. Они умеют отдыхать.

— Тебя послушать, — фыркнул Игорь, — так если человек с утра до вечера валяется на кровати и не тренирует свои мышцы, то он проживет дольше, чем человек, который ежедневно занимается спортом. Я-то свои мозги постоянно тренирую. А у тебя они бездельничают. Ну и кто из них дольше продержится?

Сергей задумался. В словах Игоря была неоспоримая логика.

В этот момент где-то в глубине дома хлопнула дверь, раздались шаркающие шаги и на кухню вышел Вадик собственной персоной. Вадик, судя по всему, СТРАДАЛ. Лицо его украшала гримаса головной боли, очки в роговой оправе отсутствовали, придавая физиономии особенно трогательное выражение, одет Вадик был в майку-алкоголичку и здоровенные цветастые семейные трусы — примерно такие же, как у Волка из «Ну, погоди!».

— Лева пришел! — заорал Игорь с интонациями Саввы Игнатьича.

Однако Вадик на это ничего не ответил, а, продолжая шаркать, горестно подошел к кухонному гарнитуру, открыл какую-то дверцу, достал оттуда полуторалитровую бутылку содовой, сомнамбулически отвинтил крышку, не обращая внимания на то, что газированная вода вырвалась из горлышка и закапала на пол кухни, после чего присосался к бутыли, шумно глотая.

— Насос бытовой, похмельный, — прокомментировал Игорь. — Производительность — три литра в час.

— А ты бы лучше молчал, — сказал Сергей. — Сам Вадю споил вчера. Вот теперь приводи его в чувство.

— Да что он там выпил-то? — удивился Игорь. — Пять дринков. Мы с тобой явно приняли по семь-восемь. Если не по десять. А сегодня — как огурчики… Кстати, дай-ка мне водички, а то сушнячок все-таки наблюдается.

Вадик продолжал глотать содовую. Половина бутыли уже в него перекочевала.

— Как сосет-то, как сосет, — умилился Игорь. — Сразу видно — вечер вчера удался.

Вадик, наконец-то, оторвался от бутыли, поставил ее, ничего не выражающими глазами посмотрел на друзей, развернулся и ушаркал обратно. При этом он не произнес ни слова.

— И тебе с добрым утром, — радостно сказал ему вслед Игорь. — Кстати, Серег, как там кипяточек? Солдаты и революционные матросы требуют чаю.

— Все закипело, — сообщил Сергей. — Где тут заварка?

— А фиг знает, — пожал плечами Игорь. — Это надо искать. Но рыться без хозяев как-то неудобно.

В этот момент в глубине дома снова хлопнула дверь, и через несколько секунд на пороге возникла Марина. Она выглядела бодрой и свежей, была причесана и даже слегка подкрашена, но к завтраку вышла в шелковой пижаме. Формой одежды в этой семье, как видно, никто не заморачивался.

— С добрым утром, — сказала Марина. — Как спалось?

— Отлично, — сказал Сергей. — Настолько душевно, что мои ребрышки приняли форму вашего пола.

— Да ладно, — удивилась Марина, — там же лежанка двухспальная.

— Марин, — признался Сергей, — мы не можем вдвоем спать на одной кровати. Мы, видишь ли, однополые. Поэтому один пол спит на лежанке, другой такой же пол спит на полу.

— Так вы же друзья, — пожала плечами Марина. — Конечно, будь вы какие посторонние — тогда это неудобняк. Но вы же сто лет знакомы.

— Не настолько давно мы знакомы, — сказал Сергей, — чтобы спать в одной постели. Уж извините.

— Ну, как хотите, — сказала Марина. — Если тебе, Зеленый, удобнее на полу — дело хозяйское. Завтракать будете?

— Обязательно, — ответил Игорь. — Нам бы чайку.

— Это если есть, — радостно ответила Марина. — Я чай не пью, только кофе. А Вадька по утрам пьет только кока-колу — говорит, полезно для пищеварения.

— Конечно, полезно, она даже гвозди растворяет, — согласился Игорь.

— Кстати, хорошо, что жратвы полно, — сказала Марина. — Турку вчера почти и не лопали. Так что есть чем позавтракать.

Игорь с Сергеем скривились, но было понятно, что выбора у них нет.

Завтрак прошел в теплой и дружественной обстановке. Вадик отмочил себя под многоконтрастным, как он сказал, душем, после чего более или менее обрел способность к членораздельной речи и присоединился к остальным на завтраке. Он сидел в углу стола, прихлебывал кока-колу и выглядел как пудель, которого долго били двумя пыльными подушками по ушам — по одной с каждой стороны.

Игорь произвел исследования холодильника, обнаружил там хлеб для тостов, яйца и молоко, так что поедания турки удалось избежать, заменив питательную птицу французскими тостами, от которых не отказался никто, включая Марину.

Джон Вадимович, самостоятельно приползший из детской, был посажен в стульчик, пристегнут и накормлен какой-то кашей. Во время еды Джонни пристально смотрел на папу, грустно вздыхал, издавал нечленораздельные осуждающие звуки, а один раз чихнул с полным ртом, в результате чего Вадик получил хороший заряд каши прямо в лицо, что его несколько оживило.

— Ну что, други, — радостно сказал Игорь по окончании завтрака. — Встали, взяли бумажные мешки с грабельками — ну и вперед, на участок! Пока всю листву не уберем, никакого обеда!

— Лично я — пас, — откровенно высказалась Марина.

— На твоей кандидатуре никто и не настаивает, — успокоил ее Игорь. — Это мужское дело. Тебе все равно обед нужно готовить.

— Чего там готовить? — удивилась Марина. — Чечевичного супа — полно, турки тоже хватит еще дня на два.

Сергей с Игорем красноречиво переглянулись, но Игорь сделал успокаивающее движение бровями — мол, не волнуйся, с обедом что-нибудь придумаем…

Процесс уборки листьев проходил с переменным успехом. Сергей с Игорем, как люди ответственные и более или менее позавтракавшие, развили бурную деятельность: они сгребали листья граблями, а получившиеся кучи засовывали в толстые бумажные мешки, которые обнаружились у Вадика в гараже. Однако от страдающего Вадика, которого кока-кола в чувство так и не привела, толку было значительно меньше.

Сначала Вадик долго и нудно сгребал листья в маленькую кучку. Но так как у него внутренний прибор ориентации в пространстве страдал от похмелья вместе с самим Вадиком, практический результат его грабельной деятельности представлял собой непрерывное перемещение кучки, в процессе которого ее содержимое разбазаривалось, и его потом снова приходилось сгребать. Когда же Вадик, наконец-то, что-то более или менее собрал, он попробовал засунуть кучу в мешок, но для этого действа пришлось нагнуться. Это вызвало у него дикий приступ головной боли, от которой Вадик в отчаянии попытался отмахаться ногами, в результате чего снова расшвырял все листья по территории.

Когда Игорь заметил, что на выделенном Вадику участке листьев не только не убавилось, но и, казалось, прибавилось, так как Вадик нарушил стройность их многомесячного залегания, он взял Вадика за руку, повел в дом и там с помощью достижений современной фармакологии провел со страдальцем комплекс противопохмельных мероприятий, которые за каких-то полчаса практически вернули Вадика к жизни.

Сергей все это время убирал участок и раскланивался с соседями Вадика, которые с радостными лицами дефилировали вдоль забора, приветствовали его подбадривающими криками и часто поднимали вверх оттопыренный большой палец — мол, камон, гай, файнали, фак ас сайдуэйс!

Впрочем, оживший Вадик, вернувшийся на участок, работу не ускорил. Вадик хоть и не был программистом, но за годы работы в айтишной конторе приобрел вредную привычку все оптимизировать так, что результат оптимизации процент творящегося бардака не только не понижал, но и даже повышал, причем на порядок.

Игорь сразу предупредил, что идея засасывать листья пылесосом — дурацкая и неправильная. Но Вадику нужно было в этом убедиться на собственном опыте — словам Игоря он не поверил. Дело в том, что Вадика априори очень привлекала мысль объединить процесс сгребания и утилизации листьев. Во-первых, у пылесоса длинный хобот, объяснял он Игорю, так что можно дотягиваться до листьев не нагибаясь. Во-вторых, листья будут попадать сразу в накопительный мешок, так что нет нужды их потом засовывать в пакеты и куда-то носить. Берем мешок, объяснил Вадик, и выкидываем его вместе с листьями.

Игорь послушал этот бред несколько минут, потом махнул рукой и сказал, что Вадик, как полновластный лендлорд на своем участке, может сходить с ума по-всякому, после чего отправился догребать свою делянку.

Вадик, довольный тем, что ему разрешили использовать достижения технического прогресса, пошел в дом за пылесосом. Однако супруга Марина, узнав о цели визита мужа, не одобрила идею использовать домашний пылесос для сбора листвы. Марина сказала, что это овертехнопрогрессинг и что листву надо собирать патриархальным способом — граблями. А потом укладывать полученные кучки в бумажные мешки. Так делали наши отцы и деды, сказала Марина, показывая всем видом, что она не позволит оскорбить память предков кощунственным изменением процесса сбора.

Однако Вадик, у которого сильное похмелье заметно ослабило некоторые рецепторы, продолжал настаивать, требуя выдать ему пылесос. Он даже осмелился намекнуть, что пылесос был куплен на заработанные им деньги, как и все остальное, находящееся в этом доме, так что, даже если он что-то там испортит, сам и купит. На этот гнуснейший выпад Марина не нашла что ответить, поэтому только сказала прерывающимся голосом, что пылесос стоит в кладовке, после чего взяла на руки Джона и стала ему что-то нашептывать на ухо. Джон Вадимович слушал очень внимательно и пару раз даже сказал «Фажа» так искусно, что это было похоже на «Кажа».

Вадик, решив воспользоваться плодами победы, отправился в кладовку и достал оттуда пылесос. Принеся устройство на участок, Вадик вдруг сообразил, что пылесосу требуется электричество. Здоровенного удлинителя у Вадика не было — на площадке у барбекюшницы была сделана стационарная розетка, так что в длинной бухте кабеля просто не было нужды.

Однако Вадик сдаваться был не намерен. Он отправился в исследовательскую экспедицию по дому и собрал все удлинители, которые смог отыскать. В один из них, как быстро выяснилось, был воткнут телевизор, который в данный момент смотрела Марина, чувствующая в себе потребность хоть как-то отвлечься, и Вадику было объявлено, что он сегодня ночью будет спать с одноклассниками в мансарде. Или, если ему угодно, в бейсменте в лунке для гольфа. Но не в супружеской постели. Ибо недостоин.

Но Вадику отступать было некуда, поэтому даже такие жуткие угрозы его не сломили. Он вставил пять удлинителей один в другой и, наконец-то, сумел запитать пылесос. Тот, вместо благодарности, продемонстрировал, что обычной щеткой для чистки паласа и диванов засасывать листву он не намерен. Первый же лист закрывал отверстие, и пылесос начинал завывать еще противнее, как будто окружающим было мало его обычного мерзкого завывания.

Тогда Вадик снял щетку и попытался собирать листья трубкой без насадки. Ситуация в корне не изменилась. Если пара-тройка мелких листьев все-таки прорвалась в недра пылесоса, то остальная плотная масса плотно закупоривала отверстие, так что производительность Вадика не повышалась более трех — пяти листочков в полчаса.

Игорь с Сергеем, которые свои участки практически вычистили и теперь наводили на них последние штрихи, с интересом поглядывали за экспериментами народного изобретателя. Сергей даже хотел было подойти к Вадику, чтобы помочь ему своими советами, но Игорь запретил это делать — ему было интересно, до каких высот прогресса дойдет пытливая мысль одноклассника.

Вадик между тем надежды так и не потерял. Когда он понял, что слежавшийся слой не запихнется в трубу пылесоса ни под каким видом, у него родилась следующая идея. Вадик сгребал ногами листья в кучу, после чего резким ударом ноги подбрасывал кучу вверх, одновременно включив пылесос. Трубой он пытался ловить порхающие листья, и это на самом деле было заметно более продуктивно, чем засасывание непосредственно с земли, потому что из парящих листьев в накопитель попадало аж штук шесть — восемь. Впрочем, так как Вадик терял много времени на то, чтобы сгрести листья ногами, общий КПД этого действа от первоначального почти не отличался. Идея же вытряхивать собранные ребятами листья из мешков и ловить их на излете Игорем была отвергнута как безусловно неконструктивная.

Но и это не сломило Вадика! Он еще пораскинул мозгами и, наконец, нашел единственно правильный алгоритм! Вадик собирал небольшую кучку ногами, затем садился рядом с ней по-турецки, включал пылесос и руками засовывал в трубу листья целыми пачками — по два, по три. Эффективность сбора сразу возросла на порядок!

К сожалению, счастье любого изобретателя никогда не бывает безоблачным! Через десять минут Вадик понял, что пылесборник забит листьями, поэтому пылесос противно ревет, но больше ничего не засасывает. Вадик пошел к Марине, чтобы она сказала, где можно найти запасные пылесборники, но супруга сухо заметила, что у нее на запасные пакеты есть свои хозяйственные планы, поэтому пусть Вадик не надеется, что она позволит ему истратить еще хоть один. Вадик намекнул было, что запасные пылесборники он тоже покупал собственноручно, но полетевший в него пульт от телевизора продемонстрировал, что Марина не намерена больше обсуждать эту тему.

Однако Вадик не был бы Вадиком, если бы его сломила эта неудача. Он достал из мусорки забитый листьями пакет и попытался выпотрошить его, чтобы использовать еще раз. Но листья доставались с большим трудом. Подошедшие чисто поржать Сергей с Игорем посоветовали Вадику использовать пинцет, чтобы ускорить процесс, и Вадик нашел идею целесообразной. Правда, пинцета дома не было, поэтому взамен него Вадик стащил из супружеской ванной Маринины щипчики для бровей. В процессе доставания листьев маленькие щипчики скользнули внутрь пакета, и Вадик чуть было не получил инфаркт, представив, что именно с ним сделает Марина за такое преступление. Чтобы попытаться исправить положение, Вадик сбегал за ножницами и разрезал пакет, высыпав его содержимое рядом с мусоркой. К счастью, щипчики быстро были найдены, вымыты и возвращены на место еще до того, как Марина их хватилась.

Вадик занялся тщательной уборкой рассыпанного возле бака мусора, а Сергей с Игорем получили возможность в четыре руки убрать делянку Вадика за каких-то полчаса.

В конце концов, когда участок стал таким чистым, что Вадик с Мариной перестали его узнавать, хозяева и гости сели за столик во дворе с бутылочками «Бада» и стали наслаждаться делом рук своих. Ну, то есть делом рук гостей.

— Я же говорил, — сказал Вадик, с наслаждением прихлебывая пиво, — что автоматизация творит чудеса!

— А мы-то, дураки, не верили, — согласился Игорь, мучительно раздумывая над тем, что им теперь делать с обедом.

Кстати, обещание Игоря о том, что после уборки участка соседи потянутся в дом Вадика с дарами, частично сбылось. К Вадику пришла бабулька из дома справа и принесла два куска собственноручно приготовленного пирога с мясом. Правда, она сдуру призналась, что пирог был испечен для ее любимой собачки, которая просто не смогла сожрать все, и это несколько смазало впечатление. Но Игорь сказал, что тут важен сам факт: дары были, и с этим уже никто не мог поспорить.

## 19. Атлантик-Сити

Что делать с приемом пищи, Игорь так и не успел придумать, поэтому Марина застала их врасплох, когда пригласила отобедать, чем бог послал. Сергей пробурчал себе под нос, что после таких обеденных посылок недолго стать атеистом, но Игорь предложил ему не ворчать — мол, разберемся, чай, не маленькие.

С чечевичным супом разделались неожиданно легко: в тот момент, когда Марина отправилась в детскую за Джонни Вадимовичем, Игорь быстро взял свою и Серегину тарелки, после чего вылил их в кухонный измельчитель.

Вадик, увидев это кощунство, сделал было страшные глаза, но потом попробовал суп, вскочил и вылил туда же свою тарелку.

Вернувшаяся с наследником Марина увидела только три пустые тарелки и хитрые физиономии гостей, которые облизывали ложки и нахваливали традиционный русский чечевичный супец, приготовленный хозяйкой с таким мастерством.

— Подумать только, — разглагольствовал Игорь, продолжая облизывать ложку, — всего-то чечевица с водой, а какой питательный продукт получился. В высшей степени питательный!

— Что это вы как-то быстро его съели, — подозрительно сказала Марина.

— Так вкусно же, — объяснил Игорь. — Нас хлебом не корми — дай чечевичного супца умять. Кстати, хлеб есть?

— Вадя, — сурово обратилась Марина к мужу. — Ты суп ел?

— Ел, — быстро ответил Вадик, избегая смотреть супруге в глаза. — Чечевичный, очень питательный. Там еще горох был. Я проверял.

— Тогда добавку кто-нибудь хочет? — подло спросила Марина у гостей.

— Да мы лучше по турке, — ответил Игорь, ловко избежав ловушки.

Сергей сделал невообразимую гримасу на лице.

— Кстати, Вадь, — сказал Игорь. — Давай быстрее пиццу заказывай.

— А пиццу-то зачем? — возмутилась Марина.

— Традиция, — объяснил Игорь, сделав вид, что подобные вопросы его неимоверно обижают. — Вчера же делали пиццетуркный бутерброд — я же объяснял. Что же теперь, пустую турку жрать? Так не пойдет!

— А как хорошо пиво-то сегодня пошло, — вдруг вспомнил Вадик, полез в холодильник и достал еще пару бутылок «Бада». — Вы будете? — спросил он у друзей. — Или по вискарику?

— Да ну его, еще же только обед, — сказал Игорь. — Вечером в «Танжере» дринкнем. Тем более что раз ты по пиву вдаряешь, вести машину придется мне. Я тебе пьяному руль не доверю.

— Так мне за руль не садиться? — обрадовался Вадик, после чего снова полез в холодильник, чтобы пополнить на столе запасы пива.

— Кстати, — сказал Игорь, — давай ключи и документы — поеду прокачусь, привыкну к твоему сараю. А то мало ли что.

Вадик спорить не стал, сходил в свой кабинет и принес требуемое. Игорь собрался и отправился кататься на Вадиковом «Шевроле Тахо». Сергей с ним идти отказался: он отобрал у Вадика одну бутылку пива и принялся резать индейку на мелкие кусочки в надежде, что хоть так проскочит…

Вернулся Игорь только часа через два, когда привезенная пицца давно остыла. Увидев его хитрую физиономию, Вадик ахнул — он понял, что случилось нечто страшное.

— Что ты с ней сделал, негодяй?!! — закричал он на Игоря.

— Ну да, — сказал Игорь, садясь за стол и принимаясь за пиццу, — это ты правильно догадался. Я ее отдраил внутри и снаружи так, как она даже в магазине отдраена не была. У тебя тут через два квартала мойка с автосервисом — я их заметил, когда мы сюда ехали.

— Теперь она мне будет как чужая, — застонал Вадик, открывая очередную бутылочку.

— Конечно, — согласился Игорь. — Ты же ее такой ни разу не видел. Мы даже под задним сиденьем весь плодородный слой земли сняли. Кстати, там обнаружилось древнее захоронение «Сникерса». Он был мумифицирован. Может, сдать его в музей естественной истории? Пусть они посмотрят, в каких естественных условиях могут существовать некоторые машины.

— Я тебе этого никогда не прощу, — сообщил Вадик и посмотрел на Игоря уже слегка затуманенным взором.

— Зато как машинка-то была довольна, — сказал Игорь. — Все пыталась меня обнять и просила, чтобы теперь я стал ее хозяином. А она за это, дескать, бензина будет кушать в пять раз меньше, чем раньше.

— Какая гнусная тварь, — совсем расстроился Вадик.

— Кстати, я тебе еще и масло поменял, — заявил Игорь.

— Где? — выпучил глаза Вадик, который в это утро заметно тормозил.

— В двигателе твоего сарая, — объяснил Игорь. — Парни на сервисе как увидели, что из него вытекло, сказали, что эту машину нужно срочно на выставку. Потому что, вообще-то, на такой болотной жиже двигатели обычно работать не умеют. Они сказали, что по-хорошему там надо всю машину перетряхивать и перебирать, но это явно обойдется дороже, чем подарить эту тачку какому-нибудь музею и купить новую.

— Тебе надо — ты и покупай, — возмутился Вадик. — А на этой машине еще мой сын поездит.

— Я бы не советовал, — веско сказал Игорь. — Это у нас в России над детьми можно издеваться как угодно. А у вас, я слышал, ребенок за такое любого папашку может засудить в лоскуты.

Ребенок, которого в этот момент Марина держала на руках, посмотрел на Вадика и благожелательно пукнул.

— Кстати, — сказал Вадик, — давайте уже собираться. До Атлантик-Сити ехать часа два. А надо же еще выпить перед концертом. Я эти завывания трезвым слушать не могу.

— Ты не слишком разгулялся, дружок? — спросила Марина. — Вчера алкоголил, сегодня алкоголишь.

— Я сегодня и не собирался, — объяснил Вадик. — Но после блестящей победы над участком не выпить было бы грех. А уж эту подружку телохранителя я нормально никогда слушать не мог: ее вопли во мне такие вибрации рождают, что организм просто не выдерживает.

— А что у тебя организм выдерживает? — обиделся Сергей за любимую певицу. — Шуфутинского, что ли?

— Ты в Америке с нашими так не шути, убить могут, — испугался Вадик. — Кстати, этот Шуфутинский в «Тадж-Махале» часто выступает. Там вообще все эти Киркоровы, Пугачевы и так далее нередко концерты устраивают. Эмигрантов-то тут много, они с удовольствием ходят. Ностальгия.

— Так что ты сам слушаешь-то? — заинтересовался Сергей.

— Бейсбольные матчи, — гордо ответил Вадик. — И джаз. Мы с вами послезавтра в Нью-Йорк на джаз поедем. Как антидот после этой обезьянки.

— Ну, как скажешь, — согласился Игорь. — На джаз я завсегда, если в ухо обещают не дудеть. Давайте уже собираться, выезжать пора…

***

Направление на Атлантик-Сити, когда они сели в обновленную машину, Вадик дал вполне четкое: «Выруливай на шоссейку и драйвай вдоль оушена». Произнеся это ценнейшее указание, Вадик залез на заднее сиденье и развалился там с бутылочкой «Бада».

— Господи, хорошо-то как! — аж застонал он от счастья. — Никогда еще в собственной машине пива не пил, никогда!

— Как это? — удивился Игорь. — А Марина тебя что — возить отказывается? Я не верю, что она не водит.

— Да водит, конечно, — вздохнул Вадик. — Тут как не поводишь, когда до ближайшей автобусной остановки пятнадцать минут на машине. Но мою машину она водить отказывается. Все злится, что я ее «Короллу» в лизинг взял, а не купил.

— А ты почему ее в лизинг взял?

— Да потому что с налогов можно списывать, — объяснил Вадик. — Тут, старичок, некоторые вещи делаются совершенно по-другому, чем у вас.

— Не сомневаюсь, — согласился Игорь.

— Кстати, — вдруг встревожился Вадик. — А ты по Штатам сам драйваешь в первый раз? По поводу особенностей всяких в курсе?

— А вот в первый, — признался Игорь. — Я тут несколько раз был, но все то по делам, то по родственникам. Меня всегда возили, сам не ездил. Так что рассказывай.

— Документы у тебя где? — строго спросил Вадик.

— Во внутреннем кармане.

— Немедленно вытаскивай, — испугался Вадик. — Вытаскивай и клади в солнцезащитный козырек — там специальный кармашек есть для документов.

— Документы держать в машине — бред какой-то, — удивился Игорь, но выполнил Вадиковы указания.

— Да не дай тебе бог во внутренний карман полезть, если тебя полис остановит, — сказал Вадик. — Могут и пристрелить ненароком. Причем запросто. Лезешь во внутренний карман — значит, за пистолетом. Поэтому документы только в козырьке. Если тебя полис остановит, руки на руль и улыбайся им. Жди, когда сами попросят предъявить. До этого ничего не делай и руки строго на руле. Да, ни в коем случае не выходи из машины, как вы со своими гаишниками делаете. Сидишь и улыбаешься. Ждешь указаний.

— А улыбаться обязательно? — поинтересовался Игорь. — Может, мне несимпатичный полис попадется.

— Я, вообще, серьезно, — сказал Вадик. — Если улыбаешься — значит, доброжелательный. А если хмурый — это признак возможной агрессии. Улыбаешься, держишь руки на руле. Попросят предъявить документы — достаешь из козырька и даешь полису. Продолжаешь улыбаться. Скажи при этом, что ты турист из России и здесь ездишь в первый раз — может сработать при нарушении.

— А может, я ничего не нарушил, — предположил Игорь.

— Не бывает такого, чтобы остановили без нарушения, — объяснил Вадик. — Поэтому наши тут поначалу часто пьяные ездят. Если машина идет ровно, не виляет и скорость не превышает — ни за что не остановят. Вот у них и рождается ощущение полной безопасности. А потом как-нибудь попадаются. И после этого получают такую вздрючку, что многие даже вообще пить бросают от греха.

— Как у вас тут все сложно, — удивился Сергей. — Прям целые ритуалы. Брачные танцы. Тут улыбнись, тут подтанцуй.

— Ты еще скажи, что предпочитаешь ваших взяточников-гаишников, — разозлился Вадик.

— Нет, не предпочитаю, — согласился Сергей. — С нашими-то, конечно, от любого нарушения можно отбодаться, были бы деньги, но наш беспредел на дорогах — он реально заколебал. Хочется нормальной человеческой езды. За это я готов даже улыбаться полису.

— Тут, кстати, семьдесят миль ограничение, — сообщил Вадик Игорю. — Так что куда ты до девяноста разогнался? Сбрасывай минимум на десятку. Превышение до десяти миль здесь еще простят, а вот больше — могут вздрюкать.

— Да это машинка после помывки сама разогналась, — объяснил Игорь. — Сопротивление воздуху заметно же уменьшилось… Кстати, а как они меня поймают? С пушкой ловить будут, что ли?

— Нет, не с пушкой, — ответил Вадик. — Будут ехать сзади тебя и замерять скорость. Если увидят, что ты превысил, врубят мигалку с сиреной, и ты после этого должен немедленно остановиться на обочине.

— Как-то это все противно звучит, — признался Игорь. — Из машины не выходи, улыбайся, немедленно останавливайся. А что, от них даже побегать нельзя? Я этот твой сарай могу вообще хорошо разогнать.

— Ты один можешь бегать сколько угодно, если тебе жизнь не дорога, — испугался Вадик. — А в моей машине, уж пожалуйста, такие вещи делать не нужно. Мне тут еще жить и жить.

— Да ладно, не переживай, — сказал Игорь. — Я буду законопослушный. Мне самому полис сейчас ни на фиг не нужен — нас через день подруги ждут в Сан-Франциско.

— Да, и еще момент, — сказал Вадик. — Если вдруг сзади едет что угодно с мигалкой — пожарные, полис, амбуланс, — проверь, что ты не загораживаешь им ряд. Если загораживаешь — немедленно перестраиваешься.

— А если шоссе однорядное?

— Съезжаешь на обочину и останавливаешься. Причем сразу, — пояснил Вадик. — Потому что, если вдруг решат, что ты не уступил дорогу машине со спецсигналом, лучше сразу вешаться. У меня вон уже года два суды идут — всю душу вынули.

— А ты кому не уступил? — удивился Игорь.

— Да там вообще история была дебильная, — вздохнул Вадик и глотнул пивка. — Еду я по своему городку, подъезжаю к перекрестку со светофором. Там красный и стоит какая-то тетка на «Тойоте». Встал за ней, жду. Загорается зеленый. Тетка начинает ехать, и я начинаю ехать. А на другой стороне дороги — девица идет в мини-юбке. Я на нее глянул только на секундочку, а тетка в «Тойоте» — бах по тормозам. Я в нее и впилился.

— Сильно разбил?

— Да вообще ничего не разбил, — горестно сказал Вадик. — Легкая царапина на бампере. Разъезжайся себе как в море корабли — и все дела. Даже страховую можно не дергать.

— Так в чем проблема-то? — удивился Игорь.

— А вот дальше — самое интересное, — сказал Вадик. — Тетка разъезжаться отказалась и сказала, что будет оформлять протокол. Ну, как бы ее проблемы — ради бога. Но в протоколе она написала, что увидела на поперечной дороге скорую — поэтому и затормозила. Вообще, скорую она, конечно, должна была пропустить, даже на свой зеленый. Но скорая там была километрах в пяти — какая-то точка на горизонте. А в результате получилось, что она, как порядочная, пропускала скорую, а я, как последний гад, скорую решил не пропускать, поэтому и въехал ей в жопу. В результате — суды уже два года. Я все доказываю, что не верблюд. Аж адвоката пришлось нанимать.

— Дикая какая-то история, — сказал Сергей.

— Но совершенно реальная, — вздохнул Вадик. — Везде свои тараканы и свои проблемы.

— Да уж, — согласился Игорь. — Не позавидуешь. Ну, ничего, сейчас оттянемся в «Тадж-Махале». Игранем еще для порядка. Кстати, — оживился он, — а ты реально собираешься на двадцать пять баксов играть и не больше?

— Конечно, — безразлично ответил Вадик. — А чего бабки впустую тратить? Там есть автоматы по двадцать пять центов. Наменяешь медяков — часа три можно сидеть за автоматом. Всего-то двадцать пять баксов, а сколько радости… Кроме того, мне экономить нужно, — признался Вадик. — Недавно на бирже десять тонн просадил.

— Круто ты, — присвистнул Игорь. — А Марина за это не убьет?

— Она не в курсах, — объяснил Вадик. — Я же деньги зарабатываю. Значит, могу кое-какие концы скрыть.

— И что ты там на бирже-то делаешь? — поинтересовался Сергей.

— Акции всякие покупаю-продаю, — объяснил Вадик. — На работе же скучно. Делать реально нечего. Ну или есть чего, а я не делаю. А с биржей день незаметно проходит. Но, правда, можно пролететь, вот как я недавно. Но я сам виноват — влез в явную авантюру. Хотел, как тогда с «Майкрософтом», да святится его имя.

— Это чье имя святится? — возмутился Сергей, который, как старый фидошник и маньяк-линуксоид, «Майкрософт» традиционно не любил.

— «Майкрософта» святится, — повторил Вадик. — Это из-за них я теперь в таком классном доме живу. Полностью выкупленном, заметьте!

— Как это?

— А так это. Ты же помнишь, Серег, что мы уезжали уже в перестройку.

Сергей кивнул.

— Уезжали, считай, как короли — квартиру нормально продали и все такое. Да и когда приехали — сразу устроились очень прилично, не нищенствовали, как ребята из семидесятых.

— Да, у тех был вообще кошмар, — согласился Игорь. — Уезжали совершенно с голыми задницами.

— Ну вот, — продолжил Вадик. — У меня через несколько лет появились кое-какие денежки свободные, и я в начале девяностых купил акций «Майкрософта» на две тысячи баксов. Хотел купить на пять, но что-то пожлобился.

— Это был умный ход, — сказал Игорь. — Эх, знать бы тогда…

— Ну да, — кивнул Вадик. — Я и сам тогда не особо на акции рассчитывал. Думал — так, немножко заработаю. А в конце девяностых, когда дом этот подвернулся, продал акции за четверть лимона. И рвал на себе волосы, что тогда не потратил пятерку, — получил бы полмиллиона.

— Теперь ты как честный человек, — сказал Сергей, — обязан Биллу Гейтсу на каждое Рождество открыточку присылать. Со словами: «Спасибо товарищу Гейтсу за наши счастливые окна в новом доме».

— Да я ему что хочешь пришлю, — сказал Вадик. — Такие деньжищи на ровном месте получить. Я там, конечно, заначил кое-что, поэтому на бирже теперь и развлекаюсь. Но больше даже рядом так удачно не вкладывал.

— Скоро уже Атлантик-Сити, — заметил Игорь. — Только что указатель проехали.

— Там сразу ищи «Тадж-Махал», — распорядился Вадик. — Он где-то слева стоит.

— Ну, раз слева, — рассудительно ответил Игорь, — тогда обязательно найду. Он же вылитый Тадж-Махал, да?

— Ага. «Тадж» — так просто один в один, а «Махал» похож приблизительно, — объяснил Вадик.

***

По Атлантик-Сити машина ехала уже почти в полной темноте. В том смысле, что после заката прошло изрядно времени, так что ни один солнечный луч не тревожил море огней отелей с казино.

— Классно тут, — сказал Сергей, глядя во все глаза на ярко освещенные причудливые здания.

— Да ну, — скривился Вадик и махнул рукой. — Это так, фигня фигней. Вот Вегас — это, старички, Вегас…

— Ну, не знаю, — ответил Сергей. — Мне и здесь нравится. Красотища…

Игорь между тем подъехал к целому комплексу зданий, на котором было написано Trump Taj Mahal.

— Оно, — сказал Вадик. — Трамповский «Тадж-Махал». Рули на парковку — вон, например, башня стоит левее.

— Ой, — испугался Игорь, — а что это на ней сверху установлено?

Сергей пригляделся — и точно, на крыше башенки гаража стояли аж три здоровые скульптуры, издали до боли напоминавшие родного советского «Лукича». И даже правую руку надгаражные «Ленины» держали вытянутой, как бы указывая путь в светлое будущее.

— А и точно, — обрадовался Сергей. — Один в один дедушка Ленин на «Октябрьской», которого в народе зовут «ежик» за шипы на башке от голубей. Только чего это он тут расстроился? Пьет много?

— Не хотелось бы вас обламывать, мужики, — заметил Вадик, — но это ни черта не Ленины. Это Гаи Юлии Цезари. Ну или просто какие-то римские центурионы. Там рядом «Дворец Цезаря» — это их парковка. Просто советские скульпторы любили изображать Лукича в позе Гая Юлия — повышали его значимость как военачальника и тирана.

— Ну вот, — загрустил Сергей. — А я-то думал, что это родной Лукич…

— Не расстраивайся, — обнадежил его Вадик. — Ильич тут точно присутствует — стоит, голуба, рядом с кабаком «Красная площадь». В городе есть один дурик, который периодически судится с требованием убрать Ильича, потому что он, мол, антиамериканский. Владельцы кабака радуются как дети: дурик за свои деньги им отличную рекламу делает, потому что некоторые СМИ об этих судах пишут заметки, так что посетителей у «Красной площади» увеличивается в разы.

— Ладно, — сказал Игорь, заруливая на стоянку «Тадж-Махала». — Ильичи, Лукичи… Меня они у нас-то давно достали: не хватало еще, чтобы всякие Ленины еще и в Атлантик-Сити в глаза лезли со своими указующими перстами.

— А Гаи Юлии Цезари тебя не достали? — спросил Сергей.

— Герои Рима меня, однозначно, не достали, — ответил Игорь, припарковывая машину. — Потому что Гаями Юлиями меня все школьное детство не дрюкали. А Лениным чертовым — дрюкали постоянно. Вот скажи, Серег, ты когда-нибудь делал доклад на тему «Ленин и «Аппассионата»»? Делал?

— Ну, не делал, — пожал плечами Сергей. — И что такого-то?

— А ты сделай, — злобно сказал Игорь, — я на тебя тогда посмотрю. Темы, понимаешь, они мне давали про Ленина. Что можно сказать в этом докладе? Что Ленин тащился от «Аппассионаты» и даже под нее частенько плясал польку-бабочку? Ну и все! А доклад должен был занимать двадцать-тридцать минут.

— У него это явно рождает какие-то детские комплексы, — сообщил Сергей Вадику. Тот кивнул.

— Ладно, — внезапно успокоился Игорь. — Что-то я разошелся, не стоит Лукич этого. Пошли уже куда-нибудь в бар — дринкнем. А то концерт скоро начинается.

Сергей обрадовался: он давно мечтал побывать в типичном американском баре, которые так часто показывали во всяких голливудских фильмах…

Впрочем, бар в «Тадж-Махале» ничем таким не отличался от бара любого приличного московского кабака. Разве что народу тут было раз в пять больше, так что Сергей, пробиваясь к бармену, сразу вспомнил толкучку в Турции, где выпивка была бесплатной.

Добравшись, наконец, до бармена, Сергей небрежно, как ему казалось, сказал по-английски: «Скотч».

— What? — переспросил бармен.

— Скотч, — повторил Сергей с просительными интонациями.

— You mean scotch? — уточнил бармен, произнеся последнее слово как «скатч».

— Year, baby, — подтвердил Сергей словами из «Остина Пауэрса».

— Soda, ice? — снова спросил бармен.

— Скатч, — твердо сказал Сергей, решив стоять на своем до последнего.

Бармен махнул рукой и начал колдовать: налил в широкий стакан с толстым дном немного «Джонни Уокера» и набухал туда несколько кубиков льда.

Сергей с удовольствием за ним наблюдал — он всегда мечтал посмотреть, как настоящий американский бармен смешивает настоящий американский напиток. Правда, Сергей тут же вспомнил, что «скотч», собственно, настоящий шотландский напиток, но впечатление ему это не испортило, тем более что бармен был — сто процентов вылитый американ: высокий, широкоплечий, с атлетической фигурой, светлыми волосами и совершенно голливудской улыбкой, в которой тем не менее не было ни грамма благожелательности.

Бармен доделал заказ и со стуком поставил бокал перед Сергеем на деревянную стойку.

— Ten bucks, — сказал он.

— Не кисло, — заметил Сергей по-русски. — Один дринк из сорока капель за десять баксов — это круто.

— Атлантик-Сити, — ответил бармен также по-русски. — Тут все дороже.

— Ой, — удивился Сергей. — Так ты — русский?

— С чего это? — обиделся бармен. — Я украинец. С Никополя.

— А здесь как оказался?

— Ну… — неопределенно пожал плечами бармен, явно не собираясь раскрывать какие-то свои жуткие тайны. — Туда поехал, сюда поехал…

— Понятно, — сказал Сергей. — Спасибо за виски.

— Не за шо, — радушно ответил бармен. — Обращайтеся, если шо.

Сергей допил свой вискарь, скривился — он не любил дешевые шотландские сорта, а кроме того, всегда пил виски с содовой, но сейчас постеснялся это объяснять бармену, — со стуком поставил стакан на стойку и отправился искать Игоря с Вадиком.

Те обнаружились в дальнем конце бара — они сидели за столиком. Игорь пил какой-то виски, а Вадик потягивал все тот же «Бад» из бутылочки.

— Ничего себе тут цены, — сказал Сергей, бухнувшись на свободный стул. — Десять баксов за дринк дешевого пойла, штоп я сдох. Десять зеленых спинок!

— Каких зеленых спинок? — с любопытством спросил Игорь.

— А-а-а-а, деревня, — сказал Сергей, обрадовавшись тому, что, наконец-то, подловил друга хоть на чем-то. — Как они доллары называют? Green bucks! Это означает «зеленые спинки»!

И Сергей торжествующе откинулся на стуле.

— Я бы, дружок, на твоем месте не стал бы повторять глупости, которые пишут наши дурачки, — благожелательно заметил Игорь. — Потому что bucks к каким-то «спинкам» не имеет ни малейшего отношения. «Спинка» — это back. А bucks — это производное от buck skin — «оленья кожа». Элемент меновой торговли индейцев и коренных захватчиков-американцев. Оттуда термин пошел. Ну, по крайней мере, так принято считать. Потому что на самом деле достоверно все равно никто не знает. А наши переводят на слух — вот и получаются какие-то дебильные «зеленые спинки». Так зачем чужую глупость повторять? Говори просто по-английски, не уточняя, — за умного сойдешь.

Сергей с надеждой посмотрел на Вадика — может, хоть он опровергнет Игоря. Но тот посмотрел на Сергея мало что выражающим взглядом, отхлебнул «Бада» и ответил:

— Да я на самом деле вообще фиг знает, откуда оно пошло. Баксы и баксы. Чего голову себе забивать? Так мозги сломаться могут…

— Ладно, друзья, — сказал Игорь, допивая свой стакан и вставая. — Пошли в концерт. Уитни Хьюстон наверняка уже торчит на сцене и высматривает, не идет ли ее дорогой Сергунчик.

— А ты что пил-то, кстати? — поинтересовался Сергей, также поднимаясь из-за стола.

— Бурбон, ясный пень, — ответил Игорь. — When in Rome do as the Romans do. Если ты, конечно, понимаешь, о чем речь.

— Да уж чего тут не понять, — ответил Сергей. — Если ты — Рома, то и живи как Рома, а не как Петя.

— Восхищен твоими лингвистическими познаниями, — заметил Игорь, выбираясь из бара. — Кстати, — озабоченно сказал он, — для концерта Уитни Хьюстон мы выпили возмутительно мало.

— И так сойдет, — заверил его Сергей. — Лично я ее готов слушать часами даже трезвым.

— А вот это мы еще посмотрим, — зловеще предрек Игорь и прибавил шагу по направлению к концертному залу.

## 20. Концерт Уитни Хьюстон

«Энд а-а-а-и-а-а-а-и-а-й уил олвейз лав ю-ю-ю-ю-у-у-у-у-у, уил олвейз лав ю-ю-ю», — негромко запел Сергей на подходе ко входу в зал.

— Слышь, милый, — деловито сказал Игорь. — Я, конечно, рад, что ты всегда будешь любить меня, как я себя, но мне достаточно завываний самой Бритни Спирс. Тебе при этом петь совершенно ни к чему.

— Вообще-то, она Уитни Хьюстон, — заметил Сергей, прекращая петь.

— Кто? — не понял Игорь.

— Тетка. Которая поет. Которую мы идем слушать. Она Уитни Хьюстон. Подруга телохранителя, — как можно доходчивее объяснил Сергей.

— А-а-а-а-а, — обрадовался Игорь. — Точно! Уитни Хьюстон! Это, однозначно, лучше, чем Бритни Спирс. Потому что Хьюстон, во-первых, черная, а значит, будет сливаться со сценой, а во-вторых, она не прыгает по сцене, как попрыгунья-стрекоза, от чего нормальных пацанов сразу мутить начинает.

— Стрекозы, вообще-то, не прыгают, они летают, — сообщил другу Сергей.

— Серег! — Игорь от возмущения даже остановился. — Ты что, классику в школе не учил? «Попрыгунья-стрекоза лето красное продудукала, оглянукала не успекала, как зимакала ей в дышло…»

— В то время стрекозами называли несколько видов живности, — объяснил Сергей. — Так что в данном случае имеется в виду обычный кузнечик. Ну, кузнечица. Только кузнечик может быть попрыгуньей. А стрекоза может быть полетуньей. Она не умеет прыгать. Въезжаешь?

Игорь задумался.

— В принципе, — нехотя сказал он, — как ни странно, ты действительно прав. Стрекоза же не умеет прыгать. Кузнечик умеет. А что, и правда во времена дедушки Крылова кузнечиков стрекозами называли?

— Правда, — подтвердил Сергей. — Они же стрекочут туда-сюда. Как стреконет — только зеленые пятки сверкают. Открыл я тебе глаза?

— Открыл, открыл, — ворчливо сказал Игорь, открывая дверь в зал. — Но ты особо-то не обольщайся. Я же не могу знать сразу все на свете — от эдаких знаний мозги могут вскипеть. Информацию в мозг нужно подавать постепенно. Порциями…

Зал в «Тадж-Махале», где должна была выступать Уитни Хьюстон, был огромный и больше напоминал крытый стадион. Стулья для зрителей были поставлены на здоровенной площадке перед сценой, никаких трибун не было и в помине.

На сцене была расставлена аппаратура и суетились какие-то работники, которые непрерывно что-то подкручивали, просовывали, подтягивали и так далее.

Выглядело это все не слишком эффектно — ни тебе здоровенных экранов, ни лазерных пушек, ни дымовых установок.

— Что-то мне это напоминает наш выпускной концерт в школе, — заметил Игорь. — Ударная установка у нас, может, была и попроще, но вот фонарики по краям сцены — точно такие же.

— Молчал бы уже, — сказал Сергей. — От твоих песен директриса до сих пор икает, все в себя прийти не может.

— А чего стесняться-то? — удивился Игорь. — Аттестат уже вручили, оттягиваться можно было по полной. Мне же надо было ей показать, что я не забыл угрозы перевести меня в другую школу.

— Не фиг было в восьмом по школьному радио эвакуацию объявлять, — заметил Сергей.

— Да ладно тебе, — заулыбался Игорь. — Это была гениальная идея. Я же тогда Маринку в радиорубке соблазнил — школа все равно часа два бегала на улицу и обратно.

— А, помню, помню, — встрял в разговор Вадик. — Я тогда еще, побегав по улице, такую простуду схватил, что две недели дома кайфовал: даже альбом с марками в чувство привел.

— Вот видишь, — сказал Игорь Сергею. — От меня всегда была сплошная польза. А уж как Маринка-то была довольна…

— Да будет врать-то, — возмутился Сергей. — Ты мне про соблазнение Маринки потом два года рассказывал. Сначала врал как сивый мерин, а потом признался, что ни черта тогда не получилось по молодости.

— Ну, не получилось, — легко согласился Игорь. — Со всеми бывает. Главное, это было в первый раз. И состоялось. Несмотря на то, что не получилось. Важен сам факт.

— Я, пацаны, что-то теряю вашу нить, вашу мать, — признался Вадик.

— Ты, брат, лучше за сценой следи, брат, — сурово сказал Игорь. — Почему ни одного экрана? Где лазерные пушки? Что за концерт-то такой, вообще? Обещали крутотень американскую, а тут подготовка — как к школьной самодеятельности. Если они что-то напутали и готовятся к выступлению Эдиты Пьехи — иди, разберись. Верни деньги за билеты. Отправь Пьеху обратно. Привези Хьюстон. Ну или хотя бы Шуфутинского.

— Не нравится эта Уитни Хьюстон — у меня для вас другой Уитни Хьюстон нету. Что поется в Атлантик-Сити — остается в Атлантик-Сити, понял? — невозмутимо ответил Вадик.

В этот момент свет в помещении слегка притушили, сцена ярко осветилась и на ней началось какое-то движение.

— Ну вот, стартуют, — сказал Вадик и начал, повинуясь инстинкту толпы, хлопать в ладоши и орать: «Уитни! Мы любим тебя, бэйби!»

Сергей посмотрел вокруг — примерно восемьдесят процентов зала состояло из чернокожих поклонников певицы. Они все хлопали в ладоши и орали: «Уитни! Мы любим тебя, бэйби!»

Игорь тоже хлопал в ладоши, но орал он что-то вроде «Люли-люли-лай» — создавал таким образом необходимый шумовой эффект.

Понемногу овации стихли, на сцену вышли музыканты с подпевкой и заняли свои места. Подпевка состояла из целого ряда эффектных темнокожих девушек в платьях с блестками.

— Ух ты, сколько девчонок, — обрадовался Игорь. — С такой поддержкой Уитни петь самой уже не надо.

(Игорь тогда еще не знал, насколько пророческими окажутся его слова.)

После этого на сцену к микрофону вышла какая-то странная чернокожая блондинка в малиновом брючном костюме.

— А это кто? — спросил Игорь Вадика. — На разогреве, что ли, будет выступать? Мы о разогреве не договаривались, так не честно.

— Не знаю я, кто это, — ответил Вадик. — Чего ты меня спрашиваешь? Я сам на ее концерте в первый раз. Я джаз люблю.

Блондинка между тем начала говорить в микрофон. Голос у нее был — один в один Уитни Хьюстон.

— И голос, как у Бритни Хьюстон, — сказал Игорь.

— Как у Уитни Спирс, — поправил его Сергей.

— Двойник, что ли? — продолжал допытываться Игорь.

— Да нет, не двойник. Это она и есть, — авторитетно заявил Вадик.

— Уитни Хьюстон? — спросил Сергей.

— Брутни Спирсон! — подтвердил Вадик. — Она это, зуб даю.

— Вадик зуб дает, — сообщил Игорь Сергею. — Будем брать?

— Не знаю, — пожал плечами Сергей. — Если это наша Уитни, она должна спеть так, чтобы у всех телохранителей все вскипело. Только так мы узнаем, кто это.

Блондинка на сцене между тем что-то непрерывно говорила. Звук в зале был плохой, слова звучали очень неразборчиво, так что Сергей вообще ни черта не понимал. Но зато зал после каждой пары-тройки предложений взрывался смехом и аплодисментами.

— Я понял, — сказал Игорь. — Это какой-то стендап-комик. Работает на разогреве.

В этот момент музыканты заиграли вступление и блондинка запела.

Это, безусловно, была Уитни Хьюстон — голос был ее. Ну, то есть тембр был ее, а звучал голос так, как будто мадам Хьюстон откушала два лотка с мороженым и запила это дюжиной ледяного шампанского.

— Господи, что это с ней? — потрясенно спросил Игорь. — Голоса же никакого не осталось как класса. Тетка, конечно, и раньше слегка фальшивила на высоких нотах, но голосина у нее был — о-го-го. Я помню, Кевина Костнера аж со стула сдувало вместе с его ножичком.

— Подумаешь, — обиделся за соотечественницу представитель коренной американской нации Вадик. — У нее всякие проблемы в жизни. Наркомания, алкоголизм, с мужем какие-то нелады — то ли он ее бьет, то ли она его тилибомкает. Да и телохранитель уже давно не пишет…

— У меня тоже с тетками нелады, — пожал плечами Игорь, — но я же на сцену петь не лезу.

— Так ты и не Уитни Хьюстон, — уколол друга Сергей.

— Ясный пень, — согласился Игорь. — Я же не блондинка.

На сцене между тем Уитни допела первую песню, поклонилась и обессиленно ушла за кулисы.

— Стоп, — возмутился Игорь. — Куда это она? Уже отпела, что ли? Концерт закончен?

— Имей совесть, — сказал Сергей. — Тетка перед этим непрерывно острила полчаса. Народ-то как хлопал — любо-дорого посмотреть.

— Ну да, острила, — фыркнул Игорь. — Я же послушал, что она там бормотала. Несла всякую обычную чушь: мол, спасибо вам, дорогие зрители, спасибо папе, маме, тете Саре и дяде Хачику.

— Якубовичу, надеюсь, сувениры не собиралась вручить? — поинтересовался Сергей. — А привет родному колхозу не передавала?

— Вот чего не было, того не было, — твердо ответил Игорь. — Зачем мне врать? Я врать не буду. Тем более по таким ничтожным поводам.

В этот момент на сцене ансамбль доиграл какой-то мелодичный, но совершенно попсовый инструментал, после чего на сцену опять выползла блондинистая Уитни. Она взяла микрофон и снова начала что-то говорить.

— Боже, — сказал Игорь, — второй серии разговорного жанра я уже не вынесу! Мне срочно нужно выпить.

— Дождись конца концерта, — посоветовал Сергей. — Ты же не будешь прямо сейчас вылезать? За такое и пристрелить могут.

— К концу концерта я уже кончусь, — заявил Игорь. — Так что выползаю. Ты не волнуйся, я умею с черными братанами общаться.

С этими словами Игорь встал и начал выбираться на свободное пространство. При этом он непрерывно извинялся, улыбался и даже временами останавливался, чтобы типа как пошутить с «братанами», но те смотрели на него как на пустое место и явно ждали, чтобы он побыстрее свалил. Наконец Игорь выбрался из своего ряда и направился к выходу.

— Игги, видать, цепануло, — заметил Вадик.

— Он никогда не любил Уитни, — открыл страшную тайну Сергей. — Да и вообще — не любит концерты всякой попсы.

— Правильно, — согласился Вадик. — Нужно ходить на джаз.

— Кто о чем, а лысый про баню, — разозлился Сергей, от раздражения исказив старую поговорку.

— Лысым, наоборот, нужно мыться заметно реже, — заметил Вадик. — Что им мыть-то? Башку платочком протер — вот и все мытье головы. Очень удобно. Я вот хотел как-то налысо подстричься, так Маринка не разрешила. Сказала, что любит волосатых мужчин. Мол, вторичный половой признак.

На сцене между тем Уитни закончила передавать привет тете Саре и перешла ко второй песне. От волнения и расстроенных чувств, вызванных плохими отношениями с мужем, Уитни не могла стоять на месте, поэтому села на высокий барный стул, который был поставлен там еще до начала концерта.

Песня, которую она исполняла, предполагала взятие нескольких высоких нот, но с ними мисс Хьюстон обошлась весьма небрежно: в первых двух припевах она эти ноты взяла на пару октав пониже, а в третьем Уитни, сделав вид, что она охвачена певческим экстазом, повернулась на барном стульчике спиной к залу, воздела руку кверху, и нужную ноту очень чистенько взяла девушка из подпевки.

— Пошлый номерок-то, — заметил Сергей. — Прям как в старые времена, когда рыцари, исполнявшие серенаду в честь дамы, сажали кастрата в кусты, чтобы тот в нужный момент выдал высокую ноту.

— Ты о чем? — недоуменно спросил Вадик. — Какие, к черту, рыцари?

— Я про Уитни, — объяснил Сергей. — Ни одной высокой ноты не берет. Поворачивается к подпевке, и кто-то из них за нее вытягивает. Ты что, не заметил?

— Нет, — признался Вадик. — Да мне на самом деле пофиг. Я попсу вообще не люблю.

— А мне не пофиг, — вздохнул Сергей. — Я ее люблю. Ну, то есть любил. Раньше.

В этот момент мадам Хьюстон допела песню, сорвала аплодисменты, взяла с колонки бокал с каким-то напитком и припала к нему.

— А тетка не дура выпить, — раздался голос Игоря, который вернулся к друзьям, причем на этот раз без всяких церемоний с «братанами».

Сергей посмотрел на друга. Тот раскраснелся, улыбался во весь рот, и от него вкусно пахло бурбоном.

— Один двойной или два двойных? — поинтересовался Сергей.

— Да что я, алкаш, что ли? — возмутился Игорь. — Один двойной. Потом одинарный. Потом еще одинарный. Зато теперь я могу слушать эту Уитни в полный Хьюстон. Кстати, где она?

На сцену в этот момент вышел какой-то толстый негр в очках, который взял микрофон и запел Change the World Эрика Клэптона.

— Не понял, — сказал Игорь. — Что-то она как-то резко изменилась. Паричок, что ли, сняла?

Сергей пихнул его в бок, чтобы Игорь замолчал.

— О! — обрадовался Игорь, прослушав куплет с припевом. — Да я за этого пузана сотню хьюстонов отдам. Кто такой, почему не знаю?

— Понятия не имею, кто это, — сказал Сергей. — Дай песню дослушать, классно же поет.

Мужик между тем действительно пел отлично: у него был хороший бархатный баритон, а манера исполнения звучала даже эффектнее, чем у Клэптона.

Впрочем, негры в зале хлопали ему на порядок менее восторженно, чем своей Уитни. Зато трое друзей аплодировали вовсю и даже орали «Браво!».

На сцену снова вышла Хьюстон и представила мужика — это оказался ее кузен.

— А еще говорят, что на кузенах гениев природа отдыхает. Да он поет на порядок лучше нее, — раскипятился подогретый алкоголем Игорь. — Дайте мне имя этого парня — я куплю все его диски!

— Она же его назвала, — сказал Сергей. — То ли Барри, то ли Бобби.

— То ли Чак, — сказал Вадик. — Но фамилия — не Хьюстон.

— В общем, Джедедайя, — подытожил Игорь. — Короче, имени певца мы не знаем. Фамилии тоже. Но подвиг его бессмертен — это же надо было так круто Change the World изобразить.

— У тебя просто эйфория на фоне четырех дринков и халтуры мисс Хьюстон, — объяснил Сергей.

Между тем Уитни снова запела. На этот раз она даже сумела простоять на сцене, не садясь, первый куплет и припев. Но потом сдуру полезла по тонам вверх, дала заметного «петуха», махнула рукой ансамблю — и тот сделал длинный проигрыш, во время которого певица что-то долго прихлебывала из бокала.

— Мужики, но вообще это дикое позорище, — сказал Игорь. — Если это называется настоящим американским шоу, то ее уделает даже Киркоров. Света нормального нет, звук поганый, певица не только спеть ни черта не может, но даже на сцене стоять не в состоянии. Что это вообще такое?

— Да, зрелище то еще, — согласился Вадик. — То ли дело — джаз.

На сцене Хьюстон кое-как допела песню, опять зарядив вместо себя подпевку, сорвала аплодисменты и снова припала к бокалу.

— Нет, нам-то не особо обидно, — продолжал кипятиться Игорь. — В конце концов, это Атлантик-Сити, да и за билет мы заплатили чуть больше ста баксов. Хрен с ними. Мы сейчас уйдем, оттянемся в казино и все такое. Но представляете, что будет, когда эта блондиночка припрется в Москву с концертами? В Кремлевский дворец! Люди купят билеты в партер по цене от пятисот до двух тысяч баксов и там увидят вот такое! Будет же смертоубийство!

В этот момент к сцене толстая негритянка подвела маленькую девочку. Ее усадили на край сцены и сунули микрофон. Уитни объявила, что это ее дочь Кристина и что девчушка сейчас споет.

— Твою мать, — сказал Игорь. — Я не верю собственным глазам.

Заиграла музыка, и Кристина стала что-то завывать совершенно кошмарным голосом.

— Пошли отсюда к чертовой матери, — скомандовал Игорь. — Уже четко понятно, что мамаша ни черта спеть не может, а вот зачем нам за свои же деньги слушать дочек, нянь, осветителей и ее водителя, я совершенно не понимаю. Пошли.

Вадик послушно вскочил, ему было на все наплевать, да и Сергей поднялся, понимая, что Игорь полностью прав: этот концерт кроме как несусветным позорищем назвать было нельзя.

Впрочем, похоже, что только они реагировали на происходящее столь негативно. Негры в зале по-прежнему улыбались, взрывались аплодисментами и орали: «We love you, baby!» Их вполне устраивало завывание дочки, они были готовы слушать водителя, повара и даже садовника.

— Я этого никак не могу понять, — признался Сергей, когда они засели в ближайшем баре с выпивкой. — Они не только не ушли с концерта, но ее даже не освистали. А это не просто халтура, а несусветная халтура. Проще ей было выползти на сцену, сесть на стул и врубить диск со своими старыми записями, где она еще в голосе была. Но как можно так позориться-то?

— У меня есть одна мысль по этому поводу, — заметил Игорь, прихлебывая из своего бокала. — Я просто вспомнил, как ходил в «Сатирикон» на концерт Аркадия Райкина летом восемьдесят седьмого года. Аркадию Исааковичу было тогда семьдесят пять лет. Ему было тяжело не только играть — ему ходить было тяжело, и он старался больше сидеть. Конечно, это была уже только тень замечательного артиста. Но публика, разумеется, не только не освистала его, но и встречала и провожала бурными овациями. Все понимали, что это счастье — увидеть живого Аркадия Райкина. Он потом умер в декабре того года.

— И что? — спросил Сергей.

— И то, что эти ребята в зале точно так же относятся к Уитни Хьюстон, — ответил Игорь. — Они в ней видят любимую певицу, невзирая ни на что: ни на то, что у нее голоса уже никакого ни черта не осталось, ни на то, что она не просто не танцует, а уже стоять на сцене не может, ни на то, что она вместо себя заряжает петь вообще кого угодно, включая безголосого ребенка.

— Думаешь, они считают, что Уитни со своей наркоманией скоро скопытится и они в последний раз видят живую Хьюстон? — спросил Сергей. — Все-таки сравнение с Райкиным не сильно удачное. Тетка еще молодая и полная сил. А что она не в состоянии элементарно выступать по причине алкоголя-наркотиков, но при этом лезет на сцену и устраивает позорище — на такое Райкин был не способен.

— Да я-то с тобой согласен, — сказал Игорь. — У меня то же самое впечатление — позорище редкостное. Я тебе просто объясняю, как на нее реагируют местные. Для них она — суперзвезда. Поэтому они ей прощают любую халтуру. Они ее любят — слышал же, как братаны орали весь концерт.

— Ну и фиг с ним, — сказал Сергей. — Это их проблемы. Мне просто обидно, что вместо настоящего американского шоу я увидел какую-то профанацию. Ладно еще, когда в Москву вместо нормальных шоу привозят какие-то огрызки, причем за дикие деньги. Но здесь-то, в самом логове шоу-бизнеса…

— Не расстраивайся, — сказал Вадик. — Завтра на джаз в Нью-Йорк едем. Вот там поймешь, что такое настоящее шоу.

Сергей тяжко вздохнул. Он не любил джаз. Но не мог обидеть Вадика отказом, тем более что тот на них уже потратил кучу своего времени.

— Ладно, — сказал Игорь, допивая свою порцию. — Пошли хоть в казино оттянемся. Надо как-то настроение себе поднять…

## 21. Казино «Тадж-Махала»

Казино звенело мелодичными переливами игровых автоматов, сверкало огнями и, как полагается, создавало сугубо деловую обстановку из серии «сегодня развлекаемся, а завтра — хоть потоп».

— Сразу предупреждаю, это не Лас-Вегас, — строго сказал Игорь. — Поэтому особо оттягиваться не будем. Так, продуем по паре сотен, после чего на горшок и спать. Иначе не в коня корм.

— Да ладно тебе, — обиделся за Атлантик-Сити Вадик. — Нормальные тут казино. В Вегасе, конечно, покруче и побольше, но, если подумать, везде все одинаковое. Кстати, а ты в Вегасе в каком отеле был?

— Ни в каком он не был, — сдал друга Сергей. — Просто Игорь, как всегда, знает все намного лучше тех, кто в этом Вегасе реально был.

— Сколько я прочитал о Вегасе, даже Стив Уинн не прочитал, — важно сказал Игорь. — Меня всегда этот город интересовал. Вадик, скажи, вот ты знаешь…

— Не знаю, — равнодушно прервал его Вадик. — Мне вообще пофиг. Давайте уже сыгранем — и домой. Устал я что-то. Сейчас возьму пивка…

— А вот с пивком — обломитский-антисемитский, — ласково сказал Игорь. — Так как я тут уже конкретно вдарил по вискарьку, за руль не сяду, однозначно.

— Как это? — горестно спросил Вадик, который, судя по всему, еще с утра твердо решил с пивом в этот день не расставаться.

— Очень просто, — сказал Игорь. — Твоя машина — ты и веди.

— Но ты же сюда вел! — воскликнул Вадик, все еще не веря в ужасную перспективу, распахивающую перед ним свою кошмарную пасть.

— Правильно, — согласился Игорь. — Но я же утром ничего не пил. Мы, русские, за руль выпивши не садимся. Ну, по крайней мере в том состоянии, когда еще ходить можем. Когда не можем — вот тогда нас, конечно, тянет за руль присесть. Но это реально опасно. Так что извини, Вадюля. Я обратно пас. Сам поведешь… Серег, ну что, по вискарику?

— Ты же немного выпил, — просительно сказал Вадик и сделал умильное выражение на физиономии.

— Немного, — согласился Игорь. — Что для меня каких-то двести-триста граммов бурбона? Ничто! Но для полиса это явно больше одного промилле при разрешенной половине. Хочешь, чтобы нас повинтили?

Вадик поник.

— Кроме того, — признался Игорь, — у меня и прав-то никаких нет — в Москве забыл. Трезвым-то я без прав ездить не боюсь. А вот пьяным без прав можно ездить только в России-матушке. Тут, правда, конечно, хорошо бы также, чтобы еще машина была в угоне.

— И с трупом в багажнике, — добавил Сергей.

— И с трупом в багажнике, — согласился Игорь.

Вадик горестно махнул рукой и отправился к игровым автоматам, как-то по-стариковски шаркая ногами.

— Обломали Вадика с пивом, — сказал Сергей. — А ведь он так надеялся и на обратном пути развалиться с бутылочкой.

— Кстати, — заметил Игорь, — я вообще не понимаю, с чего он так оттягивается. В Штатах открытую бутылку в салоне держать категорически запрещено. Даже если она у пассажира. Причем это, насколько я знаю, федеральный закон. Так что не фиг.

— Слушай, — вдруг встревожился Сергей, — а у тебя действительно прав нет? Как же мы по западному-то побережью будем ездить?

— Да есть, конечно, — ответил Игорь. — Это я так, для Вадика. Чтобы он не особенно расстраивался.

— А он, кстати, не особенно-то и расстраивается, — заметил Сергей и сделал Игорю знак глазами.

Тот посмотрел — в другом конце казино за игровым автоматом сидел Вадик, держа в руке банку пива «Бад».

— Не выдержала душа поэта, — прокомментировал Сергей. — Что будем делать?

— Да ничего, — пожал плечами Игорь. — Его машина — его проблемы. Будет как-то криво вести, выйдем, возьмем такси… Ладно, пошли уже быстренько сыгранем. Ты во что будешь?

— Я хочу в рулетку, — застенчиво признался Сергей. — Всю жизнь мечтал сыграть в рулетку.

— Самая, кстати, дурная игра в казино, — заметил Игорь. — Кроме того, ты сколько денег-то решил проиграть?

— Почему это сразу проиграть? — обиделся Сергей. — Может, я выиграю.

— Так сколько денег-то? — спросил Игорь, игнорируя притязания на выигрыш.

— Ну, двести баксов, не больше. Я же не дурак тут все просаживать. Меня подруга ждет.

— Еще деньги с собой есть? — деловито спросил Игорь.

— Ну, есть сколько-то там, — признался Сергей.

— Давай сюда, — строго сказал Игорь.

Сергей хотел было возмутиться, но затем подумал, что Игорь, в сущности, полностью прав. Сергей, как человек азартный и увлекающийся, мог вовремя не остановиться. Поэтому он оставил себе двести долларов, а остальные деньги отдал Игорю. Тот небрежно сунул их в верхний карман пиджака.

— Кстати, — сказал Игорь после этого. — Ты Кире-то сегодня звонил?

— Не-а, — признался Сергей. — Да я думал позвоню, когда к Вадику вернемся.

— Так будет уже поздно, — заметил Игорь. — Мы же теперь почти в одном часовом поясе. Ну, по крайней мере, не в двенадцати часовых поясах.

— А, блин, и точно, — спохватился Сергей, и они с Игорем пошли в холл звонить подругам.

Отзвонились быстро. Что Кира, что Оксана были в сплошных сборах-делах-заботах, так что не выказали порывов к многочасовым разговорам. В результате оба приятеля ограничились обыденными «Ты как? А ты как?», договорились созвониться завтра и отправились в казино.

Сергей, верный своему первоначальному плану, поменял двести долларов на фишки и сел за рулетку. Игорь же заявил, что в казино любые игровые площадки — фуфло полное, хотя встречаются одни менее фуфловые, а другие более фуфловые, после чего отправился играть в блэк-джек по маленькой.

Рулеток в зале казино «Тадж-Махала» было штук двадцать. Сергей попытался было напрячь свои отсутствующие парапсихологические способности и определить, какая из них является для него сегодня счастливой настолько, что принесет целый водопад в сто тысяч денег, но то ли способности никак не включались, то ли рулетки друг от друга ничем не отличались, так что в конце концов Сергей присел за ближайшую, где лениво кидали фишки две пожилые тетки и какой-то мужик в слегка помятом костюме.

«Вот я и в казино», — подумал Сергей, но ожидаемого всплеска радости от организма как-то не получил. Уж больно обыденно все выглядело. В кино, когда показывали казино, все были в смокингах и вечерних платьях, за каждой рулеткой были заняты все стулья, а за сидевшими еще в два-три ряда толпились любопытные, между которыми шныряли лакеи в белых куртках, разносящие шампанское. Но то ли в фильмах речь шла не об американских казино, а, например, о каком-нибудь «Монте-Карло», то ли это было просто кинематографическое преувеличение — словом, никакого шика-блеска в реальном казино не было и в помине.

Народ в казино был одет в повседневную одежду, а кое-где даже встречались джинсы с майкой — да хоть на Вадике. За рулеточными столами заняты были от силы по два-три стула, не говоря уж о том, что за спинами играющих никто и не думал стоять.

Сергей поизучал диспозицию. Табличка с напоминанием, висевшая у каждой рулетки, гласила, что минимальная ставка — пять долларов, максимальная — двести долларов. Сергей, будучи технарем, быстро подсчитал, что если поставить максимальную ставку на число и выиграть, то получишь семь тысяч долларов. «Негусто», — подумал он, заодно вспомнив, какова вероятность подобного выигрыша. По всему выходило, что даже если вдруг выпадет число, что почти невероятно, то никакого золотого дождя, как в кино, не получится. «Что такое семь тысяч долларов? — спросил себя Сергей. — Купить домой здоровенную плазменную панель или же скататься отдохнуть с подругой в какой-нибудь крутой отель где-нибудь на Мальдивах. Да и то…»

После этого он как-то совсем загрустил. Одно дело — наличие хотя бы теоретической возможности выиграть миллиончик-другой, а другое — даже при исчезающей вероятности выигрыша видеть на вершине золотого холма какие-то жалкие семь тысяч баксов… Но делать было нечего, раз назвался гэмблером — играй, пока не просадишь свои миллионы.

Рядом с каждым рулеточным столом было размещено вертикальное электронное табло, на котором демонстрировались штук тридцать последних выпавших чисел, причем для удобства игроков черные числа располагались слева, а красные — справа.

На столе, за которым играл Сергей, последние десять выпавших чисел были черными. Вероятность такого совпадения была очень мала, так что следующим должно было обязательно выпасть красное число. И Сергей недрогнувшей рукой поставил пять пятидолларовых фишек на красное. Сидящая рядом с ним пожилая дама внимательно посмотрела на него, после чего, видать, решила, что парень — новичок, которым всегда везет, поэтому взяла своих фишек долларов на пятьдесят и также поставила на красное.

Мужик напротив поставил на группу из четырех чисел, а вторая пожилая тетка, кисло посмотрев на первую, поставила долларов двадцать на черное. Сергей ее мысленно пожалел — при таком количестве уже выпавших черных вероятность выпадения красного просто зудела в воздухе. «Надо было тебе, старая грымза, тервер в колледже учить», — язвительно подумал Сергей.

Выпала черная цифра. Крупье со скучающим видом сгреб фишки с красного, забрал фишки мужика и выплатил двадцать баксов незнающей тервера старой грымзе.

«Ну, вот уж нет», — подумал Сергей и поставил на красное пятьдесят долларов. Он из каких-то то ли книжек, то ли фильмов помнил, что схема удвоения ставок позволяет в какой-то момент разом вернуть весь проигрыш. Соседка Сергея тяжело вздохнула, еще раз посмотрела на него — и поставила на красное сто долларов четырьмя фишками по двадцать пять баксов. Мужик напротив влепил свои фишки на все ту же группу из четырех цифр — видать, у него с ними были связаны какие-то бесполезные в данном случае воспоминания.

Вторая пожилая дама, безрассудно презрев теорию вероятностей как таковую, поставила пятьдесят долларов на черное.

Выпала черная цифра. Похоже, что теорию вероятностей совершенно не знала не только вторая пожилая тетка. Ее еще не знала и сама рулетка, что было уже полным безобразием.

Но Сергей верил в теорию вероятностей. Поэтому он поставил на красное сто долларов. Уж если не срабатывала пятидесятипроцентная теория выпадения красного-черного, то уж точно должна была сработать теория удвоения ставок.

Соседка Сергея плюнула и поставила двадцать баксов на нечет. Вторая необразованная тетка поставила на черное сто долларов. Сергей при этом внутренне похихикал: если удваиваешь ставки при выигрышах, то это работает против тебя. Тетка должна была проиграть весь свой выигрыш на черном — таким образом теория вероятностей должна была за себя отомстить.

Мужик в помятом костюме недовольно хмыкнул и поставил на группу из шести чисел — видать, решил увеличить площадь поражения.

Выпала черная цифра. Четная. Не из группы мужика. Необразованная тетка получила сто долларов выигрыша, довольно захихикала, вдруг встала и куда-то ушла. Сергей хотел было от имени теории вероятности приказать ей оставаться на месте до проигрыша, но потом подумал, что вот сейчас-то он точно все вернет, поставив, по теории удвоения ставок, двести долларов на красное. Однако двухсот долларов у него не было как класса. У него оставалось только двадцать пять долларов.

Сергей хотел было сбегать к Игорю, забрать у него свои деньги и обратить их в фишки, но тут он как-то разом опомнился: во-первых, именно таким образом большинство игроков и проигрываются в казино в пух и прах, когда пытаются отыграться, а во-вторых, он знал совершенно твердо, что Игорь ему сейчас деньги не отдаст — и будет совершенно прав.

Поэтому он плюнул на все и поставил оставшиеся фишки на число тридцать пять, потому что выплаты по выигрышу числа — тридцать пять к одному.

Выпало черное тридцать три. Соседка Сергея, которая на красное поставила двести долларов, произнесла по-английски что-то явно неприличное, встала, с раздражением отодвинув стул, и ушла. Мужик в мятом костюме, потерявший очередные фишки, поймал проходившую мимо официантку и попросил у нее виски. После этого тяжело вздохнул и снова поставил фишки на свою любимую группу из четырех цифр, решив таким образом, вероятно, добивать судьбу не мытьем, так катаньем.

Сергей, продувшись в пух и прах, на что ему потребовалось примерно двадцать минут времени, отправился искать Игоря.

Тот обнаружился за столом с блэк-джеком. Кроме Игоря, там никого не было, так что армянский князь сражался напрямую с дилером. Судя по всему, сражение проходило достаточно успешно, потому что фишек перед Игорем лежало немало. Слева от него стоял пустой стаканчик из-под виски.

— Я все продумал, — сказал Сергей со вздохом, присаживаясь рядом с другом.

— А тебе-то зачем думать, когда я рядом? — с удивлением спросил Игорь.

— Тьфу, черт, у меня уже язык заплетается, — разозлился Сергей. — Я хотел сказать, что все продул.

— Это другое дело, — успокоился Игорь. — Я-то уж испугался, что ты начал думать. Зачем, думаю, ему это… Card, — сказал Игорь дилеру.

Тот выложил карту. Игорь посмотрел и улыбнулся. Дилер открыл свои карты — выиграл Игорь.

— Ну, что было интересного? — спросил Игорь, повернувшись к Сергею. — Исполнил мечту детства?

Дилер что-то спросил по-английски у Сергея. Игорь ответил. Дилер стал сдавать карты из специального устройства Игорю, Сергею и себе.

— А мне-то он что сдает? — спросил Сергей. — У меня фишек больше нету.

— На, оттянись, — сказал Игорь, отсыпая другу своих фишек долларов на сто. — Мне сегодня чего-то везет, хотя я настроился тихо-мирно продуть школьную сумму в двести баксов. Для блэк-джека сумма, кстати, самое что надо. Это для рулетки — нереально мало.

— Вот именно, что мало, — сказал Сергей, разглядывая карты, которые ему выдал дилер. — Как в это играть-то?

— Ты же в очко с нами играл в строяке, — напомнил Игорь.

— Да, было дело.

— Ну вот, это практически то же очко. Только играется колодой в 52 карты, а не в 36, как у нас. И здесь любая картинка, кроме туза, 10 очков, а не 2-3-4, как у валета-дамы-короля в очке. Остальное одинаково. Только ты помни, что, когда играешь с дилером, тебе главное — обыграть дилера, а не набрать как можно больше очков.

— Ну, это понятно, — сказал Сергей. — Еще карту.

— Ты уж ему тогда скажи по-английски — card, — заметил Игорь. — Вряд ли дилер понимает по-русски. Посмотри на него — чистый азиат.

— Да черт их знает, — рассеянно сказал Сергей. — Давешний бармен, который казался классическим американом, оказался с Украины. Кстати, надо бы выпить.

— Вон тетка ходит грудастая, подзови ее, — предложил Игорь.

Сергей подозвал официантку и потребовал виски. Та черканула что-то в блокнотике и ушла.

— Card, — сказал Сергей дилеру.

Тот выдал карту Сергею, а Игорь от третьей карты отказался. Дилер открыл свои карты — выиграл Сергей.

— Да хватит тебе играть-то, вон, завелся, — попенял другу Игорь. — Ты лучше расскажи, как там рулетка.

— Сплошное расстройство эта рулетка, — скривился Сергей. — В кино все было так красиво…

— Ну, старичок, — заулыбался Игорь, — в кино вон Брюс Уиллис в майке-алкоголичке в одиночку весь этот мир спасает. Мы же не будем на такое ориентироваться, правда?

— Да мне даже не то не понравилось, что народу мало и они не в вечерних костюмах, — объяснил Сергей. — В конце концов, я тоже не в вечерних костюмах. Ну, просто понимаешь, я же математик. У меня пятерка по матану и терверу. А там эта рулетка вела себя так, что всю теорию вероятности можно засунуть моему коту Гамлету под хвост.

— Не бывает такого, — ответил Игорь, заботливо беря у официантки принесенный бокал с виски и кладя на поднос какую-то купюру. — Теория вероятности всегда работает. Ты, кстати, девочке-то денег дай.

— Тут же выпивка бесплатная, — удивился Сергей, отхлебывая из своего бокала.

Виски там было налито явно от души Скруджа Макдака — миллилитров двадцать пять чего-то самого дешевого. Зато льда кинули аж шесть кусочков.

— Ну так на чай принято давать, — объяснил Игорь. — В Штатах официанты только за чаевые и работают. Давай, не жлобись. А то она тебе в следующий раз в стакан плюнет.

Сергей вздрогнул от такой перспективы, порылся в карманах, обнаружил там мелочи на доллар и высыпал официантке на поднос. Та удалилась с совершенно невозмутимым выражением лица.

— Так вот, — продолжил Игорь. — Тервер работает в рулетке, да и в любых других играх казино, совершенно четко. Если наблюдаются какие-то сбои, то это или неисправность, или жульничество — другого не дано.

— Ну вот тогда ты мне и объясни, — сказал Сергей, подавая знак дилеру сдать еще карту, — каким образом черное может выпадать аж тринадцать раз подряд?!! Как такое может быть при пятидесятипроцентной вероятности выпадения?

— А кто тебе сказал, что там вероятность пятидесятипроцентная? — спокойно спросил Игорь.

— Здрасте, — возмутился Сергей. — Ты у нас хоть и медик, но уж основы основ должен понимать.

— Я понимаю, — так же спокойно ответил Игорь. — Поэтому и спрашиваю: с чего ты взял, что там вероятность — пятьдесят процентов?

— Ну так ведь там только красное и черное! — возмутился Сергей. — Какая еще, к черту, может быть вероятность!

Дилер открыл свои карты, после чего подвинул ставки к Сергею — он снова выиграл.

— Я у нас, конечно, медик по образованию, — сказал Игорь, — но должен тебе заметить, дорогой друг, что пятидесятипроцентная вероятность выпадения черного или красного может быть только в том случае, если кидается дощечка с одной плоской гранью черной, а с другой — красной. Да и то если в помещении нет воздушных потоков, если бросает дощечку робот с одними и теми же параметрами, если используется ровная поверхность и так далее. А здесь у нас что? Круг с цифрами красного и черного цвета.

— Ну так цвета-то там строго чередуются, — заспорил Сергей.

— Чередоваться-то они чередуются, однако ты там случайно не видел такого отсека, который называется Zero?

— Видел, — признался Сергей.

— Какого он цвета — черного или красного?

— Да никакого, ведь при этом в любом случае выигрывает казино.

— Правильно, — обрадовался Игорь. — А такого отсека, который называется Double Zero, ты там не видел?

— Видел.

— Какого он цвета?

— Что ты придуриваешься? — возмутился Сергей. — Это же тоже выигрыш казино.

— Ну вот, — продолжил Игорь. — Кроме обычных отсеков с красными-черными числами у нас есть два казиношных отсека. Плюс дилер запускает шарик с неодинаковой силой. Так какие там пятьдесят процентов? И рядом не ночевали.

— Но цвета-то все равно только красный и черный, — продолжил спорить Сергей.

— Цвета только красный и черный, — согласился Игорь. — Я тебе просто объясняю, почему черный или красный может выпадать хоть двадцать раз подряд. Потому что нет там равномерного распределения, как в условном случае с дощечкой.

— Вообще, конечно, да, ты прав, — задумавшись, сказал Сергей. — А я-то ставил на этот красный, как дурак.

— По сколько ставил-то? — спросил Игорь.

— Ну, по пять баксов ставить было неинтересно, поэтому я поставил двадцать пять — и продул.

— А дальше?

— Дальше поставил пятьдесят на красное.

— Классическое удвоение ставок. В общем, правильно, — одобрил Игорь.

— Тоже продул. Потом поставил сто и продул, а на двести у меня уже никаких денег не осталось, — признался Сергей.

— Ну, в общем, можно признать, что ты действовал почти по классической системе Мартингейла, — сообщил Игорь. — Однако действовал с явными огрехами. Во-первых, начинать надо было с минимальной ставки. А во-вторых, нужно было иметь достаточный запас денег, чтобы дойти до максимальной ставки. Там сколько максимум?

— Двести баксов.

— Ну дурдом, — возмутился Игорь. — Это что — даже штуку поставить нельзя? Казино для дошколят, одно слово.

— Мне и этого хватило, — вздохнул Сергей.

— Понятно. Ну, даже с таким разлетом ставок для одного круга по Мартингейлу тебе надо было иметь хотя бы пятьсот с чем-то долларов.

— А что, эта система позволяет выиграть, что ли? — полюбопытствовал Сергей.

— В рулетке нет систем, которые позволяют выиграть, — объяснил Игорь. — В рулетке есть системы, которые позволяют разумно организовать выигрыши-проигрыши, и если ты сумеешь во время выигрыша остановиться и тут же свалить, тогда даже, может быть, будешь оставаться в каком-то небольшом выигрыше. Но это чисто теоретически. Практически никто и никогда не может остановиться. Тут или идти играть с верным неиграющим другом, который вовремя треснет тебя дубинкой по голове и унесет из казино, или… Или я даже не знаю что. Мощнейшие умы годами бились над этой проблемой, и с рулеткой никто из них не справился. Вот в блек-джек теоретически можно начать понемногу выигрывать, если считать карты. Но это возможно, во-первых, если у тебя гениальные мозги, во-вторых, если тебе кто-то из сообщников помогает считать и, в-третьих, если казино не заметит счет и тебя не выставит, ну или не начнет тебе противодействовать, для чего существует немало способов. Причем все это связано с таким геморроем, что уж лучше на самом деле кирпичи на стройке класть — менее хлопотный заработок.

Дилер подвинул Сергею фишки — он опять выиграл.

— Ты глянь, как тебе прет, — с оттенком легкого неудовольствия сказал Игорь. — Как пришел, так все время и выигрываешь. А этому дилеру я скоро башку оторву — разве можно мне постоянно такую хрень сдавать?!!

— Оторвал один такой, — вдруг пробурчал дилер по-русски.

— Здрасте, — удивился Сергей. — И тут русский.

— Я, вообще-то, узбек, — сказал дилер. — Из Ташкента. Салям алейкум.

— Ассаламагалейким, Харуюси-сан, — ответил Игорь. — Ты бы мне лучше карту нормальную сдавал. Без русского языка я спокойно обойдусь, а вот без нормальной карты…

Дилер, ничего не ответив, взял «башмак» и снова начал сдавать.

— В общем, надоело мне это казино, — признался Сергей. — Дурь какая-то. Берешь свои бабки и отдаешь совершенно посторонним людям. В чем радость-то? Завестись так, чтобы просадить все, что есть и чего нет?

— Ну да, — сказал Игорь. — Во все времена казино для того и служили. Ну и плюс через них бабуськи отмывать хорошо — кучи же налика, который толком не поддается учету. Кстати, заметь, что в той же рулетке ни о какой честности казино не может быть и речи — это притом, что ты по-любому проиграешь, а они по-любому выиграют.

— Почему?

— Потому что выплаты также жульнические. За число они сколько выплачивают?

— Тридцать пять к одному, там табличка висит, — сказал Сергей.

— А сколько должны выплачивать?

— Тридцать шесть к одному. Потому что цифр — тридцать шесть.

— А казиношные ноль и двойной ноль?

— Точно, — согласился Сергей. — Значит, должны выплачивать тридцать восемь к одному. А выплачивают тридцать пять. Сплошное жульничество. Пошли отсюда к черту.

— Пошли, — согласился Игорь. — Тем более что ты выиграл, а я при своих.

— При каких своих? — удивился Сергей. — Ты уже долларов сто продул, насколько я понял.

— Я продул двести плюс еще тебе дал сто, — объяснил Игорь. — Но это при своих и есть. Двести я и собирался продуть, другу помочь — святое дело, а в казино если можешь остановиться на заранее запланированном проигрыше — это еще круче, чем суметь остановиться на заранее запланированном количестве употребленного алкоголя. Так что пошли отсюда, мы сегодня молодцы…

Ребята дали по десятидолларовой фишке узбеку из Ташкента, который проводил их стандартной заученной фразой на английском, и отправились за Вадиком. Тот сидел на старом месте и лениво кидал четвертаки в пасть аппарата.

— Как успехи? — спросил Игорь.

— Выиграл сто двадцать тысяч долларов, — совершенно невозмутимо ответил Вадик. — Видать, вероятность какая-то сработала.

— Молодец, — так же невозмутимо похвалил его Игорь. — Домой поедем? Ты же на пиво, надеюсь, не налегал? Или с таким выигрышем закажем лимузин-перевозку и поедем на нем?

— Подожди, — недоуменно сказал Сергей, — он же выиграл дикую сумму. А чего вы оба такие спокойные?

— Я спокойный, потому что он врет как сивый мерин, — сказал Игорь. — Это самый дешевый агрегат, у него таких выигрышей быть не может при ставке в двадцать пять центов. А Вадик спокойный, потому что он ничего не выиграл и надеялся над нами приколоться. Но тут он промахнулся: надо было хоть какую-то радость изобразить. Я никогда не поверю, что крупно выигравший человек не испытывает никаких эмоций.

— Почему я вру? — удивился Вадик. — Я вовсе не вру. Просто преувеличиваю.

— Ну да, ты выиграл пятьдесят баксов, — определил Игорь.

— Откуда знаешь? — подозрительно посмотрел на него Вадик.

— У меня мощные парапсихологические способности, — объяснил Игорь.

— Ну правда, Вадь, сколько выиграл? — все допытывался Сергей.

— Пятьдесят баксов выиграл, — похвастался Вадик. — И почти все уже снова продул, пока вас ждал. Так что все нормально, можно ехать домой…

На обратном пути Игорь с Сергеем, утомленные переживаниями и принятым алкоголем, крепко спали. Вадик сначала обижался, что его в дороге никто не развлекает, но потом включил какой-то бейсбольный матч и стал им наслаждаться. Спящие друзья даже от криков болельщиков и комментаторов не просыпались, а только нервно вздрагивали и вскрикивали во сне.

Марина дома еще не спала. Она выяснила, что Вадик проиграл не больше двадцати пяти долларов — о проигранном сверх того выигрыше Вадик разумно умолчал, — предложила гостям свежайшей — только что из холодильника — турки, получила вежливый отказ, после чего все отправились спать.

На завтра был запланирован Нью-Йорк и посещение джазового концерта. Вадик по такому случаю даже обещался надеть пиджак. Если, конечно, сумеет его разыскать, потому что последний раз этот пиджак Вадик надевал на свадьбу…

## 22. Молл

После посещения Атлантик-Сити друзья легли довольно поздно: по приезде Игорь решил принять ванну и бултыхался там чуть ли не час, не реагируя на постукивания и попискивания за дверью Сергея, который хотел быстро принять душ и лечь спать. Сильно стучать Сергей не мог, боясь разбудить весь дом, чем Игорь коварно и воспользовался, сделав вид, что попискивания друга он не слышал из-за шума воды, а постукивания списал на возню привидений, которыми обязательно должен был быть полон этот «старинный дом». Так, по крайней мере, он рассказал, когда спустя час соизволил выползти из ванной.

На следующий день они никуда не торопились, Вадику также не нужно было идти на работу, поэтому как-то само собой предполагалось, что ребята отоспятся по полной программе — и за перелет, и за субботник, и за поездку в «Тадж-Махал».

Тем не менее утро у них, вопреки ожиданиям, началось в такую рань, что и сказать-то неловко. А именно в восемь эй эм, как говорят в Америке. Причем на этот раз вовсе не Игорь подскочил как заведенный, чтобы разбудить всех вокруг и в качестве зарядки заставить окружающих выбить половички, подмести бейсмент, покрасить забор или сделать еще что-нибудь полезное для общества.

Разбудило их дитя Джон Вадимович. Джонни самостоятельно заполз в мансарду, кряхтя от напряжения, шустро добрался до Сергея, сел рядом с ним и начал пытаться оторвать у дяди Сережи самую выдающуюся на данный момент часть тела — нос. Сергею в этот момент стало сниться что-то нехорошее, он пытался было проснуться, но не смог. Ему снилось, что он стал летать, но как-то странно: большой дирижабль зацепил его нос здоровенным канатом, взмыл вверх и Сергей полетел, аки корова, подвешенная к вертолету. Самое противное заключалось в том, что, будучи подвешенным за нос, Сергей толком не мог осмотреть окрестности. Нос его тянул ввысь, и глаза упирались исключительно в грязновато-серое пузо дирижабля. Сергей попытался было замахать руками, чтобы немного приподняться, но тут проснулся и увидел у своих глаз кулачок Джона Вадимовича.

— Бажажа, — сказал пытливый малыш, отпустил наконец-то нос, вздохнул и упал на бок.

— И тебе с добрым утром, — хрипло сказал Сергей, потер нос, после чего привел малыша в сидячее положение. — За нос меня таскать нельзя, — как можно убедительнее сказал Сергей Джону. — Это а-та-та будет. По попе, — на всякий случай уточнил он.

Джонни с интересом посмотрел на него, протянул руку и снова схватил дядю Сережу за нос.

— А-ба-ба бубет, — напомнил Сергей, но, так как нос был сдавлен, предостережение прозвучало неубедительно.

— Не мешай ребенку познавать окружающий мир, — раздался с лежанки голос Игоря, который от шума проснулся и теперь с удовольствием наблюдал за попытками Джонни оторвать нос Сергею и посмотреть, что там находится внутри головы.

Ребенок, заслышав новый голос со стороны лежанки, отпустил Сергея и шустро-шустро, как тараканчик, пополз по направлению к Игорю.

— И действительно, — согласился Сергей. — Познавай, сынок, познавай. Тем более что у дяди Игоря носище — заметно покруче моего. За него даже двумя руками можно схватиться, так что ты не стесняйся.

— Подлые наезды, — ответил Игорь, тревожно следя за приближающейся детской неотвратимостью.

Тревожился он не напрасно. Видимо, у Джонни был такой период, когда все попадающие в поле зрения носы обязательно нужно было попытаться оторвать, чтобы утолить в себе зуд познания мира. Поэтому Игорь также был схвачен за нос, как он ни пытался откинуть назад голову, и, так как его нос действительно был и объемнее, и мясистее, дитя, вместо того чтобы за него тянуть, стало выкручивать носище по часовой стрелке. Глаза Игоря сразу наполнились слезами.

— Ты глянь, бдо он белает! — прокричал Игорь.

— Мы же вас предупреждали, — напомнил Сергей. — Ребенку нужно познавать мир. Пускай познает.

— До он бде сейчас бесь тос откдутит, — возмутился Игорь, пытаясь оторвать ребенка от себя.

Но ребенок вцепился в Игорев шнобель как клещ и не отцеплялся. Сергей, отсмеявшись, понял, что пора уже действительно помочь другу, после чего вскочил, подбежал к Джонни Вадимовичу, схватил его за талию и стал тянуть в свою сторону. Игорь взвыл: теперь нос не только крутили, но и пытались оторвать.

Вдруг от входного проема мансарды раздался громкий голос Вадика: «Ля-ля-ля-ля-ля-ля, а ля-ля-ля-ля-ля», — орал Вадик, при этом хлопая в ладоши.

Ребенок немедленно отпустил нос Игоря, засмеялся, довольно крикнул «Жажа» и начал хлопать в ладоши в такт Вадику. Видно было, что Вадик хорошо овладел искусством спасать носы своих гостей.

— Господи, — обрадовался Игорь, — избавитель! Нет, ну надо, ребенок чуть нос не свернул к черту. Кем он станет в этой жизни с такими задатками?

— Отоларингологом, — предположил Вадик. — Ну, то есть ухогорлоносом.

— Ну, знаешь, — возмутился Игорь. — Если он кроме носов еще и уши начнет отрывать — это будет уже просто за гранью! Ты чего ребенка вообще не воспитываешь? Так на него никаких носов не напасешься.

— Как это не воспитываю?!! — возмутился Вадик. — Да его воспитывают с утра до вечера. Я ему, между прочим, читаю каждый день!

— Что читаешь? — поинтересовался Сергей. — «Справочник по компонентам Delphi»?

— Да ладно тебе, — разобиделся Вадик. — Я же не идиот. New York Times с ним читаю. Там знаешь какие картинки прикольные… Кроме того, — напустился он на друзей, — вы сами виноваты. Нечего носы выставлять. Понимать же надо, ребенок еще маленький.

— Па-па-па-па-па, — радостно закричал ребенок и схватил Вадика за нос.

— Да, наша вина, тут не поспоришь, — согласился Игорь. — Носы у нас нагло выставлены прямо на самом видном месте. Неудивительно, что ребенок не смог удержаться. Кстати, Джонни, — сказал он младенцу. — Что за дискриминация, вообще? Мой нос ты сворачивал набок, а папашкин только пытаешься оторвать? Непорядок.

— Ба-ба-ба-ба-ба, — в ответ крикнул Джонни Вадимович, схватился за папин нос второй рукой и действительно начал его крутить.

— Барина! Барин! — заорал Вадик, имею в виду, конечно, Марину, но с прихваченным носом нормально выговорить имя супруги ему уже не удавалось.

К счастью, Марина призыв мужа услышала, шустро прибежала, а так как свое дело она знала крепко, ребенок мгновенно был отвлечен какой-то завывающей игрушкой и был унесен на кухню, так как наступила пора завтрака.

— Ну что? — спросил Вадик. — Быстро перекусываем и рвем когти?

— А куда нам спешить-то? — пожал плечами Игорь. — Концерт будет только в восемь вечера. Что нам, весь день болтаться в Нью-Йорке? Это ж уболтаться можно.

— Ну, вообще, там и неделю можно провести без проблем, — заметил Вадик, — но тут хозяин — барин. А куда тогда?

— У тебя тут молл какой-нибудь поблизости есть? — поинтересовался Игорь. — Надо кое-какой мелочевки прикупить. Плюс подарок девушке на Рождество и Новый год, а то я в Москве закрутился и не успел.

— А и точно, — всполошился Сергей. — Я же тоже без подарков. Как-то нехорошо.

— Молл-то, конечно, есть, как не быть, — ответил Вадик. — Но только там запросто можно зависнуть на весь день. Когда тогда в Нью-Йорк?

— Давай сейчас быстро по магазинам, — предложил Игорь, — там где-нибудь перекусим, а в Нью-Йорк сразу после обеда. До вечера гуляем, вечером ужин, совмещенный с концертом. Ты же говорил, что концерт в кабаке будет, правильно?

— Ага, — подтвердил Вадик. — Там сначала как раз ужинаешь, потом концерт.

— Ну и все, — подытожил Игорь. — Быстро умываемся, завтракаем и вылетаем.

— Чур я первый в ванну, — быстро крикнул Сергей и рванулся в сторону дверного проема.

Но он не рассчитал диспозицию. Лежанка Игоря была намного ближе к двери, поэтому офтальмолог-бизнесмен точно рассчитанным движением вскочил и нырнул в дверной проем на пару секунд раньше. Так что буквально через мгновенье ванная комната была снова наглухо занята Игорем.

— Ну вот, как всегда! — расстроился Сергей, стоя перед запертой дверью с табличкой на русском «Не входить, идут работы».

(Табличку Вадик купил где-то на Брайтоне и очень ею гордился.)

Тут Сергей сообразил, что и Игорь, и он выступают в одних трусах. Ибо тщательно одеться у них времени не было. Но Сергей посмотрел на Вадика, который расхаживал по кухне в одних лишь здоровенных трусах, расписанных китайскими огурцами, на Марину, которая спокойно кормила ребенка, будучи в одной легкомысленной ночнушке, и понял, что в этом доме по поводу парадной одежды можно не напрягаться.

Завтрак прошел в теплой и дружественной обстановке. Сергей с Игорем вежливо, но твердо отклонили предложенные Мариной бутерброды с туркой, яичницу с туркой и просто очаровательные куски турки, намазанные горчицей или кетчупом, после чего Игорь приготовил всей честной компании французские тосты, благо в доме нашлись хлеб, яйца и сливочное масло. На тревожный вопрос Марины, когда гости собираются доедать турку, ведь сегодня как раз готовить новую к Рождеству, Игорь ответил, что турку нужно достать из холодильника, засушить на солнце и держать про запас на случай, не дай бог, какой-нибудь войны. Без запасов, твердо заявил Игорь, не сдюжить.

Все, кроме ребенка с Мариной, торопились побыстрее выехать из дома, поэтому даже Игорь, чья медлительность во время еды вошла в легенду, позавтракал прямо-таки с реактивной скоростью, однако ему с Сергеем пришлось ждать Вадика, который решил испить кофейку из чашки размером с Марианскую впадину. Впрочем, последнюю пару литров кофе Вадик пил уже без всякого удовольствия, так как его пинали и понукали с двух сторон.

— Да он просто страшный человек какой-то, — возмущался Игорь, садясь в Вадиковский «Шевроле». — Как можно пить за завтраком восемь литров кофе? На это же полдня уходит, не меньше, не говоря уж о том, сколько раз потом придется делать зеленую остановку.

— Какие восемь, ты шо — сдурел? — разобиделся Вадик. — Ну да, я люблю дринкануть кофейку из большой кружки. Но я пью из нее только тогда, когда не надо ехать на работу.

— Правильно, — согласился Игорь. — Потому что иначе на работу ты приезжаешь к вечеру. И там тут же бежишь в туалет, откуда потом раздается радостный крик: «Ура, неужели добежал!» Но сегодня-то мы тоже торопимся! Мы бы, конечно, не торопились, если бы знали, что ты на завтрак любишь выпить небольшой бассейн кофейку. Но ты нас не предупредил!

— Уже бассейн, — обалдел Вадик, садясь за руль. — У тебя, Игорек, не просто склонность к преувеличениям. У тебя склонность к гиперболизированным мега-супер-преувеличениям на грани разумного.

— Как излагает-то, — завистливо заметил Сергей с заднего сиденья. — Может, мне тоже на кофе перейти? А то я все чай и чай, как дурак какой-то…

— Да чего ж там гиперболизированного? — удивился Игорь. — Ты свою кружку видел?

— Представь себе, видел, — ответил Вадик, выруливая на дорогу. — Обычная кружка. Регулярная, как говорят у нас в Америке.

— Это армия бывает регулярная. — сказал Игорь. — А кружка у тебя — необычная. Это специальная кружка, декоративная. В нее можно или куст роз высадить, или вообще в аквариум превратить.

— Короче, — рубанул Вадик, которому эти претензии уже надоели. — Я что, не могу в своем доме выпить кофейку?

— Ну правда, Игги, — сказал Сергей. — Чего пристал к человеку? Мало ли у кого какие привычки. Мы же не на самолет опаздываем. Ну, выехали позже на пятнадцать минут. Тоже мне проблема.

— Не на самолет, — подтвердил Игорь. — На самолет мы будем опаздывать завтра.

(Игорь тогда еще не знал, насколько пророческими окажутся его слова.)

— Я просто забочусь о здоровье нашего дорогого Вадика. Нельзя так много кофе пить. От этого сердце может сильно-сильно застучать и провалиться куда-нибудь в желудок.

— Я пью кофе американо, — сказал Вадик. — Это очень слабое кофе.

— Сейчас Игорь возмутится, — подал голос Сергей, — и скажет, что кофе не «оно», а «он». Ты же знаешь, как он повернут на всяких этих дурацких правилах.

— А вот и не возмущусь, — фыркнул Игорь. — Ты эту американу пил? Какой это, на фиг, кофе? Это не кофе — «он». Это именно что «оно». Американское кофеё. Напитко, которое невозможно пить по определению. Я-то поэтому за Вадика и волнуюсь. Впрочем, все лучше, чем кока-кола…

— Чем тебе наша кока-кола не нравится? — возмутился Вадик.

— Да всем нравится, — пожал плечами Игорь. — Она скоро полностью изничтожит все население Америки, и тогда нам, братьям-славянам, эта землица очень даже пригодится.

— Ах, вам наша землица пригодится? — переспросил Вадик, покраснев от злости.

— Ну да, — невинно ответил Игорь. — Нормальная такая землица. Мы здесь построим что-нибудь ценное вместо ваших вшивых небоскребов.

— Вадь, да не покупайся ты на такие дешевые подначки, — попытался успокоить друга Сергей. — Ты что, Игоря не знаешь? Он же старый провокатор.

— Я молодой провокатор, — заметил Игорь. — В самом расцвете сил.

— Вот видишь, — сказал Сергей Вадику. — Он в полном расцвете своих провокативных сил. Зачем на это покупаться-то? Ему же только и надо, что человека из себя вывести.

— А я вот не буду выводиться, — сказал Вадик, внезапно успокоившись. — Но тебе, Игоречек, я это припомню. И месть моя будет страшна.

— Наверное, это будет что-то жуткое, — предположил Игорь. — Я уже баюс-баюс…

Вадик заехал на стоянку молла, припарковался и выключил двигатель.

— Приехали, — сказал он. — Выгружайтесь.

Молл, как это принято в Америке, представлял собой гигантский торговый комплекс, растянувшийся не на один квадратный километр. Магазинов там понастроили такое огромное количество, что даже просто обойти их за день было невозможно.

— Это мы удачно зашли, — сказал Игорь, разглядывая вывески. — Пошли всякие электронные штучки-дрючки смотреть. Здесь должно быть несколько хороших сетевых магазинов. Впрочем, стоп, — сказал Игорь и застыл перед витриной магазина дорогих часов.

— Ну, началось, — вздохнул Сергей. — Игги увидел часы. Пойдем, Вадь, теперь мы полдня спокойно можем погулять. Игорь отсюда не уйдет, пока все не пересмотрит и не купит себе пару-тройку хронометражек.

— Никогда не понимал людей, которые фанатеют от часов, — заметил Вадик. — Я себе как купил какие-то Casio баксов за двести, так их и ношу уже года три.

С этими словами Вадик показал здоровенные часы с кучей стрелочек и циферблатиков. Сергей ожидал, что Игорь сейчас Вадика засмеет по полной программе, но тот пригляделся к хронометру и неожиданно сказал:

— Кстати, очень даже неплохой выбор в твоем случае. Это серия Wave Ceptor, если я правильно помню. Минеральное стекло, погружение до ста метров, двойное время, секундомер, будильник. У нас такие стоят под четыреста, так что если ты их взял за двести — это то, что надо.

Вадик аж порозовел от удовольствия. Он тоже думал, что Игорь, по своему обыкновению, разнесет эти часы в лоскуты.

— Я себе и хочу подыскать именно спортивную модельку, — сказал Игорь. — В спортзал и бассейн ходить. Брал уже что-то дорогое, но больно тяжелы, заразы. И не особенно функциональны. А тут много вариантов на любой вкус и размер — американцы такие любят.

— Ну, выбирай тогда, — предложил Сергей, — а мы с Вадиком пока в какой-нибудь электронный магазин сходим: мне надо мобильник местный купить, чтобы не платить дикие деньги на звонки подруге.

— Это да, — рассеянно сказал Игорь, будучи мыслями уже среди часов. — Это дело правильное. Возьми баксов за пятьдесят любой мобильник с тарифным планом на месяц — самое то, что нужно.

С этими словами Игорь шагнул в дверной проем, а Вадик с Сергеем отправились в магазин сотовых телефонов, который был практически напротив.

В магазине глаза у Сергея в буквальном смысле слова разбежались. Там было такое огромное количество самых разнообразных мобилок, что требовалось сначала определиться, с какого конца вообще к ним подступаться.

— Кстати, — сказал Вадик, — это неправильная мысль — брать какую-нибудь дешевку за пятьдесят баксов. Возьми себе нормальный телефон — какую-нибудь Nokia. Увезешь в Москву, будешь пользоваться. У вас же там выбор на порядок меньше, а цены заметно выше, правильно?

— Ну да, — растерянно ответил Сергей. — В принципе да, лучше взять что-нибудь нормальное. Кроме того, я же не могу перед подругой появиться с какой-нибудь дешевкой. Я же сам не дешевка, правильно?

— Ты — просто супер, — сказал Вадик. — Это у Игоря понтов выше крыши. А ты — человек серьезный и беспонтовый.

— Что это я беспонтовый? — обиделся Сергей.

— Ну, в смысле, что без понтов, — объяснил Вадик, и Сергей сразу успокоился. Беспонтовым ему быть не хотелось, но вот без понтов — это было приемлемо.

— Вот, смотри, — сказал Вадик, показывая на маленькую Nokia с раскрывающейся крышкой. — Одна из самых популярных моделей. Даже в карман джинсов можно класть.

— Ну, давай ее и возьмем, — предложил Сергей, который ненавидел магазинные муки выбора.

Вадик выяснил у продавца — телефон стоил двести долларов и еще пятьдесят нужно было заплатить за тариф на ближайший месяц.

— Только, — встревожился Сергей, — нужно взять GSM-мобильник, а то у вас же тут две разные системы, как Игорь говорил.

— Да, я в курсе, — кивнул Вадик. — GSM берем, не волнуйся, я спрашивал.

Сергей заплатил деньги, получил телефон, вышел из магазина и для проверки сразу позвонил Кире. Вадик из деликатности отошел. Кира опять была в сплошной беготне — готовилась к поездке. Два номера в отеле с завтрашнего дня она забронировала, да, Сергей может не волноваться. Да, это будет высокий отель, чтобы сверху можно было любоваться на город, — она помнит. А Сергей вообще в курсе, спросила Кира, что в Сан-Франциско больших строений днем с огнем не сыщешь? После крупного землетрясения одна тысяча девятьсот восемьдесят девятого года, объяснила Кира, со строительством высоких зданий сразу стало как-то не очень. Любят строить низкие. Чтобы при толчках не так высоко было падать. Кира звонила в «Рэдиссон», так он — то ли три, то ли четыре этажа.

Сергей в ответ на это пояснил, что он не особенно боится землетрясений, потому что их, слава богу, никогда еще не испытывал, так что он готов рискнуть и поселиться в высотный отель на самый последний этаж. Да, Кира при этом будет рисковать вместе с ним. Но оно же того стоит, правда? Мечта его детства, сказал Сергей, сесть в кресло у огромного панорамного окна с бокалом вина и любоваться на ночной Сан-Франциско, спускающийся к заливу.

Ну, то есть окна еще и на залив должны выходить, догадалась Кира. Именно так, подтвердил Сергей и заметил, что он, на его взгляд, не просит слишком многого. Всего лишь высотное здание в городе, где высотных зданий почти нет, номер на последнем этаже или в крайнем случае предпоследнем, панорамные окна, ну и два кресла, чтобы к этим окнам придвинуть. С вином он сам разберется, пообещал Сергей, вино заказывать не нужно. Кира замученным голосом ответила, что все сделает.

Тут Сергей вспомнил, что собирался ей купить подарки на Рождество и Новый год, после чего завел разговор из серии «Что тебе подарить, любимая?». Но любимая не поддержала беседу, ответив какой-то чушью вроде «Только себя самого, милый», после чего распрощалась, сославшись на жуткую суетню.

Сергей с довольным видом закрыл новый телефончик, сунул его в карман, отыскал друзей, и они отправились покупать подарки девушкам. Точнее, Сергей с Игорем отправились покупать подарки девушкам, а Вадик пошел с ними, чтобы мешать ценными советами.

Через пять минут Сергей понял, что вдвоем с Игорем подарки девушкам покупать крайне сложно. Потому что Игорь, как состоятельный бизнесмен, рвался во всякую ювелирку, а Сергей старался найти магазины всяких прикольных подарков, потому что лучший подарок — это прикольный подарок. И не особенно дорогой. Так, по крайней мере, считал Сергей.

— Да что ты чушь всякую несешь? — разозлился Игорь, когда Сергей в очередной раз повторил свое предложение быстренько отыскать магазин прикольных подарков и затовариться там по самое не балуйся. — Какие, к черту, прикольные подарки?

— А что, нормально, — поддержал Сергея Вадик. — Тут полно таких. Искусственная пукалка, глаз, который в стакан можно кидать…

— Во-во, — совсем озверел Игорь. — Ты это подруге собрался покупать? Любимой женщине? Глаз, чтобы кинуть в стакан, и искусственную пукалку? Ты обалдел совсем?

— Вадик говорит о подарках-розыгрышах, — продолжал упорствовать Сергей. — А я говорю — о прикольных подарках. Забавных и симпатичных.

— Например? — спросил Игорь.

— Например… — сказал Сергей и задумался секунд на тридцать.

— Например, искусственный прыгающий член, — обрадовано подсказал Вадик.

— Вадик, — стальным голосом сказал Игорь. — У тебя в этом молле какие нынче интересы?

— Я решил пиджачок прикупить, — признался Вадик. — Померил сегодня с утра свадебный — выглядит, как жилетка. Можно было, конечно, сегодня на концерте закосить его под жилетку, но уж больно там карманы накладные не клеятся. Так что куплю, разорюсь.

— Иди, — сказал Игорь. — Покупай. Мы без тебя справимся. Ну, просто как-то не хочется тебя лишний раз напрягать.

— Ничего, — великодушно ответил Вадик. — Мне не трудно. Вы тут люди приезжие, а я местный. Куда вы без меня?

— Короче, — сказал Игорь Сергею. — Пошли в ювелирку, присмотрим что-нибудь.

— Мне нельзя в ювелирку, — признался Сергей. — Я совершенно не умею дамам покупать ювелирные подарки. То какую-нибудь бижутерию присмотрю, а то куплю что-нибудь дорогое, но это надеть нельзя. Алке как-то от чувств, когда она меня на рыбалку с фирмой отпустила, подарил кольцо аж с четырьмя бриллиантами. Дикие деньги за него отдал, почти всю зарплату. Она на него посмотрела и сказала, что такое кольцо могут носить только проститутки. И то — исключительно во время работы.

— И как обычно, телефончик ни одной такой не дала, да? — догадался Игорь.

— Ага, — вздохнул Сергей. — Так что не судьба. Я лучше в парфюмерию.

— С ума сошел?!! — возмутился Игорь. — Кто же незнакомой девушке парфюмерию дарит? Тут и знакомой-то фиг угадаешь, что дарить, а уж незнакомой — выброшенные деньги и сплошное разочарование!

— Тогда, кроме прикольного подарка, ничего другого не остается, — сказал Сергей. — Ювелирку не умею, парфюмерию нельзя. Не книжку же мне ей дарить с картинками. Я же не совсем идиот.

— Ну, как знаешь, — сказал Игорь. — В конце концов, это дело интимное. Покупай приколы, я куплю ювелирку. Каждому свое. Встречаемся через полчаса вон у той пиццерии, я уже кушать хочу. Кстати, Вадь, а ты Маринке что даришь на Рождество?

— Я, в отличие от вас, человек практичный, — заявил Вадик. — По магазинам ходить — дело муторное и неблагодарное. Куда проще — рассмотреть всякие интересные предложения через Интернет, выбрать и купить. Я так и сделал.

— Что рассматривал-то? — полюбопытствовал Игорь.

— Дамские часы, — объяснил Вадик. — Маринка любит, чтобы было несколько часов. Под разные жизненные ситуации.

— И как ты часы через Интернет выбирал? — выпучил глаза Игорь. — По предложению «Копии лучших швейцарских часов, неотличимых от оригиналов, всего за сто долларов», что ли?

— Скажешь тоже, за сто долларов! — возмутился Вадик. — Я выбрал такие же часы, как у Элизабет Тейлор, причем всего за пятьдесят долларов. Ну и заплатил — интересно было, обманут или не обманут.

— Разумеется, не обманули, — сказал Игорь. — Они никогда не обманывают. Уже получил?

— Получил, — довольно сказал Вадик, полез в карман и достал простенькую черную картонную коробочку.

В ней лежали часы. Действительно смахивающие на какую-то известную швейцарскую марку. Они даже были как бы из золота и украшены бриллиантами. На взгляд Сергея, если бы он не знал, что часы стоят всего пятьдесят долларов, за них спокойно можно было отдать тысячу.

— А что, здорово, — сказал Сергей. — Может, и мне Кире такие заказать?

— Игги, ну как? — спросил Вадик гордо, вертя часики туда-сюда.

— Да как обычно, — сказал тот скучным голосом. — Корпус из томпака, бриллианты из стекла. А они за такие деньги еще и ходят?

— Ходят отлично, — заверил его Вадик. — Я их позавчера получил, выставил — до сих пор идут, как часы. Отстали всего на три минуты.

— Ну, тогда поздравляю, — сказал Игорь. — Раз они еще и ходят — значит, достойное приобретение, однозначно. Кстати, а тебе не стыдно жене дарить подделки за пятьдесят баксов, когда у самого нормальные часы за двести?

— Во-первых, — сказал Вадик, — за подарок дороже пятидесяти баксов Маринка меня сама убьет. У нас не принято просто так деньги разбазаривать, тут, старик, Америка. Во-вторых, у меня-то часики аж с четырьмя циферблатами со стрелочками — один большой и три маленьких. Понятно, что мои должны стоить дороже. У этих всего один циферблат и две стрелочки.

— Плюс еще шесть бутылочных бриллиантиков, — заметил Игорь.

— Когда такие мелкие, — с достоинством сказал Вадик, — их от натуральных не отличишь. Вот ты отличишь?

— Я — запросто, — сказал Игорь. — Но на меня в этом плане можно не ориентироваться. У меня на часах пунктик, так что я любую подделку вижу за версту.

— Хорошо, тогда я тебе часы на день рождения не дарю, — сказал Вадик.

— Договорились, — согласился Игорь. — Ну что, побежали по магазинам — через полчаса встречаемся у пиццерии…

***

Когда друзья встретились у пиццерии, выяснилось, что в ней нет мест. Но там, как выяснилось, была принята очень правильная система: друзьям вручили по специальному пейджеру и предложили погулять двадцать-тридцать минут по магазинам. Мол, когда столик для них освободится, пейджеры начнут подавать сигналы.

Так оно и получилось — минут через двадцать пейджеры стали негромко вибрировать и подмигивать лампочками. Друзья вернулись к заведению и получили свой вожделенный столик.

После обеда вся компания отправилась покупать Вадику пиджак. В ближайшем же магазине Игорь углядел очень стильный пиджачок светло-коричневого цвета за двести долларов и стал уговаривать Вадика его купить — подобрав, разумеется, нужный размер, потому что на вешалке висел пиджак разве что на Сергея.

— Пиджак? За двести баксов? Да ты с ума сошел! — возмутился Вадик. — Это, может, у вас в Москве принято деньги вышвыривать на ветер, а мы здесь такой фигней не страдаем.

— Что тебе не нравится-то? — возмутился Игорь. — Классный пиджак из отличного материала. Стильный. Ты в нем будешь — ну просто директор банка какой-то. Хочешь быть директором банка?

— Не хочу, — признался Вадик. — Я хочу вообще не работать, меня работа почему-то утомляет.

— Ну, значит, будешь, как директор банка на пенсии, — предложил Игорь.

— Директором на пенсии я могу быть и в пиджаке за нормальные деньги, — парировал Вадик.

— Нормальные — это какие?

— Нормальные — это долларов пятьдесят. Ну, семьдесят. Но никак не больше, — объяснил Вадик.

— Вадь, — сказал Игорь. — Я тебе должен открыть страшную тайну. Только ты никому не рассказывай. Пиджак за пятьдесят долларов выглядит как пиджак за пятьдесят долларов. То есть ужасно.

— Глупости, — возмутился Вадик. — Он выглядит отлично.

— На пятьдесят долларов, — добавил Сергей.

— Да, — согласился Вадик. — Отлично на пятьдесят долларов.

— Вадь, — продолжал доказывать Игорь. — Директоров на пенсии в пиджаках за пятьдесят долларов не бывает — точно тебе говорю.

— А я и не директор на пенсии, — объяснил Вадик. — Чего это я буду из себя строить черт знает кого? Я — Вадик! Причем еще не на пенсии. Значит, куплю хороший недорогой пиджак. Вон, кстати, магазин Dockers. Пойдем, покажу тебе пиджаки. И если ты скажешь, что они паршивые…

— Я тебе отсюда скажу, что они паршивые, — совсем разозлился Игорь. — Не заходя в магазин для докеров.

Вадик махнул на Игоря рукой и отправился в магазин. Сергей под шумок померил пиджак, который Игорь рекомендовал Вадику, нашел, что он в нем выглядит вполне импозантно и даже эффектно, пошел на кассу и заплатил. Игорь в этот момент в раздражении вышел из магазина и стал прогуливаться по холлу в ожидании Вадика.

В конце концов получилось так, что к Игорю почти одновременно подошли Сергей в светло-коричневом пиджаке и Вадик в светло-сером пиджаке с «искрой». Игорь, завидев Вадика, сделал страшные глаза, но ничего не сказал.

— Ну как? — горделиво спросил Вадик, пытаясь оглядеть себя со всех сторон.

— Прекрасно, — язвительно ответил Игорь. — За каких-то шестьдесят пять долларов ты теперь выглядишь, как сутенер средней руки.

— Это комплимент, — обрадовался Вадик. — Раньше ты мне говорил, что я выгляжу, как фрик-уродец с деревенской ярмарки.

— Неправда, — испугался Игорь. — Даже я не мог тебе такое сказать. Ты на самом деле выглядишь хорошо. Просто в своем стиле.

— Говорил, говорил, — улыбаясь, сказал Вадик. — Позавчера, когда ты ухрюкался бурбоном. Я-то тогда не до конца ухрюкался, поэтому и запомнил.

— В общем, даже и неплохой пиджачок, — фальшивым голосом сказал Игорь. — Выглядит на все семьдесят баксов, не меньше.

— Он стоил восемьдесят пять, — объяснил Вадик. — Я по твоему совету решил разориться на классную одежку.

— А мой-то как, как мой? — заволновался Сергей.

— Твой уже был одобрен лучшими офтальмологами, поэтому уже по определению можно не волноваться, — успокоил его Игорь. — Кира будет в восторге. А если она не будет в восторге, тогда сразу разводиться, ибо недостойна.

— Ну что? — спросил Вадик, деловито посмотрев на часы. — Надо срочно в Нью-Йорк рвать когти, иначе совсем времени не останется.

— Только сначала в аптеку зайдем, раз у нас сейчас шопинг, — попросил Сергей. — А то завтра забудем, а мне надо купить…

— Что-нибудь к «чаю»? — догадливо спросил Игорь.

— Это тоже, — признался Сергей. — Но еще надо пилюльки купить, чтобы при возвращении быстро в режим войти. Мне знакомый, который в Штаты постоянно летает, советовал. Какой-то мелатанин.

— Танины — это в вине, — объяснил Игорь. — Тебе, видать, нужен мелатонин. Гормон эпифиза.

— Не, гормон эпикриза мне не нужен, — испугался Сергей. — А то вдруг от него грудь начнет расти…

— Это как раз гормон, который регулирует внутренние часы, — сказал Игорь. — Я себе тоже куплю — мне тоже кто-то говорил. Правда, смущает то, что это вроде как пищевая добавка, а добавки — гнусное разводилово…

— Тогда зачем покупать? — спросил Сергей.

— Для эксперимента, — объяснил Игорь. — Я на самом деле после Штатов реально долго отхожу — дней пять. Купим тебе и мне, спробуем. Даже если будет эффект плацебо, но поможет — значит, уже не зря деньги потратили. Пошли в аптеку.

Друзья подошли к магазину, на котором висел большой зеленый крест и горела надпись Drugstore.

— Стоп, — сказал Сергей. — Это не аптека, это какой-то драгстор. Вадь, у вас тут что — свободно наркотики продают?

— Drugs — это, вообще-то, не только наркотики, но и медикаменты, — объяснил Вадик. — Drugstore — это аптека и есть. Так называется.

— Как тут у вас сложно-то все, — удивился Сергей, заходя внутрь…

Мелатонин в таблетках они нашли на стойке со всякими пищевыми добавками. Консультант подтвердил, что это таблетки для преодоления джетлага — разницы во времени. Объяснил, как это все нужно принимать. После этого Сергей с Вадиком отправились к стойке «Что-нибудь к чаю», а Игорь остался изучать средства от похмелья, сказав, что к «чаю» запасся еще в Москве.

— Как у вас тут круто все, — завистливо сказал Сергей, разглядывая огромную стойку с презервативами всевозможных комплектов и размеров.

— Бери вот эту упаковку, — предложил Вадик, показывая Сергею на коробку с тридцатью дешевыми презервативами. — И недорого, и как раз на год хватит.

После этого Сергей, вместо того чтобы поблагодарить за совет, начал неприлично ржать. Вадик разобиделся. Но тут подошел Игорь, быстро выбрал упаковку какой-то известной марки, сунул ее Сергею в руку и сказал поторапливаться, потому что Нью-Йорк, старички, он ждать не будет.

Выйдя из молла, друзья увидели, что громадная парковка, на которой в момент их приезда была заполнена разве что десятая часть, занята почти вся. Вадик на вопрос, где именно он оставлял машину, вдруг опешил, задумался и потом признался, что не помнит, где оставлял машину.

— Я один раз в молле так до самого закрытия торчал, — похвастался он. — Совсем забыл, где оставлял. Маринка меня чуть не убила.

— Я бы тебя точно убил, — заметил Игорь, — если бы не запомнил, что это место 125K. Пошли, нам в ту сторону.

В результате через каких-то пять минут друзья уже срочно выезжали в сторону Нью-Йорка. Вадик вел машину, Сергей периодически откидывал куртку и любовался на новый пиджак, а Игорь игрался куплеными спортивными часами, которые умели измерять пульс, делать кардиограмму, высчитывать биоритмы и составлять гороскоп. Так, по крайней мере, сказал Игорь. А Игорь редко врал. Кроме тех случаев, когда он просто прикалывался.

## 23. Нью-Йорк

По дороге в Нью-Йорк Игорь начал уговаривать Вадика пустить за руль Сергея.

— А меня-то с чего? — удивился Сергей.

— Ты думаешь, что я один по Западному побережью рулить буду? — возмутился Игорь. — Ты с подругой засядешь сзади миловаться, а я буду, как папа Карла, за рулем? Вот уж фиг, дружок, будем меняться.

— Да я и не против, — ответил Сергей.

— Раз не против, — сурово заявил Игорь, — значит, тебе надо тренироваться. Я-то по Штатам уже накатался за вчера, а ты еще ни разу не драйвил. Как тебе можно будет без тренировки доверить автомобиль с двумя очаровательными девушками?

— Уж лучше с девушками, — буркнул Вадик, нервно дергая за руль своего «Тахо», — чем со мной.

— Вадик, будь джентльменом, — попросил его Игорь. — Что тебе стоит? Даже если Серега твой шедевральный «Шевроле» чем-нибудь и зацепит, он же и оплатит повреждения. Да, Серег?

Сергей сделал кислое выражение на лице — он не был уверен, что готов оплачивать зацепленный «Шевроле».

— У меня-то страховка есть, — задумчиво сказал Вадик, — но ремонтировать — это же такая морока… Впрочем, — Вадик вдруг развеселился, — если Серега мой еврейский танк раздолбает до полного невосстановления, тогда денег получу столько, что можно будет новый купить.

— Понял, Серег? — строго сказал Игорь. — Если уж будешь врезаться, то разбивай по полной. Патронов не жалеть, нас тоже. У Вадика в страховке наверняка ущерб здоровью прописан, как здесь полагается, — тогда денег будет столько, что Вадик еще и дом новый купит.

Вадик притормозил на обочине и вылез из машины.

— Дурацкие шуточки, — пробормотал Сергей, садясь на место водителя. — Я вообще врезаться не собираюсь.

— Слышь, Вадь? — сказал Игорь Вадику. — Серега не хочет, чтобы ты денег заработал и купил новую машину.

— Ничем не хочет помочь старому другу, — лицемерно вздохнул Вадик, вольготно разваливаясь на заднем сиденье. — А я ведь ему целых три турки скормил…

Сергей, не обращая внимания на гнусные выпады из глубины машины, замигал поворотничком, тронулся с места и поехал по шоссе.

Надо сказать, что вести машину по Штатам ему было непривычно, несмотря на двенадцатилетний стаж вождения. Прежде всего мешало то, что в Штатах полосы были заметно уже, чем в России. Также обстановку накалял тот факт, что по дорогам Америки шныряло огромное количество всяких здоровенных трейлеров, которые свои полосы занимали практически целиком.

Кроме того, дорога, по которой они ехали, изобиловала всевозможными асфальтовыми заплатками, из-за которых Сергей поначалу все время тормозил, опасаясь по своему российскому опыту, что на таких заплатках машину будет заметно подкидывать. Но затем выяснилось, что заплатки сделаны так искусно, что они никак не ощущаются даже при быстрой езде, так что Сергей скоро расслабился и поехал с нормальной скоростью.

А вот к узким полосам быстро привыкнуть не удалось, и у Сергея все время тревожно сжималось сердце, когда на какой-нибудь эстакаде, двигаясь со скоростью девяносто километров в час, он оказывался между двух огромных трейлеров, до которых, казалось, слева и справа остаются какие-то считаные сантиметры.

Незадолго до туннеля перед Нью-Йорком Вадик скомандовал съезжать куда-то с основной дороги под мост.

— На парковку машину поставим, — объяснил Вадик. — Оттуда на автобусе поедем.

— А это еще зачем? — недоуменно спросил Игорь. — Заедем через туннель, там за ним перехватывающая парковка есть, я точно помню.

— Минимум два раза на моей памяти на этой парковке не было мест, — объяснил Вадик. — И в этом случае ты потом с ума сойдешь паркинг в Нью-Йорке искать. Уж поверь местному жителю, проще здесь машину кинуть. Тем более что автобус в любом случае проедет быстрее.

— С чего это автобус быстрее? — удивился Сергей. — Ты хочешь сказать, что здоровенная бандура проедет быстрее, чем я — супердрайвер?

— Конечно, быстрее, — сказал Вадик. — Ты, супердрайвер, и так уже еле ползешь в трафике. А для автобусов здесь отдельная полоса, на которую ни одна машина не залезет. Это у вас там никто правил не соблюдает, а здесь один раз залезешь на полосу для автобуса — тебе потом так отвыкнут, что потом всю жизнь будешь от автобуса держаться минимум в двух полосах.

— Кстати, это очень разумно, — похвалил Сергей. — Вот бы у нас так устроили — я бы тоже только на автобусах и ездил.

— Стимулируют использовать общественный транспорт, — согласился Вадик. — Тут-то народ привык только на машинах, а в Нью-Йорк уже давно на машине соваться нет никакого смысла. В пробках по три-четыре часа можно стоять, причем мертвые пробки, когда никто никуда не едет и все стоят в дохлом клинче, — это то еще удовольствие, уверяю.

Сергей свернул, куда указывал Вадик, заехал на стоянку и припарковался.

— Ну как я вел? — хвастливо спросил он Игоря.

— Отлично, — похвалил тот. — Прекрасный водитель — теперь я убедился. И в знак признательности и восхищения готов тебе доверить все время вести машину на Западном побережье.

— Игги, меня на такую фигню не купишь, — фыркнул Сергей. — Договорились же — по очереди. Нужны мне твои комплименты…

— Видел? — спросил Игорь у Вадика. — Ругаешь его — злится. Хвалишь его — игнорирует. Страшный человек, между прочим.

— Пошли уже на автобус быстрее, — сказал Вадик. — Вон сколько времени прокатались, когда Нью-Йорк-то будете смотреть?

— Что там смотреть? — презрительно сказал Игорь, направляясь вместе с друзьями к остановке. — Подумаешь, какие-то вшивые небоскребы…

— Вшивые не вшивые, — заметил Сергей, — а я их ни разу не видел.

— Ты будешь разочарован, — пообещал Игорь.

— Не буду, — пообещал Сергей.

— Да хватит уже препираться, — успокоил их Вадик. — Лезьте в автобус…

Вадик оказался прав. Здоровенный автобус шустро пер по своей собственной полосе, проезжая мимо заторов машин, так что в Нью-Йорке они оказались буквально через двадцать минут.

— Блин, офигеть, — сказал Сергей, выходя из автобуса и разглядывая небоскребы, обступившие их со всех сторон.

— Кстати, да, — признался Игорь, — впечатление на самом деле производит. Я в первый раз целый день ходил, офигевал.

— А что же врал, что я буду разочарован? — спросил Сергей.

— Специально, — объяснил Игорь. — Чтобы у тебя не было эффекта обманутых ожиданий. Вот если бы я полдня орал, какие они офигительские, эти небоскребы, ты бы потом посмотрел и сказал: «Ну, фигня какая! Я-то думал, что они прям такие офигительские, что офигеть можно, а они просто торчат вверх, как какие-то целеустремленные пенисы, и все дела!»

— Еще в Центральный парк надо сходить, — предложил Вадик. — Он очень классный.

— Парков и у нас полно, — заметил Сергей. — А вот таких небоскребов днем с огнем не сыщешь. Не, ну правда, обалденно смотрится. Прям какое-то нереальное ощущение.

Сергей не врал — ощущение было совершенно необычное. Рядом с этими огромными, тянущимися ввысь зданиями он сам себе казался муравьем на асфальте. Но одновременно эти здания вовсе не подавляли, а скорее наоборот — заставляли радоваться тому, что такие же люди, как он, ухитрились выстроить все эти громадины.

Друзья, не торопясь, прогуливались по Нью-Йорку. Сергей смотрел на город во все глаза, Игорь разглядывал витрины магазинов, а Вадик нашел себе более культурное развлечение: он позвонил Марине и теперь ее во всех подробностях расспрашивал о том, насколько хорошо покакалось Джонни Вадимовичу.

Вдоволь насладившись небоскребами, Сергей перевел взгляд вниз и начал разглядывать простых ньюйоркцев — ему было интересно, чем они отличаются от москвичей.

Глобальное и явно бросающееся в глаза отличие обнаружилось практически мгновенно. В Нью-Йорке было огромное количество невероятно жирных людей! Не просто упитанных или толстых, а именно жирных — весом килограммов в сто пятьдесят при невысоком росте.

В Москве человека таких размеров можно было не встретить месяцами. В Нью-Йорке они попадались на каждом шагу — практически каждый десятый. Упитанный Вадик на их фоне казался просто анорексичной фотомоделью.

— Слышь, Игги, а чего здесь такое количество жиртрестов? — спросил Сергей друга. — Или, может, я чего-то не понимаю? Ведь правда же — тут дикое количество просто каких-то гиппопотамов?

— Да, известное дело, — ответил Игорь, оторвавшись от созерцания витрин. — Я тоже первый раз, когда сюда попал, не мог понять, что происходит. Потом уже привык. У меня наоборот — возвращаюсь в Россию и думаю, с чего это у нас все такие худышки.

— А с чего их тут так разносит? — полюбопытствовал Сергей. — Всякие «Макдоналдсы» с кока-колой и у нас давно есть.

— Именно с этого и разносит, — сказал Игорь. — Дать бы на них нашим посмотреть, которые своих детишек приучают к этому раствору гудрона в таблице Менделеева и за хорошее поведение водят в «Макдоналдс» сожрать этого говняного гамбургера. Пускай увидят, во что их детишки имеют хороший шанс превратиться. Просто в Штатах весь этот фастфуд, химические напитки и прочие культовые радости жизни вроде курицы в кляре, картофеля фри и так далее уже очень давно. Генофонд испорчен не на одно поколение вперед, а они при этом и не чешутся.

— Почему не чешутся-то? — возмутился Сергей. — Оно ведь очевидно, что с народом в большинстве своем что-то явно не в порядке. Вон, глянь…

И Сергей показал Игорю на семью из четырех человек: огромного жирного папу, живот которого практически закрывал гульфик, слоноподобную мамашу, у которой жировая прослойка выпирала со всех сторон куртки, и толстенных мальчика с девочкой, которые к зрелому возрасту наверняка станут копией родителей. Мальчик нес литровый бумажный стакан с кока-колой, попивая из трубочки, а девочка тащила в одной руке трехлитровое картонное ведрышко с куриными голенями в кляре под соусом, а в другой руке держала одну такую голень, обгрызая ее с чавканьем на всю улицу. Жирный папаша и слоноподобная мамаша периодически посматривали на своих отпрысков, и в лицах их тут же проявлялась родительская нежность — детишки шли по правильному пути.

— Да черт их знает, — сказал Игорь. — С одной стороны, медики у них давно бьют в барабан: избыточный вес и соответствующие болячки здесь превышают показатели любых других стран. Но с другой — народ настолько плотно подсел на всю эту дрянь, что медиков никто не слушает. А эти ублюдки из «Макдоналдса» теперь еще и типа как «выступают за здоровое питание». Прям рок-музыка против наркотиков, один в один.

— Странно, — вздохнул Сергей. — Явно давно пора заниматься этим на правительственном уровне. Что же никто не занимается?

— А как ты этим займешься? — сказал Игорь. — С одной стороны, тут вроде пропагандируют занятия спортом и здоровое питание. С другой — ты же не сможешь законодательно уничтожить продажу этой химической отравы и индустрию фастфуда? Более того, попробуй хотя бы просто где-нибудь вякнуть, что в литровой бутыли кока-колы содержится два ведра сахарозаменителя, — тебя за это тут же зароют. На этом говне же такие бабки делаются — никакие наркотики и рядом не лежали. Вот у них и получается, что за здоровьем следят в основном только состоятельные люди. Как худой — значит, богатый. Как жирная тумба — значит, какой-нибудь средний или ниже среднего класс. А так как у них этого среднего и ниже среднего — миллионы…

— Да, печально, — сказал Сергей. — Я, конечно, слышал, что тут от фастфуда народ разносит, как на дрожжах, но не ожидал, что это реально сильно бросается в глаза.

— Что бросается? — вмешался в разговор Вадик, который закончил, наконец-то, выяснять подробности случившегося «номер два» у своего наследника.

— Жирнюки в глаза бросаются, — объяснил Сергей. — В Москве реально жирного человека можно по полгода не встретить. А тут — на каждом шагу.

— Во-первых, не жирный, а человек с нарушенным обменом веществ, — сказал Вадик. — У нас тут не принято называть людей жирными.

— Вадь, да какая разница, как их называть, — возмутился Сергей, — жертвами неправильного обмена или следствием геноцида «Макдоналдса». Они — реально жирные. Больные люди. Им же самим с этим жить очень тяжело.

— Не понимаю, с чего тебя это так волнует, — пожал плечами Вадик. — Пусть они сами на эту тему волнуются. А ты за своей фигурой следи.

— Я слежу.

— Ну вот и следи!

— Ша, ребята, не будем скандалить, — вмешался Игорь. — Серег, тут что-то доказывать бесполезно. И Вадик прав, это их собственные проблемы. Они же не видят, во что превратились. Это такое свойство человеческого организма, типа как защита. Ты же, когда стареешь, не понимаешь, насколько ты изменился. Просто потому, что это все происходит постепенно. Вот и у них все происходило постепенно. Сначала были крепкие, здоровые и жилистые переселенцы. Потом потихоньку изобрели раствор гудрона в воде и фастфуд. Здоровые и жилистые потомки переселенцев стали превращаться в слонопотамов. Но это все не в один день. И даже не за одно поколение. Сейчас сравни нынешних американцев и первых потомков пассажиров «Мэйфлауэра» — разница будет просто колоссальная. Но разве кто-то от этого перестанет жрать гамбургеры? Не перестанет.

— Каждый сам для себя решает, что и как он будет жрать, — заявил Вадик. — Поэтому я вообще не понимаю этих разговоров. Не хочешь жрать гамбургеры — не жри, никто не заставляет. Не хочешь пить кока-колу — не пей, делов-то.

— Я волнуюсь за американскую нацию, — объяснил Сергей.

— От имени американской нации, — торжественно сказал Вадик, — разрешаю тебе за нее не волноваться. Она сама разберется. Если тебе нужна какая-то официальная бумага на этот счет, я ее завтра сделаю. С печатью.

— Ну, как хотите, — ответил Сергей. — В конце концов, это ваши проблемы.

— Да, это наши проблемы, — раздраженно сказал Вадик. — И я не понимаю, чего ты в них лезешь.

— Тем более, Серег, — заметил Игорь, — попробуй тебе самому намекнуть о том, что негоже сидеть по четырнадцать часов за компом и не заниматься спортом, так как это реально паршиво влияет на здоровье. Не менее, заметь, паршиво влияет, чем питание фастфудом! Ты куда пошлешь такого намекатора?

Сергей задумался. Намекатора он бы послал далеко. Хотя и сам понимал, что многовековое просиживание за компьютером здоровья никак не добавляет.

— Молчит, — заметил Вадик Игорю. — Чует правду.

— Да, согласен, — нехотя признался Сергей. — Их проблемы — это их проблемы. Мои проблемы — это мои проблемы.

— Ну и славно, — обрадовался Игорь. — Предлагаю по случаю внезапного замирения слопать по гамбургеру и залить это дело како-колой, чтобы внутри все с гарантией было уничтожено.

— Кока-колой, — поправил Вадик.

— Нет, — заспорил Игорь, — именно како-колой. Это ее настоящее название. От вас просто скрывают.

— Кто скрывает? — удивился Вадик.

— Масоны, разумеется, кто же еще? — объяснил Игорь. — Масоны специально уничтожают американское население, чтобы захватить вашу землю — у них-то земли мало. Мы, русские, на вашу землю также претендуем, но пока заняли за масонами. Мы вторые в очереди.

— У Игоря явно начался голодный бред, — сказал Сергей, чтобы предотвратить взрыв негодования у Вадика, который обычно болезненно реагировал на всякие шуточки и наезды в сторону своей родной Америки.

Вадик тяжело вздохнул и строго посмотрел Игорю в глаза. Тот ответил чистым и светлым взглядом — мол, старичок, ты же знаешь, я врать не буду, не тот характер. Вадик снова вздохнул, посмотрел на часы и сказал:

— А вот гамбургеры отменяются. Уже время, пора в кафе выдвигаться. Там ужин, потом концерт.

— Ура, гамбургеры отменяются, — обрадовался Сергей.

— Я имел в виду, что мы их сейчас есть не будем, — объяснил Вадик. — Зато в кафе там отличный выбор бургеров. Пошли.

Джазовый концерт

Как выяснилось, Вадик их не зря торопил, потому что от того места, где они находились, до джазовой кафешки было идти порядка часа. Тем более что Вадик их очень хотел провести хотя бы мимо Центрального парка.

— Центральный парк, Центральный парк, — ворчал Игорь, которому явно за сегодня надоело ходить собственными ногами. — Можно подумать, что у нас в Москве парков мало…

— Уже мало, — заметил Сергей, целеустремленно шагая вслед за Вадиком. — Старик Батурин три четверти извел на свои «элитные застройки».

— Разница менталитетов, — заметил Вадик. — У нас мэры парки засаживают, а у вас — уничтожают.

— Ты вообще молчи, — распорядился уставший и, соответственно, злобный Игорь. — У вас тут жирных негров линчуют кока-колой — забыл, что ли? А Лужок хочет как лучше.

— Как лучше для своей супружницы он хочет, — пробурчал Сергей.

— Хоть бы и так, — не стал спорить Игорь. — Просто был бы ты мэр, неужели для супружницы не постарался бы?

— Это называется «коррупция», — пояснил Вадик. — У нас за это сажают.

— Неудивительно, — сказал Игорь. — Зловещий оскал мира чистогана — что ты хочешь с него вообще? У вас человек не может быть другом своему близкому родственнику. А у нас — может.

— Он когда злится, всегда такую фигню несет? — спросил Вадик у Сергея.

Тот неопределенно пожал плечами — мол, сам же видишь, чего тогда спрашиваешь.

— Батурин любит свою Лужкову, — продолжил придуриваться Игорь, — поэтому подарил ей половину Москвы. Вот ты, — спросил он Сергея, — готов был бы подарить любимой половину Москву?

— Да я хоть целую, — признался Сергей, — только после Лужка там дарить нечего. Все уже у Батуриной.

— Ну, кто успел, тот и съел, — объяснил Игорь и посмотрел в сторону Центрального парка. — Выглядит прикольно, но не более того.

— Сейчас просто погода не та, — сказал Вадик. — Пасмурно и темнеет. Вот днем, когда солнце, красотища просто.

— Тогда зачем нас сюда вел, изверг? — спросил Игорь. — Поклониться любимому месту Вуди Аллена? Так он кроме этого места еще всякие другие места любит. В основном женские…

Вадик совсем разобиделся и прибавил шагу так, что Игорю с Сергеем за ним пришлось буквально бежать.

— Вот припустил-то! — прокричал Игорь Сергею. — Торопится к своим гамбургерам.

— Я тороплюсь на встречу с джазом! — прокричал в ответ Вадик.

— Тогда фигли ты бежишь, как лань трепетная?! — проорал Игорь. — Джаз — искусство толстых. А ты с таких пробежек схуднешь так, что тебя ни в какой джаз не пустят…

Вадик ничего не ответил и припустил еще быстрее. Через десять минут друзья уже стояли у входа в небольшое джаз-кафе.

— Ура, ура, добежали до гамбургеров! — прокричал Игорь, врываясь внутрь.

— Вот и приводи вас в храм искусства, — проворчал Вадик, заходя вслед за Игорем. — Вас приводишь послушать хорошую музыку, а вы все о еде.

— О гамбургерах говорил ты, — напомнил Игорь, снимая куртку и садясь за стол, на который указал Вадик. — Но лично я уже настолько хочу жрать, что слопаю хоть гамбургер, хоть чизбургер, хоть расписание зимних джазовых концертов…

Кафешка оказалась небольшая и уютная. На стенах были развешаны портреты всяких знаменитых джазменов с их автографами, небольшая сцена находилась не на возвышении, а даже чуть ниже уровня столиков, так что возникало впечатление, что зрители как бы спускаются к сцене по небольшому амфитеатру.

Голодный Игорь подошедшей официантке перечислил чуть ли не половину меню, и она очень удивилась, когда поняла, что этот мужчина заказывал еду не на всю компанию.

Сергей же так долго не мог решить, на каком блюде остановить свой выбор, что Игорь не выдержал, взял у него меню и что-то продиктовал официантке. Вадик, как завсегдатай, меню знал наизусть, поэтому во время заказа блюд сидел со скучающим видом, а когда до него дошла очередь, сказал что-то вроде «как обычно», после чего официантка упорхнула.

— Что ты мне заказал? — спросил Сергей у Игоря.

— Бургер, — ответил тот. — Ну и пиво, конечно.

Сергей внимательно посмотрел на друга, думая, что тот шутит. Но Игорь, судя по всему, и не думал шутить.

— Какой, на хрен, гамбургер? — наконец не выдержал Сергей. — На черта мне эта дрянь?

— Не гамбургер, — невозмутимо ответил Игорь, — а бургер по-нью-йоркски. Ты думаешь, что если в «Макдоналдсе» делают дрянные бургеры, то их нельзя нормально приготовить?

— Я фастфуд пинать не буду, — встрял в разговор Вадик, — но на самом деле хороший бургер — это просто класс. Попробуй, точно не пожалеешь.

— Судя по цене, — заметил Игорь, — бургер тут должен быть душевный.

— А чем это отличается от фастфуда-то? — спросил Сергей, для которого что бургер, что гамбургер — все было символом ненавидимого нынче фастфуда.

— Да всем, — сказал Игорь. — Котлетка делается из первосортной рубленой говядины, булочки из соответствующего хлеба, а дальше — особенности фирменных рецептов: кто-то использует маринованный лучок, кто-то свежий, помидорчики, листья салата, различные приправки и все такое. У каждого хорошего ресторана бургер свой собственный.

— То есть гамбургер, — попытался разобраться Сергей, — это барахло из фастфуда, а бургер — это благородное блюдо из ресторана?

— Типа того, — согласился Вадик, — хотя я гамбургеры из фастфудов люблю — они тоже вкусные.

— Не типа того, — сказал Игорь, тыкая вилкой в принесенный ему салат, — а ничего подобного! Вот ты, Вадик, живешь в Штатах, а при этом ни черта не знаешь, что вообще такое этот гамбургер.

— Да уж получше тебя знаю, — фыркнул Вадик, принимаясь, в свою очередь, за луковые кольца во фритюре.

— А где мой салат? — спросил Сергей, которому на данный момент принесли только стакан с пивом.

— Зачем тебе салат? — удивился Игорь. — Я тебе только бургер и заказал. Он здоровый, ты точно наешься. Там еще картошечка. Впрочем, картошечку я у тебя отберу, она вредная потому что, а мы с Вадиком отныне следим за твоим здоровьем. Ты же знаешь, тут в Штатах генофонд испорчен, люди быстро жиреют — мне бы не хотелось, чтобы ты разжирел до нашего отлета домой. Мне будет некомфортно сидеть рядом с тобой в кресле.

Сергей онемел от такой наглости.

— Как нашего Игоречка с его манерой общения до сих пор не пришибли? — удивленно спросил Вадик, накалывая на вилку очередное луковое колечко.

— Правду говорить легко и приятно, — заметил Игорь. — Хотя ее никто не ценит.

Сергей взял свою вилку и начал на нее накалывать салат с тарелки Игоря. Наколов изрядный пучок, он понес вилку ко рту, но не рассчитал движение руки, так что горсточка салата, взмахнув листочком на прощанье, аккуратно свалилась в его стакан с пивом.

— А что, — развеселился Игорь, — нормальный такой коктейль гринписовца получился. После этого коктейля пис точно будет — сплошной green.

— Я с тобой еще посчитаюсь, — пообещал Сергей, макая кусок хлеба в соус, который Вадику подали вместе с колечками.

— Ты лучше жди свой бургер, — предложил Игорь. — Сам меня благодарить будешь.

— Так что там с бургерами-гамбургерами? — спросил Вадик. — Ты меня в чем-то там обвинил.

— Всего лишь в невежественности по отношению к вашим национальным традициями, более ни в чем, — любезно ответил Игорь. — Вот скажи, что означает слово hamburger? Откуда оно взялось?

— И дураку ясно, — уверенно сказал Вадик.

— Давайте же его послушаем, — любезно откликнулся Игорь.

— Слово hamburger, — азартно сказал Вадик, не врубившись в издевку Игоря, — произошло от двух слов. От слова ham, которое означает «ветчина», и слова burger, которое означает бутерброд.

В этот момент Сергею принесли тарелку с бургером. Тарелка была здоровенная, на ней лежал большой круглый бутерброд с рубленой котлеткой и всякими овощами и приправами, вокруг бургера золотисто поблескивала картошка фри. Игорь потянулся было схватить руками ломтик картошки, но Сергей ему треснул вилкой по пальцу, чтобы тот отстал.

— Серег, — сказал Игорь, смерив друга презрительным взглядом. — Подними верхнюю булочку, плиз.

— Это еще зачем? — подозрительно спросил Сергей.

— Подними, не волнуйся, не трону я твой бургер.

Сергей приподнял булочку. Под ней на ложе из салата, лука и маринованных огурчиков лежала котлетка.

— Где тут ветчина, дубина? — спросил Игорь Вадика.

Тот внимательно оглядел котлетку. Ветчины там не было.

— Нету, — признался Вадик.

— А в фастфудном гамбургере ветчина есть? — продолжал допытываться Игорь.

Вадик подумал и вынужден был признать, что там ветчины тоже нету.

— Куда дели? — спросил Игорь. — Как ты думаешь?

— Съели? — предположил Вадик.

— Нет, мой друг, — ответил Игорь каким-то былинным голосом. — Не съели. И не выпили. Просто hamburger — он к ветчине не имеет ни малейшего отношения. И бургером стали называть бутерброды после появления слова hamburger, а не потому, что ham-burger — это бутерброд с ветчиной.

— Кстати, очень вкусно, — заметил Сергей, который отрезал от гамбургера небольшие кусочки, макал их в приправу и отправлял в рот. — Это тебе не «Макдоналдс».

— Еще бы, — обрадовался Игорь. — Я же говорил, что правильный бургер — штука реально вкусная.

— Ну так откуда произошло это слово? — спросил Вадик, которому тоже принесли какой-то хитрый бургер.

— Знаешь, есть такой город в Германии — Гамбург называется? — спросил Игорь.

— Ну да, — ответил Вадик и задумался. — Да ладно, — сказал он, — ты хочешь сказать, что наш гамбургер произошел от их Гамбурга?

— Ага, — кивнул Игорь. — Немецкое burg означает замок, город. Бюргер — горожанин. Гамбургер — парень из Гамбурга. Видать, какой-то парень из Гамбурга придумал класть котлетку между двух булочек, вот и все дела. А вы тут все ветчину ищете, умники…

— Еще бургер похож на башенку замка, — высказал свое предположение Сергей.

— И на две булки с котлетой, — подхватил Игорь.

— А мне, если честно, — признался Вадик, — пофиг, откуда это все произошло. Лишь бы вкусно было.

— Во-во, — сказал Игорь, — Иваны, родства не помнящие.

— Тогда уж Джоны, — поправил его Сергей.

— Я это и имел в виду, — сказал Игорь.

В этот момент вокруг сцены загорелись небольшие осветительные прожекторы и там началось какое-то движение.

— Концерт начинается, — обрадовался Вадик. — Слава богу! А то надоели мне уже эти уроки русского языка.

— Американского, — поправил Игорь.

— Я это и имел в виду, — сказал Вадик.

Игорь махнул рукой в знак того, что он готов еще поспорить, но умолкает из уважения к высокому искусству.

На сцене между тем появились два человека — задумчивого вида худенькие негры в джинсах и рубашках-ковбойках. Один из музыкантов был в черных очках и с саксофоном, другой держал в руках жестянку cowbell — «коровий колокольчик» — и палочку, чтобы ударять по этому инструменту.

Саксофонист начал что-то увлеченно рассказывать. Игорь его внимательно слушал, одновременно ковыряя свой бургер и кольца кальмаров в кляре.

— Что он говорит? — шепотом спросил Сергей Вадика.

— Они типа как экспериментальный джаз играют, — перевел Вадик. — Надеются, что их оригинальная манера исполнения найдет свой путь к сердцам слушателей. Потому что они новаторы и…

— И элеваторы, — закончил за него Сергей. — Понял, спасибо. Я тогда доем пока…

Доесть и Сергей, и Игорь успели без всяких проблем, потому что, когда негр с саксофоном закончил говорить, в дело вступил негр с колокольчиком. Он говорил очень зажигательно, при этом еще и бурно жестикулируя, так что периодически задевал палочкой об инструмент и тот отзывался глухим жестяным звуком.

— Не понял, — снова спросил Сергей Вадика, — он что, уже играть начал?

— Да нет, — досадливо сказал Вадик, — тоже рассказывает, какие они новаторы и как им надоело играть традиционный джаз. Кстати, я их ни разу не слышал, здесь обычно просто хороший джаз. Без всяких новаций.

— Ну, может, эти залепят что-нибудь эдакое, — благожелательно сказал Игорь, который в сытом состоянии был готов слушать что угодно, даже коровий колокольчик.

Наконец второй негр закончил говорить, музыканты поклонились и… ушли со сцены.

— Вот те на, — удивился Игорь. — А чего с инструментами выходили-то?

На сцену между тем вышел еще один негр в джинсах, ковбойке и в шляпе, который сел за рояль, откинул крышку и взял одну пронзительную ноту. После чего застыл.

— Нота ля третьей октавы им была исполнена с должным блеском, — тихонько прокомментировал Игорь. — Интересно, дойдет ли дело сегодня до остальных нот.

Шляпный пианист взял ноту ми и снова застыл.

— Плохо дело, — сказал Игорь. — Такими темпами до второй октавы он не скоро доберется.

Пианист поднял обе руки и взял какой-то мощный аккорд в районе контроктавы.

— Вот это дело, — обрадовался Игорь, — наконец-то пошел реальный музон.

Но на этом аккорде пианист снова застыл, причем надолго.

Когда аккорд почти утих, на сцену поднялся парень с коровьим колокольчиком и начал на нем выстукивать какой-то простенький ритм: «Там, та-та-та там, там, та-та-та там…»

— Камон эврибади! — хулигански пискнул Игорь, но Вадик на него гневно зашикал — мол, ты же не в пивняке, не мешай людям музицировать.

Под этот простенький ритм пианист, раскачавшись за какие-то две-три минуты, снова бумкнул аккорд в басах. Некоторые зрители нервно зааплодировали. Игорь тоже стал бешено аплодировать, гневно кося глазом в сторону Вадика — мол, имею полное право, раз зал также поддерживает.

Второй мощный аккорд, видимо, истощил силы пианиста в шляпе, так что он за своим роялем опять заглох и никаких звуков больше не издавал.

Зато на сцену вышел саксофонист, чье появление вызвало сдержанное оживление зала.

— Как бы мне еще пива заказать? — шепотом спросил Игорь Вадика, но тот от него отмахнулся — мол, не мешай, сейчас начнется самое интересное.

Саксофонист сунул мундштук в рот и неожиданно издал длинный визгливый звук. Игорь от неожиданности уронил наколотое на вилку колечко кальмара прямо в разверзнутую пасть бургера.

Парень на коровьем колокольчике застыл неподвижным изваянием — то ли его хватил удар от этого жуткого визга, то ли так полагалось по замыслу неизвестного композитора. Пианист вообще не подавал признаков жизни — он так и застыл за роялем, держа руки на последнем аккорде.

Саксофонист наконец перестал визжать своим инструментом, на секунду замолчал, после чего начал что-то рассказывать прямо в мундштук. Инструмент при этом выдавал какие-то унитазные звуки: порыкивал, похрюкивал и всхлипывал.

Парень с колокольчиком опять начал выстукивать тот же ритм. Пианист очнулся от многовековой летаргии и стал шкодливо плюхать пальчиками по клавишам третьей и четвертой октав.

— Что он говорит-то? — спросил Сергей друзей.

— Анекдот рассказывает, — объяснил Игорь, заливая бургер кетчупом. — Уехал, грит, муж в командировку…

Вадик сидел с таким кислым лицом, как будто съел уксусное пирожное с соусом из сока двадцати лимонов.

— А что, — заметил Игорь, — после этой гадостной Уитни Хьюстон послушать хороший качественный джаз — одно удовольствие, между прочим. Я рад, что сумел приобщиться к прекрасному в лице этих наследников Дюка Эллингтона.

— Это не наследники Дюка Эллингтона, — сказал озверевший от музыкальных экспериментов Вадик. — Это фуфлыжники какие-то.

Саксофонист вдруг опять взял какую-то очень визгливую высокую ноту, и Вадика перекосило, как от зубной боли.

Пианиста эта нота подхлестнула, и он перенес свою активность в левую часть рояля, забасив по полной программе.

Парень с коровьим колокольчиком неожиданно сменил ритм. Но на общую ситуацию легкого дурдома это никак не повлияло.

Игоря визгливый саксофон подвиг на активные действия. Он нашел глазами официантку, которая, казалось, заворожено слушала музыку в другом конце кафе, поднял свой пустой бокал из-под пива и начал мимикой и жестами требовать продолжения банкета. Официантка смотрела на Игоря немигающим взглядом и на его пантомиму отчаяния не реагировала ни одним мускулом лица.

— Зря стараешься, — сказал Вадик. — Во время исполнения они ничего не разносят — чтобы не мешать музыкантам.

— Вадь, — возмутился Игорь, — ты хочешь сказать, что этим музыкантам хоть что-то в этом мире может помешать? Да им даже Годзилла, напавшая на Нью-Йорк, не помешает.

Пианист как будто услышал эти слова Игоря и разразился бурным бряцаньем по всем клавишам рояля, причем в этой «музыке» не было ничего человеческого.

— Эммерих, симфония номер три, тема Годзиллы, — прокомментировал Игорь.

Саксофонист, которому передалась экспрессия пианиста, добавил темпа и начал быстро-быстро бегать по клавишам своего инструмента, одновременно выдавая нечто невообразимое в мундштук: он снова рассказывал анекдоты, призывал гнев богов на головы всех плохих парней, стонал, икал и пытался изображать паровозный свисток.

Посреди всей этой вакханалии только исполнитель на коровьем колокольчике совершенно невозмутимо бряцал по своей жестянке и бурных эмоций, в отличие от своего вербального выступления перед началом концерта, никак не проявлял.

— А мне, кстати, нравится этот музыкант на жестянке, — заметил Игорь. — Есть в нем какое-то достоинство. И дудукает тихо, в отличие от этих двух бесноватых.

Парень за роялем и саксофонист в этот момент, судя по всему, дошли до вершины своего творческого экстаза, так как разразились совершенно кошмарной какофонией звуков. Но это, к счастью, продолжалось недолго, после чего они вдруг резко замолчали и стали кланяться благожелательной публике.

Что интересно, публика действительно была благожелательной, потому что в зале даже раздались аплодисменты — не переходящие, впрочем, в овацию. Взмокший пианист снял шляпу и промакивал лоб платочком, одновременно кивая головой во все стороны, а саксофонист отвешивал поясные поклоны, отчего во все стороны от него разлетался пот.

— Вадь, — сурово сказал Игорь, — если здесь больше не наливают, то что мы вообще тут делаем? Ты же сам понимаешь, что это не музыка, а просто издевательство какое-то.

— Да, — печально сказал Вадик, — спорить трудно. Я не знаю, почему именно сегодня мы нарвались на этих придурков. Но мне-то откуда было знать?

— Ты не виноват, — утешил его Игорь, — ты хотел как лучше. Кстати, я бы действительно с удовольствием бы послушал хороший джаз. А этих экспериментаторов надо лишать права прикасаться к инструментам до конца жизни. Боже мой, — вдруг всполошился Игорь, — Вадик же за это еще и свои деньги платил!

— Да на деньги-то плевать, — расстроено сказал Вадик, — дело ведь не в деньгах.

— Пошли отсюда, — скомандовал Игорь, поднимаясь со своего места. — Поехали домой, там у нас еще осталось много бурбона. Он нас утешит. А то я, если что-нибудь не выпью, сегодня не засну.

Вадик с Сергеем не стали спорить, поднялись из-за столика и вышли из джаз-кафе. Сергей краем глаза заметил, что еще из-за двух-трех столиков народ поднимался с явным намерением как можно быстрее свалить из этого храма искусства…

Но быстро доехать домой у них не получилось. До стоянки-то друзья добрались за каких-то полчаса, но путь в Нью-Джерси получился достаточно своеобразный. Вадик в процессе руления домой увидел впереди на эстакаде пробку, поэтому решил поехать в объезд через Ньюарк, для чего свернул с шоссе и начал пробираться через какие-то безлюдные улочки.

Сергей с Игорем сначала делились впечатлениями о прошедшем концерте, не обращая внимания на то, куда они едут, но где-то через пятнадцать-двадцать минут Игорь заинтересовался окружающей обстановкой.

— Вадь, — спросил он. — А чего мы с шоссе-то свернули? До твоего Маттавана нам же по шоссе практически по прямой.

— Там впереди на эстакаде трафик был, — объяснил Вадик. — Я это место знаю, там минут двадцать можно простоять.

— Хм-м, — хмыкнул Игорь. — Пока на данный момент мы уже двадцать минут едем черт знает где. Кстати, где мы?

— Это окраины Ньюарка, — объяснил Вадик.

— Где аэропорт?

— Да, здесь аэропорт. Заодно вам городишко этот покажу, он интересный, — пообещал Вадик.

— Что тут интересного? — спросил Игорь. — Археологический музей? Национальный парк Ньюарка? Сейчас в ночи это страсть как актуально! Вези нас, доблестный драйвер, вези!

— Хорош издеваться, — сказал Вадик, крутя руль. — Посмотрите на город, что тут плохого? Все равно объезжать. Кстати, тут Уитни Хьюстон родилась…

Игорь сделал невообразимое выражение на лице, замолчал и стал смотреть в окно. Машина ехала по совершенно пустым улицам. Людей практически не было видно, другие машины также попадались крайне редко.

— Знаете, — сказал Сергей, — я во многих голливудских фильмах видел нечто подобное. Простые белые люди съезжают с оживленного шоссе в какой-то неблагополучный район и едут по таким же улицам. Потом останавливаются на светофоре, к их машине подбегают жуткие негры, фигачат бейсбольными битами по стеклу, ну и дальше, надеюсь, понятно.

— А что дальше? Избивают или насилуют? — заинтересовался Игорь.

— В разных фильмах по-разному, — объяснил Сергей. — Где-то избивают, где-то насилуют. В общем, ничего хорошего.

Вадик в этот момент остановился на светофоре. Игорь показал рукой в окно — по направлению к светофору шли два негра, неся какие-то длинные предметы в руках. Нервы у Сергея окончательно сдали.

— Гони! — заорал он Вадику, тот от неожиданности ударил по педали газа и проехал светофор на красный свет.

— Серег, ты офигел? — возмущенно спросил Вадик. — Хорошо еще, что машин там не было, разбились бы к черту.

— Блин, но там же негры шли с какими-то палками, — объяснил Сергей.

— Вообще-то, палки были обернуты цветной бумагой, — заметил Игорь. — Рождество же. Может, это были посохи Санта-Клауса. Йо-хо-хо!

— Сам ты йо-хо-хо, — передразнил его Сергей. — Расфигачили бы стекла, было бы не до йо-хо-хо.

— Кстати, могли, — неожиданно подтвердил Вадик. — Тут городок своеобразный. Раньше здесь жили богатые евреи. А потом сюда в больших количествах начали заселяться негры и евреи потихоньку свалили. Криминальная обстановка, разумеется, резко возросла.

— Оголтелый расизм, — заметил Игорь. — Богатые евреи совершают кучу финансовых махинаций, но это никто преступлениями не считает. А несчастные негры покурят косячок — сразу растет кривая преступлений.

— Ну так это же просто полицейские сводки, — сказал Вадик. — Я-то тут при чем? Я не расист. У меня даже в друзьях негр есть — он эфиопский еврей.

— Лично мне больше нравятся преступные богатые евреи, — высказался Сергей. — Они, по крайней мере, не разобьют стекло машины и меня не измудохают.

— Ты должен смотреть в перспективе, — сказал Игорь. — Лучше сегодня получить по роже, чем стать жертвой финансовых махинаций в дальнейшем.

— Я пас сегодня получать по роже, — объявил Сергей. — Мы это Рождество хотя и не отмечаем, но все равно нехорошо получать по роже в любое Рождество. Это тебе любой Диккенс скажет.

— Кстати, Вадь, — заинтересовался Игорь. — А почему мы в Рождество слушаем какую-то кошмарную музыку и ездим по негритянским кварталам, откуда свалили всякие богатые евреи?

— Ну так мы же католическое Рождество не отмечаем, мы же евреи, — сделал страшное признание Вадик.

— А что вы отмечаете — Хануку? — поинтересовался Игорь.

— Хануку тоже не отмечаем, мы же не религиозные евреи, — объяснил Вадик.

— Так что вы отмечаете-то?

— Новый год мы отмечаем, — сказал Вадик. — Мы же бывшие советские люди. Круче Нового года у советского человека праздника нет.

— Аминь, — сказал Сергей. — Вадь, мы отсюда когда-нибудь выедем? Ну правда на нервы действует. В Рождество — и народа на улице почти нет. Почему?

— Может, телевизор смотрят? — высказал свое предположение Игорь. — Выступление президента и все такое.

— О, — обрадовался Вадик, увидев какой-то указатель. — Вон этот поворот на шоссе, значит, я правильно еду. Сейчас выедем, не бояться.

И действительно, через несколько минут машина вырулила на шоссе и помчалась в сторону Вадикового дома.

Там их встретили Марина, которая Рождество отмечала просмотром какого-то фильма по телевизору, и свежеприготовленная к празднику турка. Трое друзей после переживаний во время поездки по Ньюарку сильно оголодали, так что быстро умяли каждый по здоровенному куску индейки, чем осчастливили Марину как минимум на три дня вперед.

После этого выпили за Рождество, за искусство и за навигационные способности Вадика, сумевшего вывести автомобиль из логова негров с рождественски изукрашенными палками, после чего отправились спать — на следующий день Игорь с Сергеем во второй половине дня собирались улетать к подругам в Сан-Франциско.

## 24. Отлет

Утром, когда Сергей проснулся, он увидел, что Игорь валяется на своей постели с открытыми глазами, закинув руки за голову, и о чем-то напряженно думает.

— Наверное, — сказал Сергей вместо приветствия, — ты думаешь о том же, о чем и я вчера ночью.

— Нетрудно догадаться, — фыркнул Игорь, мгновенно переходя от глубокой задумчивости к своему обычному состоянию вальяжной ершистости. — Два дурачка приперлись в Штаты, чтобы повидаться со своими любимыми, которых они не видели ни разу в жизни. Повидаться с виртуальными тетками. Сотканными из нулей и единиц.

— Да ладно тебе, Игги, себя распалять, — хладнокровно сказал Сергей, садясь по-турецки на своем сдувшемся матрасике. — Что ты опять начинаешь? Даже в доинтернетовские времена люди знакомились по переписке.

— Ага, — саркастично сказал Игорь. — Знакомились. Юные дурочки писали письма уголовникам. Те еще были знакомства, между прочим.

— Ну так сейчас-то все по-другому! — парировал Сергей. — Друг с другом переписываются обычные люди, вовсе не уголовники, можно пообщаться голосом, можно даже посмотреть живое видео. Так чего сравнивать-то?

— Что-то мне это все тревожно, — признался Игорь. — Понимаешь, когда мы там с Оксанкой крутили этот роман в письмах и перезвоне, все вроде было хорошо: увлеченность, переживания, состояние влюбленности и все такое.

— Ты боишься, — спросил Сергей, — что, когда увидишь ее вживую, все это исчезнет?

— Да оно уже исчезло, — признался Игорь. — Еще до вживания. То есть выживания. Тьфу, блин. Короче, уже с того момента, когда я сказал, что скоро прилечу, и мы начали строить планы поездки, пошел какой-то развал по всем фронтам. Перестали друг к другу притираться, все время сталкивались какими-то сучками и задоринками. Это ей не так, то ей не эдак, а мне при этом — то не эдак и это не так.

— Как все сложно-то, — посочувствовал Сергей.

— А у тебя все нормально? — поинтересовался Игорь.

— Да вроде более или менее, — пожал плечами Сергей. — По крайней мере, ничего особенно не изменилось. Кроме того, Кира — она не из тех, кто давит на психику и чего-то требует. Девушка спокойная, рассудительная. Я сказал, что мы три дня тусуемся в Сан-Франциско, значит, тусуемся в Сан-Франциско. Сказал, что потом едем в Вегас, значит, едем в Вегас. Опять-таки, я же не сам это придумал. Маршрут-то ты составлял.

— Тогда понятно, — задумчиво сказал Игорь. — Я-то вам все на блюдечке преподнес. Ни о чем и думать не надо было.

— Вот именно, — согласился Сергей. — Ты-то нам все на блюдечке преподнес. Так чего спорить? Мы на все согласны.

— Да, но Оксанка-то спорила! — напомнил Игорь. — Ей же тоже все на блюдечке. А она начала: в Сан-Франциско три дня — много, на Лос-Анджелес один день — мало, что там в Вегасе делать аж восемь дней — непонятно…

— Экая она требовательная, — пожурил незнакомую ему Оксану Сергей.

— Так и я о том же, — вздохнул Игорь. — А как сюда прилетели — так вообще полный дурдом. Такое ощущение, что общаюсь по телефону с совершенно незнакомым человеком. Привет-привет, как там — как сям, пока-пока, чмоки-чмоки. И все дела.

— Ну, у меня тут то же самое, — утешил его Сергей. — Два слова — и пока-пока. Но это вполне объяснимо. Девушки в бегах — сборы и все такое. Да и мы звоним не для того, чтобы два часа болтать, прожигая сотни долларов роуминга.

— Так ты же звонишь уже с местного телефона, — напомнил Игорь.

— Ну, мы же его только вчера купили, — сказал Сергей. — А вчера Кира была уже на низком старте — как-то не до разговоров.

— Ладно, — снова вздохнул Игорь, — в конце концов, сегодня все увидим.

— Точно, — согласился Сергей. — Сегодня и увидим. Да и вообще, старик, чего ты себя распаляешь? Сам же говорил: мы в любом случае не проиграем. Что-то не срастется с девчонками — поселим их вдвоем, а сами будем оттягиваться. Мы-то вдвоем нигде не пропадем, правильно? Скажи, где мы когда пропадали? Ну, кроме как в состоянии крайней алкогольной интоксикации…

— Так дело не в том, что у нас обоих с девчонками не срастется, — объяснил Игорь. — Это как раз далеко не худший вариант. Я намного больше опасаюсь ситуации, когда у тебя с Кирой срослось, а у меня с Оксанкой — ни одного ростка! Даже мелкого! Вот что делать в этом случае?

— Старик, — решительно сказал Сергей. — Не надо думать о плохом. Надо думать о хорошем. И настраиваться на хорошее. Настраивайся на то, что у нас у всех все будет хорошо. Ну или на то, что у тебя с Оксанкой срастется величественный дуб, а у меня с Кирой будет все плохо. Тогда это будут уже мои проблемы, правильно?

— Неправильно, — заспорил Игорь. — Ты же мой друг! Как я могу наслаждаться тихим семейным счастьем, когда у тебя все плохо?

Вдруг от входной арки мансарды, закрытой занавеской, послышался очень странный звук — как будто медведь, пробудившийся после зимней спячки, начинает свою первую распевку и предупреждает зверье о том, что царь леса готов приступить к своим ежедневным царским обязанностям. Причем к этому звуку приплетались еще какие-то странные посторонние взвизгивания.

— Что это? — спросил Игорь, напрягшись. — Интересно, тут в Нью-Джерси медведи водятся?

Впрочем, через секунду все выяснилось: когда Вадик, откинув физиономией занавеску, появился в арке мансарды.

Вадик стоял на четвереньках и рычал, изображая из себя медведя. На загривке Вадика сидел Джонни Вадимович, вцепившийся ручками в отцовские волосы, и заливисто хохотал.

— Ну вот, пожалуйста, — сказал Сергей. — Типичный нью-джерсийский медведь. Только он неопасный.

— Ры-ыр-р-р-р-р-р-р, — взвыл Вадик, подполз к Игоревой лежанке и упал боком прямо на нее.

Джон Вадимович, продолжая хохотать, свалился прямо на лежащего Игоря. Тот успел поймать малыша, поднял его на вытянутых руках и застыл, не зная, что делать дальше.

— С добрым утром, — сказал Вадим, отрычавшись. — Мы тут с Джонни в войнушку играем.

— А ты кого изображаешь-то? — спросил Игорь, бережно передавая Джонни в руки Вадику. — Боевого медведя?

— Какого медведя? — обиделся Вадик. — Я — боевой танк. А Джонни — три танкиста. И даже собака.

— Джонни, Джонни, — сказал Вадик сыну. — Аф-аф! Покажи дяде Игорю, как ты умеешь «аф-аф»! А?

— Жажа, — сказал Джонни застенчиво и уткнулся Вадику в грудь.

— Он умеет, — сообщил Вадик. — Просто стесняется. Ну или не в настроении.

Вадик поставил Джонни на лежанку Игоря. Тот встал на четвереньки и начал раскачиваться вперед-назад.

— О, — обрадовался Вадик, — сейчас «аф-аф» будет.

— Ба-ба-ба-ба-ба-ба-ба, — закричал Джонни, упал на бок и начал дергать ручками и ножками так, как будто пытался взлететь.

— Не будет «аф-аф», — огорчился Вадик. — Не то у него настроение.

— Аф-аф, — робко сказал Сергей, пытаясь поддержать молодое дарование.

Джонни взвизгнул от счастья и снова бешено замахал руками, ухитрившись при этом заехать Игорю по носу.

— Ай, — в свою очередь, взвизгнул Игорь, хватаясь за нос, — бедя-то за фто?

— За то, что не поддерживаешь творческих изысков ребенка, — объяснил Сергей. — Трудно, что ли, «аф-аф» сделать?

— Так это Джонни должен «аф-аф» делать, — сказал Игорь. — Я-то уже отафафкался сто лет назад. Ну, тридцать лет назад, но все равно отафафкался.

— Па-па, — крикнул Джонни, сел и указал пальцем на нос Игоря.

— Сынок, — встревожился Вадик, — папа — это я. Это я, я.

Джонни отвернулся от Игоря и внимательно посмотрел в лицо Вадику. Тот радостно заулыбался — мол, я это, признал?

Джонни важно протянул руку, сорвал с носа Вадика очки, несколько раз треснул очками родителя по ушам, после чего одним лихим движением швырнул окуляры в угол мансарды.

Игорь с Сергеем зааплодировали, до того эффектно это смотрелось.

— Сынок, — расстроился Вадик, — это ай-ай-ай, это нельзя. А-та-та будет. По попе, — на всякий случай уточнил он.

Игорь из человеколюбия сходил за очками, принес их и снова нацепил Вадику на физиономию.

— Нельзя, сынок, — почти строго сказал Вадик наследнику. — А-та-та.

Джонни сурово посмотрел Вадику в глаза и снова протянул руку. Но Вадик был настороже, поэтому быстро откинул голову назад, так что ребенок не успел цепануть ручкой очки. Непонятно почему, но Джонни это развеселило, и он стал хохотать во все горло. Вадик тоже заулыбался, вернул голову назад и при этом потерял контроль над ситуацией: Джонни быстро сорвал с его носа очки, снова надавал ими отцу по ушам и швырнул очки в сторону уже другого угла мансарды.

Игорь, отсмеявшись, сходил за очками и вернул их Вадику.

— Между прочим, — сказал Вадик обиженно, — очки почти триста долларов стоят.

— Да? — удивился Игорь. — А выглядят, как будто старые советские за семь рублей.

— Вот поэтому они такие и дорогие, — объяснил Вадик, снова откидывая голову назад, чтобы избежать ручонок Джонни. — Винтаж.

— Взял бы обычные в стальной оправе, — сказал Сергей. — В чем смысл такого винтажа?

— Имидж, — объяснил Вадик. — В таких очках в нашей конторе ходят только законченные гении. Они ни на кого внимания не обращают, но делают девяносто процентов работы. Один я среди них ни черта не делаю. Но тоже считаюсь гением. Настолько гениальным, что я просто к своей гениальной работе еще не приступил.

— Какие сложности, — фыркнул Игорь. — Не проще ли действительно заняться чем-нибудь полезным?

— Полезным я не умею, — объяснил Вадик. — Я же тут больше десяти лет дурака валяю. Привык уже. А когда всю твою работу можно заменить одним сканером с системой распознавания, поневоле будешь заботиться об имидже. Зато я расту как личность.

Джонни сунул палец прямо Вадику в рот. Тот сделал вид, что сейчас откусит пальчик, и зарычал, как медведь. Но храбрый ребенок не испугался, протянул вторую ручку, снова сорвал очки и попытался ими потыкать медведя прямо в глаз. Медведь резко откинул голову, потерял равновесие и шлепнулся на ковролин, не переставая завывать. Ребенка из рук Вадик не выпустил, так что Джонни упал, прижатый к отцовскому мягкому пузу, поэтому все случившееся воспринял как приятное приключение. Очки при этом он швырнул прямо в Игоря, так что тому не пришлось бегать в угол комнаты.

— Ну что, весельчаки, — послышался от входа голос Марины, — завтракать сегодня кто-нибудь будет или нет?..

***

За завтраком друзей ждала приятная неожиданность. Марина поняла, что еще одной пытки туркой Игорь с Сергеем не выдержат, поэтому для разнообразия предложила им на завтрак свои любимые хлопья под названием «Шоколадные колечки».

— Не, Марин, спасибо, — решительно сказал Игорь, — но шоколадные колечки я не потяну. Я слишком стар для всего этого.

— Между прочим, — заметила Марина, — там на дне купон лежит на какой-то подарок. Если съесть все колечки, купон можно будет достать.

— Его и так можно достать, — сказал Игорь.

Он взял здоровенную коробку с хлопьями и глубокую миску, после чего просто высыпал хлопья из коробки. Марина смотрела на эту процедуру во все глаза. Похоже, ей подобная мысль в голову просто не приходила.

Игорь достал купон, действительно лежащий на дне коробки, и зачитал: «Поздравляем, вы выиграли большую коробку хлопьев «Медовые колечки».

— Поздравляем, — сказал Игорь Марине. — Ты выиграла большую коробку медовых колечек.

— Так неинтересно, — ответила Марина, — и нечестно. Люди специально укладывали купон на дно, чтобы его достали только как приз после съедания всей коробки. Высыпать хлопья любой дурак сможет.

Игорь поперхнулся. Он до этого момента почему-то считал, что сделал Марине доброе дело.

— Засовывай теперь обратно, — скомандовала Марина. — И купон на дно брось — я хочу узнать, что я выиграла, когда съем все хлопья.

Но засунуть хлопья обратно не получилось. Игорь совершенно неосмотрительно поставил пластиковую миску с хлопьями рядом со стульчиком Джонни Вадимовича, а тот в какой-то момент решил, что хлопья могут друг с другом объединиться и на него напасть. Поэтому ребенок издал торжествующий визг и так треснул ручкой по краю миски, что все хлопья полетели на Джонни, на стол и на пол.

— Зато ты без проблем теперь получишь медовые колечки, — утешил Игорь Марину. — Теперь-то честно, эти все равно уже нельзя есть!

— Я не люблю медовые, — сказала заметно разозлившаяся Марина. — Я люблю шоколадные.

— Купим шоколадные, купим, — торопливо пообещал Вадик во имя мира в доме. — Вот сейчас куда-нибудь поедем и купим.

— Поедем, — подтвердил Игорь. — Но я бы, если честно, съел бы сначала что-нибудь. Может, тосты французские опять сделать?

— В доме куриные яйца закончились, — мстительно сказала Марина, собирая хлопья в совок. — Вадя вчера не купил.

— А какие остались? — поинтересовался Игорь. — Страусиные? Страусиные тоже можно. Это тогда будут австралийские тосты, а не французские.

— Остались только перепелиные, — еще более мстительно сказала Марина. — Вон на той полке лежат, — и она махнула рукой, указывая направление.

Игорь достал коробку, открыл ее и застыл в недоумении. Яйца были размером с ноготь большого пальца руки.

— Господи, а чем их разбивать-то? — спросил Игорь.

— Тут, брат, мастерство требуется, — ответила Марина, тряся стул с Джонни, чтобы хлопья осыпались с него, как яблоки поздней осенью. — А у кого какое мастерство, тот тем и разбивает.

— Абажа, — крикнул малыш, показывая пальчиком на Игоря.

— Точно, — согласилась Марина. — Сейчас посмотрим, какой у нас дядя Игорь орел.

— Я бы ложечкой пользовался, — авторитетно заявил Вадик, отхлебывая кофейку из своей многолитровой кружки. — Ложечкой треснул, верхушечку сковырнул, после чего выливаешь внутренности в миску.

— Ну на, тюкни, — предложил Игорь, давая Вадику одно яйцо и чайную ложку.

Вадик аккуратно взял яйцо двумя пальцами, выровнял его вертикально, после чего несильно тюкнул яйцо ложечкой. Яйцо даже не треснуло.

— Вот он с острого конца яйцо разбивает, — заметил Сергей. — А это неправильно. Всем известно, что нужно с тупого разбивать.

— Почему это? — поинтересовался Вадик.

— Потому что у острого конца угол больше, а значит, сопротивление материала больше, — авторитетно сказал Сергей. — А у тупого конца поверхность плавная, а значит, точка приложения ложки больше, и сила больше.

— Бред какой-то, — пробормотал Вадик, но послушно перевернул яйцо и снова его тюкнул ложкой, причем на этот раз значительно сильнее.

Яйцо разбилось, смялось в плоский блинчик, а белок с желтком весело брызнули во все стороны, не забывая, однако, о Вадиковых штанах.

Вадик вслух высказал свое отношение к перепелиным яйцам и к ситуации, в которой он оказался.

— Вадик, — стальным голосом сказала Марина. — Я тебя сколько раз просила — при сыне такие выражения не употреблять.

— Пардон, — смущенно ответил Вадик. — Я от неожиданности.

— Первый эксперимент полностью провалился, — подытожил Игорь. — Так чем эту фигню разбивать-то? Вадь, у тебя дрель есть? Может, дырку сверлить и через нее выливать?

— Знатоки, — фыркнула Марина, после чего взяла коробку с яйцами из рук Игоря. — Придется самой, — объяснила она. — А то вы тут так навыражаетесь, что ребенка потом русскоязычным американцам вообще нельзя будет показывать.

— Давай, покажи нам, — согласился Игорь. — Мне даже интересно стало.

— Перепелиные яйца разбиваются обычным ножом, — объяснила Марина. — Но нож должен быть средних размеров.

Марина взяла двумя пальцами яйцо и достала из ящика не особенно большой ножик.

— Учитесь, голуби, — сказала Марина и замахнулась ножом.

Сергей невольно вздрогнул. Однако в тот момент, когда нож должен был треснуть точно по серединке яйца, оно вдруг лопнуло в Марининых пальцах и пролилось на стол.

— Крутотень, — язвительно сказал Игорь. — Это же надо так суперски владеть ножом, чтобы он сработал в десяти сантиметрах от цели.

Тут Марина произнесла слово, которое строго-настрого запретила произносить Вадику.

— Вот, — обрадовался Вадик. — А сама-то, сама-то!

— Бать, бать, — закричал Джонни, и Марина сделала страшные глаза.

— Ладно, — снисходительно сказал Игорь, забирая у Марины коробку и нож. — Технологию я понял, так что сейчас наловчусь.

И действительно, испортив только пару яиц, Игорь довольно скоро навострился разбивать их ножом и выливать содержимое скорлупы в плошку. Так что через каких-то пятнадцать минут все общество угощалось более или менее французскими тостами, от которых на зубах приятно похрустывали кусочки перепелиной скорлупы…

После завтрака все стали держать военный совет, решая, куда сегодня податься. Нью-Йорком Игорь с Сергеем не заинтересовались. Штат Нью-Джерси тоже не вызвал у них никакого восторга. В молл они отказались ехать категорически. И даже в музей чего-то там, куда ехать было сколько-то там плюс еще полчаса, они отправляться не захотели, хотя и со всем уважением.

— Не понимаю, — сказал Вадик скорее раздраженно, чем растерянно. — У вас же до самолета еще уйма времени. Самолет — в пять! Сейчас только десять. Что вы делать-то собираетесь?

— Может, телевизор посмотрим? — предложил Сергей. — Я видел, у Вадика куча российских фильмов.

— Это хорошая мысль, — согласился Игорь, — лететь двенадцать часов, чтобы, сидя в доме в Штатах, смотреть российские фильмы. Даже я, который чужд условностям, и то ощущаю в этой мысли какую-то явную ущербность.

— Ну поехали тогда в Принстон, — предложил Вадик. — Тут не особенно далеко. Место забавное — прям кусок Европы в Штатах.

— А это что — университет, что ли? — поинтересовался Сергей. — И что там делать? Экзамены сдавать?

— Да просто погулять можно, — объяснил Вадик. — Там сейчас практически никого нет — все на рождественских каникулах.

— Ну, поехали в Принстон, — согласился Игорь. — И действительно, не дома же сидеть. Я чувствую, что дома не усижу — у меня то ли шило в одном месте, то ли динамитная шашка.

— Я бы тоже сейчас развеялся, — согласился Сергей. — Просто чтобы дотянуть до вечера. Поехали в Принстон, поклонимся этому… как его… Кто там вообще из известных заканчивал Принстон?

— Нина Берберова, — сообщил Вадик. — Историк российского масонства.

Сергей поморщился. Масонам он как-то не доверял.

— Фицджеральду поклонимся, — решил Игорь. — Я точно помню, что он там учился. Хотя и недоучился.

— Выгнали за пьянство? — поинтересовался Сергей, знакомый с некоторыми аспектами биографии Фрэнсиса Скотта.

— Как ни странно, нет, — ответил Игорь. — Он сам ушел — отправился в армию.

— Ну и поехали тогда, поехали, — заторопил их Вадик. — Поклонимся святым местам, после чего отправимся в армию. Ну, в смысле, поедем в аэропорт.

***

В Принстоне и правда было красиво. Погода не подкачала: десять градусов тепла, солнце, ярко-голубое небо — в общем, гулять по этому «куску Европы» было одно удовольствие. Правда, мысли Игоря с Сергеем были далеко — на другом конце Штатов в Сан-Франциско, где их ждали подруги. Поэтому интереснейшие рассказы Вадика о знаменитых выпускниках Принстона они практически проигнорировали, чем вызвали у Вадика нешуточную обиду.

За обедом, который прошел в первой же попавшейся забегаловке, Игорь с Сергеем обсуждали свои планы на последующую поездку, так что Вадик совсем впал в тоску, и взгляд его, казалось, говорил: «Ну и на черта я повез их в этот Принстон? Сидели бы дома, смотрели телевизор, а я бы своими делами занялся…»

Тут Игорь с Сергеем заметили глухую тоску, охватившую Вадика, и им стало очень неудобно — все-таки Вадик так радушно их встретил, потратил на них аж три дня, включая Рождество, а они отнеслись к нему с такой черной неблагодарностью.

Поэтому после обеда они начали наперебой расспрашивать Вадика об истории Принстона, тот сразу расцвел и устроил им интереснейшую лекцию на пару часов.

— Самый дурдом, — рассказал в конце второго часа Вадик, — был, конечно, с Джоном Нэшем.

— Это математик-шизофреник, про которого кино даже сняли? — уточнил Игорь.

— Да, он самый, — подтвердил Вадик. — Кино я еще не смотрел, но мужик был на самом деле уникальный. Ему-то Нобелевку дали за одну из самых простых его работ, потому что в остальные просто не в состоянии врубиться. Тем более что он все свои теории создает на ровном месте, не пользуясь предыдущими исследованиями.

— Гении — они все немного долбанутые, — высказался Сергей.

— Тут интереснее, — заметил Вадик. — Он все-таки был не просто немного долбанутый, а самый что ни на есть настоящий шизофреник. Лечили его лет тридцать. А потом он вдруг взял и выздоровел. Между тем как от шизофрении излечиться просто невозможно. А он вылечился и снова женился на своей бывшей жене, с которой развелся тридцать восемь лет назад. Кстати, он сейчас как раз здесь, в Принстоне, и работает. Занимается математикой.

— То есть мы его можем встретить? — обрадовался Сергей.

— Запросто, — подтвердил Вадик. — Возможно, он сегодня сидел в этой же забегаловке. Только я все равно не знаю, как он выглядит.

— Ну, такого человека мы бы узнали, — сказал Сергей.

Вадик в ответ только хмыкнул — с явным сомнением.

— Кстати, друзья мои, — сказал Игорь, деловито посмотрев на часы. — А не пора ли нам пора? Нам опоздать никак нельзя. Мировая наука нам этого не простит.

— А сколько сейчас? — спросил Вадик безмятежно.

— Около двух. Ту пи эм, как говорят у вас в Америке, — ответил Игорь так же безмятежно.

— Ой, — сказал Вадик, и лицо его потемнело. — Я думал, что еще и часа нет. Пи эм.

По лицу Игоря пробежала грозовая туча.

— Не понял, — сказал он стальным тоном. — Мы что, опаздываем? Вадь, я же тебе говорил — хоть на два часа раньше привези. Но главное — не позже.

— Да раньше-то, — забормотал Вадик, очень быстрым ходом направляясь к стоянке, — можно было хоть за двадцать минут приезжать. Рейс-то местный. Но сейчас-то все изменилось…

— А тут вчера, я слышал, какой-то придурок на самолете из Парижа хотел бомбу в башмаках взорвать, — сказал Сергей.

— Это еще хуже, — признался Вадик. — Значит, сегодня там будет дурдом.

— Так нам сколько отсюда ехать? — требовательно спросил Игорь.

— Часа два, — нехотя ответил Вадик. — Но сейчас трафика нет, так что, может…

— Да ты офигел! — заорал Игорь. — Какие два часа?!! За час до отлета мы там никак не пройдем. Вадь, а если мы опоздаем на самолет, то я не знаю, что сделаю с тобой, с аэропортом, с гостеприимной землей Соединенных Штатов, с крышей дома твоего…

— Да мы, может, и успеем, — пробормотал Вадик, открывая трясущимися руками дверь машины.

— Давай ключи! — громовым голосом прокричал Игорь, которого фраза «может, и успеем» почему-то совершенно не успокоила. — Я сам поведу. Тогда, может, ты и выживешь.

Вадик безропотно отдал Игорю ключи, тот прыгнул на водительское место, завелся и тронулся едва ли не раньше, чем Вадик с Сергеем успели захлопнуть свои двери.

По шоссе машина неслась, как ястреб, преследующий жертву. Сергей сидел сзади и боялся пикнуть. Вадик сидел рядом с Игорем и боялся смотреть на дорогу. Один Игорь боялся опоздать на самолет, поэтому взглядом вперился в шоссе и бешено крутил рулем, лавируя между остальными машинами, которые ехали в полтора-два раза медленнее.

— На такой скорости, если поймает полис, — заметил Вадик, — уже штрафом не отделаешься. Могут и посадить. У тебя же под сто десять миль. А тут семьдесят пять ограничение.

— Ты вообще молчи, — сказал Игорь. — Математики-шизофреники и певицы русского масонства — это, конечно, интересно, но если из-за них моя подруга зря просидит в аэропорту и в эту ночь будет спать одна… То я лучше не буду говорить, что со всеми сделаю. Лучше всем и не знать, что такое может произойти.

— Кстати, да, — подтвердил с заднего сиденья Сергей. — Это будет редкостный идиотизм.

— Но ты вообще хорошо идешь, — сказал Вадик, посмотрев на часы. — С такой скоростью можно где-то за час — час двадцать добраться.

— Вот только не каркай, — совсем разозлился Игорь и заложил такой вираж, что громоздкая машина чуть не легла на бок. — Когда приедем, тогда и будешь каркать. А нам еще, между прочим, ехать и ехать…

Вадик, конечно, накаркал. Через десяток километров машина ребят въехала в здоровенную пробку на шоссе.

— Боже! — застонал Игорь, тщетно высматривая варианты объезда. — Откуда тут пробки двадцать пятого декабря, ну откуда?!! Почему все эти люди не сидят дома, не доедают эту чертову турку и не водят хороводы вокруг этих чертовых елок или как их там?..

— Козлы, — согласился Вадик. — Это семейный праздник, они должны сидеть дома. Там, наверное, авария какая-нибудь.

— Авария-шмавария, — пробурчал Игорь, которого вынужденный сброс скорости доводил буквально до шизофрении, как Джона Нэша. — Какие аварии двадцать пятого числа?

Пробка оказалась немаленькой. Ребята на ней потеряли минут двадцать, причем за это время у Игоря от напряжения и злости чуть не вскипели мозги.

— Нет, ты видел?! — заорал он на Вадика, когда их танк, наконец-то, вырвался из пробки и снова набрал несвойственную ему первую световую скорость. — Авария была на встречке! Через разделительную полосу! И мы двадцать минут тащились черепашьим шагом только потому, что эти дебильные кретины тормозили полюбоваться на аварию?!! Ну что это такое, в самом деле?!!

— Это обычное дело в Штатах, — успокоил его Вадик. — Как где авария, так встают оба направления. Одни — потому что нужно объезжать, а другие — потому что тормозят полюбопытствовать. Я уже к этому привык, не удивляюсь.

— Уроды, уроды! — закатывал глаза Игорь, тем не менее внимательно наблюдая за дорогой и выискивая просветы между машинами, в которые можно втиснуться.

Им повезло, полис бешено мчащуюся машину так и не остановил. Доехали они за час сорок, включая пробку, так что до отлета оставалось час двадцать. Но по лицу Вадика было понятно, что это очень и очень мало и что он полон самых плохих предчувствий.

Предчувствия полностью подтвердились через десять минут, когда ребята, оставив машину на стоянке, вместе с вещами приблизились ко входу в нужный терминал аэропорта J.F.K.

— Что это? — потрясенно спросил Игорь, указывая Вадику на длинную очередь, стоящую перед входом в аэропорт.

— Может, это провожающие? — высказал предположение Сергей.

— Это отъезжающие, — совершенно упавшим голосом сказал Вадик. — Видать, после вчерашней бомбы в ботинках эти гады опять что-нибудь усилили на контроле.

В лице Игоря уже не было ничего человеческого. Он плотно сжал губы и решил, по-видимому, отдать свою судьбу на волю рока. «Я потом тут все взорву, — говорил его взгляд, — когда опоздаю на самолет. Потому что если вдруг не опоздаю — ну тогда, может, кто-нибудь и выживет».

Очередь в аэропорт двигалась достаточно быстро. Внутри прямо у входа начинался кордон секьюрити: нужно было снимать куртки и ботинки, класть это все с вещами на конвейер специальной установки, после чего проходить через рамку металлоискателя. У многих пассажиров при проходе через рамку начинали звенеть ключи и другие железные предметы, после чего их заставляли все вытаскивать из карманов и проходить рамку заново.

Провожающих за рамку не пускали, так что друзья очень быстро распрощались с Вадиком, кратко поблагодарили его за гостеприимство и рванули проходить контроль. Куда при этом подался Вадик, они даже и не посмотрели.

В конце концов контроль и рамка были пройдены минут за пятнадцать, ребята подхватили вещи и с совершенно безумными глазами бросились бежать куда-то вперед — судя по всему, попасть на самолет, учитывая обстановку и толпы народа, было уже нереально совершенно.

— Стой! — вдруг закричал Игорь диким голосом и показал Сергею совершенно пустую стойку регистрации где-то слева. За стойкой сидела стюардесса.

Правда, перед этой стойкой были расставлены какие-то заградительные тумбы с поперечными лентами, но в этом состоянии ребят ленты уже не волновали. Они просто проползли под всеми этими лентами и подбежали с вещами к стюардессе, протягивая паспорта с билетами.

Как ни странно, стюардесса взяла у них билеты, приняла багаж и дала посадочные талоны.

Еще не отойдя от всей этой беготни, друзья рысью рванули к своему гейту и только там выяснили, что рейс отправляется через сорок минут, так что посадка начнется минут через двадцать. Успели!

В этот момент у Сергея зазвонил его американский телефон. В трубке послышался голос Вадика.

— Ну вы даете, — сказал он. — Я всегда знал, что русские нигде не пропадут.

— А что такое? — заинтересовался Сергей.

— Так впереди у вас стоял хвост на эту регистрацию — на час минимум, — объяснил Вадик. — Там народ встает в очередь, потом проходит к свободным стойкам. Барьерчики поэтому и стоят — чтобы все шли прямо до очереди, а не напрямую к стойкам. Вы же пронырнули под барьерчиками и подбежали к левой стойке. Странно, что вас не завернули. Впрочем, тут иногда такое проходит — внаглую никто не полезет, а вот если лезут, то, значит, людям совсем уж позарез нужно.

— Ну так нам и нужно было позарез, — сказал Сергей и разразился нервным смехом.

Вадик также нервно засмеялся вместе с ним — похоже, он очень не хотел оказаться виноватым в том, что Сергей с Игорем не улетели в Сан-Франциско.

— Вадь, спасибо тебе большое за все, — сказал Сергей. — Мы отлично провели время.

— И от меня спасибо, — добавил Игорь в трубку Сергея.

— Да не за что, — ответил Вадик, — было приятно повидаться. Надеюсь, на Западном побережье вы время проведете еще лучше. Приезжайте. Пока.

И Вадик повесил трубку.

— Господи, — вздохнул Сергей, — какое счастье, что мы успели.

— Потому что надо выезжать заранее, — заметил Игорь, вернувшись в свое обычное состояние. — Хорошо еще, что я на часы посмотрел. А то бы мы так до пяти часов и слушали про всяких шизофреников. Вот после этого у меня бы началась конкретная шизофрения. Вместе с психопатией.

— Да ладно тебе, — сказал Сергей. — Успели же все-таки…

Через двадцать минут всех пригласили на посадку. В Штатах на местных рейсах была принята очень правильная система: сначала приглашали пассажиров с двадцатого ряда по тридцатый. Когда они рассаживались, приглашали пассажиров с десятого ряда по двадцатый — и так далее. В результате никто никому не мешал, все рассаживались быстро и без суеты.

До Сан-Франциско по расписанию лететь было шесть с чем-то часов, но в дороге друзья практически не разговаривали — каждый думал о своем. Через пять часов с небольшим самолет стал снижаться и в конце концов приземлился. Друзья даже подумали, что по погодным условиям дали посадку где-то в другом месте, и собирались было расстроиться, но оказалось, что они прилетели именно в Сан-Франциско. Только на час раньше.

— Девчонок, наверное, еще нет, — заметил Игорь.

— Да не страшно, — пожал плечами Сергей. — Подождем. Главное, мы все-таки попали в Сан-Франциско.

— Факт, — согласился Игорь. — Я уж и не чаял. Ну, Серега, с богом.

— Да уж, — сказал Сергей. — Интересно, что из всего этого выйдет.

Выйдя из «рукава» самолета, Сергей остановился поправить свою куртку и засунуть в сумку вещи, которые он доставал во время полета, — плеер и книжку. За это время Игорь и остальные пассажиры ушли куда-то вперед и исчезли в проеме выхода, ведущего в зал получения багажа.

Когда Сергей упаковал сумку, накинул куртку и поднял голову — он увидел, что в проеме стоит Кира. Девушка улыбалась и манила его пальчиком — мол, ковбой, что ты там застрял?

Кира выглядела точно так же, как на фотографиях и видео, которыми они обменивались. «Не обманули», — подумал Сергей.

## 25. Встреча

Какое именно выражение состроить на лице, Сергей не знал. Он просто растерялся. Поэтому подошел к Кире с двойственным выражением: одна половина его лица как бы выражала радость и улыбалась, а вторая половина над чем-то мучительно раздумывала. По крайней мере, Сергей очень надеялся, что у него получилось именно двойственное выражение, а не просто перекошенная физиономия.

Подойдя ближе к Кире, Сергей вдруг заметил, что девушка очень маленького роста. Ниже его минимум на голову. На фотографиях и видео этого не было заметно — Кира присылала только те фотографии, где она была в одиночестве, а точными параметрами ее роста он как-то не интересовался.

Сергея этот факт неприятно кольнул, так как у него был пунктик: он не любил невысоких женщин, даже изящных и миниатюрных. Он любил высоких женщин. Алла была точно такого же роста, как и Сергей, причем еще и любила носить обувь на высоких каблуках, поэтому почти всегда смотрелась заметно выше. Сергея это ничуть не беспокоило, даже наоборот — ему такое соотношение льстило. На вопросы друзей, которые интересовались, как это Сергей уживается с такой высокой красоткой, он гордо выдавал коронную фразу: «В постели это не мешает», после чего друзья затыкались с явным восхищением в глазах.

«Что ты придуриваешься? — корил себя Сергей, направляясь к Кире. — Ты посмотри, какая милая девушка!»

Кира и правда выглядела замечательно. Точеная фигурка, прическа, как у Мирей Матье, очень красивые карие глаза и великолепная «голливудская» улыбка.

«Что тебе надо-то? — продолжал терзать себя Сергей. — Где ты еще найдешь такую красавицу, да еще и умницу?!!»

— Привет, — сказала Кира и широко улыбнулась.

Кира чуть заметно грассировала, и это слово прозвучало как: «Пьивет».

— П-привет, — ответил он, не зная, что делать дальше.

Тут он подумал, что Кира, возможно, также чем-то разочарована. Например, тем, что Сергей — высокого роста: конечно, с ее колокольни. Или тем, что он, например, не особенно похож на свои изображения.

Однако в глазах Киры никакого разочарования вроде бы не было видно. Или она просто хорошо владела собой.

— Как долетел? — спросила Кира.

— Хорошо, — ответил Сергей, испытывая мучительную неловкость.

По идее, учитывая уровень развития их романа в письмах и аськах, следовало бы обняться, но, с другой стороны, с обниманиями следовало налетать сразу, а не после начала светского разговора.

— Чуть было на самолет не опоздали, — признался он. — В пробку попали.

— В пробку попали, на гудок нажали, — сказала Кира и засмеялась.

Сергей вспомнил этот стишок и также засмеялся. Чувство неловкости стало проходить.

— А где твой друг? — спросила Кира. — Оксана где-то здесь, мы же с ней и приехали.

— Ну, значит, и он где-то здесь, — рассудительно сказал Сергей. — Куда он от нее денется?

Сергей порыскал глазами по залу и вскоре обнаружил Игоря рядом со статной блондинкой. Вероятно, это и была Оксана. Игорь что-то бурно объяснял девушке, размахивая руками.

— Вон они, — сказал Сергей. — Ну что, забираем их и получаем багаж?

— Конечно, — сказала Кира. — У нас машина тут рядом, на стоянке.

Они подошли к Игорю с Оксаной и познакомили Игоря с Кирой. Тот заулыбался, сделал Кире пару комплиментов и с чувством поцеловал в щечку. Все это у него получилось очень естественно, без всякой неловкости. Сергей тут же остро позавидовал другу, который даже в такой ситуации мог вести себя совершенно непринужденно.

— Ну что, — сказал Игорь, — двигаем за багажом?

— Вообще-то, — сказала Оксана неожиданно низким и хрипловатым голосом, — меня еще с Сергеем не познакомили.

— А, да, — спохватился Игорь. — Ксюш, знакомься. Это Серега. Мой лучший друг. Он программист.

— Я, вообще-то, постановщик задач, — уточнил Сергей, протягивая Оксане руку.

— Постановщик, постановщик, — согласился Игорь. — Постоянно эти задачи ставит, — объяснил он девушкам, — а я их решаю.

Оксана поздоровалась с Сергеем. Рукопожатие у нее было совершенно мужское.

До этой встречи Сергей видел Оксану только мельком на паре фотографий. Что интересно, вот она на фотографиях, в отличие от Киры, выглядела совершенно иначе. В реальности Оксана, на взгляд Сергея, смотрелась намного эффектнее, чем на изображениях. Она не была особой красавицей с точки зрения общепринятых канонов, но высокая стройная блондинка с решительными глазами и большими чувственными губами — Оксана на Сергея произвела явно большее впечатление, чем Кира. Впрочем, Сергей тут же себя за это начал ругать, потому что вот чего ему здесь не хватало, так это вдруг увлечься Оксаной. Это будет полный идиотский дурдом, решил Сергей.

Компания отправилась в зал получения багажа, где на конвейере уже крутились сумки с их рейса. Игорь вытащил свой здоровенный чемодан, в котором он перевозил массу всяких загадочных вещей, а Сергей достал свой небольшой чемоданчик, в котором загадочности было — не больше, чем в коробке со спичками. Главные свои драгоценности — ноутбук и цифровой фотоаппарат — Сергей возил в сумке на плече. А всякая ерунда вроде несессера, рубашек и брюк его уже не сильно интересовала. В конце концов, это всегда можно было купить на месте.

— Солидный чемоданчик, — похвалила Оксана, глядя на Игорева монстра. — Я-то думала, что только женщины на недельную поездку берут весь свой гардероб.

— Я люблю путешествовать с комфортом, — объяснил Игорь, которого подобное замечание явно покоробило. — Это вон Серега может отправляться куда угодно с одним ноутбуком. Лично мне ноутбука явно недостаточно.

— Что за ноутбук? — заинтересовалась Оксана.

— «Тошиба», — ответил Сергей. — Машинка уже старенькая, но для поездки — вполне сойдет.

— Я тоже взяла свою «Соньку», — похвасталась Оксана. — Жалко было дома оставлять, да и в дороге пригодится — надо почту по работе глянуть. Плюс счета всякие…

— Классно, — сказал Сергей. — А проц какой?

— Стоп, машина! — встревожился Игорь. — Серега если сейчас за эти свои железки зацепится — конец всему. А нам еще в отель заселяться. Давайте уже двигать в сторону машины. Где она тут у вас?

— На парковке, место пятьдесят семь чего-то там на третьем этаже, — объяснила Кира. — Пойдемте, тут недалеко.

***

Место пятьдесят семь чего-то там на третьем этаже они нашли довольно быстро, несмотря на то что Игорь, везущий свой чемоданище на тележке, все время им задевал за какие-то столбы.

Однако номер пятьдесят семь подбросил неприятный сюрприз — никакой машины там не было.

— А где машина-то? — туповато спросил Сергей.

— Деточкин спер, — высказал предположение Игорь.

— Подождите, — растерянно сказала Кира. — Не может быть. Здесь машины не воруют.

— Везде машины воруют, — заметила Оксана. — Но отсюда, конечно, вряд ли бы увели.

— Поехали пешком, — предложил Сергей. — Мне всегда было интересно посмотреть, как Игги попрет свой чемодан на общественном транспорте.

— Ребят, — жалобно сказала Кира, — это же прокатная машина. Я ее на свою карточку брала. Мы же не можем просто так уехать.

— Кирик, не волнуйся, — сказал Игорь. — Ты просто не привыкла — это Серега так острит. По крайней мере, пытается.

— Мне бы тоже было бы интересно посмотреть, как ты потащишь этот чемодан, — заметила Оксана.

— Я уже понял, — ответил Игорь. — Но, увы, посмотреть на эту величественную картину вам не судьба. Даже если мы вдруг лишились машины, что почти невероятно, то просто поедем на такси. И чемодан к ней потащит наш чернокожий брат. Здесь вообще должно много таких братьев болтаться — я в кино видел.

— Боюсь, — холодно заметила Оксана, — что чернокожие братья если этот чемодан возьмут, то вовсе не для того, чтобы тащить до твоего такси. Они его потащат до своей машины с сабвуфером в заднице, а потом уедут в голубую даль. И останешься ты без комфорта.

— Злая ты, — сказал Игорь нежно.

— Знаю, — согласилась Оксана. — Но лучше смотреть в лицо суровой правде.

Сергей захихикал. Ему нравилось, когда Игоря поддевали.

— Так что будем делать с машиной? — робко спросила Кира.

— Пара заклинаний, — сказал Игорь, бросив на Оксану с Сергеем уничижительный взгляд, — и машина найдется, уверяю тебя. Просто я работаю волшебником.

— Маг-чародей, — заметил Сергей Оксане.

— Престидижитатор, — согласилась с ним девушка и заулыбалась.

— И что за заклинание? — поинтересовалась Кира.

— Обычное такое за-заклинание, — объяснил Игорь. — Называется «А, черт, я же этаж перепутала».

— Как перепутала? — удивилась Кира.

— Очень просто, — сказал Игорь. — Это бывает. Поставила машину на второй этаж, а пришла на третий. Мне это подсказывает простая логика. Ну и, конечно, заклинание.

— Я точно помню, что ставила на третий, — заспорила Кира.

— Ну так букву-то этажа не запомнила! Третий — это J. Второй — это I. У тебя был 57J или 57I? — спросил Игорь.

— Не помню, — призналась Кира.

— Ну, значит, пошли на второй, — скомандовал Игорь.

Заклинание, как ни странно, помогло. На месте пятьдесят семь второго этажа стояла прокатная «Монтеро» во всей красе.

— Ура! — обрадовалась Кира. — Моя машинка!

— Я тоже рад, — заметил Игорь, подвозя чемодан к багажнику. — Мне бы не хотелось вверять мой чемодан чернокожему брату. А то вдруг у него, как сказала Ксюша, сабвуфер в заднице в преддверии голубой дали…

— А если бы и здесь машины не было? — поинтересовался Сергей у друга.

— Запустили бы второе заклинание, — ответил тот, с трудом водружая чемодан в машину.

— Какое?

— Волшебное. Оно звучит так: «А, черт, так не на втором, а на четвертом». Наверняка машина стоит или на этаже ниже, или на этаже выше — это аксиома, — объяснил Игорь, садясь назад рядом с Оксаной.

Кира села за руль, и Сергей уселся на пассажирское место впереди.

В дороге компания поначалу молчала. Но, когда Кира выехала на дорогу, ведущую к Сан-Франциско, Сергей прервал неловкую тишину.

— Сколько ехать-то? — спросил он.

— Тринадцать майлов, — ответила Кира.

— Мне это мало о чем говорит, — заметил Сергей.

— Где-то двадцать один километр, — перевела Оксана.

— Простите, — извинилась Кира. — Привыкла тут уже — майлы да майлы. Уже даже и забыла, как пересчитывать.

— Полчаса езды, — сказал Игорь, — и мы в отеле. Кстати, Кирик, как там с комнатушками?

— Все нормально, — ответила Кира. — Правда, с нашим номером пришлось повозиться. Мне сначала дали номер сити вью, а Сергей требовал, чтобы из номера был вид на залив. То есть бэй вью.

— Желаю, — объяснил Сергей, повернувшись к Игорю с Оксаной, — сидеть с бокалом виски перед огромным окном и наблюдать восход над заливом.

— А виски американский или шотландский? — поинтересовалась Оксана.

— Ирландский, — ответил Сергей. — Хотя к бурбонам я тоже хорошо отношусь.

— Меня тогда тоже запишите, — сказала Оксана.

— А ты тут при чем? — удивился Игорь.

— Ну так в нашем номере никакого вида на залив нету, — объяснила Оксана. — Из нашего только китайский квартал виден. А я не готова пить виски и смотреть на китайский квартал.

— Можно пить сливовое вино и смотреть на китайский квартал, — предложил Сергей.

— Пусть китайцы сами эту дрянь и пьют, — решительно сказала Оксана.

— А мне нравится сливовое вино, — призналась Кира.

— Игоряша, — спросила Оксана. — Почему в нашем номере нет вида на залив?

Игорь вопросительно посмотрел в затылок Кире. Та, видимо, угадала направление взгляда, поэтому почти сразу ответила:

— Мне сказали заказать два номера. Один с раздельными кроватями, другой без. Один с видом на залив, другой все равно с каким видом. Дали два номера без вида на залив. Я позвала администратора и устроила скандал.

— Глядя на тебя, — мягко заметил Игорь, — трудно сказать, что ты можешь устроить скандал.

Кира улыбнулась.

— Ну, — сказала она, — точнее, я просто попросила дать мне номер с видом на залив. Он стоит всего-то на десять долларов дороже — ерунда. А вид действительно классный.

— Ксюш, — сказал Игорь, — если ты хочешь вид на залив, то приедем и поменяем. Даже если он будет стоить на сто долларов дороже — все равно поменяем.

— Он будет на десять долларов дороже, — заметила Оксана. — Кира же сказала. Но менять не будем. Пусть у нас будут разнообразные номера. Захотим смотреть на залив — пойдем в номер к Кире с Сергеем. Ребята захотят насладиться китайским кварталом — пойдут к нам в номер.

— Вряд ли я захочу наслаждаться китайским кварталом, — признался Сергей. — Мне вполне достаточно вьетнамского рынка в Москве. Я лучше буду любоваться заливом. У нас в Москве нет залива, хотя это порт пяти морей. У нас есть залив только на «Водном стадионе». Но там даже банка пива толком не утонет.

***

За разговорами не заметили, как доехали до Сан-Франциско. Город в основном стоял на холмах, так что улицы — многие из которых были односторонние — шли то вверх, то вниз. Кира, которая жила в Сан-Франциско, лихо рулила по городу, одновременно успевая беседовать с ребятами и указывать на всякие достопримечательности. Сергей разглядывал окрестности во все глаза, но по причине позднего времени в реальности мало что мог увидеть.

Наконец подъехали к отелю «Гранд Хайят».

— Ничего себе, — сказал Сергей, вылезая из машины и задирая голову вверх, чтобы увидеть верхушку этого высоченного здания.

— Вот именно, — ответила Кира. — Ты же потребовал вид на залив — вот и пришлось побегать. В городе же процентов девяносто домов — двух-трехэтажные.

— Значит, найти очень просто, — радостно сказал Сергей. — Смотришь по сторонам, видишь самое здоровенное здание — и быстро бежишь к нему.

— Во-во, все у него легко и просто, — пыхтя, заметил Игорь, вытаскивая свой чемодан, — когда кто-то другой это делает.

— Я просто предположил, — сказал Сергей. — Обычная математическая логика.

— Математики я там не наблюдаю, — сказал Игорь, — а логика там просто не ночевала. Так что ты прав — обычная математическая логика.

В этот момент к машине подошел «белл-бой» со специальной тележкой, который погрузил вещи ребят и увез их в отель. Кира отдала ключи от машины парковщику, и компания направилась в главный вход.

— Пускай машина сегодня здесь постоит, — объяснила Кира ребятам. — А то тут парковку искать — замучаешься. Завтра ее куда-нибудь отгоним, все равно же пойдем по городу гулять.

— Логично, — согласился Игорь. — Да можно и завтра не отгонять. Вряд ли нас разорят три дня парковки в отеле.

— Да просто смысла нет, — объяснила Кира. — Они тут сдерут раза в два дороже, чем в городе.

— Комфорт стоит денег, — важно заметил Игорь. — Мы их зачем зарабатываем? Чтобы тратить.

— Мысль хорошая, — согласилась Кира, — но я пока еще все-таки учусь. Так что с комфортом не особенно разгуляешься.

— Теперь ты с нами, — сказал Игорь. — Так что гуляем, однозначно. Мы сюда, вообще, зачем приехали? Серег, — ткнул он в бок Сергея, который разглядывал внушительный холл отеля, — мы сюда зачем приехали?

— Ну, это… — замялся Сергей. — Для знакомства с местными традициями, — нашелся он. — Нечто вроде этнографической экспедиции.

Оксана засмеялась. Кира тоже заулыбалась.

— Ну ты сказал! — восхитился Игорь. — Тоже мне, Шурик на Кавказе… Мы сюда приехали хорошо провести время, — объяснил Игорь, — и классно прокатиться по Западному побережью в Лас-Вегас и все такое.

— Вегас и все такое, — послушно повторил Сергей.

— Поэтому приглашаю вас всех на гранд-ужин, — сказал Игорь и сделал широкий жест.

— Да вроде поздновато что-то для ужина, — осторожно сказала Кира. — Начало одиннадцатого. Может, на завтра перенесем?

— Согласна, — кивнула Оксана. — Как-то поздно уже.

— Ну, на гранд я также не рассчитывал, — признался Сергей, — но что-то перекусить вообще-то надо. И выпить. Устали же с дороги.

— Тогда давайте в лобби-баре что-нибудь перехватим, — предложил Игорь, которого всеобщий отказ от гранд-ужина явно разочаровал. — Встречаемся тогда в лобби минут через пятнадцать, хорошо?

— Будет сделано, — ответил Сергей, и вся компания направилась к лифту.

***

Номер Оксаны с Игорем был на восемнадцатом этаже, номер Киры с Сергеем — на двадцать втором. Зайдя в номер, Сергей аж присвистнул — там было панорамное окно во всю стену, из которого открывался шикарный вид на ночной Сан-Франциско и краешек залива. Правда, на переднем плане торчал магазин Macy's, но он был всего девятиэтажный, так что сильно вид не портил.

— Прекрасно, — сказал Сергей, подойдя к окну. — Кир, ты гений. Это именно то, что нужно.

— Я старалась, — сказала Кира и улыбнулась.

Воцарилось неловкое молчание. Сергей совершенно не знал, что делать дальше. Несмотря на чуть ли не полугодовое предыдущее общение, Кира казалась совершенно чужим человеком — почти не совпадавшим с тем образом, который уже плотно устоялся в голове Сергея. Причем она не казалась менее симпатичной, и улыбка у нее по-прежнему была просто замечательной. Но она была другой! Совсем другой! И что с этим делать — Сергей совершенно не представлял.

— Я, наверное, сейчас быстренько душ приму, — сказал Сергей, не отрывая взгляда от панорамы. — А то дорога, то да се…

— Конечно, — ответила Кира. — Только недолго, ребята же нас через пятнадцать минут ждут внизу. Я пока телевизор посмотрю.

Сергей открыл свой чемодан, достал нужные вещи и шмыгнул в ванную комнату. Там, встав под душ, он начал раздумывать над создавшейся ситуацией.

Самое плохое, сказал сам себе Сергей, это то, что он категорически потребовал двуспальную кровать. Кира, отличающаяся мягким и очень покладистым характером — она Сергея в письмах называла «мой тиран» («Это меня-то!» — веселился он), — спорить не стала и выполнила требуемое. И вот теперь эта двуспальная кровать напрягала намного больше, чем тот самый камень «Направо пойдешь… налево пойдешь…», перед которым в свое время зависал Илюша Муромец.

«Ну что мне стоило не пижонить, а заказать две раздельные кровати, что?!!» — корил себя Сергей.

И действительно, это проблем бы создало намного меньше. Можно было бы не забивать себе голову вопросом, как можно сразу лечь в одну постель с женщиной, которую в реальности видишь первый раз в жизни, а спокойно разойтись по раздельным кроватям, а дальше уже будет видно — все-таки еще почти две недели кататься.

«Вот Игорь, — подумал Сергей, — он умный, он все сделал правильно. Надо было его слушаться».

Время, отведенное на душ, уже заканчивалось, а Сергей так и не придумал, что делать с этой ситуацией. Нет, конечно, он мог лечь в постель с Кирой, а дальше — будь что будет. Но, во-первых, было еще совершенно непонятно, как к этому относится сама девушка — готова ли она к таким поступкам. Во-вторых, проблема заключалась в том, что они на самом деле уже давно общались и питали, по крайней мере виртуально, друг к другу очень даже теплые чувства. Сергею на порядок проще было сразу лечь в постель с девушкой, с которой он встретился на чьей-то пьянке и о чьем существовании до этого момента вообще не подозревал. Потому что там — все просто: сложилось или не сложилось. В любом случае — наплевать.

Однако на Киру Сергею было совершенно не наплевать. Он не мог к ней относиться как к совершенно случайной знакомой. Но одновременно при личной встрече в нем не зажглось того огонька, который бы позволил ни о чем не думать и с головой кинуться в омут новых взаимоотношений. Что-то там было не так. Сергей не мог объяснить, что именно. Но его это очень и очень печалило. Потому что он понимал, что если сразу возникли какие-то явные шероховатости — еще на этапе визуально-гормонального контакта, а не взаимоотношений как таковых, — то они могут очень быстро преобразиться в реально серьезные проблемы, убивающие напрочь любые влюбленности-симпатии.

В результате Сергей выполз из ванной, так толком ничего не придумав. Но он решил, что с Кирой обязательно нужно поговорить на эту тему — по крайней мере, прощупать, как она сама ко всему этому относится.

Кира сидела на кресле и смотрела в окно на панораму ночного Сан-Франциско. Она прекрасно выглядела: очень стильный и неброский макияж, строгое, но эффектное длинное коричневое платье, легкая полуулыбка, которая практически постоянно украшала ее лицо.

«Господи, ну что тебе еще надо?!!» — в который раз спросил себя Сергей и в который раз не смог найти ответ на этот вопрос.

— Звонил Игорь, — сказала Кира, услышав шаги и повернувшись к Сергею. — У него там замок на чемодане заело, они просили еще пятнадцать минут.

— Это хорошо, — сказал Сергей, садясь на кровать. — Может, что-нибудь выпьем? Тут вроде мини-бар есть.

— Да как-то не хочется, — ответила Кира. — Я вообще только вино пью.

— Понятно, — вздохнул Сергей и снова замолчал.

— Сереж, — сказала Кира, повернув кресло в сторону кровати. — Мне точно так же неловко, как и тебе. Поэтому я думаю, что нужно это все обсудить и тогда станет намного проще, правильно?

— Правильно, — обрадовался Сергей. — Тем более что в Штатах это принято — обсуждать. Я в кино много раз видел.

— Для того и принято, — объяснила Кира, — чтобы все становилось просто и понятно.

— Давай обсудим, — согласился Сергей. — Что-то не так?

— Честно говоря, я не знаю, что так, а что не так. Но я знаю точно, что идея с двуспальной кроватью была не лучшей, — мягко сказала Кира.

— Согласен, — кивнул Сергей. — Через Сеть все виделось в несколько другом свете.

— Но мы же взрослые люди, правильно?

— Конечно.

— Значит, спокойно можем решить эту проблему.

— Давай решим. А как? Распилим кровать?

Кира весело засмеялась, и Сергей с облегчением подумал, что ситуация, наконец-то, начинает хоть как-то разряжаться.

— Можно сделать проще, — предложила Кира. — Давай на эту ночь мы с Оксаной поселимся в номере на восемнадцатом этаже. А вы с Игорем — в этом номере.

— Мы с Игорем на одной кровати? — возмутился Сергей. — Да он храпит!

— Сереж, — сказала Кира, — вообще-то, мы с Оксаной только сегодня познакомились. Нам с ней на одной кровати будет явно сложнее, чем вам. А менять номер уже явно поздно. У меня все готово к переезду, я чемодан даже и разбирать не стала.

— А Оксана? — вдруг спохватился Сергей. — Вдруг она не согласна?

— Она согласна, — уверенно сказала Кира. — Я же с ней это все обсуждала — через эсэмэски. Она Игорю уже сказала.

— А Игорь?

— Не знаю, — пожала плечами Кира. — Но вряд ли он будет предъявлять какие-то ультиматумы.

Сергей вздохнул. С одной стороны, это было правильное решение. С другой — легкий флер романтичной поездки теперь совершенно точно рассеивался как дым. И как-то это все… Как-то это все было неправильно, что ли…

— Ну а с нами что будет? — спросил Сергей чуть более беспомощным тоном, чем ему хотелось.

— Там видно будет, — ответила Кира. — Зачем себя к чему-то принуждать? У нас впереди хорошая, надеюсь, поездка. Там и посмотрим.

— У меня такое ощущение, — пожаловался Сергей, — как будто мы с тобой встретились в первый раз в жизни. И как будто не было этих пяти-шести месяцев. Но они же были!

— Были, — согласилась Кира. — Но и у меня такое ощущение, как будто я тебя совсем не знаю. Как будто ты совершенно не тот человек, с которым я общалась все последнее время. Хотя я знаю, что ты тот. Но все как-то иначе.

— Ладно, — сказал Сергей, вставая. — В конце концов, мы же взрослые люди.

— Я думаю, — ответила Кира, поднимаясь с кресла, — что эта фраза у тебя и у меня в голове звучала сегодня раз по двадцать.

— Еще нужно добавить Игоря с Оксаной, — заметил Сергей. — У них тоже она наверняка звучала… Впрочем, черт его знает, что у них происходит. Игорь — человек очень загадочный.

— Да, я заметила, — согласилась Кира, открывая дверь номера.

***

Игорь с Оксаной уже сидели в лобби-баре. Перед ними стояли стаканы с соком и водой. У Оксаны на лице было безразличное выражение с примесью легкой задумчивости, а Игорь был грустен и, судя по всему, заметно уставший.

— Привет честной компании, — фальшиво-весело сказал Сергей. — Что пьем?

— Оксана потребовала апельсиновый сок, я пробавляюсь минеральной, — вяло ответил Игорь.

— Почему не алкоголь? — удивился Сергей.

— Оксана отказалась, а я же не буду пить один, — объяснил Игорь и, скривившись, отхлебнул из бокала со льдом.

— Кира тоже отказалась, — заметил Сергей, присаживаясь в кресло. — У нас сегодня безалкогольная свадь… то есть безалкогольная встреча.

— Ага, — безрадостно сказал Игорь. — Что будем есть?

Кира с Оксаной выбрали по салату, а Сергей с Игорем после всесторонних консультаций друг с другом выбрали по клаб-сэндвичу.

— Ты в курсе, — спросил Игорь Сергея, когда официант принес требуемое, — что я к тебе переезжаю?

— Да, — ответил Сергей, по возможности не выказывая никаких эмоций. — Тебе повезло. У нас вид из окна потрясающий.

— Чур я тогда со стороны окна сплю, — оживился Игорь.

— С чего это? — возмутился Сергей. — Я это место первый забил! У меня там уже носовой платок лежит.

— Как хозяин, ты должен быть гостеприимен, — заметил Игорь. — Я бы на твоем месте сам тебе это место предложил.

— Раз ты на моем месте сам бы предложил мне это место на твоем месте, значит, как раз и нормально, что я это место получил, — парировал Сергей. — Это теорему еще Карлсон доказал.

Кира вяло улыбнулась. Оксана безразлично ковыряла свой салат — видно было, что никакого аппетита у нее нет.

— Ладно, — сказал Игорь. — Какие у нас на завтра планы. Кирик, какие предложения?

— У нас тут проблема с завтраком, — призналась Кира. — Я, когда бронировала, забыла поставить опцию «с завтраком». Так что он не включен.

— Делов-то, — пожал плечами Игорь. — Просто поставят его в счет, вот и все.

— Вообще, тут прямо напротив есть «Старбакс», — сказала Кира. — Там всякие салаты и классный кофеек.

— «Старбакс», — оживился Сергей. — Хочу в «Старбакс»! Им же владеет Доктор Зло!

— Ну, в «Старбакс» так в «Старбакс», — нехотя согласился Игорь. — Не видать мне, видать, нормального завтрака. А дальше куда?

— Погуляем по городу, — предложила Кира. — Я покажу всякие красивые места. Можно на трамвайчике знаменитом покататься. Еще в порт сходим, на морских котиков посмотрим.

— Десантура, что ли? — спросил Сергей. — Устраивают образцово-показательные бои?

— Это, вообще-то, животные такие — морские котики, — объяснил Игорь. — В порт — это хорошо. Там же еще Алькатрас виден. Я хочу туда съездить.

— По-моему, — сказала Кира, — туда сейчас нет экскурсий.

— Ну, на месте разберемся, — решил Игорь. — Значит, завтра весь день гуляем по городу. Но вечером, друзья мои, устраиваем гранд-ужин. Я приглашаю. И кто откажется, тот умрет в страшных мучениях.

Компания взглядами выразила готовность завтра гранд-ужинать по полной программе, а женская часть коллектива взглядами показала, что вот сегодняшнее мероприятие уже явно пора бы закончить.

— Дамы совсем устали, — догадался Игорь. — Впрочем, мы тоже уже никак не огурчики. Ну что, расходимся? А завтра с новыми силами туда-сюда по Сан-Франциско?

Компания взглядами выразила полное согласие.

После этого за каких-то пятнадцать минут Игорь с Сергеем помогли Кире перенести вещи в номер к Оксане, а потом Игорь, чертыхаясь, дотащил свой чемодан до номера на двадцать втором. Там он, продолжая чертыхаться, открыл чемодан, достал оттуда шикарную шелковую пижаму и отправился в ванную комнату.

Сергей сбегал со специальным пластиковым кувшинчиком в коридор надоить льда, вернулся, достал из мини-бара две малюсенькие бутылочки с «Джим Бимом», вылил их в бокал со льдом, сел в кресло, положил ноги на журнальный столик, посмотрел на панораму большого города и с совершенно невероятным удовольствием медленно выцедил бокал до дна.

— Этот парень всегда умел хорошо устроиться, — раздался вдруг голос Игоря, выходящего из ванной.

Игорь уже облачился в пижаму и вытирал голову.

— Еще не совсем хорошо, — признался Сергей, покачивая бокалом. — Учитывая ситуацию, мне таких бутылочек нужно еще минимум штук шесть-восемь. И боюсь даже подумать, сколько их нужно тебе. А там в мини-баре еще два «Джека Дэниэлса», что вполне годится, ну и два «Джонни Уокера» ред лейбла, который я пить отказываюсь даже сейчас. Может, в номер бутылку закажем? Тут это вроде запросто.

— В номер заказывать… — фыркнул Игорь, нагибаясь к своему безразмерному чемодану. — Что бы ты без меня делал?..

С этими словами Игорь открыл крышку, порылся в недрах этого монстра и достал запечатанную бутыль «Джека Дэниэлса».

— Вот это запас! — восхитился Сергей. — С тобой и правда нигде не пропадешь.

— Ну, я на самом деле ожидал, что нам нечто подобное может понадобиться, — сказал Игорь, садясь во второе кресло и открывая бутылку.

— М-да, — хмыкнул Сергей. — Хочешь об этом поговорить?

— Конечно, я хочу об этом поговорить, — устало ответил Игорь, приготавливая себе и Сергею по солидной порции виски. — Мы, старичок, в Америке. Здесь все хотят об этом поговорить. Если не об этом, то хотя бы о том. Вздрогнем!

И он поднял свой бокал.

— За что? — спросил Сергей. — Мы же не алкаши какие-нибудь. Давай пить с тостами.

— Тост, — торжественно сказал Игорь. — Чтобы у нас все сложилось. Я имею в виду, не у нас с тобой, а у нас с девушками. С этими или какими-нибудь еще — без разницы. Я хочу, чтобы нам ничего не портило эту поездку.

— Тогда давай за то, чтобы поездка полностью удалась, — предложил Сергей, помахивая бокалом, чтобы виски как следует охладилось от кусочков льда. — Если поездка удастся, значит, и с девушками удастся. Ну или если поездка удастся, а с девушками не удастся, то, значит, это ничего не значит…

— Ох уж мне эти математики-шматематики, — вздохнул Игорь, делая солидный глоток из своего бокала. — Вот сказал вроде хорошую правильную фразу про поездку. Ну остановись на этом, не начинай лезть в какие-то дурацкие дебри!

— Хорошо, — покорно ответил Сергей, — не буду.

Игорь замолчал и начал любоваться панорамой, прихлебывая из бокала.

— Так что у тебя с Оксаной? — осторожно спросил Сергей.

— Сначала ты, — безразлично ответил Игорь. — Сначала тебя выслушаем.

— А у меня вообще ничего, — признался Сергей. — Я совершенно не понимаю, как она ко всему этому относится, но лично у меня что-то явно не совпало.

— Что не совпало-то? — вытаращил глаза Игорь. — Девчонка просто потрясающая! Глаза умненькие, улыбка замечательная, фигурка миниатюрная, характер — просто ангельский! На фотографиях она такого впечатления не производила. Я-то думал, что ты уже давно зажегся, как факел мира и прогресса.

— Увы, — вздохнул Сергей, нервно болтая лед в бокале. — Я и сам удивляюсь. Девочка и правда классная. Но меня что-то переклинило. То ли из-за того, что она слегка грассирует…

— Так ты это и так знал, — заметил Игорь. — По телефону-то сколько болтали.

— Да черт его знает, — вздохнул Сергей. — Там это как-то по-другому звучало. Ну или из-за ее роста…

— А тебе все дылды нужны, как Алла, да? — презрительно спросил Игорь. — Меня, наоборот, Оксанкин рост напрягает. По фото и видео я почему-то думал, что она ниже меня. А мы с ней, вообще, практически одного роста. Наденет каблуки — все, я буду как коротышка.

— Тебя это раздражает?

— Еще как! Я люблю быть выше.

— Это не выше, — объяснил Сергей. — Это длиннее. Выше — это в интеллектуальном плане.

— В интеллектуальном плане я и так всех выше, — сообщил Игорь. — Но длиннее мне тоже хочется быть. Не могу, когда девушка выше меня.

— Так у тебя, как я понял, тоже не сложилось? — поинтересовался Сергей.

— У меня конкретно не сложилось, — признался Игорь. — Причем рост — оно не главное. Это я, может, и пережил бы. Но у нее явные командные нотки в голосе проскальзывают. А я этого не выношу. По аське-то этого особо не услышишь. А вот при живом общении…

— Ну, не знаю, — пожал плечами Сергей. — Я ничего такого не заметил. Оно, конечно, видно, что девушка с характером, ну так это и хорошо. Или ты хочешь сказать, что она скандальная?

— Да нет, вела себя вполне прилично, — ответил Игорь, снова наливая виски по бокалам. — Но сразу взяла быка за рога — сказала, что со мной спать не будет.

— Что, вообще?!!

— Так далеко я не забегал, — признался Игорь. — Пока речь шла о сегодняшней ночи. И, возможно, ближайших. Она просто сказала, что предлагает нам с тобой спать вместе, а им с Кирой спать вместе. Ну, то есть… Ну, ты понял.

— Да понял я, понял.

— Вот и все.

— А всякие взаимоотношения не обсуждали? — поинтересовался Сергей.

— Не дошло как-то. Да и настроения не было, — объяснил Игорь. — Потом, у меня действительно там замок на чемодане перекосило — минут пятнадцать возился, чувствуя себя полным идиотом. Ты бы видел ее взгляд.

— В общем, — подытожил Сергей, — что-то у нас пока явно не сложилось.

— Ну, я, собственно, так и предполагал. Вспомни, еще в Москве предупреждал, что дурацкая это затея.

— Зато я в Штатах, — блаженно потягиваясь, сказал Сергей, снова положив ноги на журнальный столик. — Смотри, красота-то какая.

На Сергея две солидные порции виски произвели свое волшебное действие, и мир вокруг стал казаться волнующим и прекрасным.

— И правда красота, — согласился Игорь. — Ладно, действительно, мы в Штатах — это главное. Чего портить себе настроение? Пару дней погуляем по Сан-Франциско. Может, скатаемся в Напа-Вэли. Потом махнем по океану в Лос-Анджелес. А если девчонки совсем будут напрягать… Впрочем, надеюсь все-таки, что они совсем уж напрягать не будут. Как-то не хотелось бы после таких прелюдий расставаться с ними на следующий же день.

— Да, — встревожился Сергей, — это будет совсем по-дурацки. Давай посмотрим, может, все и наладится.

— Наверняка наладится, — оптимистично сказал Игорь, допивая свой бокал и поднимаясь с кресла. — Ладно, я полез в кровать. Нефиг напиваться, завтра гулять весь день. Ты тоже давай закругляйся.

— Ага, скоро иду, — сказал Сергей, продолжая попивать виски и смотреть на залив.

Ему еще не хотелось ложиться. Он хотел посидеть и подумать на тем, что произошло. И наконец решить, как вести себя дальше.

## 26. Сан-Франциско

— Вставайте, граф, — раздался у Сергея голос над ухом, — вас ждут великие дела!

Сергей с трудом открыл один глаз и увидел Игоря. Тот стоял рядом с кроватью спиной к окну, вертел в руке полотенце и, судя по всему, был в отличном расположении духа.

Расположение же духа Сергея отличным было назвать трудно. Накануне он что-то так разошелся с вискарем, что просидел в кресле часа два, находясь в обычно несвойственной ему эйфории, разглядывая огни ночного Сан-Франциско и размышляя о том, что он будет делать дальше. Размышления, как оно в таких случаях и бывает, толком ни к чему не привели, и сейчас на относительно трезвую, хотя и слегка побаливающую голову все вчерашние размышления казались дурацкими и смешными.

— Игги, — пожаловался Сергей, — я не выспался.

— Еще бы, — заметил Игорь, разглядывая вчерашнюю бутыль, в которой оставалось чуть больше половины. — Я же тебе сказал — не напивайся.

— У меня была тоска, — заспорил Сергей. — Депрессия.

— Глупости, — фыркнул Игорь. — Тоска и депрессия у тебя начнутся сегодня, когда мы как огурчики будем гулять по городу, а ты будешь плестись за нами и страдать. Старичок, это вообще не дело. Ты же, старичок, раньше не был таким безответственным. Сегодня важный момент, между прочим. Вчера все занесло куда-то не туда, сегодня надо выруливать. А ты как будешь выруливать, если вчера надрался? Ты знаешь куда таким образом зарулишь? Я бы тебе сказал…

— Я нормально буду выруливать, — сказал Сергей, с трудом поднимаясь. — Сейчас умоюсь, почищу зубки, попью кофеечку — все будет хоккей. Не так уж я вчера и напился.

Игорь недоверчиво хмыкнул.

Сергей встал и опросил внутренние рецепторы. Организм ответил, что ситуация, в общем-то, находится под контролем. Конечно, последние два-три бокала совершенно точно были лишними, да и спать нужно было лечь часа на два пораньше, однако непоправимого ущерба здоровью нанесено не было, так что организм был готов сегодня вести себя прилично, особенно при условии наличия плотного завтрака и двух больших чашек кофе.

— Не, нормально, — сказал Сергей. — Сейчас приду в чувство.

— Ну и молодец, — обрадовался Игорь. — Не все же мне одному отдуваться. Да и погодка на улице — офигенная. Мороз и солнце, — процитировал он, — день чудесный. Еще ты дремлешь, сука в ботах!

— Там, вообще-то, было «друг прелестный», — заметил Сергей, — а не «сука в ботах». Пушкин обращался к этой, как ее…

— Вот ее он только так и называл, — огорошил друга Игорь. — Просто он не мог в те времена назвать вещи своими именами — это было просто опасно. Могли на дуэли проткнуть.

— Ну так его так и проткнули, — напомнил Сергей, направляясь в ванную комнату. — Некий Эдмон Дантес.

— Ну вот, — обрадовался Игорь. — Значит, Сергеич все-таки назвал вещи своими именами. За что и пострадал. Трудно им было тогда, при самодержавии.

— Игги, — сказал Сергей. — Мне самому сейчас трудно в это недоброе морозное утро. А ты еще и голову забиваешь всяким гоном… Кстати, там что — правда мороз?

— Еще какой, — подтвердил Игорь. — Четырнадцать градусов тепла. Придется в куртках идти. А я-то надеялся в рубашечке погулять — все-таки Калифорния.

— Ну так похвастаешься своей замшевой курточкой, делов-то, — сказал Сергей, заходя в ванную комнату.

— А и правда, — согласился Игорь и, успокоенный, полез в чемодан доставать и разглаживать одежду…

Когда Сергей вышел из ванной, он застал Игоря у зеркала. Тот стоял в своей бежевой замшевой куртке и «делал позы».

— Да красавец, красавец, — успокоил его Сергей. — Оксана будет в восторге.

— Кстати, она прислала эсэмэску, — сообщил Игорь.

— «Люблю тебя вечно»? — предположил Сергей.

— Нет, не совсем, — вздохнул Игорь. — Она написала: «А не желают ли два джентльмена пригласить двух дам на завтрак?»

— Это почти признание в любви, — сказал Сергей. — Иначе бы на завтрак пошли сами. А так они ждут нас, двух джентльменов.

— Ты, вообще, насчет такого обращения особо не обольщайся, — предупредил Игорь. — Это они так, для красного словца. Ну, точнее, меня-то они точно приняли за джентльмена, а вот тебя…

— Да я и есть джентльмен, — удивился Сергей. — Я же вчера пил виски. Вот если бы я пил какую-нибудь кактусовку, меня надо было бы называть амиго. А так — джентльмен. Или мистер, потому что виски-то был американский.

— Хорош болтать, — скомандовал Игорь, — дамы ждут.

— Яволь, мин херц, — ответил Сергей и бросился к чемодану.

***

Через десять минут друзья встретились с дамами в холле и отправились в «Старбакс», находящийся прямо напротив отеля.

— Люблю элитарные заведения, — холодно сказал Игорь, разглядывая толчею народа внутри кафетерия и солидную очередь у стойки.

— Да уж, — согласилась Кира. — Нужно было в отеле позавтракать.

— А я люблю «Старбакс», — сказала Оксана. — Здесь кофе классный и салатики очень неплохие.

— Классный, — фыркнул Игорь. — Как может быть классным кофе, разливаемый в картонные стаканы?

— Так это для быстроты, — объяснила девушка. — А кофе очень классный. Особенно в сравнении с той бурдой, которую наливают в других кафе.

— Ну, если в сравнении, тогда да, — признал Игорь. — А ты, Серег? Ты почему любишь «Старбакс», в котором, кстати, никогда в жизни не был?

— Потому что «Старбаксом» владеет Доктор Зло, — объяснил Сергей. — Это было во втором «Остине Пауэрсе». Ты что, не помнишь? Сам же меня подсадил.

— Так я не знал, что ты зафанатеешь, — пожал плечами Игорь. — Обычная комедька.

В этот момент подошла их очередь, которая двигалась очень быстро, и шустрый парень за стойкой спросил Сергея, что он будет есть-пить. Тот заказал кофе латте и салат «Цезарь». После этого парнишка спросил у Сергея его имя.

— Зачем ему мое имя? — потрясенно спросил Сергей у Игоря.

— Да чтобы на стакане написать, — объяснил тот. — Говори быстрее, всех же задерживаешь.

— Сергей, — сообщил Сергей парню.

Тот замялся. Он явно не понял, как нужно писать это странное слово.

— John, — перевел Игорь парню. — Johny. As to me — I'm Doctor Evil, okey?

Парень пожал плечами и написал на стакане Сергея «John», а на стакане Игоря — «Evil». Игорь забрал заказанные салаты и толкнул друга в спину — мол, пошевеливайся.

— Фигня какая-то, — сказал Сергей, когда они присаживались к девушкам, уже занявшим хороший столик у окна. — Имена свои называть…

— Блин, старичок, ты что-то тормозишь с утра, — сказал Игорь. — Кофе под тебя готовится — ну, то есть наливается из автомата. Проходит пара минут. Чтобы народ не толпился у стойки, на твоем стакане пишут твое имя. Через пару-тройку минут подходишь и забираешь.

— А если сюда вдруг придет сразу десять Джонов? — поинтересовался Сергей. — Как они разберут, где чей кофе?

— Во-первых, стаканы со стойки берут очень быстро, — объяснил Игорь. — Посмотри, там сейчас всего три стоят — из них два, между прочим, наши. Во-вторых, ты что — кофе латте от американо не отличишь?

— Ну, отличу.

— Вот и они отличают. Пошли уже за кофеем, что расселся?

Друзья забрали кофе и смогли уже, наконец, насладиться завтраком: салатом «Цезарь» с курицей, кофе и кексами, которые здесь называли смешным словом «маффин».

За едой Сергей с Игорем исподволь разглядывали девушек. Обе они, судя по всему, отлично выспались, навели красоту и выглядели просто отлично. Кира, по своему обыкновению, сохраняла намек улыбки на лице, Оксана была сосредоточена, но никаких следов раздражения на ее лице заметно не было.

— Как спалось? — наконец спросил Игорь девушек, поняв, что дальше молчать было бы просто неприлично.

— Хорошо, — ответила Кира и улыбнулась. — Мы, правда, вчера слегка заболтались.

— А мы заливом любовались, — доложил Сергей. — Вид там, конечно, просто шикарный.

Девушки в ответ вежливо улыбнулись, но промолчали. Беседа явно не клеилась.

После завтрака отправились вчетвером гулять по городу, да так и гуляли практически весь день, прервавшись пару раз на попить кофейку, и один раз пообедали в каком-то мелком ресторанчике.

Вообще, гулять по Сан-Франциско было очень увлекательно, хотя и утомительно. Город практически весь располагался на холмах, так что в процессе прогулок в основном приходилось то спускаться, то подниматься.

Кира знала город очень хорошо, поэтому выступала гидом. А Игорь выступал переводчиком с исторического на трепологический, потому что любые интересные сведения, сообщенные Кирой, он расцвечивал такими подробностями, что Кира несколько раз просто начинала хохотать, до того это все забавно звучало. В результате Сергей с Оксаной все больше как-то помалкивали и выступали в качестве благодарной аудитории, перед которой блистали Кира с Игорем.

Сергею, с одной стороны, нравились город и эта экскурсия, но с другой — он с тоской подумал, что лучше бы они разбились на пары и отправились бы гулять по отдельности — так, по крайней мере, удалось бы пообщаться один на один и, возможно, ситуация как-то сдвинулась бы с мертвой точки. В данном же случае ничего практически не изменилось и было понятно, что сегодня Сергея снова ждет ночное любование заливом в компании с Игорем.

Впрочем, он особо против этого не возражал — в конце концов, они хорошо отдыхали, а впереди ждали еще практически две недели катаний по Западному побережью.

Но прилетел сюда он все-таки к Кире, поэтому Сергею хотелось по крайней мере как-то прояснить ситуацию. Так что хоть какие-то надежды оставались разве что на сегодняшний торжественный ужин, который затеял Игорь.

А об ужине Игорь вспомнил часов в пять, когда они проходили мимо православной церкви, расположенной на каком-то бульваре.

— Кстати, — сказал Игорь, — у нас же сегодня торжественный ужин, на который я всех приглашаю. Так что нужно уже потихоньку двигаться к отелю — чистить перышки и все такое. На этот раз не отвертитесь, даже и не думайте.

— Куда пойдем? — спросил Сергей.

— В хороший итальянский ресторан с достойной винной картой, — объяснил Игорь. — Сегодня будем пить хорошее вино. Девушки должны любить хорошее вино. Ведь вы любите хорошее вино, девушки?

— Я люблю вино, — призналась Кира. — Правда, больше люблю наше, американское. Мы тут с компанией нередко ходим на дегустации — очень вкусно.

— Ну, хорошее вино — это всегда хорошо, — дипломатично ответила Оксана, но было видно, что она так ответила из вежливости.

— Не знаю, как американское, — сказал Игорь Кире, — но когда ты попробуешь хорошее итальянское, то поймешь, как неправильно жила все это время.

— С нетерпением жду, — не стала спорить Кира.

Она вообще отличалась на редкость покладистым характером, и это явно производило впечатление на Игоря.

— Но ты тогда должна выступить нашим гидом, — сказал Игорь. — Я-то не знаю, где здесь хорошие итальянские рестораны.

— Вообще не проблема, — ответила Кира. — Мы часто в итальянские ходим — там классная кухня. Я знаю штук пять недорогих, знаю три очень приличных подороже, ну и знаю еще один — он вообще самый дорогой, мы туда ходим очень редко. Но там как раз очень приличная винная карта. По крайней мере, выглядит прилично — вся в коже.

— Раз в коже, — обрадовался Игорь, — значит, туда и пойдем. Решено. Пошли в отель, оттуда тогда столик закажем часов на семь вечера. Но то есть на семь пи-эм, как тут у вас говорят. Годится?

— И что мы в отеле будем два часа делать? — подал голос Сергей.

— Не надо быть эгоистом, — назидательно сказал Игорь. — Ты соберешься минут за пять. Мне будет достаточно получаса. После этого часа полтора посмотрим телевизор, а девушки будут собираться. Девушки, вы же успеете за два часа?

— Должны уложиться, — решительно сказала Кира. — В конце концов, мы будем друг другу помогать.

— И если вдруг опоздаем на час-другой, — добавила Оксана, — то это исключительно в ваших интересах, ведь мы будем красивы просто до невозможности.

— Вы и так красивы до невозможности, — сказал Сергей, глядя на Оксану.

Потом он вдруг спохватился, перевел взгляд на Киру и улыбнулся. Кира уголками губ улыбнулась в ответ, но было видно, что ничто не осталось незамеченным.

***

— А с чего ты вдруг по вину решил вдарить? — спросил Сергей Игоря, когда они добрались до номера.

— Ну так, милый, мы же с дамами, — напомнил Игорь. — Ты же не будешь им предлагать вискаря с текилой, правильно?

— Им не буду предлагать, — пожал плечами Сергей. — А нам — почему не взять? Возьмем себе вискаря, дамам возьмем вина. Я вино только на шашлыках люблю. В ресторанах я вино не люблю.

— Ты, мой дорогой, дурачок и не врубаешься, — ответил Игорь менторским тоном. — Ты видишь, что творится? Вся поездка рушится по всем фронтам. Я тут весь день разливаюсь соловьем, а Оксанка — просто ледяной дорогой айсберг из тумана выползает. Я-то, конечно, ледокол, но у меня горючка скоро закончится, так и знай.

— Зато Кира тебе с удовольствием подыгрывает, — попенял Сергей другу.

— И что я могу с этим сделать? — удивился Игорь. — Я же не могу весь свой драйв адресовать одной Ксюхе, правильно? Я адресую на всю компанию. И жду, когда ты вступишь вторыми скрипками. А ты — такой же замороженный, как и Оксана. Ходите там вдвоем, как два зомби. Веете холодом.

— Ты прекрасно знаешь, что я не умею выступать на публике, как ты, — ответил Сергей. — Я вообще не умею выступать на публике. Я — тихая компьютерная мышка.

— И что ты мне предлагаешь?

— Да ничего не предлагаю.

— Старичок, — сказал Игорь, — тебе надо что-то делать. Если ты так и будешь ходить с отмороженным видом, не видать тебе Киры как своих ушей. Ты что, хочешь, чтобы я у тебя ее отбил?

— Оба, — сказал Сергей и внимательно посмотрел на друга.

— Это просто шутка, — торопливо объяснил Игорь. — Мне нужно как-то тебя расшевелить. Ты же не думаешь, что я всерьез перейду другу дорогу?

— Да ладно, старичок, не дергайся, — сказал Сергей и плюхнулся в кресло у окна. — Мы с тобой друг другу дорогу никогда не перейдем — не родилась еще та тетка. Я, собственно, к тому, что никак у меня ничего не совпадает. Классная девочка, но не моя. Я это уже четко чувствую. А тебе она нравится.

— И что мы будем делать? — осторожно спросил Игорь, которого затеянный Сергеем разговор явно обрадовал.

— Я предлагаю прежде всего не париться, — заявил Сергей. — Ну да, у нас обоих был какой-то там роман по переписке. Но ведь выяснилось, что это ни черта не значит. Если бы это что-то значило, мы бы сразу разбились на парочки и встречались бы раз в день за завтраком, чтобы торжествующе смотреть друг на друга. А что происходит в реальности — ты и сам прекрасно знаешь. Шляемся туда-сюда, и ни один из нас, включая девочек, не знает, что делать дальше. Если мы так прошляемся еще недельку, будет полный дурдом, точно тебе говорю.

— И как ты себе это представляешь? — поинтересовался Игорь. — Если я заведу роман с Кирой, то что будете делать вы с Ксюхой?

— Понятия не имею, — пожал плечами Сергей. — Что-нибудь придумаем.

— Не, это будет полный дурдом, — решительно заявил Игорь. — Я не могу тебя бросить одного.

— Почему одного? — спросил Сергей. — Может, у нас с Оксаной что-то сложится.

— А вот это, старик, зря, — встревожился Игорь. — Наступаешь на старые грабли. Высокая блондинка с командирскими замашками. Ты это уже проходил. И я тебе сразу предупреждал, что это добром не окончится.

— Ну да, мне нравятся высокие блондинки, — признался Сергей. — Насчет ее командирских замашек — это все только в твоем воображении. Я не видел у нее никаких командирских замашек. Характер у нее твердый — это да. Ну так это и хорошо. Я не люблю покладистых девочек. Это ты их любишь.

— Ты любишь, чтобы тобой командовали, — выдал свой приговор Игорь.

— Не командовали, а направляли.

— Это одно и то же.

— Да наплевать, — начал сердиться Сергей. — Это мое личное дело.

— Да твое, твое, — успокоил его Игорь. — Делай, что хочешь. Я же просто за друга переживаю…

Друзья замолчали. Сергей смотрел в окно, Игорь валялся на кровати.

— В общем, все равно дурдом получается, — через некоторое время, вздохнув, сказал Сергей. — Что бы мы тут сейчас ни решили, все равно не понятно, как к этому отнесутся сами девчонки. И могут быть любые косяки. Предположим, у тебя что-то там сложится с Кирой. А Оксана взбеленится и вообще уедет. Или Кира взбеленится от того, что я никак не отреагирую на то, что у тебя с ней что-то там будет складываться. В общем, куда ни кинь.

— Вот как раз в такой ситуации, — ответил Игорь, — лучше всего и не париться, как ты правильно сказал. Чего нам сейчас-то себя накручивать? Я не люблю создавать в голове проблемы, которых еще может и не быть, а потом из-за этих проблем переживать. Нужно действовать, а проблемы решать по мере поступления. Правильно?

— Полностью согласен, — сказал Сергей, удобно кладя ноги на журнальный столик, с которым он со вчера практически сроднился. — Делай что хочешь, и пошло оно все лесом.

— Вообще эта фраза звучит не так, — сообщил Игорь. — Делай что должен и будь что будет.

— Мне больше моя фраза нравится, — парировал Сергей. — Она более целеустремленная.

— Договорились, — ответил Игорь и посмотрел на часы — не пора ли собираться.

— Может, выпьем что-нибудь? — предложил Сергей.

— Да ты с ума сошел, — испугался Игорь. — Такой тонкий момент, а мы заявимся, благоухая вискарем. Кроме того, пить виски перед хорошим вином — это вообще полная бредятина.

— Кстати, — вспомнил Сергей, — ты так и не объяснил, с чего это тебя сегодня на вино повело.

— Потому что должен быть душевный вечер, — ответил Игорь.

— Ну, и?

— Ну и то. Душевного вечера не будет, если мы с тобой будем пить вискарь, а девочки пригубят по бокальчику винца. Мы с тобой надербанимся, мир вокруг нас придет в искаженное состояние, и мы все испортим раз и навсегда. А я не согласен все портить, когда еще ничего не сложилось — это стратегически неправильно.

— Хорошо, а что изменится, если мы будем пить вино? — недоуменно спросил Сергей.

— Все изменится, если я буду пить вино, — объяснил Игорь, выделив личное местоимение «я». — Точнее, все изменится, если я буду руководить вечером, во время которого мы будем пить вино. Потому что мы не просто будем пить вино. Мы будем пить хорошее вино! Реально хорошее! Девчонки не смогут не попить хорошего винца под моим чутким руководством. Таким образом, мы будем с девчонками, во-первых, на одной волне искажения окружающего мира, а во-вторых, примерно в одной кондиции — ну, если, конечно, мы при этом вина будем пить раза в три-пять побольше.

— Ну, не знаю, — вздохнул Сергей. — Вообще звучит это все достаточно дубово.

— Звучит, может, и дубово, а вот на практике будет выглядеть очень даже хорошо, уверяю тебя, — сказал Игорь, который уже явно настроился на свой обычный руководящий лад.

— Старик, так ты же в вине ни черта не разбираешься, уж прости, — напомнил Сергей. — Ты же всегда только текилу пьешь. Ну или вискарь, если текилы нет.

— Тут, дружок, все просто объясняется, — сказал Игорь. — Ты же помнишь, как я лет восемь назад пытался в Италии фирму сделать и вообще туда свалить?

— Да, помню, ты там месяцами просиживал, — ответил Сергей. — А потом долго материл итальянские законы и сказал, что между капитализмом и родиной выбрал родину.

— Правильно, — согласился Игорь. — Потому что меня не устроили итальянские законы. Их неустроенность пробудила во мне любовь к родине. Где законов вообще толком никаких нет, но зато все можно сделать за деньги.

— Это звучит цинично.

— Надеюсь.

— Так при чем тут вино? — напомнил Сергей.

— Ну так Италия же, — сказал Игорь. — Пить в Италии виски или текилу — бред сивой кобылы. А я там работал с очень правильными пацанами, и они мне раскрыли глаза на итальянское вино. До того я пил только «Кьянти» в этих оплетенных бутылках и считал, что в Италии вино — барахло полное. Но они мне все объяснили и продемонстрировали.

— Ну, не знаю, — ответил Сергей. — Я это «Кьянти» в оплетенных бутылках на шашлыках часто пил. Хорошее винцо. Ты явно пижонишь.

— Увы, нет, — вздохнул Игорь. — Просто когда не знаешь, что такое хорошее вино — так замечательно себя чувствуешь, попивая всякую бурду. А вот когда знаешь, начинаются сплошные проблемы. Впрочем, мы об этом сегодня еще подробно поговорим. Девочкам будет интересно. Да и тебе тоже.

— Ну просвети меня, просвети, просветитель, — безразлично сказал Сергей.

— Ты если хочешь скороговорки скороговаривать, — заметил Игорь, — лучше скороговаривай именно скороговорки, а не просветляй просветительствуя.

— Это вот мы еще не выпили, а уже сплошной гон пошел.

— Ладно, — сказал Игорь, — я пошел в ванну чистить перышки. А то осталось-то минут сорок. Мне полчаса хватит, а тебе десять минут — тем более выше крыши.

— Ага, — подтвердил Сергей, удобно развалившись в кресле. — Я решил не бриться. Мне сегодня вряд ли с кем-нибудь придется целоваться, а с легкой небритостью у меня более мачистый вид.

— Это тебе кто такую глупость сказал? — удивился Игорь, застывая на пороге ванной комнаты.

— Алка.

— Ну и здорова же она врать, — развеселился Игорь. — Тебе легкая небритость придает вид легкого уголовника. На мачо ты никак не тянешь.

— Да, ты у нас главный мачо, — согласился Сергей. — Я и не претендую, не волнуйся. Кроме того, меня твое мнение на этот счет совершенно не интересует. Меня интересует мнение высоких блондинок. Да и миниатюрных брюнеток тоже.

Игорь хмыкнул и исчез за дверью.

## 27. Торжественный ужин и лекция о вине

Начало торжественного вечера было внушительным. Приодетые Игорь с Сергеем ожидали дам в холле, и ждать им пришлось всего-то каких-то двадцать минут — особенно учитывая тот факт, что они на всякий случай пришли на десять минут раньше. Дамы были в лучшем виде — у ребят аж загорелись глаза. Кира надела простое, но стильное длинное черное платье, которое ей очень шло, и наложила легкий макияж из неярких тонов — это делало ее похожей на принцессу из детских сказок. Оксана же предпочла светло-серое недлинное платье и яркий, но при этом не безвкусный макияж, делавший из нее явную «роковую женщину».

— Ты посмотри, Кира — прям как куколка, — негромко сказал Игорь Сергею, пока девушки шли по направлению к ним от лифта.

— А ты глянь, какая у Оксанки фигура, — ответил Сергей. — И ты еще спрашиваешь, почему мне нравятся высокие блондинки.

— Хм-м… — сказал Игорь. — Как-то симптоматично, что я обратил внимание на Киру, а ты — на Оксану.

— Мы же договорились не париться по этому поводу, — напомнил Сергей.

— Так я и не парюсь, — объяснил Игорь. — Просто симптоматично.

— Давай диагнозы будем ставить потом, — предложил Сергей. — Сначала нужно изучить анамнез.

— Слов-то набрался, — фыркнул Игорь.

— Мальчики, привет, — сказала Кира, как всегда, улыбаясь.

— Дамы, вы просто ослепительны, — сказал Игорь.

— Да и вы — тоже ничего, — с прямотой клинициста заявила Оксана, скользнув взглядом по Игорю и уставившись на Сергея.

— А Сергей — небритый, — на правах старой подруги кротко заметила Кира.

— Ему идет, — сказала Оксана. — Он так похож на мачо. Не то чтобы такого эдакого мачо-размачо, но на застенчивого мачо. Самый правильный тип.

Игорь хмыкнул, но ничего на это не сказал.

До ресторана добрались на такси — ехать пришлось почти полчаса из-за пробок.

— По-моему, быстрее было пешком дойти, — заметил Сергей, когда они выходили из машины.

— Да, в вечерних платьях и на каблуках очень хорошо гулять по городу в шестнадцать градусов тепла, — согласилась Оксана, вылезая из машины и опираясь при этом на предложенную руку Сергея. — Так аппетит хорошо нагуливается.

— Главное — мы уже на месте, — сказал Игорь. — Теперь будем молиться, чтобы они нас не подвели. Я не прощу, если мне испортят торжественный ужин на американской земле.

— Не должны, — успокоила его Кира. — Мы тут были два раза. Дорого, но кухня и обслуживание реально классные.

— По американским меркам дорого — это стоимость какого-нибудь левого заведения в пределах Садового кольца, — сказал Игорь. — Вот у нас — дорого так дорого. А у вас тут — сплошной коммунизм.

Кира в ответ только улыбнулась.

— О, — сказал Игорь, заходя в ресторан. — Я чувствую, это мы удачно зашли.

Сергей осмотрелся — и полностью согласился с другом. Заведение, похоже, было очень высокого класса: круглые столы, покрытые белоснежными скатертями, свечи в красивых канделябрах, картины на стенах и бесшумно передвигающиеся официанты в одинаковых ливреях.

— Да, это вам не пиццерия, — удовлетворенно сказал Игорь, подошел к администратору и назвал номер своего заказа.

Компанию проводили к уютному столу, располагающемуся в самом углу зала. При этом сначала возникла небольшая заминка на тему того, как они будут рассаживаться, но круглая форма стола помогла решить эту проблему: Игорь с Сергеем сели рядом, а напротив них сели девушки.

— Как-то мы неправильно сели, — заметил Сергей девушкам. — Как мы при таком раскладе сможем за вами ухаживать? Ну, в смысле положить салатик и все такое.

— В таких заведениях ухаживают официанты, — успокоил его Игорь. — Так что не переживай. И не трогай мою тарелочку для булочки — твоя тарелочка слева.

В этот момент к ним подошли сразу два официанта, которые принесли здоровенные меню, вложенные в папки из хорошей кожи, а также солидную винную карту, которую тут же сграбастал Игорь.

— Ну что, дамы, — спросил Игорь, — сегодня пьем хорошее вино?

— Я люблю хорошее вино, — обрадовалась Кира. — Правда, знаю практически только наше местное. Ну и еще испанское.

Сергей с Оксаной слегка скривились, не высказав восторгов по поводу предложения Игоря, однако решили не возражать — в конце концов, Игорь отвечал за сегодняшний вечер.

— Мать моя, да тут и правда коммунизм, — восхитился Игорь, изучая винную карту. — «Брунелло ди Монтальчино» за пятьдесят шесть баксов! В дорогом ресторане! Да оно в Италии в обычном ресторанчике так стоит. А в Москве в магазине — за сотню. Про рестораны я уже вообще молчу — долларов двести минимум.

— Да, «Брунелла ди…» эта… как ее… это очень дешево, — поддержал друга Сергей. — Однако, помнится, купили мы в строяке белого винца «Даляр» по рупь двадцать…

— Забудь о далярах-шмалярах, — решительно сказал Игорь, листая карту. — Сегодня будем пить реально хорошее вино, чтоб я сдох.

— Может, начнем не с такого дорогого? — предложила Кира. — Тут и за двадцать-тридцать долларов есть очень хорошие вина.

— Кирик, пятьдесят шесть баксов для такого вина — это бесплатно, — с жаром сказал Игорь. — И начинать надо именно с хорошего вина. Это потом можно будет потихоньку спускаться, потому что чем дальше — тем меньше в коня корм.

— Я больше пары бокалов не выпью, — испугалась Кира.

— Выпьешь, — пообещал Игорь. — Мы такое вино будем пить, что отказаться ты не сможешь — потом всю жизнь будешь локти кусать…

— Едреный пассатиж! — снова выкрикнул Игорь, глядя в карту. — «Сасикайя» за двести пятьдесят три доллара! Но это же просто бесплатно!

— Действительно, — захихикал Сергей. — Такое неприличное название — и всего за двести пятьдесят. Я бы за него тыщу требовал, не меньше. Старик, а ты не слишком разгуливаешься? Мы же не новые русские, правильно? К чему такие понты?

— Кстати, да, — заметила Оксана. — Меня бы вполне устроило что-нибудь недорогое. Я в вине все равно ничего не понимаю.

— Вы — дурачки, — сказал Игорь с горящими глазами. — Хорошее вино действительно стоит своих денег. Просто вкус нужно воспитывать.

— За двести пятьдесят с неприличным названием я отказываюсь пить, — решительно заявил Сергей. — Мне тогда лучше вискаря. Можно очень дорогого — долларов за семь дринк.

— И мне, — сказала Оксана.

— Так, всем молчать, — скомандовал Игорь. — «Сасикайей» я вас, конечно, поить не буду — раз вы не знаете, что такое супертоскана, нечего и переводить продукт. Но «Брунелло» обязательно попробуете, это классное вино. Не понравится — пейте ваш вискарь, никто не заставляет.

Игорь позвал официанта, заказал бутылку «Брунелло» и всяких закусок — как он сказал, «в стол».

— А чего нам-то не дал закусок заказать? — спросил Сергей, когда официант ушуршал.

— Да заказывайте что угодно, — пожал плечами Игорь. — Я просто взял кучу всяких фирменных закусонов: парму, брускетто, карпаччо, сыры и так далее.

— Меня эта помпезная обстановка слегка угнетает, — пожаловался Сергей, безуспешно пытаясь засунуть салфетку за ворот рубашки, как это сделал Игорь.

— Чего тут помпезного? — удивился Игорь. — Просто обстановка хорошего ресторана.

— Ну, так пафосно все, — объяснил Сергей. — Белые скатерти, напыщенные официанты.

— Да, конечно, всегда лучше, когда скатерти прожжены бычками, а официанты проливают тебе суп на брюки, — любезно сказал Игорь.

— Кто бы мычал, — напомнил Сергей. — Сам меня именно в такую забегаловку на Белорусской и водил. Не помнишь, что ли? Как раз прожженные скатерки и пластиковые столы-стулья.

— Ну так там мясо было обалденное, — сказал Игорь. — За ним и ходили. А кабак — да, никакой. Зато люля и кутабы.

В этот момент официант принес и расставил большие бокалы причудливой формы — самый верх бокалов как бы раскрывался наружу, как у цветов. Этикетка бутылки «Брунелло» была показана Игорю, тот посмотрел и кивнул. После этого официант обернул вино полотенцем, вытащил пробку, положил ее на отдельное блюдце и подал Игорю. Тот взял пробку и понюхал.

— Что-то он рано тебе закусон предложил, — заметил Сергей. — Еще же не выпили. Или занюхивать можно до того?

— Это правила подачи хорошего вина, — терпеливо объяснил Игорь, ничуть не обидевшись на подколку. — По пробке можно определить, правильно ли хранилось вино и не испортилось ли оно. Если пробка отдает плесенью или чем-то кислым — вино испорчено. Если правильно хранилось — пробка пахнет виноградом.

— Век живи — век учись, — вздохнул Сергей. — А мы у «Даляра» пробку кулаком по дну выбивали. Никто ее не нюхал, вот дурачки-то…

В этот момент официант плеснул в бокал Игоря буквально пятьдесят граммов вина. Игорь взял бокал, покрутил его круговыми движениями по скатерти, потом медленно отпил. Прислушался к своим ощущениям, после чего кивнул официанту — мол, разливай.

— А это зачем? — спросил Сергей. — Ты же пробку нюхал. Что надо не нанюхал?

— Пробка — это первый этап, — объяснил Игорь. — Второй этап — проба вина. Наливают совсем чуть-чуть — на попробовать. Если вино скисло — это будет понятно при пробе.

— Это должно было быть понятно по пробке, — напомнил Сергей. — Сам сказал.

— Да, должно было, — согласился Игорь. — Но определяющей все равно будет именно проба самого вина.

— А ты можешь сказать, что тебе просто не понравилось вино и заставить принести другую бутылку? — поинтересовался Сергей.

— Нет, не могу, — сказал Игорь. — Я могу сказать, что вино испорчено, тогда они заменят.

— Я слышал у Задорнова, что можно просто сказать «кисло» — и вино тогда в любом случае заменят, — поделился Сергей.

— Ты больше всяких пошляков слушай, — рассердился Игорь. — Если вино испорчено, тогда, конечно, заменят. Но если вино нормальное, то пей, что заказал. Кстати, если заказывать совсем дорогое старое вино — года, например, шестидесятого-семидесятого, — то там уже не поменяют, даже если вино скисло. В этом случае все риски — на клиенте.

Во время этого разговора официант вылил вино из бутылки в какой-то странный пузатый стеклянный сосуд и из него разлил всем вино по бокалам.

— А это что за пузатая фигня? — спросил Сергей у Игоря, показывая на сосуд.

— Это декантер, — объяснил Игорь. — Хорошее выдержанное вино перед употреблением обязательно нужно декантировать, то есть насыщать кислородом. Хотя бы часик. Видишь, какая у него форма? Вино находится в самой широкой части и максимально соприкасается с воздухом.

— Боже, какие сложности, — удивился Сергей. — А мы в строяке, когда покупали винцо «Даляр»…

— Ты заколебал своим «Даляром», — прервал его Игорь. — Давай поведаешь эти свои дурацкие истории, когда уже напьемся?

— Давай, — согласился Сергей. — Но напиться не получится. Ты же сказал, что каждую бутылку надо минимум час ждать. Так что этот час я спокойно буду развлекать всех нашими строяковыми историями. Помнится, строили мы баню…

— Мы не будем ждать час, — решил Игорь. — Лично я не выдержку. Мы попробуем «Брунелло» такое, какое оно есть сейчас. Нераскрытое. А потом сравним с раскрытым. Это будет интересный, как говорят здесь, экспириенс.

— Оно раскрытое, — напомнил Сергей. — Официант тебе его лично раскрыл и дал закусить пробкой.

— Раскрытое — это когда вино насытится кислородом, — объяснил Игорь.

— Я что-то вспомнил, как ты нас в Турции коньяком мучил, — сказал Сергей, обращаясь больше к девушкам. — Так и не дал выпить нормально. Я всегда знал, что любые ритуалы направлены на то, чтобы не дать людям спокойно выпить. Поэтому я и не признаю всякие ритуалы. Нужно просто выпить — и все дела.

— Согласна, — сказала Оксана и подняла свой бокал.

Игорь в этот момент опять затеял крутить свой бокал на скатерти: он взял его двумя пальцами за ножку и начал совершать быстрые движения бокалом по окружности, не отрывая подставки бокала от скатерти.

— А это что? — спросил Сергей безнадежно. — Вызываешь Великий Дух Вина?

— Нет, просто насыщаю вино кислородом по ускоренной схеме, — объяснил Игорь. — Есть такой способ. Только тебе не советую — обольешься весь.

— Я предлагаю выпить за вас, девчонки, — сказал Сергей, поняв, что от Игоря сегодня толку не будет.

Девочки подняли бокалы, чокнулись с Сергеем и Игорем и осторожно пригубили вино.

Игорь, который собирался было забабахать цветистый и продолжительный тост, скривился, но ничего не сказал и, в свою очередь, отпил из бокала.

— А что, — сказал Сергей, сделав несколько глотков. — И правда хорошо. Вкусно.

— Можешь описать свои ощущения? — спросил Игорь. — Просто «вкусно» — это не показатель.

— Да запросто, — пожал плечами Сергей. — Сначала вино поступило из бокала ко мне в рот, где немного повалялось. Потом скользнуло по пищеводу вниз — в желудок. Там всосалось в стенки желудка и в кровь. При этом слегка ударило по башке — но не сильно, как после вискаря, а плавно и нежно. Как будто сестрица Аленушка погладила своего братца Иванушку по голове с явно выраженной сексуальной целью.

Игорь молча посмотрел на друга. Тот вернул взгляд, полный святой невинности, — мол, а что я такого сказал?

— Браво, — наконец сказал Игорь. — Тебе надо винным сомелье работать. Но вообще при описании вина не расписывают процесс его ввода в организм и тем более вывода. Эксперты описывают вкус вина, просто подержав во рту, — они его даже не глотают.

— Я бы повесился, если бы мне предложили такую работу, — признался Сергей. — Так что запиши — отказываюсь я в эксперты.

— Вино замечательное, — сказала Кира. — Я такое раньше не пила. Наши все-таки немного другие.

— Они совсем другие, судя по всему, — сказал Игорь, наблюдая за тем, как официант снова наполняет бокалы.

После того как он все разлил, Игорь заказал еще бутылку «Брунелло».

— Ну, — сказал Сергей, — теперь ты опиши вкус вина.

— Давайте сначала выпьем, — предложил Игорь, — за нашу поездку и за то, чтобы все у нас было хорошо.

— Все у всех у нас было хорошо, — добавил Сергей.

— Господи, — несколько иронично сказала Оксана, — благослови нас каждого.

— И за мир во всем мире, — добавила Кира.

Все выпили.

— Так, — сказал Сергей. — Описывай, знаток.

— Да я, в общем-то, не специалист, — ответил Игорь. — Но глянем, что тут такое…

Он отставил бокал, посмотрел его на просвет. Затем медленно сделал глоток.

— Насыщенный вкус с большим количеством танинов, — сказал Игорь.

— Хорошо, что не колянов, — съязвил Сергей.

— В аромате, — сказал Игорь, сунув нос в бокал, — есть нотки спелых ягод, специй и ванили.

— И нотки песенки «Жил был у бабушки», — добавил Сергей.

Оксана засмеялась.

— Будешь мне, блин, острить, — сказал Игорь, — больше не налью.

— Не надо, — испугался Сергей, — мне понравилось. Хочу еще.

В этот момент официант разлил остатки первой бутылки и дал Игорю понюхать пробку от второй.

— А мы то же самое будем пить? — спросила Кира.

— Пока да, — сказал Игорь. — Пока вторая бутылочка «Брунелло». Просто чтобы вы насладились. Но я еще пороюсь в винной карте, пороюсь…

— Очень это утомительное дело, — признался Сергей, отпив в очередной раз. — То ли дело у нас, простых людей. Налил — выпил. Налил — выпил.

— В ритуале тоже есть свой смысл, — сказал Игорь. — Кроме того, понты понтами, но вино действительно должно быть соответствующей температуры плюс декантировано — это реально влияет на вкус.

— Ну, не знаю, — сказал Сергей. — Мы еще ни с одной бутылкой час не выдержали. Все пьем и пьем. Кстати, реально очень вкусно.

— Игорь, — спросила Кира, накладывая себе на тарелку пармской ветчины. — А ты хорошо в вине разбираешься?

— В том-то и дело, что нет, — признался Игорь. — Я просто одно время жил в Италии, и там меня местные слегка просветили по итальянским винам. Потом я сам немного поизучал Испанию, когда уже стал понимать что к чему. Но, например, Францию я не знаю практически совсем. До того как начал пить приличное вино, я покупал какую-то французскую дешевку долларов за десять в наших магазинах и наивно считал, что это — хорошее вино. Но потом потихоньку воспитал вкус, и это было началом реальных проблем — дешевое вино я уже пить не могу.

— Мне знакомый сомелье рассказывал, — заметил Сергей, прихлебывая «Брунелло» уже без всяких тостов, — что если налить в один бокал вино за десять долларов, а в другой — за сто, то фиг кто на вкус угадает, какое где вино.

— Ты когда этого дурачка встретишь, — мягко ответил Игорь, — передай ему, что после такой бредятины иметь наглость называть себя сомелье — за такое и убить могут.

— Можно подумать, что ты отличишь, — фыркнул Сергей. — Понты — это одно, а строгий эксперимент — совершенно другое.

— Я — даже рядом не сомелье, — сказал Игорь. — Но вино за десять баксов от вина за сто баксов отличу в ста случаях из ста. Особенно если это будет что-то более или менее знакомое. Другое дело, что вино за сто и вино за пятьсот или тысячу я могу уже не отличить. Потому что я крайне редко пью вина за пятьсот или за тысячу — только когда угощают. Так что я их плохо знаю. Я прилично знаю итальянские и испанские вина в диапазоне где-то от двадцати до ста долларов. В нижнем диапазоне — в районе двадцати — я могу пить только испанские вина, они в этом классе реально лучше итальянских. На мой взгляд, разумеется. Итальянские хорошие подороже — где-то от тридцати долларов за бутылку. По московским ценам, разумеется.

— Ну, не знаю, — сказала Кира. — У нас здесь за десять — пятнадцать долларов можно купить очень хорошие вина.

— Так это у вас, — объяснил Игорь. — Я же говорил, у вас тут коммунизм.

— Ты хочешь сказать, — спросил Сергей, — что, если мы сейчас закажем эту твою соси чего-то там с неприличным названием, ты не глядя отличишь одно вино от другого?

— В ста случаях из ста, — сказал Игорь. — Готов поставить любую сумму. «Брунелло» я отлично знаю, а «Сасикайю» пил несколько раз. Серег, я тебе объясняю — это вовсе не фокус. Я запросто на вкус отличу вино за двадцать долларов от вина за сто. Более того, мы с братишкой уже несколько раз проводили эксперимент: он наливал мне совершенно неизвестное вино в бокал и просил сказать, сколько оно стоит. По Чили, ЮАР, Италии и Испании я угадывал в пределах ста — двухсот рублей, зуб даю. Только с Испанией иногда прокалывался, так как там бывают очень достойные вина из фактически низшей категории.

— А эти все хохмы с годом? — спросила Оксана.

— Какие хохмы с годом?

— Ну, когда знаток, не глядя на бутылку, пробует вино и говорит, какого оно года.

— С одной стороны, это полная фигня, — сказал Игорь. — Однако с другой — если он знает это вино и этот год, тогда может и сказать. Он никогда не скажет год, если не пробовал это вино. Вот я, например, «Брунелло» девяносто второго года от «Брунелло» девяносто пятого — отличу. Я знаю эти годы — пил неоднократно. Также отличу, например, ту же «Турригу» пятилетнюю и восьми-десятилетнюю. Тоже пил на Сардинии. Кстати, если вино делается из какого-то определенного сорта винограда, а не из смеси, то назвать сорт также не сложно. Например, тот же виноград «Сира» имеет очень характерный фруктовый вкус — его ни с чем не спутать. «Каберне Совиньон», «Мерло», «Санджиовезе» — тоже легко можно отличить, если это не купаж.

— Слушай, — сказал Сергей, — но если ты, как выяснилось, такой винохлеб, то почему в Москве все время отказывался пить вино? И в Турции отказывался. Даже здесь отказывался — Вадик же предлагал!

— Так я же говорю — испортил вкус, — объяснил Игорь, одновременно показывая пальцем официанту на какую-то строчку в винной карте. — Не могу пить всякую дешевку. Это не понты, я реально не могу. Но не будешь же людям объяснять, что они пьют всякую фигню, поэтому проще вообще отказаться и пить текилу или вискарь. Тем более что текилу я тоже люблю — у нее правильный эффект опьянения. Плюс — есть определенный ритуал. Я люблю ритуалы.

В этот момент официант принес очередную бутылку и новые бокалы.

— А это что? — спросила Кира. — Тоже «Брунелло»?

— Нет, это совсем другой регион — Венето. Видишь, бокалы другие принесли? Вино называется «Амароне», — объяснил Игорь. — Я сам его не особо люблю, но заказал специально для вас — вам должно понравиться.

«Амароне» Сергею действительно не особенно понравилось — показалось слишком насыщенным и сладковатым. Но девушки пили с удовольствием — Игорь был прав.

— Слушай, а Испания? — спросила Игоря Кира. — Я вообще Испанию немало пробовала, там очень хорошие вина.

— Так кто спорит? — пожал плечами Игорь. — Я же говорил, что после Италии Испанию сам поизучал. В основном, конечно, «Риоху», как самый знаменитый регион. Пришел к выводу, что там плохого вина вообще не бывает. Если на бутылке написано «Риоха» — можно брать спокойно, даже если вино стоит рублей четыреста. Италию за такие деньги в Москве покупать нельзя — будет барахло. А, например, из Риохи «Кастильо Де Клавихо», причем даже крианца, которая у нас стоит баксов десять-пятнадцать, — это реально очень и очень приличное вино. Казалось бы, такого не бывает. А тем не менее.

— У нас оно, наверное, стоит долларов пять, — сказала Кира.

— Да, может, и меньше, — согласился Игорь.

— Что-то я теряю нить беседы, — вполголоса заметил Сергей Оксане, подвигаясь к ней поближе. — Риохи, крианцы, кастильи и клавикорды — дурдом какой-то. Как это все можно запомнить?

— Я тоже не понимаю, — согласилась Оксана. — Но вообще послушать было интересно. Игорь, похоже, фанат этого дела.

— Ну, он в любом деле старается добиваться глубин высот, — сказал Сергей, у которого слегка шумело в голове от вина. — То есть, ну…

— Ну, в общем, я поняла, — сказала Оксана. — Главное — добивается. А высот или низин — это как-то без разницы.

— Точно, — согласился Сергей.

Игорь в этот момент заказывал очередную бутылку.

— Мне уже слишком много, я пас, — испугалась Кира.

— Можно не пить, — сделал широкий жест Игорь. — Можно просто пробовать. Пить никто не заставляет.

— Так вкусно же, — вздохнула Кира.

— Тогда можно пить, — разрешил Игорь. — Но немного. Потому что мы сейчас перейдем на регион Пьемонт. Знаменитое «Бароло». Мне «Брунелло» нравится больше, но попробовать для самообразования — обязательно.

— У меня, если честно, от вина голова слегка болит, — тихонько призналась Сергею Оксана. — Одно дело — бокальчик вина на природе на свежем воздухе, а другое — в ресторане. Вот от виски голова никогда не болит.

— Свой человек, — обрадовался Сергей. — Я тоже фанат. Но я люблю хорошо разбавлять содовой — так вкус тоньше.

— Не, я только со льдом, — сказала Оксана. — Чтобы виски был комнатной температуры — и туда льда четыре кусочка. И попивать маленькими глоточками.

— Тоже вариант, — одобрил Сергей. — Я раньше так и пил. Но потом понял, что вкус тоньше с содовой.

Официант опять принес новые бокалы и налил всем «Бароло», после того как Игорь проделал традиционный ритуал обнюхивания пробки и опробования вина.

— Не могу я больше вино, — тихонько признался Сергей Оксане. — Хочется вискаря.

— Здесь этот номер не пройдет, — так же тихо сказала Оксана. — Придется терпеть до отеля. Там оттянемся.

— А что, это мысль, — обрадовался Сергей.

В этот момент к их столу подошли аж четыре официанта, которые принесли горячее. Руководил ими молоденький парнишка в ярко-зеленой жилетке, у которого на шее на цепи висел какой-то здоровый медальон размером с небольшую сковороду — нечто вроде символа власти над официантами.

Перед каждым, сидящим за столом, свой официант поставил тарелку, накрытую здоровенной блестящей крышкой. По знаку парнишки официанты выкрикнули что-то нечленораздельное и одновременно подняли крышки. После этого слегка поклонились и упорхнули.

— Цирк на льду, — сказал Сергей. — Но прикольно.

— Да, внушает, — согласился Игорь. — Вообще обслуживание шикарное, по высшему разряду. У нас в Москве рестораны такого уровня стоят каких-то запредельных денег.

— А вот с вином промашка вышла, — заметила Кира и показала на свою и Оксанину тарелку.

Оказалось, что Кира на горячее взяла лосося, Оксана — спагетти с морепродуктами. Зато ребята вдарили по мясному: Игорь заказал особуко — специальным образом приготовленную говядину в соусе, а Сергей решил попробовать «бистеку фиорентино» — здоровенный стейк.

— Ты в том смысле, что к рыбе и морепродуктам нужно белое вино? — спросил Игорь.

— Да, вроде так полагается.

— Ну, на самом деле не факт, — объяснил Игорь. — Это так, старые предрассудки. Оно, конечно, к лососю хорошо бы беленького, чтобы не пережелезить во рту, но, с другой стороны, с красного на белое точно ни к чему переходить. Так что придется не поддаваться предрассудкам. Ты как?

— Я готова, — ответила Кира. — Я открыта всему новому.

— Ты умница, — сказал Игорь, улыбаясь.

— «Не пережелезить во рту», — тихо сказал Сергей Оксане. — У меня от этих непрерывных лекций скоро мозги пережелезятся. Кто ж знал, что тут вместо ужина будет семинар на тему «Как напиваться сначала с понтами, а потом с еще большими понтами».

— Слушай, — спросила Кира Игоря. — А вот совсем дорогое старое вино ты пил?

— Неоднократно, — торжественно сказал Игорь. — То есть я себе такое вино покупать не в состоянии, но у меня хороший друг — владелец нескольких ресторанов. И сомелье международного класса. Он меня нередко угощает такими винами, что даже страшно сказать, сколько они стоят. Ему, конечно, оно достается на порядок дешевле, чем его предлагают в ресторанах.

— И как старое вино? — продолжала допытываться Кира. — Стоит своих денег?

— Тут сложный вопрос, — ответил Игорь, крутя бокал с «Бароло». — Друг утверждает, что стоит. Видимо, все дело в привычке и возможностях. Он говорит, что для него то же «Брунелло» — как для меня какой-нибудь чилийский «Токорнал». Все познается в сравнении. Но я уже говорил, что не отличу вино за тысячу долларов бутылка от вина за пять тысяч бутылка. Я пойму, что вино старое и дорогое, но диапазон без практики отличить очень трудно.

— Так как оно на вкус-то?

— Вкус, как правило, действительно замечательный — очень тонкий, богатый, — сказал Игорь. — Даже я, дилетант, понимаю, что вино — обалденное. Однако несколько раз замечал, что у старого вина достаточно неприятный запах. Друг сказал, что дело в каких-то образующихся кислотах и что вообще запах отличный, просто я не врубаюсь.

— Не понимаю я эти вина стоимостью в машину, — признался Сергей. — Пусть у него при этом вкус — как я не знаю у чего.

— Я, в общем, тоже не вижу смысла на это тратить такие деньги, — сказал Игорь. — Но когда есть возможность попробовать — оно, конечно, прикольно. Так, для самообразования. Мы как-то пили с ним что-то совершенно убойное вроде «Шато Петрюс Помроль» года шестьдесят девятого. Я потом специально с собой взял пустую бутылку — хотел дома поизучать этикетку. Но так как мы с ними всякого разного вина выпили на двоих бутылок шесть, то бутылку забыл под ногами заднего сиденья своей «икс пятой». А потом как-то поехали с новым деловым партнером в кабак спрыснуть контракт. Там напились и решили еще заехать ко мне — выпить коньячка. Партнера я посадил на заднее сиденье, а сам сел к водителю. Партнер нащупал бутылку под ногами, поднял ее и спрашивает — что это. Я решил пошутить и сказал: «Да это мы с приятелем пили в одном кабаке, а потом ехали домой и решили по ходу дела догнаться». Мужик был в шоке. Он, оказывается, в дорогом вине хорошо разбирается и отлично знал, сколько стоит этот «Петрюс» шестьдесят девятого года.

— Опять сплошные понты, — вздохнул Сергей. — Ну и сколько этот «Петрюс» стоил? Сто миллионов тысяч долларов?

— Да нет, в ресторане — где-то десятку евро, — сказал Игорь.

— Вот это я и называю — тупые московские понты, — торжественно сказал Сергей. — Как можно пить вино за такие деньги?

— Да ладно, смешная история, — сказала Кира. — Партнер, наверное, тебя зауважал?

— Безмерно, — признался Игорь. — Называл после этого только на «вы», хотя мы до этого в кабаке на «ты» перешли.

— Не выкидывай эту бутылку, — предложил Сергей. — Такие хохмы надо со всеми деловыми партнерами проворачивать.

— Нельзя, — с сожалением сказал Игорь. — Вдруг они потом друг с другом познакомятся и выяснят, что я всем одну и ту же пустую бутылку показывал? Реноме тогда пострадает. Тогда это будут действительно тупые понты.

— Ох, — вздохнул Сергей. — Лично я больше ни есть, ни пить уже не могу. Обожратушки.

— Да уж, — согласилась Оксана. — Игорь, ужин однозначно удался. Спасибо тебе огромное.

— А десерт? — всполошился Игорь. — Тут должны делать собственное тирамису. И что, с вином мы уже закончили? Мы еще «Кампанию» не пробовали. «Маркиза…» опять-таки «…де Мурьету» надо отведать.

— Господи, как ты это все в голове держишь? — восхищенно спросила Кира.

— Это долгие тренировки, — признался Игорь. — Например, сказать тебе, из каких сортов винограда и в каких процентах делается вино…

— Десерт предлагаю съесть в отеле, — прервал его Сергей, который решил, что Игорь на сегодня достаточно навыступался. — Вино тоже там закажешь. Там есть винная карта, я видел.

— Согласна, — поддержала его Оксана. — Хочется уже упасть где-нибудь в наших краях. Это же надо было столько слопать…

Игорь посмотрел на Киру, она пожала плечами — мол, можно и в отель. Игорь сделал жест официанту — тот через несколько минут принес счет, получил от Игоря карточку и ушел с ней.

— Давай я поучаствую, — сказал Сергей, — а то что ты один-то платишь?

Девочки тоже стали совать Игорю свои кредитки, но тот гневно ответил, что у него хватит и своих средств. И что раз он приглашал, то он и платит. На предложение Сергея хотя бы взять у него деньги на чаевые Игорь также отмахнулся.

— А чего ты чаевые-то не оставил? — тихонько спросил Сергей приятеля, когда они у выхода из ресторана ждали такси, а девушки прихорашивались у зеркала.

— Как это не оставил? — вылупил глаза Игорь. — Оставил пятнадцать процентов, как полагается. Просто в чек вписал. Тут это очень удобно сделано: когда приносят чек, там есть отдельная строчка для чаевых. Вписываешь, сколько считаешь нужным, они потом сами снимают. Можно не таскать наличные.

— И во сколько тебе обошлась сегодняшняя обжираловка-опиваловка? — поинтересовался Сергей.

— На самом деле в копейки, — сказал Игорь. — В Москве такие деньги на четверых в приличном ресторане, который заметно хуже этого, без всякого вина заплатишь.

— А чего ты столько вина поназаказывал? И половины не выпили — бокалы остались полные.

— Ну так пробовали же, — ответил Игорь. — Изучали. Мы же не напиться приехали, а попробовать хорошего винца. Кстати, я хочу еще выпить — я только разгулялся.

— Ты уж совсем-то не разгуливайся, — сказал Сергей.

— С чего это? — удивился Игорь. — Сегодня гуляем по полной. Капитан Джонни в порту, значит, вечером будет потеха.

— Да, я чувствую, — подозрительно сказал Сергей.

***

Когда они добрались до отеля, девушки попросили разрешения сходить в номер и переодеться — сидеть в вечерних платьях в лобби-баре им было как-то не с руки.

Сергей с Игорем устроились в огромных креслах лобби и потребовали меню с винной картой.

— Слушай, я вино больше не буду, не могу я, — сказал Сергей.

— Да ради бога, — пожал плечами Игорь. — Кто заставляет-то? Но я после такого вина на текилу переходить не хочу. Если только на «Арманьяк». Кстати, это мысль, можно взять «Арманьяк» и сигару. Во, точно, решено!

— Э… А что мы дальше будем делать? — осторожно спросил Сергей.

— Да как пойдет, — спокойно сказал Игорь. — Судя по всему, ты будешь с Оксаной пить вискарь, я буду Киру учить пить «Арманьяк».

— И мы не паримся по этому поводу?

— И мы не паримся по этому поводу, — подтвердил Игорь. — Девушки, судя по всему, тоже не парятся по этому поводу. Значит, и нам нет смысла париться по этому поводу.

— Решено, — согласился Сергей. — А ужин и правда был классный, да и ты сегодня прям в ударе. У меня бы в голове это все не поместилось — барбаруни, сасикайи…

— А ты учись, — сказал Игорь. — Надо же чем-то развлекать девушек за ужином. Я про этот твой строяк с «Даляром» уже раз пятьдесят слышал в различных вариантах. Имей в виду, такие девушки на «Даляр» не клюнут. Надо что-нибудь заметно более интересное.

— Ты же знаешь, — загрустил Сергей. — Я старый одинокий айтишник. Мы университетов не кончали. И девушек охмурять не умеем.

— Оксанка сказала, что ты небритый похож на мачо, — заметил Игорь. — Лови момент, кто еще такую чушь может ляпнуть…

В этот момент из лифта показались девушки. Оксана надела голубые джинсы и белую блузку, а Кира облачилась в брючный костюмчик, оставшись в туфлях на высоких каблуках.

— Красавицы, — вздохнул Игорь. — Все-таки нам повезло. Причем обоим. По крайней мере, я надеюсь, что повезло. Может, конечно, мы не сразу правильно сориентировались, но время должно все расставить на свои места.

— Какие планы? — спросила Оксана, когда девушки подошли и расселись в кресла.

— Предлагаю приступить к вдумчивому десерту, — сказал Игорь, аристократично подергивая носком правой ноги, вальяжно положенной им на левую.

— Что подразумевается под вдумчивым десертом? — полюбопытствовала Оксана.

— Прежде всего, конечно, «Арманьяк», — сообщил Игорь. — Плюс сигары — кто любит, конечно. Ну и можно десерт — тирамису-шмирамису, тортики-шмортики. Но сразу предупреждаю — «Арманьяк» будем пить так, как полагается, без всяких отступлений от ритуала.

— О-о-о-о, это я пас, — взвыл Сергей в притворном ужасе. — Он нас в Турции этим коньяком измучил совсем, я теперь коньяк просто ненавижу.

— А что такое? — удивилась Кира.

— Эти дурачки, — снисходительно объяснил Игорь, — не знали, как полагается пить хороший коньяк. Я им объяснил. И это оказалось настолько тяжко воспринять их заскорузлыми от совдеповского трехзвездочного холодного коньяковского мозгами, что Серега меня этим коньяком попрекает до сих пор.

— А как надо правильно пить коньяк? — спросила Кира.

— Ну все, — безнадежным голосом сказал Сергей, — понеслась.

— Сейчас все закажем и я продемонстрирую, — пообещал Игорь.

— Лично я — пас, — решительно сказала Оксана. — Мы вообще хотели с Серегой вискаря выпить. Серег, садись поближе. А как правильно пить вискарь, я точно знаю. Его нужно налить в бокал. И кинуть туда льда. Правильно, Игорь?

— Правильно, — безразличным тоном сказал Игорь, махая рукой официанту, который что-то не спешил к ним подходить. — Также его можно налить в стакан и кинуть туда кока-колы. Аналогично его можно налить в туфлю и пить чистяком. Не говоря уж о том, что вискарь можно лупить прямо из горла — я много раз видел это в фильмах.

— То есть, — уточнил Сергей, который, пользуясь приглашением, сел в соседнее с Оксаной кресло, — мы можем не париться по поводу всяких ритуалов? Пьем как хотим?

— Разумеется, — пожал плечами Игорь, одновременно показывая официанту строчки в меню. — Пейте как хотите, мне-то что? Мы с Кирой сейчас будем пить «Арманьяк». Это требует выполнения ритуала. А ваш ячменный самогончик — какая разница, как его употреблять?

— Вон как запел, — сказал Сергей Оксане, одновременно листая винную карту. — А сам-то вискаря дернуть вовсе не дурак.

— Да я вообще не дурак, — согласился Игорь. — Я по жизни не дурак. И вискаря выпить запросто могу. Просто это не ритуальный напиток. А я люблю ритуальные.

— Ну да, бордурелло ди клавикорды, чтобы пробка пахла розами, и потом час настаивать в графине, дабы танины с малинами и нотками си бемоль не улетучились, — съязвил Сергей. — Красивый винный ритуал.

— Если это единственное, что ты вынес из моей сегодняшней лекции, — сказал Игорь спокойно, — то я сам себе сочувствую. Не в коня был корм.

— Зато я много чего вынесла, — заметила Кира. — Мне было очень интересно. Кстати, если мы завтра поедем в Напа-Вэлли, я тогда тебе тоже много чего расскажу о местных винах.

— Давай, — согласился Игорь, — надо изучать новые регионы.

— Блин, — сказал Сергей, разглядывая винную карту. — А вот тут никакой коммунизм и не ночевал. Цены на виски — почти как в мини-баре.

— Да, в таких отелях все недешево, — согласилась Оксана.

— А у нас в номере — полбутыли «Джека Дэниэлса», — признался Сергей. — Это Игорь, между прочим, припас. Он ее специально держит — на случай если вдруг захочется по-быстренькому выпить, без ритуалов.

— Что ты предлагаешь? — спросила Оксана, слегка прищурившись.

— Пойдем туда, — сказал Сергей, стараясь, чтобы это звучало легко и непринужденно, — сядем в креслах у окна, положим ноги на журнальный столик и будем пить вискарь, любуясь ночным городом. Мы вчера с Игорем так и сделали — получилось отлично.

— Вообще перспектива заманчивая, — задумчиво сказала Оксана с легкой улыбкой. — Давно мечтала выпить, любуясь ночным Сан-Франциско.

— Ну так пошли, — предложил Сергей, приподнимаясь с кресла. — Наши друзья тут, судя по всему, надолго засели.

Оксана посмотрела на столик Игоря с Кирой — там официант выгружал два пузатых бокала огромных размеров и расставлял какие-то тарелочки.

— О'кей, — сказала девушка, вставая, — пойдем.

— Мы решили не потакать местному ценовому беспределу, — сообщил Сергей Игорю. — Пойдем выпьем нашего вискаря. Заодно на город полюбуемся — мы Оксане еще вчера обещали вид на Сан-Франциско показать.

— Давайте, — сказал Игорь рассеянно, наблюдая за тем, как официант расставляет тарелочки. — Удачи.

***

В номере ребят Оксана сразу села в кресло у окна, положила ноги на журнальный столик и вытянулась в полном блаженстве.

— Красота-а-а, — сказала девушка, разглядывая панораму ночного города.

Сергей в этот момент развил бешеную деятельность: он сбегал за льдом, достал из холодильника содовой, сполоснул два бокала, которые еще хранили следы вчерашнего оттяга, вытер их насухо, поставил на журнальный столик и вихрем пробежался по номеру, спрятав в шкаф наиболее выразительно торчащие предметы одежды, которые они с Игорем разбросали по кровати и стульям. После этого Сергей включил лампу на прикроватной тумбочке и выключил верхний свет.

— Вот теперь все, — сказал он, садясь рядом с Оксаной в кресло и разливая виски по бокалам.

— Наконец-то, — сказала девушка.

— Ну, ты понимаешь, два мужика, — признался Сергей. — Порядок у нас не очень.

— Стаканы со вчера не помыли, — улыбаясь, сказала Оксана. — Бардачники.

Слово «бардачники» у нее прозвучало очень ласково и даже сексуально.

— Ну, — сказал Сергей, поднимая свой бокал, — за встречу?

— Да, — ответила Оксана, — за встречу. Привет.

Они отпили виски и поставили бокалы на стол. Сергей потянулся в кресле, положил ноги на столик и посмотрел на открывающийся вид.

— Красота, — тихо сказал он. — Вот об этом я мечтал в Москве.

— Ты, наверное, мечтал, чтобы рядом с тобой при этом сидела Кира, — заметила Оксана, снова взяв бокал.

— Оксан, я не знаю, как это все так получилось, — признался Сергей, решив сразу взять быка за рога и обсудить эти пикантные моменты. — У меня такое ощущение, что мы эти полгода переписывались вовсе не с ней.

— А с кем? — спросила девушка.

— Ну, не то чтобы именно с тобой, но не с ней, — сказал Сергей. — Ну, как-то не совпало. Она очень хорошая девочка. Но вот как-то все не то. Совершенно не то.

— У меня то же самое с Игорем, — вздохнула Оксана. — Такое ощущение, что я общалась с совершенно другим человеком. При этом он, конечно, хороший парень и все такое. Но тоже не совпадает.

— А у нас совпадает? — спросил Сергей прямо.

Оксана задумалась.

Сергей мысленно ругнул себя за несдержанность — не стоило таким прямым вопросом рисковать все испортить.

— Я пока не знаю, — сказала Оксана прямо, смотря Сергею прямо в глаза. — Мы еще это не выяснили. Но ты — хороший. Ты мне нравишься.

И она положила руку Сергею на плечо. Тот прижал ее руку своей, и они минут пять посидели молча, глядя друг другу прямо в глаза. В принципе было все понятно.

— Налей мне еще, — сказала Оксана, убирая руку. — И расскажи о себе. Я же не могу ложиться в постель с человеком, которого совсем мало знаю. — И девушка усмехнулась.

— Э… а Игорь, — спросил Сергей. — Что если он сюда заявится через час-другой?

— Не заявится, — уверенно сказала Оксана. — Я видела, как он смотрел на Киру. И он ей нравится — она говорила. А Игорь явно не из тех, кто будет неделю ходить кругами.

— Это точно, — согласился Сергей, наливая еще по бокалам.

— Оксан, давай за тебя, — предложил он. — Я очень рад, что тебя здесь встретил.

— Давай за меня, — согласилась Оксана. — Только меня зовут не Оксана. Я — Катя.

Сергей аж поперхнулся глотком.

— Как это? — спросил он.

— Да очень просто, — ответила девушка. — Тут на самом деле даже обмана никакого нет. Родители меня записали Катей. А звали — Ксюхой. И в школе звали Ксюхой. Ксюха, Оксана — одно и то же. Так что большинство меня зовет Оксаной, и в Интернете я всегда так представляюсь. Катей меня зовут только самые близкие друзья. Которые в курсе.

— Катя, — сказал Сергей, прислушиваясь к ощущениям, которое рождало это новое имя. — Катюша. Мне нравится.

Катя смотрела на него с легкой улыбкой. Сергей поставил свой бокал на журнальный столик и осторожно поцеловал девушку. Она в ответ обняла его за шею…

***

— И что мы будем со всем этим делать? — спросил Сергей, обнимая девушку за плечи.

Катя лежала к нему спиной и смотрела на предрассветное небо.

— А что мы должны с этим делать, пупсик? — в свою очередь, спросила Катя.

— Ну, ты живешь здесь, я живу в Москве, — ответил Сергей, чувствуя легкий приступ дежавю: что-то подобное он уже говорил в Турции Лене.

— Я знаю, что я живу здесь, а ты живешь в Москве, — ответила Катя. — Мы посмотрим, что будем делать. Зачем сейчас ломать себе голову, когда впереди — практически две недели? Там видно будет. Смотри, какой рассвет красивый.

Рассвет и правда был замечательный: облака над заливом покрылись ярким солнечным светом, а облака над городом пока подсветились только снизу, поэтому приобрели очень выпуклую структуру. Вид неба был просто фантастический.

Катя повернулась к Сергею.

— Не бери в голову, Сержик, — сказала она ласково. — Мы разберемся. А сейчас давай поспим после наших марафонов. Нам же сегодня ехать куда-то, будем совсем сонные.

— Давай, — согласился Сергей. — А то знаю я нашего дорогого Игоречка. Наверняка начнет долбиться в дверь или звонить часов в восемь утра.

— Ну, — усмехнулась Катя, — я надеюсь, что они все-таки тоже не сразу угомонились.

— Это если Игорь телевизор не включал, — выдал Сергей друга. — Если включал — все, кранты, заснул мгновенно. И начнет нас будить с утра.

— Все, спать, — шепнула Катя, поцеловала Сергея и закрыла глаза.

## 28. Поездка в долину Напа

Игорь остался верен себе. С утра телефон на тумбочке требовательно затрезвонил, ворвавшись при этом в сны Сергея и разрушив в них что-то важное. Сергей открыл глаза и только хотел было высказать несколько энергичных слов по поводу этой отвратительной манеры дорогого друга, как вдруг бросил взгляд на часы и увидел, что на них уже час дня.

Час пи эм — это было удивительно! Такой поздний час для побудки означал только две вещи. Или что Игорь вдруг стал считаться с желанием друга поспать, или что он сам ночью буйствовал, поэтому проспал все на свете. Первую мысль Сергей отбросил как совершенно невероятную, а вот вторая выглядела вполне правдоподобной.

Сергей повернулся и посмотрел на Катю. Девушка лежала к нему спиной, но, судя по всему, уже проснулась от всего этого трезвона.

— Пупсик, — сонно спросила Катя, так и не повернувшись. — А ты трубку поутру не поднимаешь из принципиальных или религиозных соображений?

— Я просто еще не проснулся, — признался Сергей и поднял трубку.

Оттуда вдруг неожиданно раздался игривый голос Киры, которая предложила графу вставать, потому что его, мол, ждут великие дела и все такое. Сергей выпучил глаза, но Кира засмеялась, трубка обо что-то стукнулась, и там появился голос Игоря.

— Ну что? — спросил он. — Вставать собираетесь? Я приглашаю всех на обед, потому что завтрак мы давно проспали.

— Подожди, — недовольно ответил Сергей, — я не могу так сразу.

— Ты не можешь так сразу принять приглашение на обед? — удивился Игорь. — А тебе какая подготовка для этого требуется? Пара недель молитв и медитаций?

— Нет, просто мне нужно все согласовать с Катей, — сказал Сергей.

Игорь в трубке онемел. Тут Сергей вспомнил, что для Игоря Катя все еще была Оксаной.

— Серег! — спросил Игорь грозно. — Куда ты дел Оксану? И что за Катя такая, на фиг?!!

В трубке раздался приглушенный голос Киры, которая также встревожилась отсутствием Оксаны и присутствием какой-то духовно чуждой им Кати.

— Катя — это Оксана и есть, — быстро объяснил Сергей. — Я потом расскажу.

— Ясно, — облегченно вздохнул Игорь. — Только ты учти, старичок, если вы за ночь не насогласовывались, то сейчас ни на какие согласования времени уже нет. Час дня — вы одурели, что ли? У нас сегодня экскурсия в Напа-Вэлли. Долина вина, между прочим. А мы — ни в одном глазу.

— На себя посмотри, — разозлился Сергей. — Сам продрых до часа. А то я тебя не знаю — начал бы долбиться в восемь-девять. Еще скажи, что ты меня пожалел, как же!

— Да, я тебя пожалел, — торжественно сказал Игорь. — Я тебя пожалел, поэтому продрых до часа.

— Спасибо, друг, — иронично ответил Сергей.

— Некогда тут спасибкать, — прервал его Игорь. — Быстро умываться, одеваться, и через пятнадцать минут встречаемся в лобби — мчимся вдумчиво обедать, а потом рвем когти в Напа-Вэлли и там расслабляемся.

— Катюш, ты соберешься за пятнадцать минут? — тихо спросил Сергей девушку, прикрыв трубку ладонью.

— Это кто тут такой наивный в этой жизни? — спросила Катя, по-прежнему не поворачиваясь. — Небось Игорь?

— Он самый, — подтвердил Сергей, отнял ладонь от трубки и заявил: — Мы за пятнадцать минут не успеем. И вы не успеете. Особенно Кира.

— Ты мне тут не гони, — возмутился Игорь. — Мы успеем.

Он тоже прикрыл трубку ладонью, но Сергею было слышно, как Игорь обратился к Кире.

— Кирик, зайчик, ты за пятнадцать минут соберешься? Как нет? А за двадцать? Как за час? Нет, мне ванна тоже будет нужна минут на двадцать-тридцать. Кирик, ты что, полтора часа — это уже точка невозврата. То есть невыезда в Напа-Вэлли. Что значит «ну и ладно»? Ты-то там была, а я не был. Это Долина вина. Ты же знаешь, как я люблю хорошее вино. Хотел местное попробовать. Нет, во вчерашнем кабаке мы его вчера пробовали. Я хочу американского попробовать. Кирик, ну у меня же намечено. Нет, я не могу вычеркнуть из расписания. Это в голове намечено. Кирик, ну давай за часик уложимся! Нет, не в постельку уложимся, а собраться уложимся. В постельку мы вечерком уложимся. Пораньше, я обещаю. Да? Хорошо, ты первая. Я, если что, по-походному. За десять минут. Ага, хорошо.

Игорь отнял руку от трубки и сказал:

— Мы с Кирой посовещались и решили, что раз вы такие копуши-раскопуши, даем вам час. Но чтобы не дольше!

Катя в этот момент отбросила одеяло, села на кровати, потянулась, встала и направилась в ванную комнату. Фигура у нее была изумительная. Сергей от этой божественной картины просто застыл, держа трубку у уха, и прослушал все, что в этот момент говорил Игорь.

Катя, подойдя к двери ванной, посмотрела на Сергея, улыбнулась, подмигнула ему и скрылась из глаз.

— Типа… але, что? — переспросил Сергей. — То есть вы за час управитесь?

— Это вы должны за час управиться, — разозлился Игорь. — Мы бы управились и за пятнадцать минут.

— Игги, не гони, — лениво сказал Сергей. — Я прекрасно слышал, как ты с Кирой разговаривал. У тебя ладонь звукопроницаемая, если ты этого не знал.

— Да? — переспросил Игорь. — Наплевать. Короче, укладываемся за час, через час встречаемся в лобби внизу.

— Укладываться будем вечером. В постельку. Пораньше, — подразнил Сергей приятеля. — А сейчас будем умываться и одеваться.

В трубке запищали короткие возмущенные гудки.

«Не часто мне случалось с утра уесть Игоречка», — удовлетворенно подумал Сергей, встал с кровати, натянул мужественно выглядящие светлые трусы типа «семейные», снабженные зайчиками и белочками по всему периметру, и начал готовиться к выходу — включил телевизор, нашел там Cartoon Network и погрузился в волнующие пертурбации семейной жизни Флинтстоунов.

***

В холле лобби-бара Сергей с Катей уселись в одно кресло: девушка села на колени Сергею и обняла его за шею. Им после проведенной ночи как-то еще не хотелось расставаться — даже если речь шла о соседних креслах.

— Безобразие какое, — вдруг раздался голос Игоря, который вместе с Кирой незаметно подошел откуда-то сбоку.

Игорь нежно обнимал Киру за талию, и парочка также выглядела весьма довольной собой.

— Что тут безобразного? — спросил Сергей. — Мы же не целуемся.

— Приличный отель, — продолжал их совестить Игорь, — а они тут сидят прям как в школе.

— Хорошо, — сказала Катя. — Не нравится — не будем сидеть тут прям как в школе. Пойдем наверх и будем лежать, как в детском саду.

— Нет, я не понял, мы сегодня куда-нибудь поедем или нет? — безнадежным голосом спросил Игорь.

— Сначала обедать, — твердо сказал Сергей. — Мне обещали обед. В конце концов, я заслужил.

— Ты-то чем заслужил? — заинтересовался Игорь. — Это же я вчера всем устроил шикарный ужин.

— Я заслужил самоотверженным трудом на благо общества, — объяснил Сергей и поцеловал Катю в ушко. Катя прижалась к нему головой.

— Слышь, самоотверженные, — скомандовал Игорь. — Быстро встали и помчались уже обедать. Ну, серьезно…

***

Обедали они в небольшой кафешке, расположенной неподалеку от отеля. Там были очень удобные полукруглые диванчики, на которых можно было рассесться в режиме «две счастливые парочки пришли откушать». Они действительно выглядели как две счастливые парочки: неопределенность и неловкость двух последних дней полностью ушли и растворились во вчерашнем вечере, а теперь все стало четко, определенно и явно ко всеобщему удовольствию.

Ну да, ситуация сложилась, мягко говоря, пикантная: после примерно полугодовой великой любви через Интернет, по приезде и встрече вживую интересы обеих пар развернулись ровно на сто восемьдесят градусов в течение каких-то двух дней. Однако все люди были взрослые и хорошо понимали, что когда что-то сложилось с разворотом на сто восемьдесят градусов, то это на порядок лучше, чем когда ничего не складывается без всяких разворотов.

Обе парочки выглядели довольными и умиротворенными. Сергей с Катей изображали из себя Шерочку с Машерочкой: сидели, тесно прижавшись, поглаживая друг друга по ножке и покусывая за ушко, — в общем, оторваться друг от друга не могли. Игорь с Кирой представляли собой парочку из серии «могучий лев нежно оберегает маленькую птичку». Игорь двумя руками обнимал Киру за талию, а она сидела, прижавшись к нему спиной, а ее голова фактически прислонялась к груди Игоря. Тот подбородком легонько прижимался к ее макушке и горделиво посверкивал глазами — мол, видали, какая у меня нежная и трепетная птичка?

Тем не менее Игорь всех продолжал торопить, поэтому обедали без чувства, без расстановки и, в общем-то, без толка. Сергей с Катей вдруг затеяли кормить друг друга салатом, чем снова разозлили Игоря.

— Ну что вы опять придумали? — безнадежным голосом спросил Игорь, который уже оторвался от Киры и с неимоверной для себя скоростью уничтожал тарелку спагетти. — Вот ведь голубки, а! Мы же опаздываем! Вы не можете эти игры оставить для отеля? Сейчас нужно быстро покушать — и валить в Напа-Вэлли. Просто покушать, компрене? Не устраивать из этого сексуальные развлечения.

— Ты, Игорь, какой-то странный, — сказала Катя, осторожно откусывая салат от пучка, который Сергей наколол на вилку и преподнес ей. — Где мы тебе в номере отеля салат найдем? Салатов в мини-баре нет — точно тебе говорю.

— А почему обязательно развлекаться салатами? — сварливым голосом спросил Игорь, наматывая спагетти на вилку.

— Мы, старичок, не только салатами развлекаемся, — сказал ему Сергей, накалывая для Кати помидорчик. — Мы много чем развлекаемся. Если тебе интересно, мы тебе как-нибудь расскажем.

— Спасибо, обойдусь, — ответил Игорь.

— А вот это с салатом у нас в Америке называется «разделить еду», — объяснила Катя. — Важное действо, показывающее близость двух человек.

— Ага, расшарить хавчик, — перевел Сергей на айтишный сленг.

— Вот вы, Игорь, с Кирой еду не делите, — намекнула Катя. — Так что нет у вас настоящей близости.

Игорь поперхнулся. Кира тоже замерла над своим супом-кремом. Игорь внимательно посмотрел на Киру. Та пожала плечами.

Игорь задумчиво намотал на вилку клубок спагетти и поднес ее ко рту подруги.

— Игорь, я бы с удовольствием, — ответила Кира, — но так как не могу ответить тем же, то, может, не будем? Или ты хочешь моего супчика похлебать?

— Нет, супчик не хочу, — ответил Игорь, засовывая себе в рот спагетти.

— Они не делят еду, — сказала Катя Сергею.

— Не делят еду, — подтвердил тот. — Ну и дураки.

— Друзья мои, — сказал Игорь. — Вы, конечно, можете делить что угодно, хоть перечницу, но если через десять минут вы не закончите, то мы с Кирой уезжаем без вас, клянусь Сергеевым котом.

— Гамлет, — испугался Сергей. — Как он там, бедняжка?

— Как обычно, — ответил Игорь. — Жрет, спит и временами лазает по занавескам.

— Раз такое дело, — сказала Катя Сергею, — предлагаю горячее съесть без разделения.

— Это логично, — согласился Сергей. — Тем более когда я роняю на штаны листик салата, это не наносит большого физического и эстетического ущерба. Но если я уроню кусок мяса в соусе, а я его обязательно уроню в процессе разделения, мы ни в какую Напа-Вэлли уже не поедем.

— Мы лучше вечером в номер закажем салатика, — предложила Катя. — Там и разделим.

— Лучше тортик со сливками, — ответил Сергей.

Игорь воздел к небу глаза. Кира засмеялась.

***

Игорь оказался прав. Горячие блюда без разделения между двумя любящими сердцами были счастливо уничтожены за какие-то десять минут. Компания вернулась в отель, заказала свою машину с паркинга, и через полчаса ребята уже въезжали на мост Голден гейт, ведущий в сторону округа Напа — того самого округа, в котором находилась Долина вина.

Сергей рулил, Катя удобно устроилась на пассажирском сиденье, а Игорь с Кирой разместились сзади: Игорь опять обнял с двух сторон свою «птичку» и готовился поразить ее пространной лекцией о Напа-Вэлли. Игоря при этом совершенно не смущал тот факт, что он в этом округе не был ни разу, а Кира, как житель Сан-Франциско, бывала неоднократно.

— Ну вот, дождь пошел, — огорчился Сергей, включая дворники.

— Ладно дождь, — пробурчал Игорь. — Ты посмотри, какой трафик на шоссе плюс темнеть уже начинает. Хорошее мы выбрали время для поездки в Напа, ничего не скажешь.

— Так ты и выбирал, — пожал плечами Сергей.

— Я имел в виду, что мы выедем с утра и проведем там весь день за приятными дегустациями, — объяснил Игорь. — Но если вставать в час дня, а потом устраивать сексуальные игры с каждым листиком салата, тогда, конечно, на любую Напу можно забить большой баллон.

— Я игнорирую твои гнусные наезды, — холодно сказал Сергей.

— Мы оба игнорируем, — поддержала его Катя. — Это будет жуткий двойной игнор.

— Потому что ты сам встал в час, — продолжил Сергей. — Но зато решил придраться к тому, что мы всего-то две минуты покормили друг друга салатом, и теперь будешь вспоминать это до конца наших дней.

— Он будет вспоминать это до конца наших дней, — сообщил Сергей Кате.

— Бывает, — согласилась Катя. — Но если Игорь вдруг заболеет Альцгеймером, тогда, может, будет не все так страшно.

— Хорошо бы у него побыстрее это проявилось, — размечтался Сергей. — Тогда он забудет, как я в строяке пятно на его брюки поставил.

— Вот я сейчас расскажу, что за пятно ты поставил и при каких обстоятельствах, — оживился Игорь.

— Не надо, — испугался Сергей. — Лучше попрекай нас салатом.

— Кстати, — спросила Кира Сергея. — А ты чего в левый ряд не выезжаешь? Он же почти свободный.

— Так там какая-то надпись и цифра три, — сказал Сергей. — Я так понял, что это для спецмашин.

— Это карпул, — объяснила Кира. — Для машин, у которых в салоне не меньше трех человек. Стимулируют использование одной машины вместо двух-трех. Есть еще карпулы не меньше чем для двоих в салоне. Тут — для троих. Так что спокойно выезжай, нас же четверо.

— О, — обрадовался Сергей и вырулил на левую полосу, в которой было намного меньше машин, чем на остальных полосах.

— Тут, кстати, местные русские с этим карпулом химичат, — сообщила Катя. — Покупают в секс-шопах резиновых кукол, наряжают их и сажают вместо пассажиров. Чтобы по карпулам рассекать.

— Мы, русские, очень сообразительные, — похвалился Сергей.

— Но только если их на этом поймают, — заметила Кира, — то права отберут сразу. А без прав тут вообще не жизнь.

— Нас, русских, — сказал Сергей, сникнув, — вечно притесняют.

Между тем дождь зарядил еще сильнее и на улице стало заметно темнее — надвигались сумерки. Некоторое время ребята ехали молча в плотном потоке машин.

— М-да, — сказала Кира. — А ведь еще ехать и ехать. Может, вернемся?

— Ни за что, — твердо сказал Игорь. — Мы же завтра в Лос-Анджелес двигаем. Больше Напа-Вэлли не увидим. А я хочу ее увидеть, чего бы мне это ни стоило. Мне нужно попробовать местного вина и совершить важный киноманский ритуал.

— А киноманы-то тут при чем? — удивился Сергей.

— При том, — сказал Игорь. — В Напа-Вэлли есть владения Фрэнсиса Форда Копполы. У него свои виноградники и свое вино под маркой Francis Coppola. Вино не то чтобы супер, но мне, как ярому поклоннику «Крестного отца», просто необходимо выпить бутылку копполовского кларета блэк лейбл на святой копполовской земле. Киноманы мне не простят, если я этого не сделаю.

— Выпей в машине, делов-то, — сказал Сергей. — Все равно мы уже на территорию Напа-Вэлли въехали — недавно вывеска была.

— В машине не рекомендую, — заметила Кира. — Тут законы строгие, открытую бутылку в салоне держать запрещено, даже если водитель к ней и не прикладывается.

— То-то у нас Вадик на Восточном побережье развлекался с пивком, — усмехнулся Сергей.

— На законы плевать, а в машине я пить не буду, — разозлился Игорь. — Я же не студент какой-нибудь. Давай, ищи виноградники Копполы.

— Я в такую погоду даже свой нос не найду, — сказал Сергей. — Ты посмотри, что делается.

И действительно: на улице вовсю поливал дождь, становилось все темнее и темнее, так что в пяти шагах уже ни черта не было видно. Сергей давно свернул с шоссе на каком-то указателе на винное хозяйство и просто ехал по дороге, где почти не было машин.

— Если честно, — сказала Кира, — я не знаю, где тут виноградники Копполы. Мы сюда раз десять катались, но все ездили по разным хозяйствам, дегустировали.

— Я бы сейчас вискаря продегустировал, — сказал Сергей, поежившись. — Холодно что-то стало.

— Я тоже, — согласилась Катя. — Что-то стало холодать. Не пора ли нам назад?

— Кстати, — сказала Кира, — здесь, в принципе, немного выпивать за рулем можно. Можно даже не особенно немного. Местные производители плотно дружат с полицией, так что полис достаточно спокойно относится к слегка продегустировавшим водителям за рулем. Но, конечно, реально пьяных тут же отстраняют. Однако явные послабления есть. Я даже где-то на выезде из Напа-Вэлли видела плакат из серии: «Водитель, помни, что ты выезжаешь из Напа-Вэлли, так что больше за рулем — ни-ни!»

Вокруг между тем стало совсем темно. Сергей все пытался понять, где именно они едут и что тут вокруг — винное хозяйство, сельскохозяйственные угодья или баскервильские болота, — но в такой темноте ни черта не было видно.

— Что-то кушать уже хочется, — заметила Катя. — У меня от этой смурной дороги аппетит разыгрался.

— Может, — осторожно спросила Кира, — повернем уже обратно? А то сколько сюда ехали — черт знает когда назад доберемся.

Катя осторожно посмотрела на инициатора поездки. Тот сидел мрачный и грустный.

— Ну, — нехотя сказал Игорь, понимая, что обстоятельства сильнее него, — давайте обратно. Видать, не судьба. А я так надеялся…

— М-да, — сказал Сергей, крутя руль. — Это если бы еще найти, где развернуться. Дорожка-то узкая, вокруг сплошные канавы. Я тут не развернусь.

— Вон впереди какой-то домик, — показала рукой Катя.

И действительно, справа в темноте проглядывала какая-то усадьба, которая была едва освещена. Сергей лихо подрулил к ней, свернул на боковую дорожку, идущую вдоль усадьбы, и стал высматривать площадку для разворота. Таковая площадка скоро нашлась — она была у здоровенного на вид гаража.

Сергей начал маневрировать на этой площадке, завывая движком машины.

— Кстати, Сереж, ты бы потише, — посоветовала Кира. — Мы, вообще-то, уже на частной территории находимся, сюда вообще нельзя заезжать.

— Как это нельзя заезжать? — удивился Сергей, продолжая делать виражи на площадке, взревывая мотором.

— Очень просто, — сказала Кира. — Это частная территория. Дорожка находится на их земле, ведет по их земле к их дому.

— И что, тут теперь развернуться нельзя?

— Ну, в общем, нельзя, — призналась Кира. — Сюда вообще нельзя заезжать. Если владелец решит, что ты на него нападаешь, и выстрелит тебе в лоб — ему за это, скорее всего, ничего не будет. Он на своей земле, а ты — на его земле.

— Что, серьезно? — удивился Сергей.

— Абсолютно. Тут как раз в Напа-Вэлли не так давно был случай. Какая-то дама из Нью-Йорка приехала в Калифорнию, взяла машину и стала кататься по этому округу. Докаталась до ночи, совершенно заблудилась, и тут у ее машины колесо прокололось. А дама была на такой глухой дорожке, что там даже телефонов сервисной службы не было, которые есть на всех крупных шоссе каждый километр.

— Да, кстати, я замечал, — оживился Игорь. — Едешь по шоссе, через каждый километр — столб с телефоном. Прикольно.

— И что тетка из Нью-Йорка? — спросил Сергей, который наконец развернулся и выехал с частной дорожки на шоссе. — Я так понимаю, что ей не сильно повезло.

— Ей сильно не повезло, — сказала Кира. — Она вышла из машины и пошла по темени искать людей. Набрела на какой-то дом с забором, начала стучать в калитку. Никто не вышел. Тогда она открыла замок калитки, зашла на территорию, поднялась на крыльцо и стала долбить в дверь — в Нью-Йорке-то народ очень простой. В доме жила пожилая семейная пара, которую этот стук в дверь жутко перепугал. Старичок-хозяин достал ружье и выстрелил в дверь. Попал даме прямо в грудь. Насмерть.

— И что? — заинтересовался Игорь. — Суд был?

— Был, конечно, — ответила Кира. — Старичка оправдали. В основном сработало то, что дама сама открыла запертую калитку. То есть налицо было явное нарушение владений частной собственности. Старичок просто типа как защищался.

— Жалко тетку, — сказала Катя, — хотя она и дура. Так глупо погибнуть.

— Жалко, — согласился Сергей, нарезая километры. — А в нашем случае хорошо, что по машине из гаубицы не пальнули.

— Это точно, — сказала Кира. — Частная собственность — дело такое…

— Ну вот, распогодилось, — сказал Игорь, разглядывая небо, которое действительно почти очистилось. — Стоило нам повернуть домой.

Сергей, пользуясь тем, что стало лучше видно, гнал машину вовсю — ему очень хотелось побыстрее оказаться в отеле, а ехать, судя по всему, еще было долго.

По пути Сергей увидел указатель на Сан-Франциско, который с небольшой шоссейки вывел их на трехрядную дорогу. В процессе езды по ней через пару километров обнаружилось ярко освещенное придорожное заведение.

Сергей, вспомнив, что Катя жаловалась на голод, остановился и предложил тут поужинать. Все согласились — было понятно, что до Сан-Франциско они явно не дотерпят, кушать уже хотелось всем.

Внутри заведение выглядело как типичный американский ресторанчик из фильмов. В нем было много народу, причем, судя по всему, как минимум половина посетителей составляли завсегдатаи — жители маленького городка, расположенного недалеко от шоссе.

Ребята расселись за круглым столом, стоящим недалеко от окна, и взяли здоровенные меню в полиэтиленовой пленке, которые лежали на столе.

— М-да, это вам не вчерашний ресторан, — грустно сказал Игорь, разглядывая список простых, но питательных американских блюд.

— Ну, милый, нам бы просто перекусить, правильно? — сказала Кира.

— Правильно, — грустно ответил Игорь. — А где тут винная карта?

— Э… Я боюсь, — осторожно сказала Кира, — что тут алкоголя вообще нет. Это же ресторанчик, а не бар. Придорожное заведение. Они только на еду работают.

— Как это нет винной карты? — вытаращил глаза Игорь. — А я так надеялся что-нибудь выпить!

— Прости, милый, — кротко сказала Кира. — Хочешь, поедем куда-нибудь еще?

— Я пас куда-нибудь еще, — решительно сказала Катя. — Давайте что-нибудь съедим, а выпить найдем по дороге.

— Я тоже, — поддержал ее Сергей. — Жрать очень хочется. А тут вон свиные ребрышки барбекю. Хочу свиные ребрышки. И барбекю тоже хочу.

В этот момент к ним подошла официантка, на вид — типичная школьница старших классов, которая водрузила на стол здоровенный кувшин с водой и льдом, расставила четыре стакана, достала блокнотик и приготовилась принимать заказ.

Катя заказала какой-то салат, Кира тоже, а Сергей решил не тратить время на разминку, поэтому ткнул пальцем в строчку со свиными ребрышками.

— Soup or salad? — деловито спросила официантка.

— Что? — вытаращил глаза Сергей.

— Soup or salad? — снова спросила официантка.

Сергей пожал плечами. Он, вообще-то, заказал свиные ребрышки и не собирался брать ни суп, ни салат.

— No soup, no salad, — сказал он официантке.

Та пожала плечами и зачирикала что-то в блокноте.

— На самом деле, — объяснила Кира, — суп или салат тебе полагается бесплатно. Когда берешь большое главное блюдо, там суп или салат просто прилагается — типа акция такая.

Сергей присмотрелся, и действительно — под основными блюдами внизу было написано, что к ним полагается суп или салат. Теперь стало понятно, с чего вдруг официантка ему задавала такие странные вопросы.

Тем временем Игорь заказал официантке какой-то бифштекс и попросил еще принести четыре бутылочки кока-колы со стаканами.

— А что, тут кто-нибудь будет кока-колу? — спросил Сергей.

— Никто не будет, — объяснил Игорь. — Эта дрянь нам нужна как отвлекающий маневр, а вот стаканы — стаканы сейчас пригодятся.

С этими словами он полез в свою сумку и вытащил оттуда какую-то черную бутылку с очень эффектной этикеткой: золотые буквы на черном фоне.

— Что это? — спросил Сергей.

— Кларет блэк лейбл от Фрэнсиса Форда Копполы, — сказал Игорь. — Я сказал, что выпью его в Напа-Вэлли, значит, выпью.

— Милый, тут вообще нельзя пить алкоголь в таких местах, тем более свой, — осторожно сказала Кира. — Будет скандал.

— Кирик, не волнуйся, — сказал Игорь, который уже явно пришел в хорошее настроение. — Я же в прошлом — советский студент. Мы с Серегой в пельменной на Ногина две бутылки «Алазанской долины» запросто выпивали, а там знаешь как за это гоняли? Мастерство — его ведь не пропьешь!

Кира посмотрела на Игоря с большим сомнением, но возражать не стала. Игорь не производил впечатление человека, на которого повлияли бы какие-то возражения.

— Открывать-то чем? — спросил Сергей друга.

— Все учтено великим ураганом, — важно сказал Игорь, достал из той же сумки официантский пробочник, опустил бутылку под стол и там ее аккуратно открыл.

— Кто будет? — спросил он.

— Я буду, — сказал Сергей, — я вообще замерз.

— Я тоже, — поддержала его Катя.

— Интересно попробовать, — согласилась Кира.

Игорю передали стаканы, он каждый по очереди опустил под стол, налил граммов по сто пятьдесят вина и передал обратно.

— Кстати, — сказал Игорь, — надо кока-колы быстро отлить. А то запалимся. Серег, выпей пару бутылочек этой дряни.

— Бу-э… — скривился Сергей. — Я ее не переношу, ты же знаешь.

— Это для общества, — безапелляционно сказал Игорь. — Я же вино держу, у меня руки заняты.

Сергей снова скривился, но делать было нечего. Он по очереди осушил две бутылочки кока-колы и взглядом показал, каких неимоверных трудов ему это стоило. Игорь открыл еще две бутылочки, поставил их в разные места на столе, также расставил пустые бутылки.

В этот момент пришла официантка, которая принесла заказ. Как Игорь и предполагал, она не обратила ни малейшего внимания на стаканы с темной жидкостью, а просто поставила блюда и тут же упорхнула.

— Ну, — сказал Игорь, поднимая свой бокал, — давайте выпьем за великого режиссера, который порадовал мир не только «Крестным отцом», но еще и вот этим вином.

— Еще «Коттон клабом» он порадовал, — сказал Сергей.

— Точно, — согласилась Кира. — Мне он больше «Крестного отца» нравится.

— А вы тут не кощунствуйте, — возмутился Игорь. — Пейте давайте.

Все выпили.

— Приятно, — сказала Кира, причмокивая. — Но вчерашнее итальянское мне понравилось больше.

— Да, винцо неплохое, — согласился Игорь, — но ничего особенного. У вас оно тут стоит баксов двадцать. А вот у нас, конечно, под сотню. Но дело не в цене. И даже не в качестве. Просто вино от любимого режиссера, понимаете? Кому еще налить?

Все отказались. Тогда Игорь вылил остатки себе в стакан, а пустую бутылку засунул от греха в сумку.

— Ну, — сказал он, поднимая тост, — за нашу веселую поездку в Напа-Вэлли. И хоть она не очень-то получилась, зато мы были все вместе.

— Ура, — сказал Сергей, одновременно обгрызая свиное ребрышко. — Почему не получилась? Вполне получилась. Ездим, бухаем… Что может быть лучше?

Официантка, когда принесла им счет, подозрительно посмотрела на четыре стакана с явными следами не кока-колы на стенках, однако Игорь ей оставил двадцать процентов чаевых, и официантка сразу поняла, что это была такая специфическая кока-кола. Вероятно, винтажная.

***

До Сан-Франциско они, вопреки ожиданиям, добрались достаточно быстро. На шоссе было уже мало машин, а кроме того, они ехали по какой-то другой дороге.

В отеле пары быстро распрощались и отправились по номерам.

— Ну, — спросил Сергей Катю, устраиваясь в кресле у окна, — сделать по вискарику?

— Я предлагаю сегодня больше не пить, — тихо сказала Катя, подходя сзади к креслу и обнимая Сергея за шею. — У нас сегодня еще масса дел, и я хочу, чтобы нам было хорошо не от алкоголя.

— Согласен, — так же тихо ответил Сергей. — Закажем салатик?

— И торт со сливками, — шепнула Катя.

## 29. Отъезд в Лос-Анджелес

Рано утром, как обычно, зазвонил телефон. Сергей спросонья дернулся было снять трубку, но приоткрыл глаза и увидел, что сегодня на его месте лежит Катя. Это было неудивительно. После вчерашних игрищ Катя с легкостью могла спать и поперек кровати, а Сергей мог вообще оказаться где-нибудь на шкафу.

«Классно оттянулись», — удовлетворенно подумал Сергей, прижал к себе девушку и попытался снова заснуть.

Телефон продолжал звонить. Катя сомнамбулически протянула вперед руку, медленно сняла трубку и еще медленнее поднесла ее к уху.

— Y-yes-s, — сказала она. — No. No way. No! Way! May be. Yes. No. Later. Bye.

С этими словами она положила трубку.

— Кто это был? — спросил Сергей сонным голосом. — Ресепшен?

— Какой ресепшен будет звонить в такую рань? Это Игорь, — медленно ответила Катя. — Заявил, что мы сегодня двигаем в сторону Лос-Анджелеса, поэтому нужно немедленно одеться, собраться и встречаться внизу.

— Что ты ему ответила?

— Я отклонила его предложение. Разумеется, со всем уважением.

— И все? — потрясенно спросил Сергей. — Пятью словами? И он прямо вот так отклонился?

— Ну да, — ответила Катя. — А что тут такого?

— Я хочу немедленно учить английский, — заявил Сергей. — Если на этом языке пятью словами можно послать Игоречка, причем так, чтобы он реально ушел, то это гениальный язык, так и запишите.

— Ну, тут, вообще, дело не в словах, — заметила Катя. — А в человеке.

В этот момент снова зазвонил телефон. Катя сняла трубку.

— Yes. No, thank you, — сказала она и положила трубку.

— А это что? — спросил Сергей.

— Это звонил Игорь, который просил к телефону тебя.

— А ты?

— Я вежливо отказалась. Разумеется, со всем уважением.

— Гениально, — восхитился Сергей. — Ты должна меня этому научить. Твой талант нужен людям.

— Так я полгода тренировалась, — заметила Катя. — Все не просто так. Изучение методов противодействия Игоречку заняло месяца четыре, не меньше.

— Я и не знал, что тут целая теория, — сказал Сергей.

— А ты как думал? Конечно, теория. Я столько всяких способов перепробовала, пока нашла нужный.

— Каких способов?

— Различных. Сначала пробовала, как дон Корлеоне, взывать к его разуму. Делала различные логические выкладки, с которыми он не мог не согласиться.

— А он все равно не соглашался, — догадался Сергей.

— Точно. Потом я ему делала предложения, от которых он не мог отказаться.

— А он с легкостью отказывался!

— Еще бы, — вздохнула Катя. — На угрозы он тоже не реагировал. Грубая лесть, правда, срабатывала, но эффект был минимальный.

— Это история всей моей жизни, — пожаловался Сергей. — Ты-то полгода билась. А я уже больше двадцати лет.

— В конце концов, — сказала Катя, — оказалось, что способ все-таки есть.

— Английский язык?

— Нет, язык тут ни при чем. Игорю нужно просто отказывать. Холодно. Без эмоций. Без объяснений. Обрывая любые попытки дальнейших дискуссий. И тут главное — твердо стоять на своем. Настаивает — снова отказывать. Холодно. Без эмоций. Без объяснений. Тогда срабатывает.

— Ну ты молодец! — снова восхитился Сергей. — Надо же.

— У меня детство суровое было, — объяснила Катя. — Пришлось приспосабливаться к сложностям этого мира.

— А что с детством? Расскажешь?

— Ну, разве что как-нибудь потом. Очень потом, — ответила Катя, помрачнев.

В этот момент зазвонил телефон.

— Это Игорь, — сказала Катя. — Попробуешь сам?

— Давай, — ответил Сергей решительно. — Надо же как-то избавляться, в самом деле, от этих оков.

Катя сняла трубку и дала ему.

— Йес, — сказал Сергей, как ему показалось, грозно.

— Что ты мне йескаешь-то? — возмутился Игорь. — Они мне тут йескают с утра. Che stupido, lei mi fa star male.

— Что ты сказал? — потрясенно спросил Сергей, снова переходя на родной язык.

— Я сказал, что не фиг валяться, нужно срочно вставать, одеваться и спускаться вниз. Мы быстро завтракаем, выписываемся из отеля и двигаем quanto prima, tanto meglio.

— Вот ты опять на каком-то не таком заговорил, — нерешительно сказал Сергей.

— Серег, хорош мне мозги полоскать, — приказал Игорь. — И Оксане скажи, чтобы мозги мне не парила.

— Она Катя.

— Кате тоже скажи, — распорядился Игорь. — Короче, чтобы быстро встали, и через пятнадцать минут встречаемся внизу.

И он бросил трубку.

— А вот попрошу мне не указывать, — грозно, как ему показалось, сказал Сергей и передал трубку Кате.

Та ее взяла, послушала там короткие гудки, усмехнулась и положила трубку на рычаг.

— Пока не очень получается, да? — спросил Сергей.

— Да уж, не фонтан, — согласилась Катя. — Но тебе надо просто тренироваться. Много и упорно тренироваться.

— Он там все на каком-то языке дурацком говорил, — пожаловался Сергей. — Ке, говорит, ступидо, лей ми фа стар мале.

— Это тебя по-итальянски обругали, — успокоила его Катя. — Видать, Игорю позавчерашнее итальянское вино только сейчас в голову ударило.

— Что будем делать? — спросил Сергей. — Игорь потребовал, чтобы мы через пятнадцать минут были внизу.

— Знаешь такую библейскую историю про Иаиль? — спросила Катя, доставая свой мобильный телефон.

— Которая проскользнула ночью в шатер и вбила колышек в башку какому-то там военачальнику? — ответил Сергей. — Помню, читал у Марка Твена.

— Так вот, — сказала Катя, набирая номер Киры. — Колышек мы ему вбивать в башку не будем, но раздор в семействе посеем… Але, Кирик, — сказала Катя. — Вы там что — вот так действительно уже встали и собрались?.. Спасибо, дорогая, я так и думала, это Игорь просто волну гонит. Тебе сколько нужно собираться? А если с чувством, с расстановкой? Час можешь гарантировать? Отлично, тогда через час внизу, спасибо.

Катя закрыла телефон.

— Понял? — сказала она. — Зачем нам Игорь? Все эти вопросы надо решать не с Игорем. Мы, женщины, — вот двигатель прогресса!

— Восхищен, — сказал Сергей, снова тесно прижимаясь к девушке. — Как мы используем этот час, подаренный нам судьбой?

— Час нам, вообще-то, подарен Кирой, — заметила Катя, улыбаясь. — И мне, вообще-то, на сборы не меньше часа нужно. Ванная, легкий макияж и все такое.

— Не бывает таких сборов, — плотоядно сказал Сергей, целуя девушку в шейку, — которые нельзя сделать за пятнадцать минут.

— Тогда хотя бы полчаса, — потребовала Катя, потягиваясь, как пантера.

— Хорошо, полчаса, — согласился Сергей. — Обойдемся без длительных прелюдий. В конце концов, мы же взрослые люди, и уже утро.

— И умыться мне надо сбегать, — заявила Катя, после чего вскочила с постели и отправилась в ванную.

***

Через час всем встретиться внизу не получилось. Катя, вопреки обещаниям, за полчаса не управилась, а Кира, вопреки обещаниям, не управилась и за час. В результате Игорь с Сергеем, стащившие вниз весь багаж, сидели в креслах лобби и скучали.

— В Лос-Анджелес, — сказал Игорь достаточно безразличным тоном, — мы сегодня явно не попадем.

— Туда же вроде ехать часов пять, — заметил Сергей.

— Это если по пятому хайвею, — ответил Игорь. — А я собирался ехать по первому, через океан. Через заливы, Гуаделупе, Санта-Барбару и так далее.

— О, Санта-Барбара, — обрадовался Сергей. — Хочу в Санта-Барбару. Родной город, можно сказать. У меня мама там всех знает — все серии смотрела. Ей будет приятно, если я оттуда что-нибудь привезу.

— Вдоль океана ехать — до фига, — объяснил Игорь. — Под восемьсот километров. Да еще и сплошные мелкие городишки, где скорость сильно ограничена. Так что тащиться часов десять, не меньше. Зато виды.

— Хочу виды, — признался Сергей. — И Санта-Барбару.

— Ну что, — вдруг спросили обе девушки, подходя к креслам. — Готовы?

— Это мы-то? — приподнял бровь Игорь. — Мы-то готовы. А вот вы-то…

— Ни одна женщина в здравом уме не примет претензии в том, что она долго собиралась, — заявила Катя. — Так что завязывай. Это просто неприлично.

— Да я, собственно… — начал было Игорь, но Катя на него посмотрела таким взглядом, что Игорь решил больше не провоцировать.

— Ну что, я пошел за машиной? — спросил Сергей, чтобы разрядить обстановку.

— Тебе-то за ней зачем ходить? — удивился Игорь. — Свистнул пареньку, он прикатит из гаража.

— Я ее вчера не в наш гараж поставил, — признался Сергей. — Там позади отеля есть паркинг — всего двадцать баксов в сутки. А в нашем берут сорок восемь.

— Экономист, — фыркнул Игорь. — Теперь ждать, когда ты тачку пригонишь.

— Экономист — это Карл Маркс, — заметила Катя. — Серега просто хотел сэкономить.

— Ничего подобного, — объяснил Игорь. — Экономист — это тот, кто совершает глупые поступки во имя мифической экономии, которые реально потом выливаются в сплошной геморрой и жуткие потери времени. Сэкономил он нам двадцать восемь баксов. А ждать его теперь будем два часа.

— Игги, что ты несешь? — возмутился Сергей. — Паркинг прямо за отелем.

— Ну давай, вези машинку, — иезуитски усмехнулся Игорь. — Засекаю время. Кстати, Кирик, ты кофейку не хочешь со всякими пирожными? У нас времени полно. Час минимум.

Сергей, разозлившись на друга, выскочил из отеля и отправился на паркинг забирать машину. Вырулив с паркинга, он собрался было завернуть к отелю, но увидел, что там поворот запрещен — улица односторонняя. В следующий переулок повернуть удалось, но затем свернуть направо в сторону отеля снова не получилось — там была тоже односторонняя и тоже встречная улица.

И тогда Сергей понял, что именно Игорь имел в виду, говоря о потерях времени, — он чем дальше, тем больше удалялся от отеля, нарезая расширяющиеся концентрические круги по всяким односторонним улицам.

В конце концов Сергей остановился, сосредоточился и попытался в голове нарисовать пространственную карту части Сан-Франциско вместе с отелем, чтобы понять, каким образом он может попасть к этому строению раньше вечера. Оказалось, что нужно было просто проехать подальше вперед, по первому же перпендикулярному переулку доехать до той улицы, на которой стоял отель, после чего задача была уже практически выполненной.

Пространственная карта в мозгу помогла. До отеля после этого Сергей добрался за каких-то пятнадцать минут. Всего с момента его ухода за машиной прошло сорок семь минут.

Игорь, допивающий третью чашку кофе, встретил друга радушными улыбками — он всегда приходил в хорошее настроение, когда в чем-то оказывался прав.

— Как-то ты быстро, — елейным голосом сказал он. — Мы еще даже пообедать не успели.

— Интеллигентный человек, — заметил Сергей, — никогда не будет попрекать друга тем, в чем он был неправ.

— Так ты же был неправ, а не я, — удивился Игорь.

— Правильно, — согласился Сергей. — Но ты меня ухитряешься попрекать даже тем, в чем сам неправ.

— Давайте уже выезжать, а то вообще никуда не попадем, — предложила Катя, и все с ней согласились.

***

Компания поехала по Сан-Франциско в сторону первого хайвея. Сергей рулил, повинуясь указаниям Киры. Погода была пасмурная, временами накрапывал дождь. Игорь от всего этого пришел в плохое настроение и стал нудеть.

— Отличный мы выбрали день, чтобы поехать по океану к Лос-Анджелесу, — пробурчал Игорь и в сердцах легонько пнул ногой водительское кресло Сергея.

— Пинайте, пинайте, — благожелательно сказал Сергей. — Пускай я от неожиданности крутану руль и мы свалимся с обрыва в океан, пускай. Это будет наше маленькое приключение. Тут главное — чтобы тебя, дорогой друг, это развлекло.

— Игоречек, — спросила Кира своим чарующим голосом. — Что тебя тревожит, милый?

— Погода плохая, — сказал Игорь голосом ребенка, у которого бессердечная мать отобрала красивые папины часы как раз в тот момент, когда любознательное дитя собиралось скинуть часики с двенадцатого этажа.

— Ну и не страшно, — сказала Кира. — Мы в машинке, в тепле, в уюте.

— А я хотел солнышко, — признался Игорь.

— Все хотели солнышко, дружочек, — откликнулся Сергей. — Но солнышко — оно абы всем не показывается. Оно показывается только тем деткам, которые хорошо вели себя с утра. Вот ты, Игоречек, сколько добрых дел сделал?

— Как минимум пять или шесть, — твердо заявил Игорь. — Не считая… Ну, в общем, не считая.

— Такие дела я тоже не считаю, — согласился Сергей. — Потому что это — доброе дело по отношению к конкретной очень красивой девушке. Тем более что там было далеко не одно доброе дело.

Катя тут не выдержала и ткнула Сергея в плечо кулачком — мол, ты сейчас договоришься.

— Так вот, — продолжил Сергей. — Какие именно добрые дела для всего человечества ты сегодня сделал, которые солнышко могло бы зачесть, чтобы тебе показаться? Только не говори, дружочек, что ты почистил зубки. Простые гигиенические процедуры за добрые дела в твоем возрасте уже не считаются. Вот если бы ты старушку какую-нибудь через дорожку перевел или птичке насыпал зерна — это уже другое дело.

— Птичке зерна он насыпал, — сказала Кира. — Накормил меня кофе с пирожными.

— Вот, — обрадовался Сергей, — это, безусловно, доброе дело. Но только одно. Какое еще?

— Еще я беллбою дал денежек, — признался Игорь. — Он спускал наши вещи на лифте и очень сильно напрягался, нажимая на кнопку. Я ему дал аж пять долларов.

— Второе доброе дело, — согласился Сергей. — Впрочем, лучше, конечно, если бы ты этого негодяя где-нибудь пришиб в углу — это бы засчиталось сразу за три добрых дела.

— За что пришибать этого несчастного старичка? — удивилась Кира.

— За то, — раздраженно фыркнул Сергей. — У меня бумажных мелких баксов совсем не было, только двадцатки, так что я ему дал горстку мелких монеток. Видела бы ты, как этот козел на меня посмотрел. И как он чемоданы наши скинул с тележки — чуть ли не ногами.

— Ты, Серег, какой-то странный, — заметил Игорь. — Солнышко у тебя выползает только после добрых дел. А старичку денежек ни фига не дал и при этом нагло хочешь, чтобы он тебе улыбался. Нет уж, мой дорогой. В этом мире все взаимосвязано. Хочешь, чтобы тебе улыбались, — давай денежек. Не даешь денежек — не удивляйся, что тебе вдруг плюнули на шляпу.

— Вот так всегда, — пожаловался Сергей Кате. — Начинаем разбирать Игоря и при этом обязательно скатываемся к тому, какой я негодяй.

— Ты хороший, — ответила Катя. — Но старичку, конечно, денежек надо было дать. Знаешь сколько у него денег на макияж уходит, чтобы достаточно старо выглядеть?

— И ты против меня? — ахнул Сергей.

— Ух ты, — вдруг сказал Игорь. — А это что за пляж такой?

Все посмотрели направо — машина, проехав какой-то ресторанчик на горе, спускалась вниз, и справа открылся обширный песчаный пляж, на котором изредка попадались гуляющие люди и охотящиеся за чем-то чайки.

— Пустынный пляж и чайки, — сказал Игорь мечтательно. — Хочу тут погулять.

— Да не вопрос, — ответил Сергей, который уже приметил небольшую парковку, где можно было оставить машину.

На пляже Игорь с Кирой сразу затеяли дурачиться: они бегали туда-сюда, играли в паровозик — словом, вели себя, как дети.

Сергей с Катей, тесно обнявшись, степенно гуляли по пляжу, наслаждаясь легким ветерком с океана.

— Надо же, как они друг с другом совпали, — сказала Катя, поглядывая на вторую парочку: Игорь в этот момент затеял строить из песочка автомобиль Ferrari, а Кира, играя, растаптывала у Ferrari то фару, то целое крыло, чем вызывала у Игоря приступ притворного гнева.

— Так это и классно, — ответил Сергей. — А мы с тобой совпали?

— Загадывать трудно, но на данный момент — отлично совпали, — призналась Катя.

Сергей остановился и стал нежно целовать Катю прямо на виду всего пляжа. Чайки неприязненно посмотрели на них и отвернулись.

— Серег, — сказала Катя, наконец оторвавшись от него, — ну только не на людях. Это дело интимное.

— Пардон, не мог удержаться, — сокрушенно сказал Сергей.

— Шухер, — вдруг раздался неподалеку от них голос Игоря: на закорках у него сидела Кира, а Игорь изображал горячего скакуна, несшегося в бешеном галопе.

— Ну, ребята прям увлеклись, — сказала Катя. — Кстати, хорошо бы пообедать. Я-то кофе с пирожными проигнорировала.

— Я тоже голодный, — согласился Сергей и помахал Игорю. — Але, ахалтекинец, — закричал Сергей. — Не время сейчас в калясики играть. Песок мокрый, упадешь — я тебя в машину потом не пущу.

Игорь доскакал до ребят и остановился, тяжело дыша. Кира слезла с него, потрепала по холке и сказала восхищенно:

— До чего ж горячий жеребец!

— Совершенно огненный, — согласился Сергей. — Уже прикуривать от него можно.

Игорь продолжал тяжело дышать и на подколки не реагировал.

— Кстати, — сказал Сергей. — Не пора ли нам отобедать перед отъездом?

— Я еще не голодная, — ответила Кира. — А ты как, Игоречек?

— Я совсем не голодный, — признался Игорь. — Наоборот — лучше бы не было этих пирожных, а то у меня при галопе они так прыгали внутри, что галоп получался какой-то синусоидальный.

— Ну тогда мы сами, — сказал Сергей. — Вон там на горке ресторанчик есть, мы мимо него проезжали. А вы что будете делать? Перейдете к выездке и конкуру?

— Не, хватит, — мотнул головой Игорь. — Только тихие спортивные игры. Шахматы, шашки, ну или что-нибудь поинтеллектуальнее вроде подкидного на щелбаны.

— Тут, кстати, почти напротив Стив Мартин живет, — сообщила Кира, показав рукой направление.

— Как Стив Мартин? — ахнул Игорь. — Мой любимый актер. Пойдем поклонимся святым местам.

— А он разве не в Лос-Анджелесе обретается? — спросил Сергей.

— Ну, может быть, и в Лос-Анджелесе тоже, но здесь у него дом точно есть, — сказала Кира. — Там табличка висит.

— Пойдем поклонимся табличке, — предложил Игорь. — Святое место. Фильм The Jerk изменил всю мою жизнь.

— Чего это вдруг? — удивился Сергей. — Обычная непритязательная комедия. Правда, забавная. Песенка там классная с трубой. Ну и как он из дома уходил — сцена офигенная.

— Вот, — удовлетворенно сказал Игорь. — Помнишь, когда он первый раз уходил из дома, семья дала ему напутствие?

— Само напутствие точно не помню, — признался Сергей. — Что-то там «вот это — дерьмо, а это — вакса». Для тебя это явилось откровением?

— Я не про ваксу, — сказал Игорь. — Я про то, когда они с ним прощались. Мама сказала: «Сынок, помни, что господь любит работящих». А папа добавил: «И помни, сынок: никогда не доверяй белым».

— Господи, — удивился Сергей. — Чего только не узнаешь о друге через двадцать лет знакомства. И что, ты стал работящим и перестал доверять белым?

— Нет, — торжественно ответил Игорь. — Я понял, что нельзя быть просто работящим. Простые работяги всю жизнь гнут спину на эксплуататоров и ни черта за это не получают. Поэтому нужно быть суперработящим, самому стать эксплуататором, а после этого пускай уже на тебя гнут спину. Но по поводу белых — все правильно. Белым нельзя доверять. А уж как нельзя доверять черным…

— В общем, — сказал Сергей, — теперь ты просто обязан поцеловать табличку с именем этого великого человека. Теперь я понимаю.

— Именно, — согласился Игорь. — Пойдем, Кирик. Покажи мне этот дом.

Кира взяла его под ручку, и они отправились искать дом Стива Мартина.

Катя взяла под ручку Сергея, и они отправились к ресторану, стоящему на горе. Впрочем, метров через двадцать они поняли, что такой подъем им не по зубам, поэтому вернулись, взяли машину и доехали до ресторана на ней.

Ресторан оказался очень симпатичный. Он стоял на самом краю горы, поэтому из-за столиков у окон, один из которых ребятам удалось занять, открывался упоительный вид на океан. Погода снова испортилась, начал накрапывать дождь, но внутри ресторана было очень уютно, кухня оказалась классная, и Сергей с Катей просто наслаждались.

Некоторое время они не разговаривали: просто сидели и смотрели друг на друга, слегка улыбаясь. В таком месте было хорошо даже просто помолчать.

— Эх, — наконец вздохнул Сергей, — жалко отсюда уезжать. Хорошо тут.

— Да, было хорошо, — сказала Катя, улыбаясь. — Но как-то хочется верить, что дальше будет еще лучше. Да и погода тут не фонтан.

Девушка посмотрела на неспокойный океан за окном, который, вспениваясь, ударялся об обломки скал, лежащие в паре десятков метров от ресторана.

— Мне и такая погода нравится, — ответил Сергей. — Сейчас бы вернулись в отель, залезли в постель — красота… А потом сидели бы в кресле, обнявшись, смотрели бы на залив…

Катя тоже вздохнула.

— Да, — сказала она. — Безотносительно к тому, что там будет впереди, этого уже не забудешь.

— Мне уже это все хочется повторить, — признался Сергей.

— Не надо жить прошлым, — мягко сказала Катя. — Будем жить будущим.

— Собственно, у нас выбора-то никакого и нет, — сказал Сергей.

Они в молчании закончили обед, расплатились и отправились за ребятами. Те обнаружились на стоянке: они стояли под моросящим дождичком, как бедные родственники, и вид у них был самый жалкий. Сергей почувствовал укоры совести: они там роскошествовали в тепле, а ребята мерзли под дождем.

— Что же вы под крышу-то какую-нибудь не встали? — спросил он Игоря, когда ребята тихо залезли на заднее сиденье.

Игорь посмотрел на него своими выпуклыми глазами и ответил, искусно маскируя сарказм показным смирением «бедного родственника»:

— Скажи, а ты тут где-нибудь в радиусе нескольких километров видишь какую-нибудь крышу?

Сергей огляделся и вынужден был признать, что никакой крыши, кроме ресторанной, не наблюдается.

— Ну что, — спросил он, пытаясь сменить тему, — вы Стива Мартина-то видели?

— Видели, конечно, — сварливо сказал Игорь. — Но так как мы — белые, он решил нам не доверять и не пригласил на чашку чая. Короче, вези нас срочно в ресторан: я, пока не выпью какого-нибудь глинтвейна, ни в какой Лос-Анджелес не поеду, так и знайте.

Сергей хмыкнул.

— Слушайте, — сказала Катя, — а, может, мы вообще сегодня в Сан-Франциско так и останемся, раз такое дело?

— Ну да, — мрачно сказал Игорь. — Стоило выписываться из отеля, чтобы потом туда снова вписываться. Да и нет у нас лишнего дня, мы послезавтра уже в Вегасе должны быть. Тогда на Лос-Анджелес ни черта не останется… Короче говоря, поехали в ресторан, мы быстро треснем глинтвейна для сугрева, куснем какой-нибудь еды — и выдвигаемся в Лос-Анджелес.

Сергей молча развернулся и поехал. Заходить внутрь ресторана они с Катей отказались — не хотелось смазывать впечатление. Поэтому Сергей взял зонтик, и они отправились гулять по навесной галерее позади ресторана. Галерея висела над океаном, так что прогулка получилась впечатляющая.

Игорь, вопреки обыкновению, с едой и глинтвейном управился за каких-то полчаса, так что через некоторое время они уже катили вдоль океана по направлению к Лос-Анджелесу…

## 30. Санта-Барбара

Дорога по первому хайвею всегда считалась очень красивой, однако в такую погоду, в общем, любоваться толком было нечем: накрапывал мелкий дождик, океан был хмур и неприветлив. Кира с Игорем, обнявшись, дремали на заднем сиденье: сытный обед и глинтвейн дали о себе знать.

Сергей рулил, изредка поглядывая на Катю. Девушка удобно устроилась в кресле и оживленно смотрела по сторонам — что ни говори, а даже в такую погоду океан производил впечатление.

— Какие планы? — спросил Сергей — просто чтобы что-то сказать.

— Ну, — ответила Катя, — пока я собираюсь некоторое время ехать в машине. А что, есть другие предложения? Остановимся и будем купаться голышом в океане?

— Да можно, — заулыбался Сергей. — С тобой голышом — это я завсегда. Только холодно там, а я мерзляк. Это Игоречка надо будить — он в любой холодрыге купается.

— Ты предлагаешь мне купаться голышом с Игоречком? — удивилась Катя.

— Вовсе нет, — объяснил Сергей. — Пускай Игги один там плескается. А мы где-нибудь в другом месте голышом что-нибудь сделаем, правильно?

— Запросто, — ответила Катя, еще уютнее устраиваясь в кресле.

Сергей снова замолчал. С одной стороны, вроде как нужно было поддерживать разговор, но с другой — рядом с Катей ему было хорошо даже просто молчать.

— Мне рядом с тобой, — сказал Сергей, — хорошо даже просто молчать.

— И мне тоже, — согласилась Катя. — От тебя исходит какой-то правильный ореол. Я внутри него себя чувствую очень комфортно и как-то по-домашнему. Если учесть, что детство у меня было очень даже так себе, не говоря уж о доме и уюте, то такое состояние мне очень даже нравится. Да и не люблю я пустую болтовню. Меня американы местные этим все время мучают. Как-то поехали с тусовкой на барбекю, меня посадили в машину к одному чувачку. Причем ехать было далеко. Так тот всю дорогу что-то нес — о музыке, которую я не слышала, об этом чертовом бейсболе, о каких-то сериалах, которые я никогда не смотрела… В общем, как вспомню, так вздрогну. Я где-то через полчаса его спросила, почему нельзя просто помолчать, так он объяснил, что это, видите ли, невежливо. Я пообещала, что спокойно переживу такую невежливость, но он сказал, что тогда перестанет себя уважать, — и продолжал нести всякую чушь. Я уж тогда и стихи про себя читала, даже спать пробовала — все без толку.

— Серьезный парень, — заметил Сергей.

— Еще какой, — подтвердила Катя. — Он потом почему-то решил, что меня своей болтовней полностью очаровал, после чего грубо полез целоваться.

— А ты?

— Я — девушка простая, — призналась Катя. — Молча дала ему локтем в грудь, он и упал. Потом полчаса кашлял в кустах, а когда прокашлялся, заявил всем, что эта психованная русская пыталась его убить.

— Прикольная история, — захихикал Сергей. — Как народ отреагировал?

— Народ нормально отреагировал, — сказала Катя. — Парень у них считался местным придурком, поэтому меня даже зауважали. И еще три парня сразу попытались клеиться. Правда, делали это очень осторожно и на расстояние выпада локтя не подходили.

— Кстати, — заинтересовался Сергей, — а у тебя тут были местные американские бойфренды? Извини, если вопрос слишком личный.

— Ну, — потянулась в кресле Катя, — тебе-то уж я могу рассказать. Не самые дальние люди теперь, как ни крути.

— Расскажи, мне интересно.

— Да были, были, — призналась Катя. — Штуки три. Все три надоели максимум за месяц — хуже горькой редьки. Причем если двое, когда я сказала, что хватит с меня, укатились довольно шустро и потом никак не проявлялись, то третий устроил истерику, а потом доставал меня полгода, не меньше. А у нас, как на грех, еще и знакомых было немало общих — он и их всех достал рассказами о своей суровой доле и о неземной любви к русской Наташе, которая его бросила.

— Почему Наташе-то?

— Стереотип, — объяснила Катя. — Раз русская — значит, Наташа. Первые-то два меня честно называли «Аксьяна», а этот — только Наташей. Но он вообще оказался совсем тупой.

— Понятно, — сказал Сергей. — Ну, видишь, я начинаю о тебе что-то узнавать. А то странно — я же о тебе ничего не знаю.

— Что тут странного? — удивилась Катя. — Мы познакомились-то три дня назад. И я о тебе ничего не знаю.

— Хочешь узнать?

— Нет, — честно ответила Катя. — Зачем? Нам пока и так хорошо. Вываливать друг другу всю свою жизнь — какой смысл?

— А в чем тогда смысл?

— Смысл в том, — объяснила Катя, — чтобы все узнавать постепенно. Как луковицу чистишь. Чтобы слои слезали не разом, а в процессе. Вот так будет значительно правильнее.

— Как скажешь, — согласился Сергей. — Тем более что всю мою жизнь тебе наверняка расскажет Игорь. Он всем рассказывает всю мою жизнь. Выставляя меня в как можно более смешном свете.

— Ой, — сказала Катя и вдруг заулыбалась. — Так это, значит, он мне про тебя рассказывал, когда мы через Интернет общались?

— Блин, я так и знал, — расстроился Сергей.

— Да ладно тебе, — успокоила его Катя. — Оно, конечно, звучало весело, но было понятно, что он за тебя переживает. Зато на жену твою бывшую он очень ругался — как ее, Алена?

— Алла.

— Да, точно, Алла. Вот ее он в каком только свете не выставлял.

— Это да, у них взаимоотношения как-то сразу не сложились.

Тем временем дождь прекратился, небо стало потихоньку очищаться от туч и океан у берегов временами даже начал проблескивать радостным голубым оттенком.

— Слушай, а давай вдвоем сфотографируемся у океана? — предложила Катя. — Мне хочется, чтобы у меня остались с тобой совместные фотографии. А то мало ли что…

— А что мало ли? — встревожился Сергей.

— Да что угодно, — сказала Катя. — Давай сначала сделаем фотографии, а потом посмотрим, что там и как.

— Ну давай, я только за, — сказал Сергей, припарковывая машину на небольшой площадке у обрыва.

Катя посмотрела назад. Игорь с Кирой по-прежнему крепко спали.

— Кто нас будет фотографировать? — спросила она Сергея.

— Игорь, разумеется, — ответил Сергей. — Сейчас разбудим. Хотя это, конечно, чревато. Игорь не любит, когда его резко будят.

— А как он любит?

— Когда его будят поцелуем в ушко.

— Ой, — испугалась Катя. — Ты его вообще часто в ушко целовал?

— Ни разу, — твердо ответил Сергей. — Даже когда мы в студенчестве спали на одной постели. Впрочем, на той же постели спали еще две девушки, но это мы были молодые, горячие и беспостельные.

— Все это очень мило, — сказала Катя, — но я так и не поняла, кто должен его целовать в ушко.

— Обойдется, — твердо сказал Сергей, повернулся назад и нежным голосом прогугукал:

— Просыпон. Просыпон. Игоречек, просыпон.

— Я тебе сейчас дам просыпон, — пробормотал Игорь, не открывая глаз. — Что за дела вообще? Спи давай.

— Ну Игги, ну проснись, — заканючил Сергей.

— Кирик, — пробормотал Игорь, — а ты куда смотришь? Меня тут будят злые люди. Надо с ними что-то сделать.

— Аф, аф, — смешно пролаяла Кира, также не открывая глаз.

Тут Сергей решил прибегнуть к радикальному средству и коротко бибикнул гудком машины.

Игорь мгновенно раскрыл глаза. Взгляд его был тяжел и не предвещал ничего хорошего ни Сергею, ни гудку, ни автомобилю, ни всему живому в радиусе километра вокруг.

— Игорь, это я попросила, — быстро сказала Катя. — Серега тебя будить не хотел.

— А ты чего хотела? — мрачно сказал Игорь, прижимая к себе Киру.

— Мы хотели сфотографироваться у океана, — объяснила Катя. — Смотри — распогодилось, а тут еще площадочка подвернулась. Самое милое дело.

— Фотографироваться, — горько сказал Игорь. — Вдвоем. На фоне природы. Какая пошлятина! Ладно бы еще хотели просто сфотографировать красивый кусочек океана — за это я бы даже, наверное, простил такую жестокую побудку.

— На черта мне фотка океана? — спросила Катя. — Игорь, мне грустно тебе это рассказывать, но Америку всякие океаны омывают со всех сторон. Так что у меня его фоток — хоть залейся.

— Да уж, особенно твою Миннесоту они омывают, — не удержался Игорь. — Аж пять штук.

— Миннесоту они не омывают, — согласилась Катя, — но фотографий у меня все равно полно. Потом, на океан я предпочитаю любоваться вживую.

— А на Серегу — на фотографиях? — полюбопытствовал Игорь.

— Ты был прав, — сказала Катя Сергею. — Этого гада надо было будить только поцелуем в ушко. Или огнеметом.

— Правильно, поцелуем в ушко, только так, — согласился Игорь.

Кира открыла глаза и поцеловала Игоря в ушко.

— Вот, — удовлетворенно сказал тот. — Вот именно так и только так меня надо будить. Учитесь все.

— Обойдешься, — хором ответили Катя с Сергеем.

— Ладно, — потянулся Игорь. — Раз вы меня все равно разбудили, пошли к океану — будете нас с Кирой фотографировать. Я хочу, чтобы у нас была фотография на фоне океана.

— Ничего себе, — возмутилась Катя. — Сам же только что говорил, что фотографироваться вдвоем на фоне чего-то там — это пошло.

— Да как ты можешь сравнивать? — удивился Игорь. — Одно дело — когда вы с Серегой своими физиономиями портите пейзаж. А другое — когда мое мужественное лицо запечатлевают для истории. Разницу не ощущаешь?

— Понесло коня на скачки, — сказал Сергей, вылезая из машины. — Я-то все думаю — что-то давно Игоречка на манию величия не пробивало. Прям даже стал как-то волноваться.

— Да и я думаю — что-то давно меня на объективную оценку моей личности в истории не пробивало, — согласился Игорь, также выползая наружу. — Небось, думаю, Серега волнуется.

— Судя по всему, — заметила Катя, увлекая Сергея к краю площадки, — поводов для волнений уже нет, так что пускай Игорь в наказание теперь нас и фотографирует.

— Да запросто, — согласился Игорь, нажимая на фотоаппарате кнопку включения. — Только чего вы так скучно встали-то? Как можно снимать, когда вы торчите дубы дубами?

— А что ты предлагаешь? — спросил Сергей.

— Ну, сделайте какую-нибудь инсталляцию, — предложил Игорь. — Пускай, например, Катя типа как падает с обрыва, а ты ее типа как ловишь. Вот это уже эффектно, это уже будет что вспомнить. Если ты ее, конечно, все-таки поймаешь.

— Ты снимай давай, — невозмутимо сказал Сергей. — Надоело уже тут торчать.

Игорь сделал пару кадров, посмотрел их на дисплее аппарата и скривился.

— Ну, — сказал он, — я же говорил. Скукотища. Ладно, давайте нас теперь снимайте.

Игорь отдал фотоаппарат Сергею, подвел Киру к обрыву, обнял ее — и они застыли практически в точно такой же позе, как и предыдущая парочка.

— И где обещанная инсталляция? — поинтересовался Сергей, фотографируя. — Почему никто не падает с обрыва?

— А нам и без обрыва есть что вспомнить, — нагло ответил Игорь, слегка меняя позу.

После сеанса фотографирования Игорь сел за руль, и машина покатила дальше по первому хайвею.

Ехали они так до вечера, остановившись в дороге только один раз, чтобы перекусить.

Где-то к десяти, когда уже стало темнеть, поток машин на шоссе заметно изменился. Все чаще и чаще стали попадаться навороченные спортивные тачки, которые с легкостью обгоняли их «Монтеро» и быстро скрывались в серой дали.

— А чего это они так несутся-то? — недоуменно спросил Игорь. — Мы тут, можно сказать, четко соблюдаем скоростной режим, а эти ездят как хотят. Нужно срочно настучать в полис.

— Фи, — скривился Сергей. — Стучать — это подло.

— Смотря кому стучать и на что, — ответил Игорь. — Одно дело — выдавать оппозиционеров кровавому режиму. А другое — сообщать полиции о том, что кто-то нагло нарушает закон. Мне с этой точки зрения местный подход вполне нравится. Кинул бычок из окна машины — тут же на тебя настучал ближайший очевидец. Больше кидать не будешь. Видел, как тут чисто?

— Все равно, — продолжал упорствовать Сергей. — Стучать — нехорошо.

— Предположим, — согласился Игорь. — Тогда сравни их и нас. У нас правила никто не соблюдает, на улицах грязища, зато типа как никто не стучит. Хотя стучат, разумеется. Только по более крупным поводам. Вот что ты выберешь? Наш беспредел и грязищу или местный вариант?

— Местный выглядит хорошо, — согласился Сергей. — Да и ездить здесь — одно удовольствие. Такое ощущение, что ни одного больного на всю голову за рулем нет, а у нас — каждый второй.

— Я бы сказал — каждые четверо из пяти, — поправил Игорь.

— Но покупать это ценой стука — нет, я не готов сказать, что с этим согласен, — продолжил Сергей.

— Ну и дурак, — разозлился Игорь. — А я готов. Я хочу, чтобы было чисто и чтобы все соблюдали правила.

— Кто бы говорил, — фыркнул Сергей. — А то я с тобой по Москве не ездил. Ты правила постоянно нарушаешь.

— Потому что Москва, — объяснил Игорь. — У нас правила все нарушают. Не нарушают их только идиоты.

— Вот и начни с себя, — предложил Сергей. — Прекрати нарушать правила. Глядишь — там и остальные подтянутся.

— Ни фига, — сказал Игорь. — У нас в Москве есть правило — не соблюдать никакие правила. Если же тебя на этом ловят — сунуть дяде гаишнику в зубы купюрку, и пускай он арбайтен-сосайтен. А ты дальше езжай нарушать.

— Меня всегда удивляли изгибы твоего сознания, — признался Сергей. — Несешь фигню какую-то.

— Девушки, — призвал Игорь Киру с Катей. — Кто из нас прав?

— Честно говоря, — призналась Катя, — я как-то потеряла нить спора.

— Я говорю, — объяснил Игорь, — что стучать по мелкой бытовухе — даже хорошо. Потому что будет порядок.

— Лично я согласна, — ответила Катя. — Мне нравится, как здесь это дело поставлено.

— А вот Серега считает это стукачеством и безобразием, — заметил Игорь.

— Серега просто неправильно это все называет, — объяснила Катя. — Это не стукачество. Это обычная гражданская сознательность. Стукачество — это когда ты оппозиционеров выдаешь кровавому режиму или подпольщиков сдаешь оккупантам.

— Вот, — сказал Игорь. — Я то же самое говорю.

— Все равно вы меня не переубедили, — буркнул Сергей.

— А и ладно, — беззаботно ответил Игорь. — Не хочешь проявлять гражданскую сознательность — не проявляй. Но предупреждаю. Если ты выкинешь бычок в окно, я первый на тебя настучу.

— Настучи, настучи, — согласился Сергей. — Не забудь при этом также сообщить номер машины. И так как ты за рулем, пускай тебя остановят и арестуют.

— Нет, ну так и шныряют, так и шныряют, — сменил тему Игорь, глядя на спортивные машины. — Что у них тут — гнездо, что ли?

— Да практически гнездо, — ответила Кира. — Мы к Санта-Барбаре подъезжаем. Место дорогое, престижное. Крутых машин тут полно.

— О, Санта-Барбара, — обрадовался Сергей. — Я маме обещал заехать в Санта-Барбару.

— Типа как передать привет Сиси и Крузу? — язвительно спросил Игорь.

— Типа того, — согласился Сергей. — Ну, хотя бы там сфотографироваться. Маме будет приятно.

— Собственно, — сказал Игорь, — нам на самом деле пора уже останавливаться на ночлег. До Лос-Анджелеса еще под сотню миль. Часа два пилить минимум. Может, в Санта-Барбаре и заночуем?

— Давай, — согласилась Кира. — Тут мотелей по пути — полно.

— Мотели — это романтично, — сказал Сергей. — Хочу мотель в Санта-Барбаре.

— Сейчас что-нибудь подыщем, — пообещал Игорь.

И действительно, через двадцать минут Игорь обнаружил какой-то приличный на первый взгляд мотель и заехал на его парковку.

На стойке в ресепшене дежурила Очень Грустная девушка. Она безучастно листала какую-то книжку с яркими картинками и временами вздыхала. На вошедшую компанию девушка посмотрела без всякого интереса, но вздохнула при этом особенно тяжело.

— Wazzup? — дружелюбно поприветствовал Игорь девушку, но она на это даже не ответила.

— Чудная она какая-то, — заметил Игорь Кире.

— Я не чудная, — ответила девушка по-русски. — Я грустная.

— А фигли ты грустная? — поинтересовался Игорь, совершенно не удивившись тому, что девушка вдруг заговорила на его родном языке.

— Жизнь такая, — буркнула девушка.

По лицу Игоря было видно, что он воззрения девушки на жизнь совершенно не разделяет.

— Как звать-то тебя? — поинтересовался Игорь. — Эсмеральда?

— Лариса меня звать, — ответила девушка с таким отвращением, как будто это имя она возненавидела еще в утробе матери.

— Ну, Лариса, — сказал Игорь, — если это тебя развлечет, мы бы хотели взять два номера. Ведь это мотель? — вдруг встревожился он.

— Еще как мотель, — подтвердила девушка, — что б его…

— Так номера-то дашь? — спросил Игорь, явно забавляясь.

— Да куда ж я денусь-то? — вздохнула девушка. — По шестьдесят пять баксов за сутки. Осилите?

— Как-нибудь, — ответил Игорь. — В конце концов, копилку разобьем. Что-нибудь придумаем, короче говоря.

— Молодцы, — сказала девушка, придвинула Игорю какие-то бумажки, которые требовалось заполнить, снова вздохнула, встала, достала откуда-то двое ключей и вручила их Игорю и Сергею.

— Номера шестьдесят три и семьдесят пять, — сказала она так грустно, как будто именно эти цифры в дупель разрушили ее несчастную жизнь.

— И где они, эти номера? — спросил Игорь, стараясь задавать вопросы девушке максимально просто и доходчиво.

— Там, — ответила она и махнула рукой в сторону двери.

— Ладно, найдем, — решил Игорь. — Ты не грусти, — сказал он девушке. — Держи, Лариса, нос на квинту.

— Подержишь тут, — снова вздохнула девушка. — Когда жизнь — дерьмо.

— Приятно слышать, — заметил Игорь, — что и в Санта-Барбаре жизнь — дерьмо. Мы-то думали, что тут медом намазано.

— Сказала бы я, чем тут намазано, — решительно заявила Лариса. — Только воздержусь. Мне менеджер уже два раза втык делал, что я порчу клиентам настроение.

— Правильно, — согласился Игорь, — не порти. Грусти в одиночестве. Предавайся легкой поэтической флегме.

— Я-то предамся, — совсем рассердилась девушка. — Но член ему откручу.

— Кому? — хором спросили ребята.

— Луису, — мрачно ответила девушка.

— Луису-Альберто? — поинтересовалась Катя.

— Нет, Альберто не откручу, он-то тут при чем, — сообщила Лариса. — Луису откручу, козлу такому.

— Ну, удачи тебе в этом нелегком деле, — напутствовал девушку Игорь, перед тем как отправиться искать номера. — Главное — крути по часовой стрелке.

— Разберусь как-нибудь, — буркнула девушка, и на этом компания с ней распрощалась.

— Это ж надо было такое чудо обнаружить в Санта-Барбаре, — сказала Катя Сергею, когда они подошли к своему номеру. — Да еще и русскую.

— Прикольная тетка, — согласился Сергей. — Но мне почему-то жалко неведомого Луиса.

— Это его проблемы, — решительно сказала Катя. — Кроме того, я уверена, что Лариса — тихая и незлобливая. Просто у нее жизнь такая. Представляешь, селишься ты в Санта-Барбаре, а тут жизнь — дерьмо. Ну как не загрустить?

— Жизнь у них сложная, — согласился Сергей. — Ченнинга-младшего-то грохнули. А туда же — борются за звание Санта-Барбары высокой культуры быта.

Сергей открыл дверь номера и присвистнул.

— Круто, — сказал он, разглядывая комнату размером метров в пятьдесят, в которой стояли две здоровенные двуспальные кровати. — Я комнатки в мотеле как-то не так себе представлял. Сразу видно — Санта-Барбара.

— Да уж, — согласилась Катя. — Я тоже такие не встречала. Ну, оно и хорошо, тесниться не придется. Сереж, сбегаешь за вещами?

— Я мигом, — ответил Сергей и помчался к машине.

Подойдя к «Монтеро» и открыв дверь багажника, Сергей вдруг подумал, что они явно переехали в более теплый климат. В Сан-Франциско было градусов двенадцать, и они там ходили в курточках. А сейчас, в одиннадцать вечера двадцать девятого декабря, он стоит на улице в одной майке — и ему не холодно.

В номере Сергей с Катей сначала затеяли вдвоем принимать ванну, потом путем многочисленных экспериментов решали, какая кровать им подойдет больше, ну и в результате угомонились только где-то к часу ночи.

Они забрались в облюбованную постель, обнялись и выключили свет. Вокруг было очень тихо.

— Знаешь, — шепотом сказала Катя, — у меня какое-то странное ощущение. Куча триллеров так начинается: влюбленная пара приезжает в небольшой мотель, селится туда, и тут же начинаются всякие кровавости. Причем сначала там тихо-тихо, вот как у нас сейчас. А потом вдруг что-то как заорет…

Вдруг прямо под их окном раздался жуткий вопль, в котором, казалось, не было ничего человеческого.

Катя от неожиданности и испуга тоже закричала, да и Сергей просто оцепенел от ужаса. Впрочем, за окном тут же раздалась полицейская сирена, и Сергей сразу успокоился.

— Тихо, тихо, — сказал он Кате, прижимая девушку к себе. — Раз полицейские, это не может быть инопланетная тварь. Я сейчас посмотрю.

Сергей вскочил с кровати и подбежал к окну. За окном двое полицейских из патрульной машины скручивали какого-то наркомана. Тот валился на землю и что-то орал по-испански, периодически издавая тот же вопль, который их так напугал.

Но полицейские свое дело знали крепко, поэтому наркоман был в две секунды скручен, посажен в машину и увезен. Вокруг снова стало очень тихо.

— Тоже мне, богатое место, — разочарованно сказал Сергей, снова забираясь в кровать. — Наркоманы куролесят, полис носится туда-сюда. Как тут Кэпвеллы живут — ума не приложу.

— Ну так, наоборот, хорошо, что полис так быстро сработал, — рассудительно заметила Катя. — В моем родном городке этот придурок полночи бы под окном орал — никто бы не почесался.

— Что да, то да, — согласился Сергей и снова прижался к Кате.

— Кстати, — спросила она. — А ты что — реально этот сериал смотрел? Вот уж не ожидала.

— Да буду я его смотреть, как же, — обиделся Сергей. — Просто у меня матушка — фанатка. Но просто смотреть ей скучно, поэтому она мне пересказывает содержание всех серий. Так что я вполне в курсе, кто там чей незаконнорожденный сын, кто гомосексуалист и у кого там таинственно умерла мать.

— Понятно, — сказала Катя. — А то я-то подумала…

— Напрасно подумала, — сурово заявил Сергей. — Кстати, — вдруг встревожился он, — а ты против сериалов как таковых ничего не имеешь? Уж что-что, а «Мэш» я смотрел весь целиком. Да и «Скользящих» осилил где-то до четвертого сезона.

— Да нет, — ответила Катя, — сериалы я и сама люблю. «Друзья», «Фрейзер» — все отсмотрено не по одному разу.

— Ну и отлично, — успокоился Сергей. — Давай спать уже, а то завтра лучше бы пораньше выехать. Да и Игоречек все равно разбудит ни свет ни заря — знаю я его.

— Да я теперь не засну после эдаких страстей, — вздохнула Катя, закрыла глаза, и они буквально через пять минут крепко спали.

## 31. Киностудия Universal

Ожидаемый традиционный утренний звонок Игоря прозвенел совершенно неожиданно: как раз в тот момент, когда Сергей с Катей, проснувшись, пытались выяснить, правильно ли они выбрали дальнюю от окна кровать. Разумеется, Сергей не стал подходить — какие уж тут звонки, да и руки все равно заняты…

Однако Игорь не унимался. Он позвонил через десять минут, потом еще через пятнадцать. В конце концов Игорь попал в удобный момент: Сергей с Катей после всех своих развлечений в изнеможении валялись на скомканном одеяле.

— Обзвонился уже, — сказал Сергей вместо приветствия, ответив на звонок.

— А фигли ты не подходишь? — возмутился Игорь. — Я тут обзвонился уже.

— Угадай с пяти раз, чего я не подхожу, — лениво ответил Сергей.

— Спал?

— Мимо.

— Принимал туалет.

— Промазал.

— Занимался джоггингом?

— А это что? — заинтересовался Сергей.

— Оздоровительный бег, — объяснил Игорь.

— Нет, тоже мимо. Я занимался, но не джоггингом.

— Значит, играл на волынке.

— Ты так и с пяти раз не угадаешь, — предупредил Сергей.

— Да можно подумать, я не знаю, чем вы там занимались, — фыркнул Игорь. — Небось в калясики играли.

— Играли, — не стал спорить Сергей. — Но не в калясики. Мы много во что играли. В «учительницу и ученика», «французскую горничную»…

— О, — оживился Игорь, — я тоже хочу играть во французскую горничную.

— Да не вопрос, — ответил Сергей. — Надевай мини-юбочку, блузку с большим декольте, бери пухлика на палочке и шуруй к нам.

Игорь заржал.

— Один ноль, — сказал он, — классно подловил.

— Стараемся, — скромно ответил Сергей, которому было очень лестно подловить Игоря — ну, точнее, не только подловить, но и чтобы Игорь этот факт собственноручно признал.

— Короче, — сказал Игорь. — Давайте уже собираться и выдвигаться. А то мы до Лос-Анджелеса никогда не доедем.

— А как же завтрак? — спросил Сергей. — Хочу завтрак!

— Какой завтрак в мотеле? — удивился Игорь. — Нет тут никаких завтраков — чай, не «Рэдиссон». По пути где-нибудь перекусим в кафешке на заправке. Кстати, — встревожился он, — а чего ты вчера так дико орал из окна? Занятия любовью — дело святое, но нужно же контролировать свои чувства. Я уж думал, что тебе Катя что-нибудь сломала, как Лариса Луису.

— Это не я орал, — объяснил Сергей. — Это какой-то местный сантабарбарец самовыражался. От чувств-с. А может, это действительно был Луис после встречи с Ларисой.

— Надо проведать Ларису, — сурово сказал Игорь. — Может, она обрела свое счастье и теперь не грустит.

— Проведаем, — согласился Сергей. — Никуда не денемся, платить-то надо.

— Короче, — скомандовал Игорь, — давай через полчаса встречаться на ресепшене. Успеете?

— Кать, — спросил Сергей девушку, которая развлекалась тем, что вытянула вверх ногу и пыталась на ступне удержать подушку, — мы за полчаса управимся?

— Да это как получится, — захихикала Катя. — Может, и за час управимся. Разве тут угадаешь?

— Я к тому, — заулыбался Сергей, — что нам уже двигать пора. За полчаса соберемся?

— Да за пятнадцать минут соберемся, — безмятежно ответила Катя. — Дело нехитрое.

— Давай через полчаса у Ларисы, — сказал Сергей Игорю и нажал кнопку отбоя.

***

На ресепшене вместо Ларисы сидел какой-то улыбчивый латиноамериканец. Как оказалось, это был тот самый таинственный Луис — по крайней мере, именно такое имя у него было написано на бейджике. В отличие от Ларисы по-русски Луис не говорил. Впрочем, по-английски он также не особо говорил: попытки Игоря добиться с Луисом взаимопонимания ни к чему не привели. Потом Игорь, который в юности перечитал всего Хемингуэя вдоль и поперек, вспомнил несколько испанских фраз и неосмотрительно выдал их Луису. Парень в ответ разразился безумно эмоциональной речью на испанском, из которой следовало…

Да черт знает, что из нее следовало. Игорь сказал, что даже если бы знал испанский, то все равно вряд ли бы что-то понял из речи человека, который произносит триста слов в минуту.

Впрочем, не встретив ответной реакции, Луис постепенно заткнул фонтан своего красноречия, и ребята смогли наконец расплатиться.

Уже собираясь выходить из помещения, Игорь вдруг вспомнил вчерашнюю девушку и, показав Луису на место за стойкой ресепшена, спросил:

— Лариса?

Луис немедленно просиял, заорал:

— Лар-риса! Лар-риса!

И стал показывать руками сначала арбузные груди, а потом бедра, крутизной превосходящие Джомолунгму.

— Что-то он явно льстит этой Ларисе, — вполголоса заметила Катя. — Она, конечно, девушка упитанная, но не настолько же…

— Он просто смотрит на нее сквозь призму любви, — предположил Сергей.

— Или сквозь эллипсоид неоткрученного члена, — предположил Игорь. — Явно же не открутили, раз парень так радуется.

— Ладно, — сказал Сергей, — фиг с ним, с Луисом. Расплатились? Поехали до городу Лос-Анджелесу.

***

Быстро загрузившись в машину, ребята отъехали от мотеля и стали искать нужный указатель. Но вместо него обнаружили здоровенную вывеску со стрелкой, которая вела к Национальному парку Санта-Барбары.

— О, парк, — завелся Игорь. — Поехали в парк погуляем!

— Да, как раз дождик собирается — самая погода, — согласился Сергей. — Чего это тебя, дорогой друг, в парк-то потянуло?

— Я всегда любил парки и природу, — признался Игорь. — Бывалоча, в студенчестве возьмешь бутылочку «Алазанской долины» или «Арбатского полусладкого», придешь в парк — и ну наслаждаться природой…

— Насколько я помню, мы с тобой обычно пили в детском саду, — заметил Сергей. — Конечно, уже после того, как детишки расходились по домам.

— Я боюсь, — заметила Катя, — что «Алазанскую долину» мы здесь не достанем. А пить в парке на скамеечке Игорево знаменитое «Бардурелло ди Монтепулько» — это как-то не комильфо.

— Никто вас пить не заставляет, — успокоил компанию Игорь. — Просто заедем в парк, немного там погуляем, а потом поедем в Эл-Эй. Ну, вступило мне — нужно утолить парковский зуд.

— Придется утолять, — решил Сергей. — Я Игорька знаю. Если у него где зазудит, то лучше почесать. Иначе черт знает чем закончится.

— Правильно, — согласился Игорь. — А то я в таком состоянии и сам себя боюсь. Везите меня в парк, пока я не разбуянился…

***

Парк оказался очень большой. И это был не парк, а целый природный заповедник — всякие холмы, овраги и так далее. Ребята дошли до ближайшего оврага и остановились.

— М-да, — сказал Игорь, цыкнув зубом. — Кто ж знал, что Национальный парк Санта-Барбары — это чистое сочинское ущелье? Прям какая-нибудь Якорная щель или Солоники.

— А и точно, — согласился Сергей. — Прям один в один. Даже деревья такие же.

— Тогда неинтересно, — заявил Игорь. — Что я, сочинских ущелий не видел? Такое ощущение, что где-нибудь за поворотом жарят шашлык, а внизу бродит какая-нибудь тетя Сирануш и завывает: «Семашки, трубачки са сгущенкай савсем полные»…

Фразу тети Сирануш Игорь проорал с явным армянским акцентом. Девушки засмеялись.

— Ладно, — сказал Сергей, — поехали уже в Лос-Анджелес. А то завтра в Вегас…

До Лос-Анджелеса компания добралась за полтора часа.

— А теперь куда? — спросил Сергей, руля по городу.

— Надо отельчик какой-нибудь найти на сутки, — сказал Игорь. — Рули к даунтауну.

— Если бы я еще знал, что это такое, — признался Сергей.

— Это где всякая офисно-административная часть, — объяснил Игорь. — Там и гостиницы должны быть. Вон, видишь, чуть правее всякие большие дома стоят? Вот туда и рули.

По даунтауну долго ездить не пришлось.

— Вот она, голуба, — заорал Игорь буквально через десять минут езды. — Holiday Inn — беспроигрышный вариант!

— Чем он беспроигрышный? — поинтересовался Сергей.

— Номера приличные, цена невысокая, — объяснил Игорь. — Я в этих холидеях по всему миру неоднократно останавливался. Вот в Люксембурге, правда, Holiday Inn оказался своеобразный. Он был настолько хайтековый, что душ представлял собой прозрачную стеклянную колбу и находился практически посреди номера. А я там был с дамой. Как-то это все было не совсем удобно. Хотя отельчик был очень милый.

— Креативщики, блин, — вздохнул Сергей. — Хорошо, хоть туалет не сделали прозрачным и посреди комнаты. С них бы сталось.

— Точно, — согласился Игорь. — Они там накреативят, а простому человеку — мучайся.

— Надеюсь, — встревожилась Катя, — здесь душ не посреди номера?

— Вряд ли, — успокоил ее Игорь. — В Штатах такие вещи в сетевых отелях редко встречаются. Тут все для блага человека, а не креативщика.

Отель оказался самый обыкновенный. И даже скучноватый. Зато номера, как это часто встречается в Штатах, были здоровенными. А в телевизоре неожиданно обнаружился Интернет, которым нужно было управлять с помощью на редкость неудобной клавиатуры с резиновыми клавишами.

Впрочем, долго развлекаться с телевизором Сергею не дали: им позвонил Игорь и сообщил, что через десять минут компания встречается в лобби-баре.

— Какие планы? — спросил Сергей, когда вся компания расселась на диванах в лобби.

— Хорошо бы на студию Universal съездить, — предложила Кира. — Тут недалеко. Я там была — это очень интересно.

— Юниверсал-Шмуниверсал, — безразлично ответил Игорь. — Съездим, конечно. Но сначала — обед. Сытный. Без спешки. А то мне ваши национальные парки такой аппетит нагуляли — свою голову могу съесть. Да и без завтрака меня оставили: что за завтрак — кофе с булкой на заправке?

— Как скажешь, милый, — кротко ответила Кира. — Давай сначала пообедаем.

Сергей с Катей также не прочь были подкрепиться, поэтому вся компания отправилась в ресторан отеля.

Тот оказался огромный, но совершенно пустой — ребята сидели в зале одни. Официант, правда, присутствовал — это был, как и Луис, латиноамериканец, и он также несколько своеобразно понимал по-английски. Причем у официанта была гнусная особенность: он ни за что не признавался в том, что чего-то не понял, поэтому обед превратился в чистую рулетку — никогда нельзя было угадать, что и кому принесет этот негодяй.

— Он что, с ума сошел? — спросил Игорь, разглядывая бургер субтильного вида у себя в тарелке. — Я, вообще-то, заказывал салат.

— Pst… Por favor, — позвал Игорь официанта на испанском. — ¿Qué coño es? — спросил он его, показывая на бургер.

— Un momento, señor, — ответил официант и исчез в направлении кухни.

— Оба! — восхитился Сергей. — Ты и по-испански можешь?

— Только самые зачатки, — признался Игорь. — Просто я же много путешествую, поэтому фразы «Эй, официант» и «What the fuck is this?» выучил примерно на пятнадцати языках. А вот «Double whiskey» во всех странах понимают, даже и учить не надо.

— Интересно, как фраза про «What the fuck…» звучит по-русски… — как бы про себя спросила Катя.

— Русский язык — очень сложный язык. И богатый, — объяснил Игорь. — Тут нельзя в лоб переводить. Кроме того, зависит от социального уровня ресторана. Например, в Сочи, когда тебе приносят не то, что ты заказывал, или то, что заказывал, но в непотребном виде, нет никакого смысла спрашивать: «Что это за фигня?» Тут вопросы ни к чему. Нужно сказать нежно и проникновенно: «Братан, у тебя что — две башки?» Тогда, в общем, срабатывает. Все понимают без всяких вопросов.

— Посмотрим, как этот поймет, — сказал Сергей.

Тут из кухни появился официант.

— Esta hamburguesa, señor, — доложил он Игорю. Потом, заметив его гневный взгляд, перевел на английский: — Tis is hamburga, mista.

Игорь закатил глаза, официант снова быстро умчался в сторону кухни.

— А что, все правильно, — сказала Катя. — Ты его спросил, что это такое, он и объяснил.

— Во-во, — буркнул Игорь. — Надо было сразу спросить про две башки. Только я на испанском такую фразу не произнесу — словарного запаса не хватит. Можно, конечно, показать жестами, но боюсь, что без пистолета — а у нас его, к сожалению, с собой нет — жесты будут выглядеть не особенно выразительно.

— Да фиг с ним, — сказал Сергей. — Жратва все равно приличная.

Игорь попробовал кусок бургера.

— Ну да, — ответил он со вздохом, — терпимая. Только поэтому наш официант останется жив. Но я буду не я, — грозно сказал Игорь, — если не подарю ему перед отъездом книжку «Английский язык для чайников».

— Подари, милый, подари, — сказала Кира. — Слово «чайник» он наверняка поймет, поэтому решит, что это какая-нибудь инструкция, и отнесет ее на кухню.

— А что делать? — встревожился Игорь. — Не могу же я его сам обучать английскому? Это ему дорого обойдется.

— Так можно же бартером, — предложил Сергей. — Он тебя в ответ обучит быть официантом. Баш на баш.

— Ты сейчас дошутишься, — пообещал Игорь, приканчивая гамбургер. — Блин, — сказал он беспомощно, — я же еще стейк хотел взять. А какие тут стейки, если наш Луис перепутал салат с бургером?

В этот момент из кухни показался «Луис», который подбежал к столику и начал быстро-быстро собирать тарелки. Игорь попытался было выяснить у Луиса судьбу своего стейка, но тот на все вопросы широко улыбался и отвечал «Sí, señor», так что толку от него не было никакого.

Через пять минут выяснилось, что Игорь правильно опасался. Вместо стейка ему принесли десерт — тирамису.

— Я убью этого Луиса-Альберто, — пожаловался Игорь Кире. — Вот прям сейчас возьму la guitarra и настучу по его глупой la cabeza, или как там ее называют.

— Не сердись, милый, он очень старался, — успокоила его Кира.

— Старался, — продолжал кипятиться Игорь. — Ну ладно, ты, официант, ни черта не понимаешь, что тебе говорят. Ну так попытайся тогда угадать, ориентируясь на внешний вид клиента! По мне же сразу видно, что я хочу салат и стейк, а не бургер и тирамису. Зачем фантазировать?

— У него просто опыт небольшой, — сказал Сергей. — Вот еще лет пять потренируется и начнет нормально угадывать.

— Лучше бы английский учил, — буркнул Игорь, доедая десерт. — Тогда и гадать не придется.

— Ну что, — спросил Сергей, глядя на всех остальных. — Двигаем в Universal?

— Какой Universal? — с ужасом в голосе спросил Игорь. — После такого гнусного обеда только тихий час меня успокоит. Без тихого часа никаких «Юниверсалов».

Сергей вопросительно посмотрел на Катю — мол, будем спорить? Та лукаво улыбнулась и сделала малозаметное движение бровями — мол, что ты, Серег, как маленький. Тихий час — так тихий час. Неужели не найдем, чем заняться?

— Ну, тихий час, так тихий час, — сказал Сергей Игорю. — Как скажешь, милый. Во сколько тогда встречаемся?

— Как я проснусь плюс полчаса — вот так встречаемся, — ответил Игорь. — Я позвоню.

***

Позвонил Игорь только через два часа. Сергей с Катей по бурности чувств еще не угомонились, но понимая, что еще чуть-чуть и в Universal они в эту поездку уже точно не попадут, быстро закончили свои послеобеденные развлечения и через пятнадцать минут уже были внизу. Игорь не выглядел выспавшимся, но сиял, как медный пятак. На лице Киры, как обычно, была легкая полуулыбка.

До киностудии от Holiday Inn ехать было совсем недолго, однако когда ребята прибыли на место и попытались купить билеты, на них недоуменно посмотрели и сказали, что, господа, ваш поезд уже ушел. Мол, шоу идет до пяти вечера, а сейчас уже начало пятого, так что обломитесь.

— Ну вот, — расстроился Сергей. — А все Игоревы выкрутасы. Чего стоило сразу сюда поехать и здесь быстренько пообедать? Бургеры здесь на каждом шагу, а тирамису он и так не особо любит.

— Валите все на меня, валите, — довольно ответил Игорь. — Мало того что меня с обедом обломали, так теперь еще и шпынять будут.

— Да ничего страшного, — сказала Кира. — Здесь и так интересно — вон, целая улочка всяких магазинчиков, кафешек и кинотеатров.

— Может, — предложила Катя, — завтра с утра сюда приедем?

— Не получится, — с сожалением ответил Игорь. — Во-первых, нам еще по Лос-Анджелесу надо покататься и встретиться с моим близким другом.

— Арнольдом Шварценеггером? — уточнил Сергей.

— Нет, с Мишей Ковальским, — ответил Игорь, уничижительно посмотрев на друга. — Я с ним учился в институте. Он обещал Беверли-Хиллз показать и все такое. А во-вторых, после обеда уже надо двигать на Вегас.

— «Он шел на Одессу, а вышел в Лас-Вегас», — запел Сергей старую революционную песню.

— Так, шухер, Серега запел, — ужаснулся Игорь. — Срочно пошли по магазинам!

Магазины, впрочем, им не приглянулись. Всякая сувенирка, музыка, видео, музыкальные инструменты и все такое. В ресторан же идти совершенно не хотелось.

— Что будем делать? — спросил Игорь, когда компания в растерянности остановилась прямо посреди бурлящего людского потока.

— Может, походим туда-сюда? — предложила Кира. — Тут забавно.

— Да тут народу — обалдеть не встать, — объяснил Игорь. — Не могу я, как утлый челн, нестись туда-сюда людским потоком. Хочется чего-то индивидуального…

— О, — сказал Сергей, глядя на большую афишу находящегося неподалеку кинотеатра. — Сегодня премьера «Одиннадцати друзей Оушена». А я его, кстати, смотрел — это старый фильм с «крысиной стаей» Фрэнка Синатры. Про то, как они грабили казино Вегаса.

— Мать моя, — ахнул Игорь. — Да это же божий знак! В ночь перед поездкой в Вегас посмотреть кино о том, как грабили Вегас! Гениально!

— Только это же не с Синатрой, — заметил Сергей. — Это римейк — с Клуни, Бредом Питтом, Мэттом Дэймоном…

— С Клуни и Питтом? — почти одновременно спросили Катя и Кира. — Пошли немедленно!

— Видали? — саркастично спросил Игорь. — Значит, великий певец Синатра, можно даже сказать — Кобзон современности, им не нравится, а как записные красавчики Клуни и Питт — так девушки сразу возбудились.

— Синатра — мафиозный старикашка, — отважно сказала Кира, первый раз не согласившись с Игорем.

— Эй, эй, — возмутилась Катя. — Он, может, и свинтус, но певец был первостатейный.

— Пел хорошо, — согласилась Кира. — Душевно. Но мне ближе светлая музыка Bee Gees. Кроме того, нам же не концерт Синатры предлагали, а кино с Синатрой. На мой взгляд, кино с Клуни и Питтом намного лучше кино с Синатрой. Точно так же, как концерт Синатры намного лучше концерта Клуни и Питта.

— Умница, — вздохнул Игорь и поцеловал Киру в макушку.

— Кроме того, — заметила Катя, — что плохого в том, что нам нравятся Клуни и Питт? Вы оба, между прочим, сами как Клуни и Питт. Игорь — как Клуни.

— А Серега, — начала Кира, и Сергей расплылся было в улыбке, — как Мэтт Дэймон, — закончила она.

— Чо это как Мэтт Дэймон? — возмутился Сергей. — Обещали Питтом.

— Серег, — вздохнула Катя, — прости, но ты — не Питт. И даже не Дэймон.

— А кто?

— Я бы тебя отнесла к Дастину Хоффману, — призналась Катя.

— Отнеси, отнеси, — мрачно сказал Сергей, у которого сильно испортилось настроение: он считал, что сам уж всяко повыше коротышки Хоффмана. — Отнеси, положи, вытри об меня ноги.

— Обиделся, — удовлетворенно констатировал Игорь.

— Тебе-то хорошо, — сказал ему Сергей. — Тебе-то с твоим Клуни куда рыпаться-то? И так уже вершина признания.

— Я бы на Мэтта Дэймона на твоем месте не обижался, — сообщил Игорь. — Ну да, внешность у него фермерского сынка. Как у тебя. Но зато он в душе человек хороший. По крайней мере, по фильмам. Черт его знает, кто он там в жизни. Может, гад последний.

— Мерси на добром слове, — язвительно ответил Сергей, который уже аж кипел от возмущения.

— Серега — лучше всех, — сказала Катя, обнимая его за талию и кладя голову Сергею на плечо. — Никакие Клуни и Дэймоны рядом не стояли.

Сергей сразу растаял.

— Ладно, — сказал Игорь, — хорош нежничать. Побежали в кино, а то же премьера, билетов не достанется…

Билеты им достались, хотя зал действительно был полон. Сергей, сев на место, энергично разглядывал обстановку вокруг — ему было очень интересно побывать в типичном американском кинотеатре. Однако ничего особо любопытного в зале не было: такие же кресла, как в обычном московском мультиплексе, только на полу было заметно грязнее: на нем еще оставались не до конца убранные с прошлого сеанса обертки конфет, попкорн и стаканчики из-под кока-колы. Публика в зале была совершенно разномастная и вела себя очень раскованно: кто-то беседовал по мобильнику, кто-то орал во все горло, а одна компания — так вообще затеяла перебрасываться попкорном.

— Я раньше считал, — сказал Сергей Кате, — что это московская публика себя паршиво ведет. Теперь стало понятно, что у нас вообще ангелочки.

— Это ты еще в кино в негритянском квартале не был, — успокоила его Катя. — Я один раз как-то случайно сподобилась. Вот там народ оттягивался вовсю. Но, правда, было очень интересно наблюдать за реакцией — я на «Криминальное чтиво» ходила.

— Реакция — это, конечно, интересно, — заметил Сергей, — но не думаю, что ради этого попрусь в негритянский квартал. Я, конечно, ничего не имею против негров, когда они сидят в своем негритянском квартале, но ходить к ним смотреть кино — я пас.

— Ты, кстати, потише говори, — сказала Катя шепотом. — Это в русском языке слово «негр» звучит совершенно нормально и не оскорбительно. А здесь за «нигера» можно конкретно огрести.

— А как мне их по-русски называть? — удивился Сергей.

— Говори — черные, — предложила Катя.

— Да хоть белые, — почему-то разозлился Сергей. — Только негорелые. О, буду называть их «горелые».

— А вот это уже расизм!

— Они по-русски это поймут?

— Нет, конечно.

— Тогда не расизм, — парировал Сергей.

В этот момент погас свет и началась реклама. За ней последовал фильм о приключениях Оушена, которого в римейке изображал Джордж Клуни.

— Ой, — сказал Сергей шепотом. — Так он же по-английски идет.

— Серег, — прошептала Катя в ответ, — а ты ожидал, что в американском кинотеатре кино идет на русском?

— Да, это я не подумал, — сконфуженно ответил Сергей. — Просто фиг я тут что пойму.

— Я буду тебе переводить, — пообещала Катя.

Однако с переводом как-то не особенно сложилось. Когда Катя приближала свое лицо к Сергею, чтобы шепотом перевести очередную фразу, он немедленно начинал целовать девушку, в результате чего вся разговорная часть фильма прошла у них в сплошных поцелуях и основная интрига осталась совершенно непонятной что для Сергея, что для Кати. Зато когда на здоровенном экране проплывали виды ночного Лас-Вегаса — все эти огромные отели, ярко освещенная рекламой и вывесками главная улица под названием Стрип, — Сергей смотрел на это великолепие во все глаза и думал, что неужели свершится чудо и он буквально завтра сам это все увидит. А уж когда в конце фильма все главные герои встретились у знаменитых танцующих фонтанов отеля Bellagio, Сергей дал себе страшную клятву, что обязательно придет туда с Катей во что бы то ни стало. «Это будет лучшим воспоминанием моей жизни», — пообещал сам себе Сергей, искренне в это веря.

## 32. Лос-Анджелес

На следующий день все в девять встретились на завтраке, как приказывал Игорь, и уже в десять с вещами выехали на встречу с Игоревым институтским приятелем: им где-то после обеда предстояло отправляться в Лас-Вегас, а хотелось еще посмотреть Лос-Анджелес с окрестностями.

Все отлично выспались, были бодры и веселы. Сергей, ведя машину по указаниям Игоря, даже что-то насвистывал от полноты чувств.

— Налево, — подсказал Игорь. — Мы с Мишкой должны встретиться на голливудских холмах, где видна эта надпись — Hollywood.

— О, Голливуд — это круто, — восхитился Сергей. — Мы в Беверли-Хиллз заедем?

— Да заедем, заедем, — несколько раздраженно сказал Игорь. — Хотя что там делать?

— Ну, любопытно посмотреть, как живут богачи и всякие знаменитости, — ответил Сергей.

— Много ты там увидишь, — фыркнул Игорь. — Можно подумать, что Эдди Мерфи сидит у окошка и высматривает — не едет ли там Серега, чтобы немедленно пригласить его осмотреть свой особнячок.

— Мне, вообще, тоже интересно наведаться в этот райончик, — заметила Катя. — Кто из нас не смотрел «Беверли-Хиллз, 90210»?

— Эх, — вздохнула Кира, — до сих пор не могу поверить, что Шеннен Доэрти оттуда ушла.

— Мне больше нравится Ванесса Марсил, — сказала Катя. — Она хоть и появилась поздно, но зато какая была классная.

— Ну все, завелись, — недовольно сказал Игорь. — Серег, ты не можешь совершенно случайно во что-нибудь врезаться? Ну так, без жертв. Просто чтобы остановить этот поток сериально-бессознательного, а то ведь мы девочек потеряем навсегда.

— Так после ее появления они всего пару сезонов и продержались, — ответила Кате Кира, не обращая никакого внимания на Игоря.

— А и ладно, все равно выдохлись, — беззаботно сказала Катя. — Зато Ванесса, говорят, скоро будет сниматься в новом сериале «Лас-Вегас».

— Вот, — со значением в голосе сказал Игорь. — Все приличные люди перебираются в Лас-Вегас из этого дурацкого Беверли-Хиллз. И мы переберемся в Лас-Вегас. Даже, может быть, вместе с вами. Если, конечно, вы когда-нибудь перестанете обсуждать это свое бразильское мыло.

— Нет, ну ничего себе! — возмутился Сергей, решивший защитить Катины интересы. — Как своего «Голдмембера» пересказывать часами — так это он первый. А как девчонки всего-то два слова сказали о серьезном сериале, поднимающем молодежные проблемы, так он тут уже полчаса всем на мозги капает.

— Проблемы? — скривил физиономию Игорь. — Да какие там проблемы-то?

— Всякие разные, — объяснила Катя. — Секс, наркотики…

— И рок-н-ролл, — продолжил Игорь. — Какие же это проблемы? Это наслаждение!

— Игорь, мне неудобно тебе это говорить, — решительно сказала Катя, — но ты несешь всякую чушь.

— Чего уж тут неудобного? — удивился Сергей. — Правду говорить — легко и приятно.

— Это просто потому, что он сюжета «90210» не знает, — вступилась за друга Кира. — Не страшно, я ему расскажу. Там же всего-то десять сезонов…

— Ша, подруги, — прервал их Игорь, напряженно вглядываясь вдаль. — Кажется, вон там Миша стоит. Мишу ни с кем не спутаешь.

Ребята посмотрели в направлении, указанном Игорем, и увидели огромного, как медведь, мужчину в джинсах и кожаном пиджаке. Мужчина держал руку козырьком от солнца и вглядывался в проезжающие машины.

— Точно Миша, — удовлетворенно сказал Игорь. — За столько лет почти не изменился. Все такой же Мишка на севере.

— А он кто был по специальности-то? — заинтересовалась Катя. — Какой врач?

— Гинеколог, разумеется, — ответил Игорь. — Кто еще сможет понять женское сердце, как не такой огромный мужчина? Он даже чуть было меня не уговорил с ним на эту специальность пойти.

— Но Игорь с детства питал страсть к женским глазам, — объяснил девочкам Сергей.

— Дело не в том, — заспорил Игорь. — Нет, оно, конечно, страсть-то я питал ко многим женским частям тела. Просто глаза — зеркало души.

— Да, в душу женщинам лезть — это ты мастер, — согласился Сергей. — Это еще Ирка говорила.

— Так, между прочим, нас Миша ждет, — напомнил Игорь, негодующе стрельнув глазами в сторону Сергея, открыл дверь, вылез и пошел навстречу огромному мужику, раскрывая объятия.

— Игги, старый поц! — пробасил Миша, подбежал к Игорю, обнялся с ним и похлопал однокурсника по спине ладонью размером с лопату, отчего вовсе даже не субтильный Игорь аж закашлялся.

— Миха, старина, — прохрипел Игорь. — Ты ж меня, на хрен, задушишь.

Миша выпустил Игоря, слегка отодвинулся и начал разглядывать друга.

— А шо, почти не изменился, — сказал он удовлетворенно. — Только округлел слегка.

— Ты тоже такой же здоровый, — признался Игорь. — Я думал, тебя разнесло раз в пять. А ты такой же стройный, как и в институте.

Сергей внимательно посмотрел на Мишу, занимающего в объеме примерно два кубических метра, и подумал, как это выглядело, если бы Миша действительно раздался.

— Давай с ребятами познакомлю, — предложил Игорь, понимая, что церемонию представления лучше не откладывать.

— Это Кира, моя… — Игорь замялся. — Моя подруга, — сформулировал он. — Она здесь живет, в Штатах.

— Это Катя… — Игорь снова замялся. — Подруга моего друга Сергея, — быстро нашелся он. — Она тоже здесь живет, в Штатах. А это мой старый друг Сергей. Одноклассник.

Миша аккуратно подержал представленных за руки, стараясь обойтись без членовредительства, и назвался.

— Миша я. Ковальский.

— А вы здесь тоже гинекологом работаете? — полюбопытствовала Катя.

— Шо? — удивился Миша. — Какой гинеколог? Тут же экзамены — с ума спятить можно. Не, я не стал. У меня брат туточки по бизнесу, я с ним работаю. Братка строительством занимается, строит всякие домики-шмомики. Меня берет договоры заключать. Делать ничего не надо. Надо рядом с ним стоять, и все.

— Это дело, — согласился Игорь. — Я бы тебя сам с удовольствием на заключения всех договоров брал. За серьезный процент. Знаешь, когда приходишь на заключение с таким человеком, то сразу как-то с большим доверием относятся.

— Да ты шо, — испугался Миша, — ты ж меня знаешь. Я — тихий врач без практики. У брата прорабами руковожу. Они ребята дикие, а я ж любого дикого успокою, — сказал Миша и широко улыбнулся.

Сергей захихикал. Миша ему сразу понравился. Глаза у бывшего гинеколога, несмотря на нарочито простецкую манеру разговора, были умные, и от него веяло такой силой и одновременно таким спокойствием, что Сергей тоже с огромным удовольствием взял бы Мишу на заключение каких-то договоров, если бы они ему вдруг понадобились.

— Есть тут один такой — совсем дикий, — нежно сказал Миша, и его глаза подернулись дымкой сладостных воспоминаний. — Я его беру эдак нежно за горлышко и спрашиваю: «Шо ж ты дикий-то такой, сынок…»

— Ладно, Миш, — заторопил его Игорь, — поехали уже кататься, а то нам после обеда — в Лас-Вегас.

— Вегас, — рассудительно сказал Миша, — это классно. Vegas, baby, это Вегас. Что происходит в Вегасе, то остается в Вегасе.

— Короче говоря, — подытожил Игорь, — кто к нам с Вегасом придет, тот от Вегаса и офигеет.

— Точно, — согласился Миша. — Поехали в Беверли-Хиллз, как ты просил.

Миша сел в свою машину и, не торопясь, поехал впереди, показывая дорогу.

Ребята ехали вслед за ним и оживленно вертели головами, разглядывая все вокруг.

— Красота, — восхищенно сказал Сергей, въезжая на знаменитую аллею с пальмами. — И правда — крутой райончик.

— Да ладно, — небрежно сказал Игорь, которой любил восхищаться только тем, на что он указывал сам. — Обычный такой райончик.

— Точно, — согласился Сергей. — Например, наше Монино под Москвой — ничуть не хуже. Правда, вместо пальм там линии электропередач, а вместо магазинов «Гуччи» и «Прада» — мини-супермаркеты «Дядя Коля: пиво и сигареты», но в остальном — вылитый Беверли-Хиллз.

— Кстати, — лениво заметил Игорь, — если уж ты такой остряк, то имей в виду, что Беверли-Хиллз — это вовсе не район, а город.

— Какой же он город, если это район Лос-Анджелеса? — удивился Сергей.

— Город, город, — подтвердила Кира. — Просто со всех сторон окружен Лос-Анджелесом.

— Остров богатеев во враждебном окружении, — вздохнул Сергей.

— Да не особо-то они тут богатеи, — сказал Игорь. — Так, больше стереотипы. Городок, конечно, не бедный, но если сравнивать с районами Лос-Анджелеса, то он даже в первую пятерку по доходам не входит.

— Ну вот, — расстроился Сергей, — а мне говорили, что тут все только на Ferrari и ездят.

— Наврали, — утешил его Игорь. — Ferrari тут только в виде общественного транспорта.

В этот момент Миша углядел какую-то парковочку и зарулил туда. Сергей последовал за ним. После этого компания продолжала прогулку уже пешком.

— Ну, — сказал Игорь другу, когда они вышли на какую-то длинную улицу с магазинами, — рассказывай, что тут и как.

— Игорек, тебе солнышко видать что-то напекло, — удивился Миша. — Шо тут рассказывать? Посмотрите налево — вы видите магазин «Джорджио Армани», посмотрите направо — вы видите магазин «Дольче и Габбана»?

— Ну, типа того.

— А вы что, сами читать не умеете? — нетактично спросил Миша.

Игорь вздохнул.

— Шо тут рассказывать за Беверли-Хиллз? — продолжал допытываться Миша. — Это тебе не Рим. На этом месте лет двести назад только индейцы и шастали туда-сюда.

— А про индейцев не можешь рассказать? — явно издеваясь, спросил Игорь.

— За индейцев это ты можешь рассказать, — ласково ответил Миша. — Помнишь, как на первом курсе к тебе домой пить поехали? Я тогда сразу углядел полочку с индейчиками…

— Игорь студентом игрался в индейцев? — спросила Катя, округлив глаза.

— Играл еще как, — поспешил защитить друга Сергей. — Мы с ним вместе играли — в доме отдыха после первого курса. Поймали мы как-то двух бледнолицых скво — и ну их пытать огненной водой в виде «Амаретто»…

— Не знаю, кого он там «Амаретой» пытал, — плотоядно улыбаясь, сказал Миша, — а целая полочка с индейчиками у него дома была — сам видел. Небось по ночам игрался.

— О, — вдруг сказал Игорь, который ни слова ни произнес в свою защиту, — какой-то кабачок. Можно сесть на улице — давайте кофейку попьем?

— Уводит разговор, — предупредила Катя. — Но кофейку я бы попила…

Перед входом в уличное отделение ресторанчика стоял молодой человек лет двадцати пяти, который преградил им дорогу и стал суетливо интересоваться, будут ли они ланчевать, или завтракать, или что они вообще будут употреблять.

Миша, который явно не привык на пороге докладывать метрдотелям, что именно он собирается употребить в качестве еды и питья, молча отодвинул его в сторону. Ребята зашли на летнюю площадку, расселись за столиком и заказали себе кофе, воды и легких закусок. В этот момент у Миши зазвонил телефон.

— Майкл из спикинг, — важно ответил Миша, раскрыв трубку. — Тяпа? Шо такое, Тяпа, я же все оставил?!!

— Жена там к Новому году готовится, — прошептал он компании, прикрыв трубку. — Сегодня семейный ужин с родственниками. Вроде все подготовил, но женщина же. Не может без руководства.

— Тетки — они такие, — вежливо сказала Катя. — Куда им…

— Как куры в котел не лезут? — сделал страшные глаза Миша, продолжая разговаривать с неведомой Тяпой. — У меня же всегда влезали! Хоть пять штук… Да, кости ломались. Ну так они после этого вкуснее. Мягше.

— Куры у нее не лезут, — прошептал Миша компании. — Кто их спрашивает вообще, этих кур…

— Степу позови, Степу, — посоветовал Миша Тяпе. — У Степика полезут… Нет, денег Степе не отдавай, не заслужил. Скажи — я сам потом приеду, сам и не отдам. Пусть с тебя не спрашивает. Скажи — Миша потом сам не отдаст.

Компания за столом веселилась вовсю. Разговор Миши с Тяпой можно было слушать бесконечно.

— Ладно, Тяпик, я тут с людями, — заторопился Миша, неверно поняв царящее вокруг веселье. — Будут проблемы — звони. Если будут проблемы со Степиком — в гараже за шкафом висит ружье.

Тяпа в трубке явно сказала что-то возмущенное.

— Да отдай ему ружье, отдай, — распорядился Миша. — Я брал-то всего на неделю года полтора назад. Отдай, я все равно потом назад заберу.

Миша чмокнул трубку и сложил телефон.

— Хорошая девочка, — сказал он, — но несамостоятельная. Я ее, кстати, здесь взял. Она наша, с Одессы.

— Тяпе от нас большой привет, — сказала Катя. — Кстати, как ее зовут?

Миша задумался.

— А, — вспомнил он, — Наталка. Но я ее так не зову. Я ее зову Тяпа. А когда не слушается, я ее зову Буся. Тут она понимает, что надо начинать бояться.

В этот момент к их столу подошел давешний метрдотель, который начал показывать на кофе, воду и пару салатов, и возмущенно объяснил, что сейчас время ланча, господа, и что он как раз и спрашивал, будут ли господа ланч, а если господа будут не ланч, а просто легкие закуски, тогда он господам бы предложил найти другое заведение, где во время ланча можно заказать просто легкие закуски, господа.

Игорь, услышав эту тираду, совершенно офонарел.

— Миш, — спросил он друга, — а что этот хрен вообще хочет? Чтобы мы встали и ушли, что ли?

— Да он какой-то кретин, — ответил Миша. — Первый раз такое вижу. Правильно говорят, они тут в Беверли-Хиллз все долбанутые. Сейчас я с ним побеседую.

— Давай лучше я, — предложил Игорь, готовясь уничтожить метрдотеля фонтаном своего красноречия.

— Лучше я, — добродушно сказал Миша. — Это значительно быстрее.

— Any problems? — спросил Миша метрдотеля и расплылся в широкой улыбке, от которой вдруг повеяло могильным холодом.

Сергей был поражен: он никогда не видел, чтобы широкая и, в общем-то, добродушная улыбка выглядела столь угрожающе.

Метрдотель посмотрел на Мишу, раскрыл было рот, потом закрыл его и быстро ушел на свой пост ко входу.

— А и правда, — заметил Игорь, — так быстрее. Хотел бы я уметь так улыбаться.

— Годы долгих тренировок, — заметил Миша. — Раньше-то одной улыбки не хватало. Приходилось потом то рукав пришивать, то пуговицы. Одна морока.

В этот момент у Миши снова зазвонил телефон.

— Борец! — заорал Миша в трубку, — Hello again. Как там бизнес?

— Это Боря, — прошептал Миша ребятам, — братка.

— Кто борзеет? — возмутился Миша, слушая брата. — Опять этот дикий борзеет? Не будет завтра бригаду выводить? Скажи ему, шобы готовился. Скажи, приедет Мигеле и сразу ему так отвыкнет, что он будет сугубо домашний. Как тапочки.

Сергей засмеялся, хотя ему сразу стало жалко неведомого прораба.

— Борец, как только — так сразу, — пообещал брату Миша. — Но не сразу. Я пока с друзьями с России. Показываю им Беверли-Хиллз. Ну да, тут одни козлы. Так они ж с России, не знают. Ладно, позвоню. Ты этому Серхио пока мою фотографию принеси. Скажи — Миша просил у кровати поставить. Шобы я ему ночью начал сниться — утром уже в туалет не надо будет ходить. Да, все, пока.

— Понабрали латиносов, — пожаловался Миша, закрывая телефон, — работать никто не умеет.

— А наши? — поинтересовался Игорь. — Наших тут вроде полно.

— Наших тут до черта, — подтвердил Миша. — Но эти работать вообще не хотят. Они хотят руководить.

В этот момент у него снова зазвонил телефон. Миша раскрыл трубку, послушал и возвел глаза к небу.

— Тяпа! — сказал он с упреком. — Разве можно куру сильно давить? Вот оно и упало все. Надо нежно давить, чтобы только косточки хрустели. Но чтобы не падало. А Степик что? Где он ездит, когда сегодня ужин? Я-то по делу езжу — в Беверлике кофе пьем… Что? Ну, и не проблема. Подняла, помыла, обратно положила. Ну треснула плитка, делов-то. Позвоню Луису — он пришлет какого-нибудь своего сайгака, тот поменяет. Он хоть и глупый, но исполнительный. Да нет, я про Луиса, не про сайгака. Сайгак-то наверняка совсем дурной. Но одну плитку поменяет, не совсем же он сайгак. Что? Ну да, обратно куру клади. Только сначала за ногу ее возьми — и об косяк. Тогда упакуются. Не упакуются — меня жди. Я только к братке заеду, с Серхио побеседовать, и домой. Нет, сайгака сегодня не вызовем, завтра сделает. Там сегодня конфликты, надо сначала уладить. А то такого насайгачат… Тяпик, ну шо ты меня грузишь, а? Я же с людями!

Миша закрыл трубку.

— Ну вот шо можно доверить женщине, а? — горестно спросил он. — Давила куру, давила — и сверзила весь котел. Плитку поломала. Кто так делает? Надо ж нежно давить!

— Чтобы нежно давить, — заметил Игорь, — надо иметь большие сильные руки.

— Как у Миши, — сказала Катя.

— Я вообще-то имел в виду — как у меня, — признался Игорь. — А у Миши — какие же это руки? Это гидравлические прессы.

В этот момент к их столу подошел какой-то седовласый господин, судя по бейджику — старший менеджер ресторанчика. С ним рядом семенил давешний метрдотель с видом мальчишки, нажаловавшегося папаше.

— Господа, — сказал седовласый по-английски, — Мартин мне сказал, что тут произошел конфликт.

— Первый раз слышим о каком-то конфликте, — спокойно ответил Игорь. — Мы заказали напитки и закуски, а потом к нам подошел этот молодой человек и стал выговаривать за то, что мы не заказали ланч.

— Он был прав, — сообщил седовласый. — В это время уже заказывают только ланч. Мартин поэтому вас и спрашивал. Получается, что вы его обманули.

— Мартин, — спросил Игорь метрдотеля, — мы при входе тебе разве что-то обещали?

Мартин открыл рот. Потом закрыл.

— Вот видите? — сказал Игорь седовласому. — Мы ему ничего не обещали.

— Значит, это Мартин виноват, — вынес вердикт седовласый. — Он должен был предупредить.

— Я их предупреждал, — пискнул Мартин, чувствуя, что его такая многообещающая карьера в Беверли-Хиллз летит ко всем чертям.

— Ну так увольте его к свиньям, — посоветовал Миша безразличным тоном. — Он все равно работать не умеет.

— Но вы должны есть ланч! — продолжал настаивать седовласый.

— Они тут точно все больные, — сказал Игорь Мише по-русски.

— А я предупреждал, — ответил тот.

— Вот это — что? — спросил Миша седовласого, показывая на чашку с почти допитым кофе и маленькую тарелочку с орешками.

— Это кофе с орешками, — твердо сказал тот, решив не поддаваться на провокации.

— Ничего подобного, — объяснил Миша. — Это мой ланч. В той стране, откуда я родом, все так ланчувают.

— Что за страна? — заинтересовался седовласый.

— Одесса, — объяснил Игорь. — Маленькое островное государство посреди Черного моря.

— Одесса — слышал, — признался седовласый. — Это подруга Мэтта Дэймона, мне внучка говорила.

— Слушай, — сказал Миша Игорю по-русски, — он меня уже конкретно утомил.

— Миша, не звени нервами, — предупредил Игорь. — Тебе еще Серхио по голове сегодня стучать, береги силы.

Седовласый стал о чем-то тихо переговариваться с Мартином.

— Я думаю, — строго сказал он Игорю после окончания переговоров, — что конфликт будет исчерпан, если вы извинитесь перед Мартином.

Мартин мелко-мелко закивал головой: ему хотелось, чтобы перед ним извинились. И чтобы его не уволили. И чтобы больно не били. Этот парень явно хотел слишком многого.

— Ох, я сейчас перед кем-то начну извиняться, — пообещал Миша и сжал ладонью левой руки кулак правой, отчего кулак громко и страшно захрустел.

— Я правильно понял, — быстро спросил Игорь седовласого, — что вы высказали явное презрение к национальным и культурным традициям этого уроженца островного государства Одесса?

И он указал на Мишу, который на лице тут же изобразил типичную еврейскую сиротку из пятого поколения биндюжников. Впрочем, страшно хрустеть пальцами он так и не перестал — на всякий случай.

— Как это? — удивился седовласый, который явно встревожился.

— Его народ издавна ланчует кофе с орешками — это не только культурная, но и религиозная традиция, — объяснил Игорь. — Вы же продемонстрировали презрение к тому, что они называют это ланчем, да и еще потребовали извинений перед этим кенгуру, который устроил нам скандал прямо во время еды. Это называется — расовая и религиозная нетерпимость, — громко сказал Игорь. — Я не знал, — почти проорал он, — что в современной Америке это возможно!

— Одесса! — взвизгнул Миша, произнеся это слово с американским акцентом. — Freedom!

— Freedom! — заорал Игорь.

Сергей, чтобы поддержать священную борьбу друзей за независимость от метрдотеля, начал колотить чашкой по блюдцу. Кира тихо смеялась в салфетку, Катя уже просто рыдала.

— Мои извинения, н-наши извинения, — забормотал вконец испугавшийся седовласый, который быстро-быстро стал пятиться назад, волоча за собой обалдевшего от всего этого Мартина.

Игорь вздохнул, отхлебнул кофейку и огляделся вокруг.

— А вообще, — признался он, — городок действительно симпатичный. Чистенько, окурки не валяются. Но я бы тут не стал селиться, нет. Это же город сумасшедших метрдотелей. Но я рад, что мы сюда заглянули. Хоть повеселились.

— Островное государство, — напомнил Миша и заржал.

— Да, хорошо получилось, — небрежно ответил Игорь, стараясь, чтобы его голос звучал неимоверно скромно, после чего снова отхлебнул кофейку.

— Эх, — размечтался он, — был бы я тут в конце одна тысяча восьмисотых. И было бы у меня в кармане тысяч пять долларов.

— Ну, — заметила Катя, — для тех времен это была огромная сумма.

— Зато купил бы весь будущий Беверли-Хиллз, — объяснил Игорь. — Ну, точнее, центральную его часть. Хотя, — задумчиво сказал он, — место ведь надежд не оправдало. Искали тут нефть, искали — так ни черта и не нашли.

— Полный облом, — согласился Сергей. — Вместо этого построили город — ни уму ни сердцу. Даже пообедать нормально нельзя.

— Пошли отсюда, — скомандовал Игорь, вставая и бросая деньги на стол.

— Пошли, — согласился Миша, отодвигая стул. — У вас же время еще есть? Сейчас скатаемся на одну площадочку — весь Лос-Анджелес оттуда видно. А потом пообедаем в одном хорошем месте.

***

К площадочке Миша ехал быстро, так что компании осмотреться особо не удалось. Наконец они остановились где-то на холме, поставили машины и пошли вслед за Мишей, который вывел их прямо к краю обрыва.

— Красота, — сказала Катя, во все глаза глядя на Лос-Анджелес, лежащий прямо перед ними.

— Вот он, побратим нашего Еревана, — сказал Игорь.

— Да ладно тебе, — засмеялся Сергей.

— Серьезно, — ответил Игорь. — Побратим. Официальный. Так что этот город мне близок.

— Ну, — язвительно сказал Сергей, — если учесть, что ты родился и вырос в Москве, побратим Еревана тебе должен быть — ближе некуда.

— Да что ты понимаешь в голосе крови, — вздохнул Игорь.

— Что-то этот Город Ангелов какой-то маленький, — заметил Сергей, меняя тему. — Ну, в смысле низкорослый, — поправился он. — По сравнению с Нью-Йорком, где всё стоит, здесь — прям сплошная одноэтажная Америка. Кое-где, конечно, какие-то большие дома торчат, но в основном — ровный слой маленьких домишек.

— Смотрите, какая усадьба шикарная, — сказала Кира, показывая рукой куда-то влево.

И действительно, там, где обрыв подковообразно возвышался над городом, стояла здоровенная вилла. Даже и не вилла, а целая усадьба в три этажа, с большим участком, двумя бассейнами и прочими радостями жизни.

— Некислый домик, — прокомментировал Игорь. — Когда-нибудь и у меня такой будет.

— Ну, если учесть, что он стоит миллионов двенадцать, — заметил Миша, — тебе явно придется переквалифицироваться. Тут даже русская мафия такие дома не покупает — слишком круто для нее.

— Пускай станет наркобароном, — рассудительно предложил Сергей. — Проживет жизнь короткую, но очень яркую. Может быть, даже сможет купить такой дом. И, может, даже проживет в нем несколько месяцев.

— Есть лучше вариант, — предложила Кира, которая близко к сердцу приняла возможную скорую кончину любимого при условии принятия им наркобаронства. — Пусть лучше станет рэпером. Они такие деньги запросто зарабатывают.

— Святая правда, — согласился Миша. — Еще и покруче бывает. Их, правда, также отстреливают на пьянках, но значительно реже, чем наркобаронов. Так что, Игги, приступай.

— Я лучше наркобароном, — честно признался Игорь. — Организация бизнеса — в этом я специалист. А вот бормотать что-то под музыку — так я много денег точно не заработаю.

— Представляю, какая тут ночью красота, — восхищенно сказала Катя, которая разглядывала Лос-Анджелес и болтовню Игоря почти не слушала.

— Еще какая, — подтвердил Миша. — Я сюда нередко приезжаю полюбоваться. И с Тяпой нередко приезжаем — мы же прям тут и познакомились.

— Как прям тут? — удивилась Катя.

— Ну, совсем рядом, на дороге, — объяснил Миша. — Драйвал я тут как-то вечером по делам, смотрю — машина на обочине стоит с пробитым колесом. А я по-английски тогда плохо говорил. Но все равно решил помочь — жалко девочку. Подошел, спросил, в чем проблемы. А она по-русски отвечает, что вот, блин, пробила, блин, колесо и что Степик ее теперь за это убьет. Я обрадовался, спросил, откуда она, такая русская. Так представляете, оказалась — с Одессы!

И Миша захохотал, еще раз переживая этот сладостный миг.

— Это ж в таком дурном месте, ночью, на горной дороге — и встретить девочку с Одессы. У которой пробило колесо!

— А что Степан? — осторожно поинтересовалась Кира.

— Это муж ейный. Бывший, — легко ответил Миша. — Он парень хороший, но программист же. Руками ни черта делать не умеет.

Сергей недовольно пискнул. Но решил пока не возражать.

— Детей у них не было, Степа из-за компьютера вообще почти не вылазил, ну и, в общем, они расстались в мою пользу, — объяснил Миша. — Мы его, кстати, не бросили. Я Степе даже дом отремонтировал. Почти бесплатно, в кредит. И кормим его, а то одной пиццей и питается.

— А это он денег тебе одолжил? — поинтересовался Сергей, вспоминая Мишины разговоры по мобильнику.

— Ну да, — подтвердил Миша. — Мне-то его деньги не нужны. Это все Тяпа. Говорит, что если у него много денег будет, то он вообще работать перестанет и зарастет, как гриб. Вот мы и одалживаем, чтобы он не расслаблялся и зарабатывал. Раньше-то она за ним следила. А теперь когда ей за ним следить?

— А Тяпа чем вообще занимается? — поинтересовалась Катя.

— Курей в котел сует, — с готовностью объяснил Миша. — Только у нее не получается. Напору у нее нормального нету. Ну и малого воспитывает. Видели бы вы моего малого, — мечтательно сказал он. — Зверь, а не парень. Чуть что не по ему — тут же лупить папку. А чего меня лупить просто так? Я же ничего не чувствую. Вот когда он подрастет и сможет поднять лопату — ну, тогда появится аргумент.

— Серьезно у вас тут с воспитанием, — заметил Сергей.

— В Городе Ангелов выживают сильнейшие, — объяснил Миша, скользнув по не слишком внушительной фигуре Сергея.

— Ладно, — сказал Игорь. — Полюбовались — помчались уже обедать. А то надо на Вегас двигать.

***

Обедали они в красивом открытом ресторанчике в двадцати минутах езды от обрыва. За едой особо рассиживаться уже не пришлось — время поджимало.

Игорь сказал, что его утомила прогулка и, раз за руль он сегодня садиться уже не собирается, можно что-то выпить.

Остальные пить отказались, Игорь разобиделся, но от своего намерения не отступил и заказал себе сразу два коктейля: «Лос-Анджелес» и «Секс на пляже».

— Первый, — объяснил он присутствующим, — в качестве знакомства с местными культурными традициями. А второй — в качестве надежды на будущее.

Сергей сделал гримасу, показывающую, что поведение друга он не одобряет, но остальные на заявления Игоря никак не отреагировали.

— А вот там, — торжественно сказал Миша, показывая рукой куда-то по направлению к холму, — любимый кабачок Шварценеггера. Он тут неподалеку живет, нередко приезжает кофейку попить и подымить сигарой.

— Серьезный он парень, — сказал Игорь, который, причмокивая, уже знакомился с местными культурными традициями. — Австрияк из какой-то вшивой деревни под Грацем, а стал суперзвездой. Еще ведь и президентом США станет, вот попомните мои слова.

— Президентом — не знаю, а вот губернатором Калифорнии — запросто, — сказал Миша. — Он, похоже, уже готовится: активизировался в общественной жизни.

— У нас в колледже была девчонка, — вступила в разговор Кира, — так вот, она была фанатка Шварца. Каким-то образом узнала про этот его любимый кабачок и летом сюда поехала — ловить кумира. Жила чуть ли не в палатке, приходила в кабачок каждый день и сидела до обеда. Дней через десять дождалась. Приехал Шварц, заказал кофе, закурил сигару. Она подошла к его столу и стала рассказывать, как его любит и какая она вообще фанатка. Тот выпустил ей дым в лицо и сказал: «Вали-ка, девочка. Дай спокойно кофе попить»… С тех пор я его не перевариваю, — призналась Кира.

— Ну, дым в лицо девушке — оно, конечно, некрасиво, — рассудительно сказал Игорь, приступая ко второму коктейлю, — но в остальном я его понимаю. Одно дело — официальные встречи с фанатами, автографы и все такое. Другое — приезжаешь в свой любимый кабачок, чтобы тихо попить кофе, а тут к тебе опять лезут с дурацкими признаниями. Может быть у человека личная жизнь, а? — распалился Игорь. — Его же дома жена ждет! Просто Мария!

— Не просто Мария, а Мария Шрайвер из клана Кеннеди, — заметила Кира.

— Да хоть из клана Укупников! — совсем разбуянился Игорь. — Вот тебе бы понравилось, если бы мы поженились, я стал суперзвездой, поехал в свой любимый кабачок попить кофе, а ко мне подлетела какая-то синюха и стала бы рассказывать, как она меня любит?

— Ну, рассказывать — дело одно, — рассудительно сказала Кира. — Важно то, как ты отреагируешь. Если рванешь с ней в палатку — дело одно. Если дашь автограф и вежливо раскланяешься — дело совсем другое.

— Как я могу рвануть с ней в палатку? — потрясенно спросил Игорь. — Я же женат на тебе, лучшей женщине из клана Кеннеди!

— Должна напомнить, — осторожно сказала Кира, — что я не из клана Кеннеди.

— Неважно, — отмахнулся Игорь, допивая второй коктейль и делая знак официанту повторить. — Мы сейчас моделируем ситуацию. Ты — из клана Кеннеди. Я — твой муж, известнейший киноактер! Суперзвезда! Неоднократный Мистер Вселенная! Кумир всех женщин! Идеал поколения!

— Старичок, ты не увлекайся, не увлекайся, — попросил Сергей. — Нам еще в Вегас ехать. Вот там можешь увлекаться сколько угодно.

Игорь осекся. Он уже забыл, к чему он стал перечислять титулы Шварценеггера.

— То есть ты вроде как Шварц, — подсказала Кира, — и приехал в свой любимый кабачок.

— Ну да, — осторожно подтвердил Игорь, приступая к новому коктейлю. — И что я там делаю?

— Пьешь кофе, куришь сигару, — объяснила Кира, — а к тебе подваливает какая-то девчонка, которая десять дней жила в палатке, чтобы тебя увидеть. Она объясняет, как тебя любит и как тобой восхищается.

— И? — спросил Игорь, который, судя по всему, полностью потерял нить беседы.

— Что ты с ней сделаешь? — в лоб спросила Кира.

— А что я должен с ней сделать? — поинтересовался Игорь.

— Отправиться в ее палатку, дать автограф и отшить, не дать автограф и отшить, пыхнуть в лицо сигарой и отшить, — перечислила Кира.

— В палатку я точно не пойду, — решительно заявил Игорь. — Она там жила десять дней без душа — представляю, как девчушка пахнет. Автограф тоже не дам — обойдется. Если все такие будут по десять дней пахнуть в палатках и подваливать ко мне за автографами — я от запаха одурею совсем.

— Так какой вариант?

— Я буду мил и любезен, — признался Игорь. — Не буду дымить ей в лицо, плескать в нее кофе или делать что-то в этом роде. Я ей скажу: «Подружка, сгоняй за пивом!» А когда она уйдет, сам сбегу к своей жене из рода Кеннеди.

И Игорь потянулся к Кире за поцелуем, от которого она уклонилась.

— Кстати, — сказал Игорь, чей взор уже был явно затуманен одним знакомством с местными культурными традициями и двумя почти мгновенными надеждами на будущее. — А тут пиво есть?

— Старик, — твердо сказал Сергей. — Ты, конечно, за руль не сядешь, но нам уже в Вегас надо выезжать. Побереги силы, в Вегасе оттянемся.

— Что происходит в Вегасе, — начал было Миша…

— То больше нигде и не произойдет, — закончил за него Игорь. — А вот пива мы можем выпить и здесь.

— Миш, кстати, — сказал Сергей, стараясь быстро сменить тему. — А ты что делаешь в начале января? Может, приедешь к нам в Вегас? Оттянемся. Мы будем рады тебя видеть.

— Очень рады, — подтвердила Катя, а Кира при этом заулыбалась и закивала головой.

— Я бы с удовольствием, — вздохнул Миша. — Но мне не очень-то можно в Вегас. Я увлекаюсь…

Тут Миша горестно замолчал — видимо, вспоминая плачевные последствия своих увлечений.

— Ну так Тяпа за тобой присмотрит, — предложил Сергей от чистого сердца.

— Как Тяпа? — испугался Миша. — В Вегас с женой? Нет, так нельзя. Она же мне даже увлечься не даст. Это как в Тулу со своим пряником.

— Со своим самоваром, — поправил его Игорь, который пытался выковырять маслинки из трех стаканов от коктейлей.

— Как ты мог сказать такое о моей жене? — расстроился Миша.

— Я просто напомнил старую пословицу, — кротко ответил Игорь. — Не езди в Тулу со своим самоваром, не вози уголь в Ньюкасл, не вари козленка в молоке такой-то матери…

— И не пей раньше вечера, то есть двух часов дня, — закончил Сергей. — Старик, ты что-то рано расслабился.

— Я уже в порядке, — сказал Игорь и встал из-за стола. — Кстати, Миш, а правда, выбрался бы к нам в Вегас?

— Ну, не знаю, — ответил Миша, также поднимаясь. — Вы же там сколько?

— Аж десять дней, — сказал Игорь.

— Тогда, может, и выберусь где-то после пятого, — пообещал Миша. — Пройдут всякие семейные мероприятия, все мешпухи приедут, выпьют, уедут — ну, тогда, может, и сподоблюсь денька на два.

— Мы тебя очень ждем, — сказал Игорь.

— Будем стараться, — пообещал Миша.

— Кстати, — сказал Сергей. — А как нам на Вегас-то рулить? Миш, подскажи, плиз, я уж и не знаю, что сейчас Игги наштурманит.

— Да тут все просто, — сказал Миша, доставая из кармана маленький блокнот с ручкой и начиная рисовать. — Сначала сиди на хвосте за мной. Потом, когда я махну рукой и уйду направо, драйвай вот по этой улице.

Миша изобразил кусок улицы.

— Потом, на третьем светофоре, направо, затем на следующем — налево, дальше где-то километр и съезд на хайвей. Берешь этот хайвей, по нему километра три, до указателя на Вегас, берешь следующий хайвей — и все, это прямая дорога на Вегас. По ней и шуруй. Только имей в виду, ехать сегодня будете долго: тридцатое, трафик тяжелый. Но до ночи приедете.

— Спасибо тебе, друг, — растроганно сказал Игорь и полез к Мише обниматься.

— Тебе спасибо, Игорек, что заглянули, — просто сказал Миша, стискивая Игоря в объятиях. — Заезжайте еще. Я нашим всегда рад.

— Заедем, — сказал Сергей, сердечно прощаясь с Мишей за руку. Миша, судя по всему, также был слегка растроган, поэтому сдавил руку Сергея так, что тот чуть не ойкнул.

Девушки благоразумно поцеловали Мишу в щеку, отчего тот почему-то зарделся, после чего компания снова двинула вслед за машиной Миши. Через десять минут Миша махнул рукой и ушел направо. Сергей, повинуясь подсказкам Игоря, изучающего рукописный план движения от Миши, двинулся вперед, на Вегас.

## 33. История Вегаса в исполнении Игоря

Как ни странно, несмотря на то что Игорь как-то своеобразно и очень расплывчато толковал план движения, выданный Мишей, где-то примерно с третьего захода Сергей все-таки вырулил на пятнадцатый хайвей, ведущий к Вегасу.

— Все, можешь расслабиться, — сказал Сергей Игорю, который продолжал нависать над его правым плечом. — Вышли на финишную прямую. До Вегаса — двести пятьдесят шесть миль. Это, кстати, сколько километров?

— А тебе какая разница? — спросил Игорь, тяжело откидываясь на сиденье рядом с Кирой. — Рули себе и рули. Все равно еще пилить черт знает сколько — смотри, какой трафик плотный.

И действительно, машина ребят ехала в плотном и не слишком быстром потоке, конца-краю которому не было видно.

Сергей посмотрел налево — рядом с ним ехала какая-то девчушка лет шестнадцати, восседающая на здоровенном траке марки «Форд».

— Офигеть, — сказал Сергей. — Девочка-подросток пилит на Вегас в грузовике. Причем, я смотрю, тут таких «сараев» — пруд пруди.

— Бензин дешевый, — объяснил Игорь. — Вот и ездят на здоровенных машинах. Тут тебе, старичок, не Европа какая-нибудь. Тут на эту тему никто не парится.

— Зажрались, — проворчал Сергей.

— Кто бы мычал, — заметил Игорь. — Сам сейчас на чем едешь?

— Ну, наша-то «Монтеро» по сравнению с этими монстрами — просто малолитражка, — хмыкнул Сергей.

— А вот ты недавно заправлял полный бак, — сказал Игорь, — сколько заплатил?

— Не помню, если честно.

— Правильно, — заулыбался Игорь, — не помнишь. Потому что заплатил какие-то копейки. Вот если бы жахнул по паре баксов за литр — сейчас до сих пор ныл бы по этому поводу.

Сергей промолчал. Крыть, в общем, было нечем.

— Ладно, — сказал Игорь, потягиваясь. — Ехать еще часов фиг знает сколько, так что я предлагаю поспать.

— Он предлагает поспать, — пробурчал Сергей. — Какое милое предложение. Как жаль, что я не могу присоединиться.

— Мне тоже жаль, милый, — сказал Игорь, уютно устраиваясь у Киры на плече. — Но ты же у нас доблестный драйвер, правильно? Это почетное звание. Мы, когда приедем, за тебя обязательно выпьем.

— Вот лучше бы вы выпили, когда мы приедем, а не за обедом, — злобно сказал Сергей. — Тогда бы мы с тобой могли меняться.

— Не злись, дорогой друг, тебе это не идет, — нежно сказал Игорь, закрывая глаза. — Кроме того, доблестный драйвер — это тот, кто ведет машину от начала и до конца. Если он будет меняться, то какой это получится доблестный драйвер? Это будет какой-то сменщик-дальнобойщик, прости господи. Нет, дружок, так впечатление на девушек не произвести. Кать, вот он произвел бы на тебя впечатление как доблестный драйвер, если бы постоянно со мной менялся?

— Меня, если честно, не особенно волнует временная протяженность пути доблестного драйвера, — ответила Катя. — Меня интересует сам процесс его драйвинга. Его водительское мастерство.

— Неправильно отвечаешь, — заметил Игорь. — Временная протяженность — один из важнейших факторов. Что толку, если драйвер проявляет свое мастерство в течение пяти минут, а потом полностью выдыхается и уже не драйвит, а пылит себе тихонько по дорожке?

— Любит Игорь поболтать, — сказал Сергей, — когда другие работают. Теоретик фигов.

— Без теории, друг мой, не было бы практики, — назидательно ответил Игорь.

— Да, без теоретической физики не было бы лирики, — согласился Сергей.

Игорь ничего не ответил и, судя по всему, приготовился заснуть. Кира тоже закрыла глаза.

Катя некоторое время пыталась поддерживать с Сергеем беседу, но скоро небыстрое и монотонное движение сморило и ее.

Сергей поставил в магнитолу диск с подборкой своих любимых песен, включил негромко звук и продолжил рулить, думая о чем-то своем. На Игоря он не злился — ему нравилось вести машину, тем более что к манере езды в Америке он уже давно приноровился.

Настроение у него было отличным — поездка проходила просто замечательно, а впереди, как Сергей надеялся, ждало самое интересное. Ему даже было немного жаль, что дни летят так быстро и все проходит так стремительно. Каждый проведенный день хотелось растягивать до бесконечности…

— Слушай, — сказал Игорь часа через три, когда все наконец-то выспались и стали развлекать Сергея по мере сил и возможностей, — я же круто поспал, могу тебя сменить.

— Нефиг, — ответил Сергей. — Продолжай расщеплять свои коктейли. Раз я сегодня доблестный драйвер, значит, буду доблестным драйвером до конца. Катюш, я на тебя произвел впечатление как доблестный драйвер?

— Еще как, — ответила Катя. — Причем к твоему драйверскому мастерству теперь прибавился временной фактор. Ты уже часа четыре драйвишь, а мастерство все растет и растет. Я прям даже не знаю, существуют ли для тебя какие-нибудь границы.

— Я тоже классный драйвер, — ревниво сказал Игорь. — Я — Карл Призрак Шоссе.

— Фига с два, — ответил Сергей. — Ты — Джон Ячменное Зерно и Билл Носовые Завертки. Пьешь и дрыхнешь, вот и все мастерство.

Игорь обиженно замолчал.

— Правда глаза колет, — заметила Катя, но тихонько, чтобы Игорь на заднем сиденье не услышал.

— Кстати, — спросил Игорь, — мы уже в Неваду-то въехали?

— Ничего не могу сказать, — ответил Сергей, — я в этих тонкостях не разбираюсь. По крайней мере, по дороге нигде меня не останавливали девушки в национальных одеждах и не надевали на шею бусы.

— Вот деревня, — вздохнул Игорь. — Так встречают на Гавайях, а не в Неваде.

— Да мне почем знать? — пожал плечами Сергей. — Я в курсе только того, как встречают в моей родной деревне.

— И как? — заинтересовалась Катя.

— Наливают стакан самогонки, выкладывают на тарелку огурец и картошечку, — объяснил Сергей. — Это если еще кто-то в состоянии наливать и выкладывать.

— Пропили Рассею, — загрустил Игорь. — Сплошное пьянство. А вот здесь встречают значительно веселее.

— И как? — спросил Сергей. — Ядерным взрывом? Я, может, и темный, но помню, что в Неваде что-то там ядерное постоянно бубумкают.

— Что ты несешь? — возмутился Игорь, но Сергея неожиданно поддержала Кира.

— На самом деле все правильно, — сказала она. — Где-то в пятидесятых эти ядерные грибы можно было видеть прямо из отелей Вегаса. Всего сто километров, а пустыня же ровная.

— Ни фига себе, — потрясенно сказал Игорь. — А ведь сейчас небось не показывают, да?

— Давно уже, — вздохнула Кира. — Отменили испытания. Мораторий.

— Дурдом, — совсем расстроился Игорь. — Ну как же Новый год и без хорошенького ядерного грибочка?..

— Вот непруха, — согласился Сергей, бибикая какой-то очередной школьнице на здоровенном «сарае», которая его нагло подрезала.

— Так мы уже в Неваде или нет? — снова спросил Игорь.

— Справа только что кончился парк Мохаве, — сообщила Кира, — значит, уже практически на границе. Сейчас въедем в Неваду.

— Ура-а-а-а! — закричал Игорь. — Вегас, бейби!

Сергей проехал мимо указателя «Welcome to Nevada», а потом через пару сотен метров компания увидела здоровенный сверкающий огнями щит «Welcome to LAS VEGAS». Слева от дороги стояло четырехэтажное здание, также переливающееся огнями, на котором светилась вывеска «Casino».

— Не понял, — сказал Сергей, вытаращив глаза. — Это что — Лас-Вегас?

— Это граница Невады, — объяснила Кира. — До Вегаса при таком трафике еще часа полтора ехать.

— Слава богу, — успокоился Сергей. — А я-то подумал…

— Кстати, — сказал Игорь, показывая рукой вперед. — Гриб не гриб, а что-то там очень конкретно взорвалось — смотрите, какой столб.

Все посмотрели вперед — и действительно, где-то на горизонте виднелся здоровенный и очень заметный столб света, уходивший прямо в небо.

— Это из «Луксора», — объяснила Кира. — Отель в виде пирамиды. Из острия в небо светит прожектор. В Вегасе вообще много таких хохм.

— Классно, — восхитился Сергей, — хочу в Вегас.

— Пляши, старичок, — сообщил Игорь, — мы, вообще-то, туда и едем. Ты только поддай газку.

— Тут поддашь, — вздохнул Сергей. — Такое ощущение, что вся Америка разом туда рванула. А еще говорили, что после теракта Вегас стоит пустой.

— Он и стоял пустой, — сказала Кира. — Но на Новый год, конечно, народ рванул, особенно из Лос-Анджелеса.

— Ах, Лас-Вегас, — запел Игорь на мотив «Одессы», — жемчужина Невады. Ах, Лас-Вегас, ты видел много спадов. Ах, Лас-Вегас, ты карточный наш рай. Живи, ты наш Лас-Вегас, живи и расслабляй.

— Приедем, — заметил Сергей, — предложи эту прекрасную песню в виде гимна города. Не все же Михалкову с гимнов пенки снимать, гимнюку эдакому…

— Нет уж, — ответил Игорь, — пускай сами придумают. Без меня. Мы деньги и так выиграем. Правда, Кирик?

— Игоречек, — встревожилась Кира, — а ты собираешься там играть?

— Только для проформы, — успокоил ее Игорь. — Ну, чтобы профессиональную форму не потерять. Потом, мы же должны отдать хоть какую-то дань Вегасу. Там люди стараются, готовят для нас кучу бесплатных развлечений. Ради чего? Чтобы мы оставили какие-то денежки на столах. Вот и оставим. Немножко. Я много проигрывать не люблю, мне деньги непросто достаются.

— А там правда мафия всеми казино владеет? — вдруг спросил Сергей.

Игорь заржал. Кира тихонько засмеялась. Катя из солидарности с Сергеем смеяться не стала, но заулыбалась.

— Поржать — это все мастера, — сказал Сергей, обидевшись.

— Ты вообще историю Вегаса знаешь? — спросил Игорь, отсмеявшись.

— Еще как знаю, — уверенно ответил Сергей. — Смотрел кино. Там была какая-то деревня, а потом Багси Сигел взял деньги у мафии, чтобы построить первый отель с казино. Назвал его в честь свой любовницы — «Фламинго». Построил, но там получился дикий перерасход, из-за чего его грохнули. А потом Вегас принес миллиарды триллионов долларов, так что Багси был прав. И его имя осталось в веках. А мафия понастроила отелей и собирает с них сливки.

— «История Вегаса для чайников от кофейника», — прокомментировал Игорь. — А ты, кроме «Багси», ни черта не смотрел, что ли?

— Да я все смотрел! — возмутился Сергей. — «Красоту по-американски» смотрел, «Рыбку по имени Ванда»…

— Я имею в виду, — прервал его Игорь, — фильмы про Вегас. «Багси» — фильмец-то паршивенький, да и неточностей там очень много.

— Чего это паршивенький? — обиделся за фильм Сергей.

— Так сняли, — пожал плечами Игорь. — Это надо было взять такую интересную историю и полить ее толстым-толстым слоем шоколада. И еще взять на роль психопата Сигельбаума этого слащавого Уоррена Битти! Они бы еще Дастина Хоффмана на роль Багси пригласили — был бы совсем дурдом.

— Чем тебе не нравится Хоффман? — возмутилась Катя.

— Мне он нравится, — ответил Игорь. — Просто ему нельзя играть гангстеров. Из него такой же гангстер, как из Сереги. Даже еще хуже. Я, помню, видел в каком-то фильме, как он играл Голландца Шульца, — вот это был полный дурдом. В сцене, когда Шульц кого-то убивал, явно проглядывал учитель математики, который пытается придушить ученика за неправильное решение квадратного трехчлена.

— А кто, по-твоему, должен был играть Багси? — спросил Сергей.

— Ну, вопрос не такой простой, но уж точно не этот лощеный красавчик Битти, — сказал Игорь. — Кстати, Сигела очень неплохо сыграл Эрик Робертс в «Лански». Хотя там роль достаточно эпизодическая.

— Вижу впереди много огней, — доложил Сергей. — Только поток все плотнее. Скоро, видать, совсем остановимся.

— Снова туда-а-а-а, где море огне-е-ей, — завыл было Игорь.

— Ты мне разговор в сторону не уводи, — сказал Сергей. — Так что там не так с Багси?

— С ним как раз все так, — ответил Игорь, переставая петь. — На что нарывался, то и получил. Надо было аккуратнее себе любовниц выбирать, которые бы не перли миллионы мафии.

— Так это он придумал Лас-Вегас? — поинтересовался Сергей.

— Да, конечно, не он, — возмутился Игорь. — Вегас был бы Вегасом без всякого Багси. В нем еще в 1905 году уже было полно салунов и игорных заведений. А где-то к тридцатым уже появились отели-казино. Так что глупо думать, что до Багси на месте Вегаса была пустыня.

— Ну так он что сделал-то? — продолжал допытываться Сергей. — Я слышал, что он первый понял, что по этой дороге возвращаются солдаты с маневров, а солдатам нужно где-то играть…

— Сколько легенд-то дурацких возникло, — вздохнул Игорь. — Какие, на фиг, солдаты? Кому там были нужны эти нищие солдаты? Багси сначала рэкетировал местных владельцев отелей, потом начал покупать и продавать доли в казино. В какой-то момент он целиком выкупил строящееся казино с огромным участком у бизнесмена Билли Уилкерсона — именно Билли затеял тогда построить самый шикарный отель-казино в Вегасе, но у него очень быстро закончились деньги. Багси этой идеей и загорелся — построить роскошный отель не для всякой шелупони, которая тогда отиралась в Вегасе, а для толстосумов из Лос-Анджелеса. У него же хватало связей в киномире, да и вообще — среди тогдашнего бомонда.

— В фильме почти то же самое и было, — сказал Сергей. — Он одолжил денег у мафии.

— Это да, — согласился Игорь, — он же с детства дружил с Мейером Лански и Лаки Лучано, которые на тот момент уже входили в верхушку Синдиката. Вот Синдикат и дал ему миллион долларов в обмен на солидную долю в прибылях. Проблема была только в том, что, во-первых, Багси был никудышный администратор, так что его постоянно обманывали поставщики, во-вторых, его любовница Вирджиния «Фламинго» Хилл нагло перла деньги в огромных количествах и переправляла их на свои счета в Швейцарию, ну и в-третьих, Сигел почему-то считал, что у него две башки. Хотя, когда берешь деньги у мафии, лучше считать, что у тебя и одна-то башка уже очень плохо держится.

— Все зло от баб, — на автомате заметил было Сергей, но потом осекся и аккуратно посмотрел на Катю.

— Ну да, — согласилась Катя, — когда мужик вместо головы думает членом, тогда все зло, разумеется, от баб.

— Я не это имел в виду, — начал защищаться Сергей. — Ну, то есть я не присутствующих дам имел в виду.

В зеркале заднего вида Сергей уловил осуждающий взгляд Игоря — мол, что же ты, друг, сначала фигню порешь, а потом даже отболтаться не можешь.

— Короче говоря, — продолжил Игорь, пытаясь отвлечь внимание на себя, — Багси с этим отелем с катушек полностью и съехал. Он все пытался сделать круче и круче, постоянно переделывая то, что уже построили, ну и пацанов из мафии эта наглость, с которой он у них вытащил аж шесть миллионов, и достала. Причем они ему все-таки дали последний шанс — запустить «Фламинго». Но Багси был такой паршивый руководитель, что отель открылся тогда, когда номера еще не были до конца отделаны. Сигел устроил большой праздник, пригласил из Лос-Анджелеса всякую богему, а богема приехала, посмотрела на казино без отеля, чуть-чуть поиграла, выпила халявную выпивку и свалила. После этого старину Багси и грохнули. В общем, правильно сделали.

— Все равно его жалко, — заметил Сергей, по-московски обойдя и подрезая наглую тетку на «Шевроле Тахо», которая сама его только что нагло подрезала. — Он был последний в мире романтик.

— Это Уоррен Битти — последний в Голливуде прожженный романтик, — холодно ответил Игорь. — Реальный Сигел был просто психопат. Кстати, ты небось смотрел какой-нибудь совсем дебильный перевод, где его называют Жучком?

— Ну да, — подтвердил Сергей. — А что? Я английский тоже знаю. Bugsy — это жучок и есть.

— Ни черта ты не знаешь, — вынес вердикт Игорь. — Bugsy — прозвище, которое пошло от выражения «go bugs» — то есть человек с тараканами в голове. Психопат, короче говоря. Поэтому его в лицо никто так и не называл — рисковали получить маслину в башку.

— Мне один раз косточкой от маслины запулили в лоб, — признался Сергей. — Вот было больно. Но не настолько, чтобы уж прям ужас-ужас…

— Господи, — произнес Игорь с отвращением. — И это — мой лучший друг? Можно даже сказать — киноман? Я бы таких киноманов, которые не знают, что такое «маслина в башку», уничтожал бы морально.

— Короче, так что там с Вегасом? — заторопил его Сергей. — Судя по огням, мы почти приехали, а я до сих пор не в курсе.

— Да все нормально с Вегасом, — сказал Игорь. — «Фламинго» достроили, отель стал приносить хорошую прибыль. Вирджинию Хилл так и не грохнули, хотя, конечно, заставили вернуть украденные деньги. Странно, кстати. Обычно у мафии такие хохмы с воровством денег безнаказанно не проходили.

— Ну, она воровала-то у Багси, а не у мафии, — заметил Сергей.

— Так мафиозные же деньги!

— Формально — Сигелные, а не мафиозные, — не сдавался Сергей. — Он же их брал у мафии, а не сама Вирджиния.

— Ты где-нибудь видел мафию, которая действовала бы чисто формально? — поинтересовался Игорь.

— Ни разу в жизни не видел ни одной мафии, — признался Сергей. — Я же в России живу, а не в Италии-Америке… А, нет, вру. Нашу налоговую видел — там любая коза ностра отдыхает. Кстати, а в Вегасе до сих пор всем владеет мафия?

— Опять стереотипы, — вздохнул Игорь. — Даже в старые времена, когда там все только строилось, мафия в Вегасе владела далеко не всем. Они, конечно, давали деньги на строительство некоторых отелей и за это имели долю через подставных лиц, но говорить, что там всем владела мафия, — это явное преувеличение. Был, конечно, период, когда мафия там много чем заправляла, но были в Вегасе и не менее влиятельные люди.

— И кто там был такой влиятельный?

— Местные власти, — объяснил Игорь. — Крутые невадские мужики. Шериф там был царь, бог и отец плюс верховный судья. Если ты чем-то не понравился шерифу и он посчитал, что ты угрожаешь спокойствию Вегаса, то все, можно вешаться. Или немедленно убираться из города.

— Страсти-то какие, — безразлично сказал Сергей. — Ладно, постараюсь шерифа ничем не злить… А сейчас что там творится? Как там наша родная мафия?

— Плохи дела у мафии, — признался Игорь. — Где-то в начале семидесятых из Вегаса почти всех вышибли и очень многое прибрали к рукам крупные корпорации — всякие MGM-Mirage Кирка Керкоряна и так далее.

— Да уж, — сказал Сергей. — Где какой-нибудь Керкорян появится, там всем этим Фрэнки Костелло и Мейерам Лански делать уже нечего.

— Класс, — восхищенно сказала Катя, глядя на огни ночного города впереди.

— Вот он, — вздохнул Игорь, — Вегас, бейби.

— Почему все время говорят не просто «Вегас», а «Вегас, бейби»? — поинтересовался Сергей.

— Потому что это Вегас, бейби, это Вегас, — благоговейно ответил Игорь, глядя на огни отелей Лас-Вегас-бульвара.

— Короче, куда рулить? — спросил Сергей, так как они уже въезжали в город.

— Ищи первый поворот в сторону Стрипа, — сказала Кира. — Нам нужен отель «Экскалибур» — вон его разноцветные башенки виднеются.

— Что такое Стрип? — поинтересовался Сергей. — Стрип-клуб?

— Стрип — это главная часть Лас-Вегас-бульвара, — объяснила Кира. — На нем стоят все современные отели.

— Мне нравится это название, — признался Сергей, после чего стал внимательно смотреть на указатели.

До «Экскалибура» они доехали за каких-то пятнадцать минут. Сергей подъехал к главному входу, и там друзья выгрузили вещи.

— Что теперь? — спросил Сергей Игоря. — Дать парковщику ключи?

— Не советую, — ответил Игорь. — Они за valet-parking такие деньги сдерут, что не по Сеньке шапка. Я бы с нашей скромной прокатной «Монтеро» не привередничал, а сам бы отогнал на стоянку — вон сзади огромные парковки.

— Да отгоню, я не гордый, — пожал плечами Сергей. — Вы тогда пока заселяйтесь, встретимся у ресепшена.

Игорь с девушками и вещами отправился внутрь отеля, а Сергей поехал вперед, чтобы развернуться и вернуться к парковке. Правда, сразу развернуться у него не получилось — съезд от главного входа снова вывел его на Стрип. Сергей поехал вперед в поисках разворота, однако никакого разворота сходу не нашел. Попытки съехать на боковые улицы, чтобы потом с них повернуть назад, привели к тому, что он поехал куда-то в сторону аэропорта, ощутив при этом легкий приступ паники. Однако отель «Экскалибур» был отлично виден издалека, поэтому за каких-то полчаса Сергей все-таки вернулся на Стрип и в конце концов зарулил на стоянку отеля.

Огромная стоянка была заполнена практически целиком, и Сергей даже удивился, когда буквально у самого въезда увидел два роскошных пустых места, рядом с которыми асфальт был расчерчен какими-то линиями. Сергей запарковался, заглушил мотор, вышел из машины и направился было в сторону отеля, но вдруг сообразил, что вряд ли такие шикарные места тут держали именно для него. «Что-то тут не так», — подумал он, вернулся обратно и внимательно посмотрел на соседнее пустовавшее место. И тут стало все понятно. Это были парковочные места для инвалидов — закрашенные полосы слева и справа оставляли место для того, чтобы выехать на коляске.

В России-матушке на такие тонкости внимание никто не обращал, да и парковочные места для инвалидов встречались крайне редко, но здесь, в Штатах, Сергей уже как-то привык не нарушать местных законов — просто потому, что это могло очень дорого обойтись. Поэтому он снова завел машину и отправился искать свободное место, которое в конце концов обнаружилось только на самой дальней трехэтажной парковке, расположенной в километре от отеля.

Вернувшись обратно, Сергей вошел в главный вход и только было собрался подойти к стойке регистрации, как вдруг замер в растерянности. Стойки регистрации рядом со входом не было. Вместо этого Сергей оказался в казино огромнейших размеров — повсюду, куда доставал взгляд, люди играли в автоматы, блэк-джек, колесо удачи, покер и так далее. Над всем этим игровым безумием звучали трели сотен игровых автоматов, которые складывались в постоянный неумолчный гул. Вокруг сверкали лампочки автоматов и рекламных табло, по проходам быстро проносились официантки во фривольных костюмах, разносящие выпивку.

«Я в игровом раю, — подумал Сергей. — Или в аду», — поправился он.

Однако следовало все-таки найти ресепшен, и это оказалось весьма нелегкой задачей. Сергей сначала обнаружил несколько ресторанов, потом дюжину магазинчиков и только после этого практически случайно наткнулся на стойку ресепшена — она располагалась недалеко от лифтов. У стойки толпился народ, а в некотором отдалении рядом с горкой вещей стояли спутники Сергея. Игорь при этом пинал чемодан Сергея ногой, и вид у него был самый неприветливый.

— Ну где ты ходишь, блуждающая почка?!! — разорался Игорь, когда Сергей наконец возник в поле его зрения. — Мы тут битый час уже стоим! Я тебе на телефон раз пять названивал — думал, что тебя мафия похитила.

— А я решила, — сказала Катя, — что ты просто решил поиграть — и заигрался.

— Исключено, — твердо сказал Сергей. — Я по натуре — не игрок, да и мафия меня не тронула — не того я полета птичка. Просто дорога от главного входа вывела на Стрип, и я никак не мог вернуться обратно.

— Ты еще и тормоз, — пробурчал Игорь. — Чего там возвращаться? Развернулся, и все дела.

— Вот сам в следующий раз и разворачивайся, — разозлился Сергей. — Я сегодня, между прочим, весь день машину вел. А мне вместо благодарности — сплошные наезды.

— Ну ладно, ладно, — сразу смягчился Игорь. — Мы на самом деле благодарны. Просто испугались — тебя же целый час не было. Мы уж подумали, что ты не понравился местному шерифу.

— Местный шериф был пленен моими хорошими манерами, — объяснил Сергей. — Просто парковку искал сто лет — все забито. Сначала нашел было шикарное место, но потом выяснилось, что это для инвалидов.

— Туда ни в коем случае нельзя вставать, — предупредил Игорь. — Штраф кошмарный.

— Я и не стал, — сказал Сергей. — Поэтому место нашел только в километре.

— Ну, — вздохнул Игорь, поднимая свой и Кирин чемодан, — все хорошо, что хорошо кончается. Пошли заселяться. Потом созвонимся, решим, когда на ужин.

Компания вошла в лифт и поднялась на свой двадцать второй этаж. Игорь с Кирой, повинуясь указателям, отправились от лифта направо, Сергей с Катей в поисках своего номера двинули налево.

Номер, как и в Лос-Анджелесе, оказался здоровенный. Выглядел он, конечно, не на пять звезд, но на четыре — вполне. Причем Сергея очень порадовало то, что и в коридоре, и в номере все было декорировано в стиле времен короля Артура — по названию отеля.

— Опять две здоровенные кровати, — сказала Катя хитро. — Придется решать, какая нам подойдет больше.

— Катюш, — взмолился Сергей, — мне бы душ принять и отдохнуть хоть пять минут. Давай пока возьмем ближнюю к окну, а там уже решим, что больше подойдет.

— Давай, конечно, — испугалась Катя. — Отдыхай. Я так, просто сказала…

Сергей быстро принял душ, юркнул под одеяло и с наслаждением вытянулся. Что ни говори, а за рулем он действительно здорово устал.

— Когда будем ужинать? — спросила Катя, открывая дверь ванной комнаты.

— Через пятнадцать минут, — сонным голосом ответил Сергей, закрыв глаза. — Пятнадцать минут полежу — и встаю…

С этими словами он провалился в сон.

## 34. Ужинозавтрак

Проснулся Сергей как будто от толчка. Рядом на кровати сидела Катя и смотрела на него печальным взглядом.

— Я кушать хочу, — жалобно сказала она.

— Да конечно, конечно, — засуетился Сергей, поднимаясь. — Я сколько проспал-то? Полчаса?

— Сейчас, вообще-то, половина четвертого, — грустно ответила девушка. — Это я проспала полчаса. А все остальное время очень хотела есть.

— Ничего себе! — испугался Сергей. — А чего ты меня не пнула? Зачем было столько ждать?

— Ну, ты так сладко спал, — вздохнула Катя, одеваясь. — Жалко было будить, ты же вчера был доблестный драйвер. Это Игорь филонил.

— Игорь всегда филонит, натура у него такая… Ой, — вдруг испугался Сергей, — а где мы поедим-то в четыре-то утра?

— Не знаю, — тоже испугалась Катя. — Но, может, какая-нибудь мелкая забегаловка будет открыта? Ночью же народ играет. Хоть бутербродик…

— Ладно, разберемся, — пообещал Сергей, открывая дверь номера…

Внизу казино встретило их традиционным неумолкающим гулом игровых автоматов. Народу было полно. Казалось, что в гигантском зале людей даже больше, чем вечером.

— Вот это точно город, который никогда не спит, — усмехнулся Сергей. — Так что поесть мы тут найдем.

И действительно, через пять минут поисков они обнаружили здоровенную кафешку, которую от казино отделяла только низенькая деревянная загородочка. В кафешке было полно народу, и менеджер у входа стала им что-то объяснять по-английски.

— Она говорит, — перевела Катя, — что мест пока нет. Или можем здесь подождать, или она нам даст специальные пейджеры и мы можем пойти поиграть.

— Лучше здесь подождем, — предложил Сергей. — Я как-то не фанат играть на голодный желудок.

— Ну, постоим, — согласилась Катя. — Тетка сказала, что ждать недолго — минут десять — пятнадцать. Тут народ особо не рассиживается — обычная кафешка для перекусона.

— Да уж, перекусон бы никак не помешал, — вздохнул Сергей. — Я тоже жутко оголодал…

За это время за ними в очередь встала еще одна пара, потом компания из пяти человек, затем еще одна пара.

— Ни фига себе ажиотаж, — удивился Сергей. — Тут прям основная жизнь явно ночью и идет.

— Ну так Вегас, — сказала Катя.

— Бэйби, — поправил ее Сергей.

— В смысле?

— Вегас, бэйби, — объяснил Сергей. — Все так говорят. Просто «Вегас» не говорят. Какая-то странная традиция.

— Наплевать, — решительно сказала Катя. — Сначала меня накормите, потом требуйте следовать всяким дурацким традициям, бэйби.

— Сейчас все будет, бэйби, — пообещал Сергей.

В этот момент тетка-менеджер пригласила их зайти. Ребятам достался столик на четверых совсем рядом с загородочкой. Так что можно было насыщаться и одновременно наблюдать за игроками.

Вконец оголодавшие ребята заказали аж по четыре блюда, так что официантка, принимавшая заказ, даже тихонько захихикала, чиркая у себя в блокноте.

— Наконец-то, бэйби, — вздохнул Сергей. — Сейчас съем все вместе с тарелками.

— А шо ни зйим, — вдруг раздался голос Игоря, — то понадкусаю!

Сергей повернулся в сторону голоса — справа от него Игорь аккуратно переставил Киру через загородочку и сам перелез вслед за ней.

— Вот человек, — восхитился Сергей. — Машину не водит, в очереди не стоит. Хоть бы день пожить так, как ты.

— На мне, — важно сказал Игорь, отодвинув стул для Киры рядом с Катей, — стратегическое руководство. Тут, старичок, головой думать надо. А это сложно. Не всем доступно.

С этими словами Игорь плюхнулся на стул рядом с Сергеем.

— Сильно оголодали? — спросил он деловито.

— Не то слово, бэйби, — ответил Сергей.

— Так это Вегас, бэйби, — сообщил Игорь. — Тут можно хорошо пожрать.

— Мы в курсе, бэйби, — ответила Катя.

— А что это вы оба разбэйбились, бэйби? — удивился Игорь. — С голодухи, что ли?

— Именно, бэйби, — подтвердил Сергей.

— Небось половину меню заказали? — предположил Игорь.

— Обижаешь, — возмутился Сергей, от негодования забыв добавить обязательное «бэйби». — Мы же тебе не троглодиты какие-нибудь. Взяли немножко — по паре закусочек и паре горячих.

— По паре закусочек и паре горячих, — передразнил Игорь. — В одно лицо. И это они не троглодиты… Кирик, мы ничего заказывать не будем. Наша святая цель — спасти этих несчастных от переедания.

— Спасем, — пообещала Кира. — Лично я тоже бы сейчас заказала по две закуски, три горячих и пять десертов.

— Солнышко мое, ты же кушаешь — как птичка, — умилился Игорь. — Какие три горячих? Это чистый самообман.

В этот момент пришла официантка, которая стала сгружать на стол тарелки с закусками и горячим. Подавали в этом заведении очень быстро, видимо, понимая, что время — это деньги.

— Сразу всё принесли, — радостно сказал Игорь, цапая себе тарелку со свиными ребрышками барбекю.

— Эй, — возмутился Сергей. — Это мое коронное блюдо!

— А ты закуску уже ел? — провокационно спросил Игорь.

— Нет, конечно, только же принесли.

— Вот и лопай свою закуску, — скомандовал Игорь. — Какие тебе ребрышки? Пока закуску не съешь, никаких горячих блюд. Кстати, руки мыл?

— Кстати, тебя никто кетчупом не обливал за наезды? — поинтересовался Сергей.

— Никогда, — признался Игорь. — Еще не родился такой человек.

Тут Сергей не выдержал, схватил плошку с кетчупом и плеснул в Игоря. Правда, плеснул аккуратно — на руку, чтобы не запачкать одежду.

Игорь посмотрел на пятно кетчупа, расплывающееся у него на ладони.

— Оба, — радостно сказал он. — Оказывается, такой человек все-таки родился!

С этими словами Игорь аккуратно вытер кетчуп с ладони о накрахмаленную салфетку Сергея, которой тот прикрыл рубашку.

— Ну не гад, а? — расстроился Сергей.

— Вегас, бэйби, — успокоила его Катя. — Кушай, пупсик. Что происходит в Вегасе, то остается в Вегасе.

— Понимает, — обрадовался Игорь и вгрызся в ребрышки.

— Мы еще даже не сутки в Вегасе, бэйби, — вздохнул Сергей, — а как меня уже заколебали этими фразами.

— Это не просто фразы. Это мантры, — объяснил Игорь. — Любой, приезжающий в Вегас, должен их заучить и постоянно повторять. Вегас, бэйби, это особое место. Очень специфичное.

— Кстати, — вдруг вспомнил Сергей. — А вы-то как здесь оказались в четыре утра? Я тервер помню. Вероятность встретиться с вами была практически равна нулю.

— А это просто Вегас, бэйби, — сказал Игорь.

Сергей скривился.

— Я имею в виду, что тут с вероятностями происходят очень странные вещи, — объяснил Игорь. — Вот, например, какова вероятность что-нибудь выиграть в рулетку? Мы еще в Атлантик-Сити выяснили, что она явно минусовая. То есть ты всегда проиграешь. И тем не менее посмотри, сколько народу просаживает свои денежки.

— Это не объясняет ваше появление в кафе в четыре утра, — заметил Сергей, добивая последнее колечко кальмара в кляре, предусмотрительно смочив его кетчупом с повязанной салфетки.

— Мы вчера с дороги устали и решили поспать, — объяснил Игорь. — Но сразу заснуть не удалось.

Кира смутилась.

— Потом все-таки заснули. Но проснулись от голода, — сказал Игорь. — Тут я подумал, что ты же тоже должен был грохнуться поспать с устатку.

— Чего я устал как собака — понятно, — заметил Сергей. — А вот с чего ты так утомился, продрыхнув половину пути, я в упор не понимаю.

— В этой жизни, бэйби, есть много вещей, которых тебе понять просто не дано, — сообщил Игорь.

— А ты в курсе, — поинтересовался Сергей, — что раз родился человек, способный расстрелять тебя кетчупом, бэйби, то следующий заряд пойдет прямо на твою белоснежную рубашку?

— Не в курсе, — ответил Игорь. — Даже один-единственный такой родившийся не рискнет. А рискнет — будет мне покупать новую рубашку, бэйби. Очень дорогую. Я дешевку всякую не ношу, старичок, ты должен знать.

— Короче, — нетерпеливо сказал Сергей. — Так ты подумал, что я тоже заснул без ужина?

— Точно, — согласился Игорь. — А раз заснул без ужина, то также должен был проснуться где-нибудь в четыре утра. И раз ты проснулся — значит, мы все вместе пойдем ужинозавтракать.

— И что ты сделал?

— Я отправил тебе эсэмэску, — сообщил Игорь.

— Не видел никаких эсэмэсок.

— Правильно. Ты же телефон в номере оставил.

— Ну и?

— Я так и понял, что раз ты не отвечаешь на эсэмэску, то, значит, пошел жрать, а телефон оставил в номере.

— А почему нельзя было подумать, что я просто сплю? — поинтересовался Сергей.

— Так ты же не спал! — торжествующе ответил Игорь. — Ты действительно пошел жрать, а телефон оставил в номере. Я же говорю, мозгами работать — это тебе не баранку крутить, шофер.

— Тут принято в конце предложения добавлять «бэйби», — заметил Сергей, — а не «шофер».

— Это Вегас, шофер, — сообщил Игорь.

— Еще раз назовешь меня шофером, — возмутился Сергей, — я…

— Ребят, ребят, — встряла Катя, — что за дела? Мы едим, а вы скандалите.

— Игорь всегда скандалит во время еды, — объяснил Сергей, вгрызаясь в антрекот. — Ему это швойштвенно, — прошамкал он, пережевывая кусок мяса.

— А Серега всегда разговаривает во время еды с набитым ртом, — наябедничал Игорь, рыская взглядом по столу в поисках второго блюда.

— Тебе остались только луковые колечки, — сообщил Сергей. — На большее и не надейся.

— Да я и не надеялся, — презрительно ответил Игорь, подвигая себе тарелку. — От вас, жлобов, разве дождешься…

— Игорь, хочешь мою курочку? — спросила Катя. — Я ее точно не осилю. Кирик, судя по всему, тоже.

— Да мне и салата вполне хватило, — согласилась Кира. — Катюш, спасибо.

— Давай курочку, — величественно ответил Игорь. — Ненавижу луковые колечки. Они мне напоминают о колечках кальмаров, которые я ненавижу еще больше.

— Но при одном условии, — заявила Катя.

— Условие, — предупредила Кира Игоря, который уже вгрызся в курицу. — Она говорит о каком-то условии.

Игорь замер.

— Это нечестно, — заявил он, с видимым усилием проглотив кусок. — Я уже приступил. Если условие окажется неприемлемым, то ты поставишь себя в неловкое положение.

— Почему себя, а не тебя? — полюбопытствовала Катя.

— Потому что я в неловких положениях не бываю, — объяснил Игорь. — Я очень ловкий. Так какое условие?

— Не называть Сергея шофером, — потребовала Катя. — Только доблестным драйвером. Потому что он доблестный драйвер, бэйби, а не какой-то там шофер. Усек?

Игорь задумался. Сергей с тревогой ждал ответа.

— Вообще, таким образом ты наступаешь на горло моей песне, — сурово сказал Игорь. — Если я хочу называть своего старого друга словом «шофер», то я должен иметь такую возможность. Ненавижу любые ограничения моей свободной воли.

— Ты можешь продолжать его так называть наедине с самим собой, милый, — предложила Кира. — В номере.

— Накрывшись с головой одеялом, — добавил Сергей.

— Тогда все в порядке, — задумчиво сказал Игорь. — Если я могу его продолжать так называть, хотя бы наедине с собой, тогда все хоккей. Тогда фактор моей свободной воли не ущемлен. К тому же курица останется со мной, — сообщил он Кире.

— Это отличная новость, милый, — обрадовалась Кира.

— Будь по-твоему, — важно сказал Игорь Кате. — Я принимаю твою курицу вместе с условием. Условие будет выполнено. Теперь вы больше ни разу не услышите, как я называю Серегу шофером. Отныне для меня Серега — вовсе не шофер, даже если он шофер. Теперь, когда я его захочу назвать шофером, буду называть его доблестным драйвером. Или шоферюгой.

— Шоферюгой тоже нельзя, — предупредила Катя.

— Ничего подобного, — нагло ответил Игорь, доедая курицу. — Требовали не называть только шофером. О шоферюгах договора не было. Для шоферюги потребуется еще одно горячее блюдо.

— Куда тебе? — удивился Сергей. — И так два слопал. Сейчас, между прочим, почти пять утра. Скоро завтрак.

— Завтрак, бэйби, будет тогда, когда он наступит по моим биологическим часам, — сообщил Игорь.

— Кать, — взмолился Сергей, — а у нас там нет еще одного горячего, чтобы Игорь не называл меня «бэйби»?

— Не сработает, — сообщил Игорь, обгладывая последнюю куриную косточку. — Если мне запретят называть тебя бэйби, это автоматически будет означать, что я могу тебя называть шофером. Такие вещи всегда взаимно уничтожаются — у кого хочешь спроси.

Катя с сожалением посмотрела на Сергея — мол, видишь, что творится? Вот как переболтать такого человека?

Сергей в ответ только вздохнул.

— Ну что? — бодро спросил Игорь, отпихивая от себя пустую тарелку. — Поели, теперь можно и поспать?

— Лично я — за, — сообщил Сергей.

Катя с Кирой ничего не сказали, но было понятно, что они не против…

***

После ужинозавтрака Сергей с Катей проспали аж до двенадцати дня. Зато когда проснулись, смогли, наконец-то, выяснить, какая из двух кроватей им больше всего подходит с точки зрения занятия любовью плюс последующего сна.

После окончания выяснения этой крайне важной для них вещи Сергей подошел к окну, чтобы полюбоваться открывающимся видом.

Ярко светило солнце, на небе было ни облачка. Напротив их отеля блестела окнами башня «Тропиканы».

— Красота-а-а-а, — вздохнул Сергей, пытаясь открыть окно.

Однако окно никак не поддавалось. У Сергея получилось только сдвинуть какую-то пластмаску, открывающую в окне маленькую щелочку.

— Что-то окно не могу открыть, — сообщил он Кате.

— Я не знаю, пупсик, — ответила Катя. — Ты же у нас технарь. Если ты не справился, я точно не справлюсь.

Сергей еще раз поизучал конструкцию окна. Было похоже, что оно принципиально вообще никак не открывалось.

— Что-то Игоречек не звонит, — сказал он Кате.

— Может, ушли куда-нибудь без нас?

— Не бывает такого. Я его знаю. Если не позвонил, значит, еще сам дрыхнет. Вот сейчас мы его и разбудим.

Сергей взял трубку отельного телефона и набрал номер Игоря. Там долго никто не подходил, но в конце концов трубка все-таки была снята.

— Але, — сказал Игорь бесконечно сонным голосом.

— Сколько можно дрыхнуть?!! — радостно спросил Сергей.

— Сколько нужно, — безразличным голосом ответил Игорь и дал отбой.

Сергей обескураженно посмотрел на трубку — он-то надеялся поизмываться над Игорем, а тот его, как обычно, мгновенно обломал.

«Не отступать и не сдаваться», — скомандовал себе Сергей и снова набрал номер Игоря. Там зазвучал сигнал занято — подлый Игорь просто положил трубку рядом с телефоном. Этого следовало ожидать.

Впрочем, через пять минут зазвонил уже телефон Сергея.

— Але, — сказал он.

— Не «але», — раздался голос проснувшегося Игоря, — а «хэллоу». Ты в Америке, старичок. В Вегасе, бэйби.

— Тогда и надо отвечать «хеллоу, бэйби», — предложил Сергей.

— Ничего подобного. Если «хеллоу», тогда уже «дарлинг». Классика.

— Мы университетов не кончали, — сообщил Сергей. — Мы технари.

— Точно, технари, — согласился Игорь. — Потому что с университетами не кончают. Университеты заканчивают.

— Знаешь, что бывает с такими умниками, как ты? — спросил Сергей.

— Конечно, знаю, — уверенно ответил Игорь. — Они вырастают, заводят крутой бизнес и становятся состоятельными людьми. После этого таскают за собой по всему миру таких умников, как ты, и учат их уму-разуму. Но не в коня корм, бэйби, не в коня корм.

Сергей загрустил. Как почти всегда и бывало, шансов против Игоря у него не было.

— Так что делаем? — спросила Катя, которая сидела по-турецки на кровати и наносила легкий макияж.

Картина была изумительная, Сергей даже засмотрелся.

— Ты что заглох, шоферюга? — требовательно спросил в трубке Игорь. — Бензин закончился?

— Между прочим, — заметил Сергей, — одна курица отдала свою жизнь за то, чтобы ты меня так не называл.

— Еще Портос говорил, — напомнил Игорь, — что он уважает старость, но не в жареном и не в вареном виде. Эта курица не заслуживала уважения Портоса. И моего тоже. Поэтому быть тебе шофером до конца дней своих.

— Ты так еще долго можешь резвиться, — сказал Сергей, — а между тем сегодня — тридцать первое число. Почти Новый год, бэйби. Надо что-то делать.

— Что именно?

— Решить, куда пойдем вечером.

— Да куда угодно, — беззаботно ответил Игорь. — Тут наверняка куча всяких шоу. Это же Вегас, бэйби.

— Если кто-нибудь еще раз скажет «бэйби», — разъярился Сергей, — я ему этого «бэйби» куда-нибудь и засуну.

— Ну так себе и засовывай, — равнодушно ответил Игорь. — Сам только что два раза сказал.

— Мужики, — решительно сказала Катя, — а давайте вы уже действительно что-нибудь решите, а? Сержик, вот чего ты с Игорем пикируешься? На это ж сколько времени уходит.

— Короче, — сказал Сергей Игорю, — раз ты у нас такой мозговой центр, то и командуй, что делать. Я — шофер. Мое дело маленькое. Привезти, увезти и не вывалить по дороге.

— Ну наконец-то, — обрадовался Игорь. — Слышу голос не мальчика, но здравомыслящего драйвера. Так, — деловито сказал он, — у тебя Катя в каком состоянии?

— В смысле?!!

— В смысле, за сколько соберется?

— А-а-а-а, — успокоился Сергей. — Думаю, минут пятнадцать хватит.

— Тебе хватит пятнадцать минут, малыш? — спросил он у Кати.

Катя жестом показала, что пятнадцать минут — потолок.

— Через пятнадцать минут будем готовы, — сообщил Сергей Игорю.

— Ну, тогда через двадцать минут снизу у ресепшена, — скомандовал Игорь. — Кирик-то давно проснулась, она просто меня не будила. Золотая девочка, просто золотая.

— Ладно, договорились, — ответил Сергей и положил трубку.

Потом что-то вспомнил и снова набрал Игоря.

— Слушай, — спросил он, когда тот ответил, — а у вас в номере окна тоже не открываются?

— Они вообще тут нигде не открываются, — сообщил Игорь. — Это Вегас, бэйби. Чтобы из окон не прыгали. А то, знаешь ли, люди тут иногда проигрываются в дым. Процентах в девяноста случаев…

— А-а-а-а, тогда понятно, — успокоился Сергей и положил трубку на аппарат.

## 35. Бэрри

Выйдя из отеля, ребята замерли в восхищении. Прямо перед ними высилось несколько ярко раскрашенных башен небоскребов, справа от которых наблюдалась статуя Cвободы примерно в четверть натуральной величины.

— Что это, Бэрримор? — спросил Сергей, остановившись. — Мы же вроде уехали из Нью-Йорка. А тут опять какие-то небоскребы, и вон даже статуя Свободы свой фак-кел всем показывает. Правда, она тут вроде слегка ужалась — от холода, что ли?

— В Вегасе все делают по-настоящему, — объяснил Игорь. — Небоскребы — это отель «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Раз Нью-Йорк, значит, должна быть статуя Свободы. А вот там справа — Бруклинский мост. Тут еще и Эйфелева башня есть рядом с отелем «Париж». И Колизей рядом с «Дворцом Цезаря». Правда, его пока только строят.

— А Красная площадь есть рядом с отелем «Маськва»? — заинтересовался Сергей.

— С Красной площадью только в Турции отель есть, — разочаровал его Игорь. — Впрочем, тут, говорят, где-то есть кафе «Красная площадь» — типа того, что в Атлантик-Сити. Надо будет найти, поклониться святым местам: выпить водки из самовара и все такое.

— Нет уж, спасибо, — скривился Сергей. — Я и дома-то водки из самовара как-то не очень. А уж здесь — точно лучше по бургеру в Нью-Йорке.

— Так мы к «Нью-Йорку» и идем, — сообщил Игорь. — Ну что, прибавили шагу? Девушки, вы как?

Сергей с Игорем посмотрели на девушек. Кира с Катей жмурились на ярком солнышке, и вид у них был самый что ни на есть счастливый.

— Мы, — сказала Катя, — всегда готовы. Кстати, где обедать будем?

— Да тут куда ни плюнь — обязательно в ресторан попадешь, — сказал Игорь. — Пошли в «Нью-Йорк, Нью-Йорк», там должно быть полно едален.

Войдя в отель, Сергей с Катей ахнули: они оказались внутри целого города, имитирующего старый Нью-Йорк. Дома, улицы, магазинчики, ресторанчики и так далее. Чуть правее от входа гудело автоматами огромное помещение казино. Наверху, под потолком, располагалась станция рельсовой дороги, откуда периодически отправлялись вагончики куда-то на улицу.

Кира с Игорем ахать не стали: Кира тут не один раз была, а Игорь Вегас основательно изучил по фотографиям и ожидал чего-то подобного.

— И куда они едут? — спросила Катя, показывая Игорю на отправляющийся вагончик, который трезвонил в звонок на все казино.

— А там перед отелем помнишь такие красные рельсовые конструкции? Вот по ним вагончик и катается, — объяснил Игорь.

— Слушай, там же какие-то кошмарные американские горки, — испугалась Катя.

— Ну да, — согласился Игорь. — Только по таким и интересно ездить. Не по прямой же рассекать туда-сюда?

— Может, скатаемся? — предложил Сергей в основном из провокационных целей.

— Разве что после обеда, — ответил Игорь. — Да и то — это все фигня. Вот залезем на «Стратосферу», там похожий аттракцион — только над бездной на высоте трехсот метров. Вот где кататься надо!

— Ты с ума сошел, — возмутился Сергей, — я туда даже и залезать не буду.

— Будешь, — пообещал Игорь. — Куда ты денешься…

— Тьфу, блин, — расстроился Сергей. — Ты мне весь аппетит отбил.

— Кстати, об аппетите, — оживилась Катя. — Кататься над бездной — это все очень интересно, но, может, действительно пообедаем? И нужно решить, что будем делать вечером.

— Можно пройти через казино направо, — сообщила Кира, — там будет симпатичный китайский ресторанчик. Я в нем раза три обедала — очень вкусно.

— Господи, — обрадовался Игорь, — сто лет уже не ел ласточкиных гнезд и тухлых яиц. Как я вообще жил без этого?

— Тухлых гнезд не обещаю, — сказала Кира, — но вантон супчик там очень вкусный.

И так как против вкусного супчика никто не возражал, компания отправилась через казино к китайскому ресторану…

— Так, — сказал Сергей, когда официантка принесла целую кастрюлю супчика и стала разливать его по тарелкам. — Нужно срочно решить, что делать вечером на Новый год. А то же пролетим.

— Сейчас что-нибудь закажем, — сказал Игорь, доставая из кармана вельветовой куртки наладонник iPAQ — Я тут выписал телефончики, сейчас отзвоним. Давай твою местную мобилку, — скомандовал он Сергею.

Сергей достал свою Nokia и отдал ее Игорю. Тот набрал какие-то цифры, сверяясь с записями наладонника, и нажал кнопку вызова. Потом недоуменно посмотрел на дисплей телефона и снова нажал кнопку вызова.

— Слышь, Александр Белл, — сказал он Сергею. — У тебя мобильник не работает. Не набирает.

— Как не набирает? — всполошился Сергей, отбирая у Игоря трубку. — Я с нее сто процентов Кире звонил из Нью-Йорка.

Сергей потыкал кнопки, послушал ответ трубки и посмотрел на Игоря виноватым взглядом.

— А и правда, — сказал он. — Ни черта не набирает. Странно. Деньги не могли кончиться, я там пятьдесят баксов на месяц положил. Там же черт знает сколько оплаченных минут. Домой я с него точно не звонил.

— Это же гээсэмный аппарат, правильно? — спросила Кира.

— Ну да, — подтвердил Сергей. — Специально такой брал, чтобы в Москве можно было использовать.

— Там с тарифами всякие сложности, — сообщила Кира. — Есть тариф, который на Восточном побережье будет работать, а на Западном — не будет. И в Москве у тебя этот аппарат точно работать не будет, у меня знакомые жаловались.

— Молодец, — саркастично сказал Игорь. — За двести пятьдесят баксов купил аппарат для разговоров на Западном побережье и в Москве, который умеет делать все что угодно, кроме как звонить на Западном побережье и в Москве. Узнаю брата Колю. Мои комплименты.

— Блин, так мне же Вадик тариф выбирал, — совсем расстроился Сергей, вертя бесполезный аппарат в руке.

— Нашел кого просить, — фыркнул Игорь. — Вадик машину не мыл лет сто из религиозных соображений. Такой понавыбирает…

— А кого мне еще просить? — возмутился Сергей. — Он же местный. Фактически абориген!

— Будем надеяться, что это тебя утешит, — хмыкнул Игорь. — Кирик, дай мне твою трубочку, плиз. Я тебе потом на нее денежек кину.

— Да не надо мне денежек, — сказала Кира, передавая Игорю свой мобильник. — Пускай поработает на благо общества.

Игорь набрал номер и вступил с невидимым собеседником в переговоры по-английски.

Сергей продолжал смотреть на свою Nokia и горестно вздыхал.

— Да ладно тебе, пупсик, — попыталась утешить его Катя. — Ну, не тот тариф выбрал, с кем не бывает!

— Это почти со всеми как раз не бывает, — пробурчал Игорь, набирая следующий номер. — Зато с Серегой бывает постоянно. Прям не человек, а ходячая трагедия.

— А сам-то, сам-то, — разозлился Сергей и попытался было вспомнить ситуацию, в которой Игорь полностью и конкретно облажался.

За столом все замолчали и с интересом стали ждать. Игорь ждал с особенным любопытством и даже с нетерпением.

Сергей повспоминал с минуту, но так ничего и не вспомнил.

— Обломинго, бабуленция, — любезно сказал Игорь. — А вот если я начну вспоминать твои факапы, нам тут на месяц придется задержаться.

— Ты давай шоу заказывай, — распорядился Сергей. — А то так и останемся на Новый год с твоими воспоминаниями. Это не лучшее шоу в мире, точно тебе говорю.

— Кстати, тут вообще тоже облом наблюдается, — озабоченно сообщил Игорь, снова набирая какой-то номер. — Уже в пять мест позвонил — везде все забронировано несколько недель назад.

— Ну так я и говорил, — обрадовался Сергей. — Кто ж бронирует Новый год тридцать первого декабря?

— Тут есть какая-то общая справочная на все шоу Вегаса, — сказал Игорь. — Я туда и звоню, сейчас все узнаем…

На том конце сняли трубку, и Игорь снова вступил в переговоры, по мере которых его лицо все мрачнело и мрачнело.

— Не видать нам сегодня шоу, — вздохнул Сергей.

— Да не беда, — утешила его Катя. — Когда мы с вами, никаких шоу не надо. Вы вдвоем заменяете любое шоу.

— Шоу фриков-уродцев? — поинтересовался Сергей.

— Ну, вы еще не настолько профессиональны, — объяснила Катя, — но любой школьный концерт собою заменяете просто на раз.

В этот момент Игорь опустил телефон. Лицо его было печальным.

— В общем, — сказал он, — все везде забронировано, ясный пень. Осталось только какое-то бразильское шоу в отеле, который где-то в стороне. Поэтому там еще места остались. Мне пообещали подержать бронь часок, но нужно будет зайти в один из пунктов и оплатить, иначе продадут другим.

— Какое-то бразильское шоу, причем фиг знает где, — скривился Сергей.

— Ну, милый, я тебе не Дэвид Копперфильд, который на самом деле Додик Коткин, — озверел Игорь. — Я билеты из ничего рожать не умею. Он, кстати, тоже не умеет.

— Копперфильд тут в Вегасе выступает, рядом с MGM Grand афиша висела, — сообщила Кира.

— Вот пускай он нам чудесным образом на свое шоу билеты и сделает, если он такой крутой престидижитатор, — предложил Игорь. — Ну, Додик, ждем! У тебя пять секунд!

С этими словами Игорь посмотрел куда-то в потолок первого этажа отеля «Нью-Йорк, Нью-Йорк». Остальные послушно посмотрели туда же. Однако с потолка никакие билеты на шоу Копперфильда не спланировали, зато откуда-то сбоку вдруг раздался громкий голос:

— Оба! Ксюха! Ксюх, ты здесь, офигеть!

Все повернулись в сторону голоса и увидели невысокого толстячка с взъерошенными волосами и маленькими глазками, который стоял неподалеку от их столика и восторженно махал Кате рукой.

— Боже, — сказала Катя скорее испуганно, нежели радостно, — Бэрри?

— Это что, твой бывший? — ревниво прошептал Сергей Кате на ухо.

— С ума сошел? — прошептала она в ответ. — Какой бывший?!! У меня были одни американы. А этот со мной в одной группе учился. Тот еще фрукт. Вот сейчас настоящее шоу фриков-уродцев и начнется.

— Бэрри, — сразу взял быка за рога Игорь. — У тебя случайно нет четырех билетов на концерт Дэвида Копперфильда?

— Нет, — испуганно ответил толстячок, переставая махать ручкой. — А что, должны быть?

— Да кто его знает, — вздохнул Игорь. — Мало ли кого он мог выбрать в качестве проводника своих магических способностей. Ты — еще не самый плохой вариант. По крайней мере, экзотический.

— Бэрри, — кисло сказала Катя толстячку. — Какими судьбами? Ты как тут?

— Я тут с парнями, — сообщил Бэрри, садясь к ним за стол без всякого приглашения. — Но парни куда-то сгинули. Сказали два дня назад, что скатаются к Большому каньону, ну и все! С концами. Я уже очень даже переживаю. Сначала почти совсем не беспокоился — в первый день. Думал, каньон-то глубокий, сразу и не посмотреть. А вот сегодня уже беспокоюсь. Вдруг они там прямо на дне по мне скучают?

— А мобильники не отвечают? — поинтересовался Сергей.

— Можно подумать, — вздохнул Бэрри, — что они мне их давали.

— Ну, в номера к ним сходить, — предложила Кира.

— Можно подумать, — снова вздохнул Бэрри, — что они мне свои номера сказали.

— Так на ресепшене узнать, где они живут, — сказал Игорь.

— Можно подумать, — в третий раз вздохнул Бэрри, — что они сказали, в каком отеле остановились.

— Я смотрю, тесная у вас компания, — заметил Сергей.

— Парни классные, но какие-то, блин, резкие они, — пожаловался Бэрри. — Поехали с работы вместе, я с ними напросился. А они меня поселили в «Треже айланде» и сказали, что скатаются в Большой каньон и потом со мной свяжутся. Ну, и где они?

— Сгинули в Большом каньоне, факт, — предположил Сергей.

— Может, они мой номер телефона потеряли? — предположил Бэрри. — Хотя я им каждому на бумажке записал. По два раза.

— Они их в каньоне обронили, — предположила Катя.

— А что, может быть, — согласился Бэрри, не въехав в иронию. — Я пойду официантку позову, а то что-то они где-то ходят. Я же не могу их сетями ловить, правильно? Буду на живца. На себя, клиента. На клиента должны клюнуть. Иначе какие они официантки?

Бэрри встал и ушел искать официантку.

— Вот, блин, повезло, — вздохнула Катя. — Приехать в Вегас и в первый же день нарваться на Бэрри. Теперь все, не отстанет.

— Ну, я-то отделаюсь от любого Бэрри, — сказал Игорь. — Но он, вообще, парень вроде занятный.

— Это тебе сейчас так кажется, что он занятный, — заметила Катя. — Бэрри обладает редкостной способностью почти мгновенно доводить до белого каления любую компанию. Уж поверь мне, я с ним училась.

— А чего у него имя-то такое американское, если он не американ? — подозрительно спросил Сергей, на всякий случай продолжая ревновать Катю к прошлому.

— Да его зовут то ли Леша, то ли Петя, — сообщила девушка. — А Бэрри — это от слова «Бэрримор». Он еще с первого курса в русской тусовке постоянно спрашивал: «Что это, Бэрримор?» Ну, его Бэрри и прозвали. Впрочем, я его называла Лютик.

— Почему Лютик?

— «Лютики-цветочки у меня в садочке, милая, любимая, не дождусь я ночки», — мрачно пропела Катя старую песенку, прославленную фильмом «Женитьба Бальзаминова».

— Не понял, — возмутился Сергей, — ты с ним не могла дождаться ночки?

— Вовсе нет, — объяснила Катя. — Просто Бэрри — это тот еще цветочек. Когда он в компании, можно запросто не дожить до ночки. Это чистый Мальчиш-Плохиш, вот попомните мои слова.

В этот момент вернулся Бэрри, который за руку тащил за собой официантку. Та шла с очень озадаченным выражением на лице. Бэрри сел за стол и стал на очень корявом английском требовать у официантки бургер. Та ему объяснила, что бургеры здесь не подают, а подают всякие китайские блюда, на что Бэрри тут же потребовал бургер по-китайски. Но в конце концов, когда официантка уже совсем потеряла терпение, он согласился удовлетвориться свининой в кисло-сладком соусе.

— Ну что, — сказал Игорь, поднимаясь, — двигаемся дальше?

— А я? — выпучил глаза Бэрри. — Мне еще даже не принесли. Вы что, меня даже не подождете? Это нечестно!

Игорь нервно икнул. В этот момент он потихоньку начал понимать, о чем говорила Катя.

— Ты нас догонишь, — пообещал Игорь Бэрри.

— А куда вы пойдете? Только в Большой каньон не ходите. Там люди сгинают ваще.

— Точно еще не знаем, у нас планы меняются под воздействием обстоятельств, — объяснил Игорь. — Но тебя будет направлять инстинкт родового гнезда.

— Нет у меня никакого инстинкта, — совсем испугался Бэрри. — Дайте хотя бы телефон.

— Серег, дай ему телефон, — скомандовал Игорь.

Сергей достал свою бесполезную трубку и сунул ее Бэрри.

— Но потом вернешь, — строго сказал он. — Трубка очень дорогая. Если вдруг что, оставишь ее в «Экскалибуре» для две тысячи семьдесят пятого номера.

Катя сделала страшные глаза и скорчила негодующую физиономию.

— Хорошо, — ответил Бэрри, крутя в руках трубку. — С телефоном я вас найду.

— Так, быстро двигаем, — скомандовал Игорь, и компания вслед за ним отправилась к выходу.

— Серег, ну ты дал! — вздохнула на выходе Катя. — Как можно было Бэрри сообщать наш номер?!! Это же самоубийство! Лучше бы номер телефона дал — там хоть можно было его номер заблокировать.

— Да я что-то не сообразил, пардон, — сконфузился Сергей. — А это все Игорь — дай ему трубку да дай ему трубку.

— Я просто пошутил, — пожал плечами Игорь. — Он попросил телефон, я и дал ему телефон. Думал, дойдет. А до него не дошло.

— До Бэрри редко когда что доходит. Впрочем, хоть наш номер мобильника ему не дали, — снова вздохнула Катя. — Уже что-то. А в номере отеля мы будем не часто, так что, может, отобьемся. Но вообще этот Лютик — прилипчивый, как горчичник. Отделаться от него почти невозможно.

— Мы же отделались, — горделиво сказал Игорь. — Пара пустяков.

— Эй, пацаны, пацаны, — вдруг раздался голос Бэрри, который мчался в их сторону, размахивая телефоном. — Телефон что-то не звонит. И вообще по нему не понятно, как вам звонить. Я попробовал — фига с два. Я лучше тогда с вами пойду. Черт с ней, со свининой. Она же в кисло-сладком — фу, как такое вообще можно есть. По пути где-нибудь гамбургерца перехватим, да?

— Мы вообще-то уже пообедали, — сообщил Игорь, еще более отчетливо понимая, о чем предупреждала Катя.

— Ну так я один перехвачу, — предложил Бэрри. — Я быстро. Я в колледже два раза победил на соревнованиях.

— По поеданию гамбургеров? — заинтересовался Игорь.

— Нет, по бочам, — признался Бэрри. — Ну, знаешь, это где стальные яйца кидать. Но гамбургеры я очень быстро луплю. Могу даже два взять — все равно быстро.

Игорь в ответ только вздохнул.

— Ладно, — сказала Катя. — Пошли куда-нибудь. Уже бесполезно метаться.

— Пошли в «Аладдин», — обрадовался Бэрри. — Там знаете какой буфет?

— Двинули по Стрипу вниз, — решил Игорь, — там видно будет.

Передвижение компании по центральному бульвару Лас-Вегаса происходило достаточно своеобразно. Игорь и Сергей с подругами степенно совершали променад, а Бэрри, как маленькая собачка, совершал массу возвратно-поступательных движений и при этом непрерывно болтал. Он все время предлагал куда-то зайти, соблазняя компанию буфетами и ресторанами, периодически сам скрывался в дверях каких-то заведений, но в тот момент, когда Игорь уже готовился произнести радостную медицинскую фразу «Мы его потеряли», Бэрри снова возникал в пределах видимости и, отдуваясь, выдавал очередную порцию потока своего сознания.

При этом как-то так получилось, что Бэрри никто представляться не стал, и он по имени знал только Катю. Причем как Оксану. Но Бэрри подобные тонкости не смущали. В очередной раз заскочив в дверь какого-то торгового центра и выскочив оттуда после того, как компания удалилась на изрядное расстояние, он, недолго думая, заорал:

— Длинный, Длинный. Эй, Длинный!

— Это он кого зовет? — спросил Игорь Сергея.

Вопрос был вполне закономерный, потому что и Сергей, и Игорь были примерно одного среднего роста.

— Ты, Длинный, ты, — заорал Бэрри Игорю, показывая на него рукой, чтобы не было никаких сомнений.

— Какой я длинный-то? — не выдержав, заорал в ответ Игорь.

— А ты на Бэрри посмотри, — фыркнула Катя. — Для него тут почти все — длинные. Меня в универе он звал «Дылда».

Бэрри подбежал к ним и, отдуваясь, начал рассказывать Игорю.

— Слышь, Длинный, там буфет классный. Даже крабы, е-мое. Давай перекуснем, вы же, наверное, проголодались — вон как нагулялись.

— Во-первых, — сказал Игорь, стараясь говорить помедленнее и как можно доходчивей, — мы пообедали пятнадцать минут назад. Во-вторых, не надо звать меня «Длинный». Лучше зови меня Игги.

— О, — обрадовался Бэрри, — Игги, как у Попа!

Игорь вытаращил глаза.

— Слышь, Кать, — сказал он девушке, — Бэрри меня задницей назвал. Что за дела?

— Длинный, ты чота тормоз, — снисходительно сказал Бэрри. — Не ты попа, а Игги был Поп.

— Священник, что ли? — полюбопытствовал Игорь.

— Да ладно тебе, — удивился Сергей. — Это же певец такой известный. Игги Поп.

— Ну и псевдонимы у этих певцов, — рассердился Игорь. — Прям позорят честных пацанов.

— Можно я тебя буду звать Поп? — спросил Бэрри.

— Можно, — любезно ответил Игорь. — Но за каждое такое именование я тебе буду давать по шее.

Бэрри поморгал своими маленькими глазками, явно почуяв какой-то подвох. Впрочем, подвох там действительно был — шеи у Бэрри не наблюдалось как класса.

— А за что по шее-то? — неуверенно спросил он.

— За такой идиотский творческий псевдоним, который мне не нравится, — объяснил Игорь.

— Ну так ты же сказал «можно», — продолжал допытываться Бэрри.

— Правильно, — согласился Игорь. — Я сказал можно, но выставил условие. Как только ты называешь меня попой, ты получаешь по шее. Если я ее у тебя, конечно, обнаружу.

— Так я же тебя не попой называть буду, а Попом, в честь певца, — объяснил Бэрри.

— Да хоть в честь Бритни Спирс, — сказал Игорь. — Предложение не меняется.

— А Игги мне тебя можно звать?

— Даже нужно.

— Так почему нельзя Попом, если он был Игги Поп? — спросил Бэрри, который как никогда был близок к тому, чтобы уже действительно получить то ли по шее, то ли в глаз.

— Бэрри, — торжественно спросил Игорь. — Ты чем вообще в этой жизни занимаешься?

— Я работаю в крупной компании в Сан-Франциско, — объяснил Бэрри и гордо выпрямился. — Мы снимаем показания со всех электрических счетчиков в Калифорнии. На мне — отчеты. Их надо из одной комнаты переносить в другую. И при этом сортировать.

— Работа ответственная?

— Очень!

— А без тебя обойдутся?

— Да ни в жизнь!

— Так вот, Бэрри, — сказал Игорь. — Если ты хочешь, чтобы в Калифорнии по-прежнему снимались данные со счетчиков и отчеты попадали из одной комнаты в другую, то ты будешь называть меня только Игги. Или Игорь. Или Игорь Вадимович. Но никак не иначе.

Бэрри задумался.

— Да пожалуйста, — наконец сказал он. — Мне не сложно.

— Молодец, — похвалил его Игорь. — Теперь переходим к остальным членам компании. Вот этого парня зовут Сергей. Можешь также звать его…

— Никак он не может, — твердо сказал Сергей. — Только Сергей, никак не иначе.

— А Серджио? — полюбопытствовал Бэрри. — Есть такой режиссер — Серджио Леоне.

— Только Сергей, — стоял на своем Сергей.

— А эту девушку, — представил свою подругу Игорь, — зовут Кира. Понял?

Бэрри задумался.

— Если ты сейчас приведешь какой-нибудь исторический пример, — любезно сказал Игорь, — я с тобой сделаю что-нибудь очень страшное.

— Да я и не собирался, — пожал плечами Бэрри. — У меня просто в школе была учительница — Кира Сергеевна. Ох у нее и бюст был…

Игорь воздел к небу глаза и решительно пошел дальше, потянув Киру за собой. Бэрри чем-то прошибить было невозможно, а давать ему по шее Игорь все-таки считал непедагогичным.

— А можно я ее буду звать Сергеевна? — спросил Бэрри, семеня за компанией, как собачонка.

— Да хоть Капитоновна, — ответила Кира. — Мне вообще все равно.

— Слышь, Длинный! — позвал Бэрри Игоря. — Нет, не Длинный! Игги, вот! Игги, пошли в «Венишн»! Там есть забегаловка — лучшие в мире бургеры. Самые экологичные. Витамины просто на стол прыгают — пошли, а?

Игорь совсем загрустил. Катя была права. Находиться рядом с Бэрри было решительно невозможно, а избавиться от него можно было только с помощью направленного атомного взрыва, которые из-за какого-то дурацкого моратория в Неваде давно не проводились.

— Кстати, «Венеция» — классный отель, — сказала Кира Игорю. — У меня самый любимый. Там внутри очень интересно — давай заглянем?

— Ну давай, давай, — согласился Игорь. — Только он не «Венеция», а «Венецианец». Ну или «Венецианский», если как прилагательное.

— «Венишн» он, — радостно сообщил Бэрри откуда-то сзади. — На нем так написано. И к нему каналы прилагаются.

Игорь скорчил зверскую физиономию и показал компании, как он душит Бэрри самым что ни на есть ужасным способом.

— Там даже гандолы плавают, — тем временем сообщил Бэрри. — С этими… как их… гандольбольцами. Ну, которые гребут туда-сюда.

— Слышь, Бэрри, — попросил Игорь. — Ты самые ценные сведения держал бы при себе. А то все расплескаешь, пока идем, на отель ничего не останется.

— Да ладно, мне не жалко, — расщедрился Бэрри. — Чего не помочь хорошим людям? Вы же Ксюхины друганы. А она мне была как сестра.

Катя в изнеможении закатила глаза и показала компании, как она сворачивает Бэрри шею.

После этого, к счастью, Бэрри немного поутих. Ребята, судя по всему, проходили мимо какого-то стрип-клуба, и у них прямо на дороге под ногами стали путаться пронаркоманенные мексиканцы жуткого вида, которые совали в карманы прохожим карточки проституток с телефонами. Причем мозги у этих созданий, судя по всему, работали на самом минимуме обдолбанных мощностей, потому что эти карточки они пытались всучить не только Игорю с Сергеем, которые шли под ручку с девушками, но и самим девушкам.

Впрочем, увидев одинокого Бэрри, мозги у мексиканцев включились на полную мощь и они бросились к нему, чтобы окучить перспективного клиента. Пока Бэрри от них отбивался, компания, заметно прибавившая шаг, сумела оторваться на изрядное расстояние.

— Слушай, — сказал Игорь Кате, — а ведь действительно — фрукт еще тот.

— Я предупреждала, — ответила Катя. — Как он нас в универе утомил — это что-то с чем-то. Одна была радость — Бэрри не любит прилипать надолго к одной и той же компании. Его через некоторое время начинают шпынять и иногда даже дают подзатыльники, когда совсем утомит. Но отделаться от него невозможно. К оскорблениям он практически невосприимчив. Так что приходится ждать, когда он сам к кому-нибудь перебежит. А так как компаний было много, только это и спасало. Можно было отдохнуть.

— Слушай, а как он сюда вообще попал? — поинтересовался Игорь. — Английский у него, судя по всему, очень даже паршивенький. Как он тут учился?

— Да так и учился, — вздохнула Катя. — У него отец какая-то там нефтяная шишка. Оплачивал учебу, дополнительных преподавателей и так далее. Это когда по обмену учишься — долго терпеть не будут. Но когда на коммерческой основе — запросто. Это у него сейчас английский хороший — даже объясниться может. Послушал бы ты, как он говорил в самом начале…

— Тогда все понятно, — сказал Сергей. — Папаша заплатил за право отдыхать от сынишки, отправив его на чужбину. Тут, наверное, никаких денег было не жалко. Я имею в виду — в случае Бэрри.

— Слышь, Длинный, — снова заорал сзади Бэрри, который вырвался от мексиканцев и поставил свой личный рекорд по перебиранию ножками на не особенно длинные дистанции. — Я у них карточек набрал.

И Бэрри показал целую пачку карточек грудастых блондинок с номерами телефонов.

— На черта тебе столько карточек проституток? — спросил Игорь. — Неужели всеми воспользуешься?

— Да нужна мне эта продажная любовь, — пренебрежительно ответил Бэрри. — Я люблю, когда любовь естественная, без денег. И вообще — у меня в Сан-Франциско подруга есть. Мы с ней уже в KFC ходили.

— Раз в KFC ходили и лупили жареных цыпляток, — похвалил Игорь парня, — значит, дело уже на мази. Теперь ей не отвертеться. Так карточки-то зачем?

— Так они в размер карт, — заорал Бэрри на всю улицу, размахивая добычей. — Можно ими в карты играть. Так даже прикольнее: самая грудастая будет король.

— Мысль гениальная, — согласился Игорь. — Ну тогда ты этим делом и займись, надо же все карты разлиновать, проставить достоинства.

— Ты глянь, какие у них достоинства! — обрадовался Бэрри, наткнувшись на девицу с бюстом чуть ли не до пояса.

Катя с Кирой скривились, Сергей откровенно ржал — его Бэрри очень забавлял.

— Вот они, — вдруг крикнул Бэрри, указывая рукой куда-то вперед, — гандольцы!

Ребята стояли у начала большой площади, на которой виднелись слегка уменьшенные копии Дворца дожей и собора Святого Марка. Площадь прорезала имитация венецианского Большого канала, по которому действительно плавали гондолы, ведомые пышно одетыми гондольерами. Справа от площади высились два огромных здания самого отеля Venetian.

— Давайте покатаемся, — предложил Бэрри с горящими от нетерпения глазами. — Мы уже ездили в прошлый раз — знаете как классно? Только этот гандолец периодически выть начинает. Ладно бы пел что-нибудь клевое типа Игги Попа. Так он арии воет. Но я придумал, как его затыкать. Надо тут же начинать петь «А я сажаю алюминиевые огурцы — да-да, на брезентовом поле»…

Про огурцы Бэрри действительно проорал, причем так, что от них стали шарахаться прохожие.

— Мне нравится этот парень, — признался Сергей. — Он орет еще громче, чем Игорь.

— Пошли внутрь, — предложила Кира. — Там просто сказка. Только давайте зайдем через левый вход, тогда сразу попадем на магазинную улочку.

Друзья отправились вслед за Кирой, совершенно игнорируя Бэрри, который протягивал к ним ручонки и требовал немедленно покататься на гандолах с гандольцами. В результате Бэрри пришлось последовать за ними, хотя он в голос выражал свое явное недовольство.

Магазинная улочка привела Сергея просто в шок. И в предыдущем отеле магазинная улочка с имитацией Нью-Йорка смотрелась шикарно, но здесь перед ними был просто кусок Венеции: двух- трехэтажные венецианские домики, стоящие вдоль канала, по которому проплывали гондолы. На первых этажах домиков располагались ресторанчики и магазины, а через канал были переброшены арочные мостики. Высоченный сводчатый полок был окрашен в нежный голубой цвет и определенным образом подсвечивался, создавая почти полную иллюзию неба над головой.

— Обалдеть, — сказала Катя. — Действительно — кусок Венеции.

— А я же говорил, — обрадовался Бэрри, как будто это чудо было его рук делом.

В этот момент над их головами загремел гром и пошел бодрый летний дождь. Правда, шел он на ограниченном пространстве — небольшом пятачке перед одним из ресторанчиков.

— С ума сойти! — восторженно сказал Игорь. — Фотографии, конечно, всей прелести даже рядом не передают.

Один из гондольеров вдруг громко запел. У него оказался приятный тенор, а исполнял он арию из «Призрака оперы».

— Я же говорил, — прошипел Бэрри и попытался было завести свои «алюминиевые огурцы на брезентовом поле», но Игорь со зверским выражением на лице поднес к носу Бэрри кулак, и тот быстро заткнулся.

Впрочем, гондольер пел недолго, после чего, сорвав аплодисменты, направил свою гондолу вниз по каналу.

— И что там дальше? — спросил Игорь Киру.

— Дальше продолжается эта улочка и заканчивается площадью Святого Марка, — объяснила Кира. — Площадь, конечно, сильно уменьшенная. А если перейти через тот мостик и пойти вглубь — там будет площадка со всякими закусочными.

— Да, да, — заорал оживившийся Бэрри, — это вот там кафешка, где делают супербургеры. Пошли туда, а? Ну плиз, плиз! Ну плиз!

Бэрри прижал ручонки к груди и стал похож на котенка, которого злые люди пытаются оставить за дверью в тридцатиградусный мороз, когда внутри дома ярко горит камин, в кастрюльке греется молочко, а рядом с кошачьей лежанкой валяется шикарный клубок шерсти, которым можно поиграть.

Игорь, глядя на эту трогательную картину, тяжело вздохнул и предложил остальным:

— Ладно, может, зайдем? Сегодня же Новый год, ужинать явно будем только часа в два. Надо подзаправиться.

Против этого никто не возражал, поэтому компания отправилась вслед за осчастливленным Бэрри, который вприпрыжку понесся по направлению к вожделенным бургерам.

На площадке, куда они пришли, располагалось штук шесть различных заведений. Игоря больше всего заинтересовал ларек, где пекли знаменитые нью-йоркские притцели — крендели с самой разнообразной обсыпкой. Однако Бэрри их упорно тащил к заведению, название которого состояло из вызывающе еврейской фамилии. Там делали только бургеры. Однако делали их из высококачественных продуктов специально под каждого клиента. Нужно было заказать собственный вариант бургера, после чего его начинали готовить, а клиент получал пейджер, который минут через пятнадцать-двадцать сообщал, что блюдо готово. Стоил такой бургер раз в десять дороже обычного гамбургера.

— Слушай, а реально вкусно, — сказал Игорь, прожевав первый кусок.

— Да, душевненько, — согласился Сергей, аккуратно отрезая второй кусок.

Бэрри, который уничтожал свой бургер, держа его двумя руками у рта, проговорил что-то очень невнятное.

— Что? — переспросил Игорь.

— Я говорю, — пробормотал Бэрри, у которого соус обильно струился по щекам, — не умеете вы правильно еду кушать. Кто ж его ножом-то режет по живому? Его надо ротом кусать, иначе невкусно.

— Прости, брателло, — кротко сказал Игорь, оттопыривая мизинчик. — Все издержки дурацкого воспитания. Я, например, даже курицу ем ножом с вилкой.

— Иди ты! — аж задохнулся от возмущения Бэрри.

— Честно, — признался Игорь и поджал губы, как строгая классная дама.

— Ну ты, Длинный, даешь! — восхитился Бэрри, сжимая свой бургер так, что он чуть не развалился у него в руках.

— Меня зовут Игги, — напомнил Игорь.

— Игги я пока не запомнил, — признался Бэрри. — А Длинный сразу приходит в голову.

— А как меня зовут — запомнил? — поинтересовался Сергей.

— Ты — Кислый, — решительно сказал Бэрри.

— С чего это я кислый? — возмутился Сергей.

— У тебя физиономия такая. Кислая.

Катя захихикала, Сергей загрустил. Первая ассоциация у Бэрри намертво врезалась в мозг, и вытравить ее оттуда, судя по «Длинному», не представлялось никакой возможности.

— Ладно, — сказал Игорь, увидев, что все, кроме Бэрри, уже доели. — Пора двигать дальше. Тут столько отелей, что, если будем смотреть по два в день, за восемь дней не управимся.

Компания поднялась и направилась к выходу. Бэрри сначала разрывался между желанием спокойно доесть бургер и стремлением немедленно броситься вслед за ребятами, чтобы их не потерять, но потом принял соломоново решение: он засунул весь здоровенный кусок себе в рот и помчался к выходу с раздутыми щеками, напоминая окружающим огромного офонаревшего хомяка.

— Ну что, — сказал Игорь, когда все вышли на площадь. — Потихоньку идем до хаты чистить перышки? Бразильское шоу начинается в половине десятого. Ужинать будем уже после Нового года — надеюсь, бургеры теперь помогут продержаться.

— Кстати, — спросил Сергей, — а ты вроде в течение часа должен был билеты выкупить.

— Ой! — сказал Игорь страшным голосом. — Блин, уже часа три прошло. Билеты сгинули.

— Ну вот и Игорь наконец-то облажался, — неимоверно обрадовался Сергей. — Ради такого дела я сам готов станцевать в перьях!

Игорь выглядел страшно сконфуженным. С ним подобные казусы происходили крайне редко.

— Да ладно, Игоречек, не грусти, — ласково сказала Кира. — Подумаешь, какое-то шоу. Обойдемся без шоу.

— Я бы пригласил вас на «Шоу голубых людей», — важно сказал Бэрри, который уже дожевал свой бургер. — Но там все билеты проданы. Я свой за два месяца заказывал.

— Да обойдемся как-нибудь без голубых людей, — вздохнул Игорь. — Нам, старик, на сегодня и тебя вполне хватило. То еще шоу.

— Я классный, — согласился Бэрри. — Со мной весело. Но, други, придется вас покинуть. Мне же на шоу, так что надо в отель. На Новый год где встретимся?

— Давай прямо здесь, на Стрипе, — предложил Игорь.

— У «Венишна»?

— Да нет, зачем у «Венишна»? Давай просто на Стрипе. Где-нибудь. Я же не знаю, где мы будем, — любезно ответил Игорь.

— Договорились, — сказал Бэрри и засеменил в сторону своего «Треже айланда», то есть «Острова сокровищ».

## 36. Концерт

— Кстати, — заметила Катя, — ты зря рассчитываешь, что Бэрри не найдет нас на Стрипе. Это нормальный человек в толпе на длиннющей улице в жизни не обнаружит небольшую компашку. А вот Бэрри — у него какой-то инстинкт. Но не родового гнезда. У него инстинкт рыбы-прилипалы. Если он прилипает к какой-то компании, то обнаруживает ее где угодно, даже на дне Большого Каньона.

— А вот и фига! — торжествующе ответил Игорь. — Он же этих пацанов, с которыми приехал, так и не обнаружил — сам же сказал.

— Значит, ему это просто не было надо, — объяснила Катя. — Пацаны, судя по всему, с Бэрри особо не церемонились, так что он сам и не был заинтересован. Рыба-прилипала была в процессе поиска новой компании акул, и вот тут, как на грех, попались мы. Так что мы — попали. Я нас поздравляю.

— Ксюх, не надо излишне драматизировать, — беззаботно махнул рукой Игорь. — И не таких бэррей обламывали.

— Да-да, — фыркнул Сергей, — особенно Вику в Турции. Круто ты ее тогда обломал, как я помню…

— Вот попрошу не передергивать, — разозлился Игорь. — Вика — женщина. Какая бы она ни была. Я с женщинами не воюю. В крайнем случае, игнорирую.

— Ага, ага, — заулыбался Сергей. — Игнорируешь ты, как же. Помнишь кассиршу в «Патэрсоне», когда непонятно с чего нам хамить начала?

— Не помню, — ответил Игорь. — А что?

— И что было с кассиршей? — заинтересовалась Катя.

— Да она там начала какие-то претензии дебильные предъявлять, — объяснил Сергей. — Мол, бутылки на ленту класть нельзя, надо ставить, яблоки в пакете надо завязывать, хотя это дело продавщицы, горкой ничего не наваливайте — причем это еще совершенно хамским тоном и на весь магазин.

— Что сделал Игорь? — спросила Катя. — Превратил ее в горстку пепла одним взглядом?

— Я тоже ждал, что он сделает, — признался Сергей. — Он же — не я.

— Я в гневе и сам себя боюсь, — пояснил Игорь, который слушал рассказ друга с большим интересом.

— Игорек ее послушал минуты три, а потом сказал очень громко и очень строго: «Женщина! Закройте рот! Щами пахнет!».

Катя с Кирой засмеялась.

— Очередь заржала, кассирша стала вся пунцовая и заткнулась навсегда, — сказал Сергей.

— Можно было, конечно, вызвать менеджера, — объяснил Игорь, — но таких теток проще обламывать одной фразой.

— А говорил, — напомнил Сергей, — что с тетками не воюешь.

— Так какая же это война? — удивился Игорь. — Ни раненых, ни убитых. Просто обломал хамящую кретинку, делов-то.

— С Бэрри так не получится, — заметила Катя. — Он же не хамит. Он просто дитя природы. Лютик-цветочек. Его обломать очень сложно. Как тоненькую осинку-березку. Он будет гнуться во все стороны, но не сломается.

— Там будет видно, — самоуверенно ответил Игорь. — Не родилась еще та бэрри, с которой я бы не справился.

— Посмотрим, посмотрим, — многозначительно сказала Катя.

— Да хоть обсмотритесь, — любезно ответил Игорь.

— Так, ну что? — спросил Сергей Игоря. — Пришли уже. Какие планы, товарисч командарм?

Игорь посмотрел вперед. Перед ними высились башни «Экскалибура».

— Да обычные планы, — сказал он. — Готовимся к празднованию Нового года, вдумчиво чистим перышки. Потому что как встретишь Новый год, так его и проведешь. Старинная примета. У меня, кстати, всегда сбывалась. Как-то в студенчестве отмечал Новый год аж в пяти компаниях, и при этом невероятно везло с автобусами — подходили прям мгновенно. Потом весь год — не поверишь! — сказочно везло с автобусами.

— Так и как мы будем встречать Новый год? — поинтересовался Сергей.

— Так и так, — ответил Игорь. — Встретимся часов в девять вечера, отправимся куда-нибудь погулять. Может, на дурика и прорвемся на какое-нибудь шоу. В двенадцать найдем бухла и пойдем шляться по Стрипу — его наверняка перекроют для машин, мне знакомый рассказывал. Потом часа в два устроим торжественный ужин в первом попавшемся кабаке.

— М-да, — хмыкнул Сергей. — Не хотелось бы мне потом весь год шляться по улицам и устраивать торжественные ужины в первом попавшемся кабаке.

— Старичок, — фыркнул Игорь, — ты информацию-то фильтруй. Примета «Как встретишь, так и проведешь» — ее надо трактовать очень тонко. Не в лоб. Иначе вся Россия потом бы весь год непрерывно пила, пела «Ой, мороз, мороз» и падала лицом в салат.

— А как ее надо трактовать?

— Ты будешь, — объяснил Игорь, — встречать Новый год с близким другом и двумя очаровательнейшими женщинами. Вот это самое главное в примете! А дальше все зависит от того, как оно все пройдет. Если мы будем радоваться и веселиться — значит, год будет классный и веселый. Если мы, не дай бог, разругаемся и за столом будем сидеть с кислыми лицами, а официантка начнет страшно хамить — ну, значит, год будет паршивый. Вот как надо трактовать, врубился?

— Да, врубился, — ответил Сергей. — Ну, тогда все в порядке. Значит, теперь главное — радоваться и веселиться?

— Однозначно, — подтвердил Игорь. — Пошли по номерам, готовиться к вечеру. Безо всяких созвонов встречаемся у лифта ровно в девять нуль-нуль.

***

Ровно в девять часов Сергей с Катей уже стояли у лифта. Имеющегося времени им только-только и хватило на то, чтобы подготовиться и приодеться к вечернему мероприятию. Сергей был в черных брюках, черной рубашке и своем новом пиджаке светло-коричневого цвета, который он купил в Нью-Джерси. Катя оделась в строгое вечернее черное платье, надела на шею простенькое серебряное украшение и выглядела совершеннейшей роковой женщиной из высшего света.

— Смотрю я на тебя, — сказал Сергей Кате, — и сам себе завидую.

— А что? — спросила Катя, заранее улыбаясь.

— Ну до чего хороша! — признался Сергей. — Просто роковая женщина из высшего света. За что мне такое счастье — не пойму. Мне, какому-то дурацкому программисту…

— Ты на себя посмотри, — сказала Катя. — Просто Бонд, Джеймс Бонд. Нет, Майкл Корлеоне из второго «Крестного отца». Помнишь сцену, когда он возвращается домой, где Кей встречается с их детьми? На нем как раз был пиджак похожего цвета.

— Я, собственно, его поэтому и купил, — стесняясь, признался Сергей. — На Аль Пачино я, конечно, не тяну…

— Зачем тебе тянуть на Аль Пачино? — спросила Катя. — Мне же не Аль Пачино нравится, а ты.

В этот момент из-за угла коридора раздались звуки свадебного марша, исполняемого Игорем «а капелла», то есть безо всяких инструментов, и через секунду парочка появилась перед Катей с Сергеем во всей красе. Игорь был в тщательно выглаженном сером костюме с отливом и в черной рубашке, а Кира, как и Катя, облачилась в темное вечернее платье.

— Ты глянь, — сказал Игорь Кире, — в выбранном мною пиджаке Серега даже на человека стал похож. Прям Майкл Корлеоне — если, конечно, оттопыренные уши убрать.

— Сам ты оттопыренный, — обиделся Сергей, приглаживая уши руками.

— Ладно, — сказал Игорь, вызывая лифт, — рванули куда-нибудь. До двенадцати делать все равно нечего. Может, куда-нибудь и прорвемся.

— Вот если бы кто-то не забыл оплатить билеты, — язвительно напомнил Сергей, — то до двенадцати у нас было бы хорошее развлечение.

— А вот если кто-то собирается по этому поводу весь следующий год кидать свои предъявы, — заметил Игорь, заходя в лифт, — то лучше бы он этого не делал. А то я сам начну кое-что припоминать — этот кто-то будет очень сильно недоволен. Возможно, он даже заплачет скупыми мужскими слезами по всей физиономии.

— Вах, баюс-баюс, — сказал Сергей, но, на всякий случай, заткнулся.

Когда компания вышла на улицу, Игорь строго указал рукой в сторону отеля MGM Grand.

— Почему туда? — поинтересовалась Катя.

— Да просто самый большой отель, — объяснил Игорь. — Кроме того, там этих залов для выступлений — как грязи. Попробуем куда-нибудь вписаться. Хотя шансов, конечно, очень мало.

— Не догоним, — сказала Катя, — так прогуляемся. Не страшно.

В MGM Grand компания методично обошла несколько залов, но билетов не было нигде. Менеджеры подобным вопросам даже удивлялись — вот ведь какие наивные эти ребята, говорил их взгляд.

Наконец они дошли до «Голливудского театра», где этим вечером должно было состояться живое шоу Дэвида Копперфильда.

— Эх, — сокрушенно вздохнул Игорь, глядя на физиономию фокусника на афише, — вот не воспользовался Додик единственной возможностью убедить меня в своих волшебных способностях. А ведь что ему стоило?

— Эй, ребят! — вдруг позвала их Катя, которая о чем-то беседовала с менеджером, стоящим за стойкой рядом со входом в зал.

— Менеджер говорит, — сказала Катя, — что у него только что одна компания отказалась от столика на пятерых, который они заказывали. Кстати, компания русская.

Менеджер что-то проговорил по-английски, улыбаясь.

— Говорит, что они звонили очень нетвердым голосом, — перевела Катя.

— Все понятно, — сказал Игорь. — Пацаны проводили старый год по московскому времени, потом встретили новый год по московскому времени, затем проводили старый год по американскому времени и тут поняли, что до шоу они уже дойти не в состоянии. Это логично.

— Менеджер может продать нам этот столик, — сказала Катя, — но нам придется заплатить за пять билетов.

— И почем? — спросил Игорь. — Как говорят в российской низинке, в какую цену?

— Девяносто девять долларов билет, — ответила Катя.

— Ни фига себе! — обалдел Игорь. — Да я за такие цены весь зал куплю. У нас в Москве от трехсот баксов все только начинается.

Довольный Игорь приобрел у менеджера пять билетов, отклонив предложение Сергея оплатить представление своей карточкой, и компания отправилась в зал.

«Голливудский театр» представлял собой не такое уж большое помещение. Зрительный зал амфитеатром спускался к сцене и был уставлен столиками на четыре-шесть человек.

— Ну, — спросила Катя Игоря, когда компания заняла свой столик, — теперь ты поверил в фантастические возможности Дэвида Копперфильда?

— А он-то тут при чем? — удивился Игорь, раскрывая меню с напитками. — Старина Копперфильд и пальцем не пошевелил, чтобы привести нас на представление. Нас спасли только дорогие соотечественники, которые очень кстати нажрались.

— Вот вроде умный парень, — сказала Катя, — а несешь всякую чушь.

— С чего это?

— С того. Можно подумать, что соотечественники напились сами по себе. Ты подумай своей головой. Люди приехали в Вегас компанией. Задолго до этого взяли билеты на шоу Копперфильда, на которое, как ты сам говорил, в Москве было попасть практически невозможно. И после этого напились так, чтобы потом не доползти до шоу? Да не бывает такого!

— Это, Ксюх, ты наших соотечественников плохо знаешь, — усмехнулся Игорь. — Такие штуки они запросто проделывают безо всякого Копперфильда. Они это умеют. Собственно, это тоже волшебство, но Копперфильд к нему не имеет ни малейшего отношения… Кстати, что будем пить? Тут всякие коктейли, прохладительные напитки и шампанское. Может, бутылочку «Дома Периньона»? Раз уж на билетах сэкономили, так теперь можно гульнуть…

— Я бы шампанского выпила, — призналась Кира.

— А вискаря там нет? — спросил Сергей.

— Нету, — обломал друга Игорь. — Только дурацкая бурлящая веселость, вроде шампанского.

— Ну, давай тогда шампанского, — согласился Сергей. — Надо же с чего-то начинать…

Буквально через пять минут началось шоу, причем сцена поначалу оставалась абсолютно пустой. Копперфильд вышел к публике в белой майке и расстегнутой голубой рубашке. Он активно общался с залом, остроумно шутил и для начала показывал несложные фокусы со всяким угадыванием цифр и так далее.

— Чувствую, — сказал Игорь, пригубив шампанского, — что тут будет та же фигня, что и с Бритни Хьюстон.

— Уитни Спирс, — поправил его Сергей.

— Зал небольшой, никакой аппаратуры на сцене нет, свет средненький, — перечислил Игорь, — так что Додик покажет несколько фокусов для пятого класса, раз десять сострит, а потом заставит показывать выступать своего племянника, директора по кадрам и осветителя. Знаем мы эти американские шоу.

— А мне нравится, — призналась Кира. — Он очень обаятельный.

— Я тоже обаятельный и фокусы показывать умею, — объяснил Игорь. — Только мне за выступление не платят.

— Знаю я твои фокусы, — заметил Сергей. — Они очень опасны для здоровья.

В этот момент Копперфильд перешел к более сложным трюкам, для которых на сцене как-то практически незаметно для зрителей появлялась самая разнообразная аппаратура. Почти все свои трюки Дэвид проделывал с представителями зрительного зала, которых он вызывал очень просто — бросая наобум в зал летающую тарелочку-фрисби. Кто ее ловил, тот и должен был выходить на сцену.

Примерно на пятом трюке Игорь заткнулся и перестал поминать имя Уитни Хьюстон всуе, а к десятому трюку он даже забыл о шампанском.

— Слушайте, а мужик реально крут, — зашептал Игорь компании после впечатляющего трюка с «теневым ящиком», в котором Копперфильд появлялся, сидя верхом на мотоцикле.

— Конечно, крут, — сказала Катя. — А ты сомневался?

— Конечно, сомневался, — признался Игорь. — Я же только по телику это все видел. Но по телику-то что угодно сварганить можно — это не фокус. А вот когда вживую видишь, что он вытворяет — это другое дело.

Между тем Дэвид на сцене чередовал крайне сложные трюки, исполняемые с кучей всякой аппаратуры, с простенькими, но забавными. Например, в какой-то момент он вызвал на сцену двух произвольных девушек, развернул их спиной к публике и «поменял» на них трусики.

— Эх, блин, — застонал Игорь, — жалко, что тарелочка не к нам прилетела. Кирик, если бы ты вышла на сцену, то потом бы рассказала, как он этот фокус делает.

— Да что бы я там увидела? — удивилась Кира. — Вышла, постояла спиной к зрителям, вернулась обратно. Трусики-то он им не менял. Показал только краешек, чтобы цвет было видно — тоже мне, фокус. Мне больше эффектные фокусы нравятся, когда кого-то там распиливают, расчленяют…

— Оба, — сказал Игорь. — Похоже, я о тебе чего-то не знаю.

— Ты обо мне многого не знаешь, — призналась Кира. — Но об этом — не сейчас.

Копперфильд в этот момент устроил небольшой перерыв в фокусах, во время которого он пообщался с залом и даже представил всем присутствующим свою маму с ее спутником, находящихся в зале.

— Здорово, — прокомментировал Игорь. — Это же надо, с одной стороны, совершенно домашняя обстановка — вон, даже мама его тут, — но с другой, шоу просто экстра-класс, этого даже я отрицать не могу.

— Шикарно, — согласился Сергей. — А главное — мы попали на него только благодаря могуществу самого Дэвида.

— Я в это уже тоже поверил, — признался Игорь.

В это время Копперфильд, показав еще штук пять трюков один эффектнее другого, судя по всему, начал готовиться к заключительному суперфокусу. На сцене развернули здоровенный экран, на котором появился кусочек гавайского пляжа с ассистентом Дэвида. Копперфильд пообщался с ассистентом, чтобы зрители убедились в наличии прямой видеосвязи, а потом начал выбирать зрителей из зала. На этот раз вместо тарелочки-фрисби в руках фокусника появился увесистый на вид стальной шар. Дэвид сказал, что сейчас кинет шар в зрительный зал и пошутил, что, мол, у кого первого разлетится голова, тот и пойдет на сцену.

— Старая хохма, — пробурчал Игорь, доливая себе шампанского. — У нас в Цирке на Цветном так кирпич в зал кидали.

Копперфильд кинул шар ближайшим от сцены столикам, его поймала какая-то девушка, сидящая лицом к сцене.

— А теперь, — сказал фокусник, — не оборачиваясь, кинь шар назад в зал.

Девушка бросила шар назад, он описал широкую дугу и… треснулся прямо об Игорев бокал с шампанским. Шар, разумеется, оказался из какого-то очень легкого материала, поэтому бокал не разлетелся на мелкие кусочки, а просто упал на стол, залив шампанским скатерть и брюки Игоря.

— Вот спасибо! — возмущенно сказал Игорь. — Это не девушка! Это какая-то прибалтийская женщина-снайпер из Чечни! Мой любимый костюм, между прочим!

— Эй, приятель, — позвал Игоря Копперфильд. — Подойди, пожалуйста, к сцене.

— Да я весь в этом чертовом шампанском, — громко ответил Игорь по-английски, вставая однако из-за стола.

На брюках у него было здоровое мокрое пятно в районе гульфика.

— Ничего страшного, — сказал Копперфильд. — Шампанское как раз в тему — Новый год скоро.

Зрители засмеялись.

— Остряк, чертов, — пробурчал Игорь, отправляясь к сцене. — Ему бы так штаны залили.

Игорь подошел к краю сцены, рядом с которой на планшете был установлен здоровый лист бумаги, обращенный к зрителям.

— Какой твой любимый вид спорта? — спросил Дэвид.

— Женская борьба в грязи, — ответил Игорь, не задумавшись ни на секунду.

Зал разразился аплодисментами, Копперфильд тоже засмеялся.

— Ты можешь ее изобразить на этом листе? — спросил он Игоря.

— Запросто, — ответил Игорь.

Он взял здоровенный черный маркер, услужливо подсунутый ассистентом фокусника, и за пару минут изобразил здоровенный черный клубок, из которого торчала одинокая сиська. Выглядело очень образно.

Зал веселился вовсю и аплодировал.

— У тебя прекрасные художественные способности и редкостная наблюдательность, — похвалил Игоря Дэвид. — Хочешь поехать со мной в турне? Будешь на концертах рисовать.

— Конечно, хочу, — согласился Игорь. — За двадцать процентов с твоих гонораров.

Зал снова зааплодировал, Копперфильд засмеялся, но, правда, уже как-то натужно. Игорю после этого предложили отправляться на место, что он и сделал, величественно проплыв по залу в своих облитых шампанским брюках.

Сергей в очередной раз позавидовал старому другу. Вот казалось бы, Игорь попал в идиотскую ситуацию, оказавшись перед всем залом в облитых шампанским штанах. Другой на его месте, страшно расстроившись, немедленно убежал бы переодеваться, но Игорь не только наплевал на залитые брюки, но и даже ухитрился «срезать» Копперфильда, который и сам был малый — очень даже не промах.

— Как картинка? — небрежно спросил Игорь, наливая себе шампанского в пустой бокал.

— Прекрасная, — сказала Кира. — Милый, у тебя и правда талант. Одинокая грудь, торчащая из грязи — даже Пикассо такое не снилось, хотя он умел изображать подобные штуки.

— Еще и нарисована как достоверно, — заметила Катя. — Игорь, ты правда офтальмолог, а не маммолог?

Между тем, на сцене Копперфильд продолжал собирать яркие приметы текущего момента, чтобы, судя по всему, продемонстрировать их на Гавайях. Он, с помощью шара, выбрал еще одного произвольного зрителя и спросил его инициалы. Эти инициалы маркером были нарисованы на руке Дэвида. Также один из этих инициалов вытащенный из зала ребенок с невысокой достоверностью изобразил на листе бумаги рядом с шедевром Игоря.

После этого всех зрителей, участвующих в данном трюке, вызвали к планшету, и Копперфильд сфотографировал их на «Поляроид». Игорь при этом встал впереди планшета, изобразив эффектную позу танцовщицы кабаре.

На готовой фотографии Дэвид попросил Игоря написать маркером свое имя. Игорь нацарапал по-русски «Газанфар Мамедович». Копперфильд озадаченно посмотрел на эти — с его точки зрения — каракули и спросил, что это означает.

— Это «Клаудия Шиффер», написанная по-русски, — объяснил Игорь.

Фокусник на мгновенье онемел, зал сдержанно захихикал — тема все-таки была пикантная.

— Когда я последний раз с ней общался, — быстро нашелся Копперфильд, — она свое имя писала по-немецки.

Зал с облегчением засмеялся и зааплодировал. Игорь тоже засмеялся, похлопал Дэвида по плечу и сказал, что это было отлично парировано.

Фокусник несколько принужденно улыбнулся в ответ, взял у Игоря фотографию и отправился к специальной тонюсенькой платформе с открытой кабинкой, которая непонятно откуда выдвинулась и нависла прямо над зрительным залом. Позади платформы со стороны сцены установили круглое зеркало, чтобы зрители могли видеть платформу со всех сторон.

Копперфильд залез в кабинку, простер руки над «океаном» из зрительских голов, и пояснил, что он — король этого мира, как утонувший на «Титанике» Джон Ди Каприо. Вокруг кабинки опустилась полупрозрачная ткань, внутри которой заметались какие-то тени. Буквально через пять секунд ткань упала, показав пустую кабинку, а на экране из расстеленной на песке гавайского пляжа простынки вылез Дэвид Копперфильд собственной персоной.

— Слушайте, это совершенно офонареть, — сказал Сергей девушкам. — Ладно даже если он и не на Гавайях. Но как он за пять секунд из кабинки-то исчез? Там же только остов, стоящий на тонюсенькой платформе, висящей в воздухе над залом. Кабинка видна со всех сторон. Сзади — зеркало.

— Я думаю, все дело в зеркале, — предположила Катя.

Между тем Дэвид на Гавайях демонстрировал, что там все по-честному. Он заходил в прибой океана, расшвыривал ногами песок, разговаривал оттуда с залом. Апофеоз начался, когда он продемонстрировал написанные на руке инициалы зрителя, а потом показал поляроидную карточку с планшетом, на котором висел знакомый рисунок, зрителями, Игорем в эффектной позе и надписью по-русски «Газанфар Мамедович».

— Я в шоке, — сказал Сергей. — Он туда даже нашего Газанфара Мамедовича протащил.

Копперфильд насладился восторгом зрительного зала, залез обратно в простыночку, и через секунду она, пустая, бессильно упала на песок.

Мощный прожектор вдруг осветил место рядом со столом компании, и они увидели, что фокусник стоит на небольшой платформочке буквально в метре от них и высыпает песок из ботинка.

Зал ревел от восторга и даже Игорь, стоящий на сцене, увлеченно аплодировал и уважительно кивал Копперфильду головой — мол, мужик, ведь можешь, когда захочешь…

— Ну что? — спросил Сергей, когда буря затихла и Игорь вернулся за столик. — Увидел что-нибудь интересное?

— Ничего не увидел, — признался Игорь. — Все чистяк. Сзади кабиночки было пусто, он оттуда не вылезал — мне хорошо было видно. Я понятия не имею, как он это делает. То есть, ясно, что тут чистая ловкость рук и потрясная инженерия, но догадаться, каким образом он это проворачивает — не могу никак. Признаюсь, вживую это смотрится так же круто, как и по телевизору. Но только здесь уже никакие монтажные склейки не сделать.

В финале Дэвид показал еще несколько фокусов, включая перемещение со сцены ко входу в «Голливудский театр» целой группы зрителей, и на этом концерт был закончен.

— Не, парень — просто молодца, — увлеченно сказал Игорь, когда компания выходила из зала. — Вот это я понимаю — шоу. Вроде все так простенько и по-домашнему начиналось, а какие трюки выделывает.

— Точно, — согласился Сергей. — Просто класс.

— И заметьте, — продолжил Игорь, — все по девяносто девять баксов с носа! Это же бесплатно!

— Плюс еще цена «Дом Периноьона» и стоимость твоего костюма от Бриони, — напомнил Сергей.

Игорь остановился и посмотрел на свои брюки. Проблемное место было полностью закрыто полами пиджака, так что выглядело все вполне пристойно.

— Да ладно, фигня, — махнул рукой Игорь. — Отдам завтра в чистку-глажку. Это же не красное вино все-таки, отчистят. Кстати, это и не Бриони. Но все равно — спасибо на добром слове.

— А теперь мы куда? — спросила Катя.

— Отправимся на Стрип гулять, — объяснил Игорь. — Все по программе. На Стрипе будет только одна задача — увильнуть от Бэрри.

— Длинный, — вдруг из толпы раздался до боли знакомый голос, — Длинный, я тут!

Ребята посмотрели в сторону голоса — и точно: преодолевая встречный поток, к ним пробирался Бэрри. Он явно приоделся к вечерним мероприятиям, надев черные брючки, белую рубашку с какой-то открывалкой на веревочке вместо галстука, темно-синюю вельветовую курточку и здоровенные белые кроссовки с цветными пластиковыми вставками. Непокорные вихры Бэрри зализал с помощью пары флаконов геля, что делало его похожим на какого-то мультяшного мелкого бутлегера.

— Как ты нас тут вычислил-то? — спросил Игорь вместо приветствия.

— Так вы же говорили что-то про этого Купершмидта, — объяснил Бэрри.

— Копперфильда, — поправил Сергей.

— Пофиг, — махнул рукой Бэрри. — Такие фамилии выговорить все равно невозможно. Фокусник и фокусник. Такому только дай Статую Свободы — тут же сопрет, ворон.

— Мы спрашивали, нет ли у тебя билетов на Копперфильда, — продолжал допытываться Игорь. — Как ты узнал, что мы на него пойдем?

Бэрри похлопал своими маленькими глазками.

— У меня же билетов не было, — ответил он. — Значит, у тебя билеты были. Мое-то шоу этих бритых голубых пацанов в девять начиналось. Кстати, прикольно — они в такие трубы дудукали, потом по ним барабанили…

— Стоп, стоп, — прервал его Игорь. — Зачем портишь нам впечатление? Сейчас выйдем на Стрип, там все шоу и покажешь от начала до конца.

— Ага, — согласился Бэрри.

— Ладно, — сказал Игорь компании, — попилили на Стрип. Новый год скоро, хорошо бы не пропустить. Вон, Бэрри встретили. Хорошо еще, что он без пустого ведра…

## 37. Новый год

— Кстати, — сказала Кира, когда компания вышла из MGM Grand. — Хорошо бы в номера зайти переодеться. Я как-то одета явно не для прогулки по Стрипу.

— Точно, — согласилась Катя. — У меня тоже совершенно не гуляльный прикид. Надо забежать в «Экскалибур».

— А у меня нормальный, — заявил Бэрри, любовно щупая свою вельветовую курточку. — Прям хоть на всю ночь в поля партизанить.

— Старик, мы очень рады за тебя, — сказал Игорь. — Ты погуляй пока по Стрипу, а мы пошли переодеваться.

— Я тогда промнусь вокруг «Экскалибура», — предложил Бэрри. — Чтобы вы меня вдруг не потеряли. А то же волноваться будете.

— Факт, — согласился Игорь, — тут дело такое! Тут главное — сердечный приступ от беспокойства не получить. Ты тогда кружи поблизости — где-нибудь, глядишь, и пересечемся.

Компания подошла к «Экскалибуру». Бэрри с необычайно важным видом отправился в променад вокруг отеля, состоящего из четырех огромных башен и нескольких пристроек, а ребята отправились по номерам, договорившись встретиться через десять минут на этаже у лифтов.

Катя с Сергеем быстро переоделись в расчете на гуляния по улицам и отправились к лифтам. Игоря с Кирой еще не было видно. Катя взяла Сергея за руку и подвела к здоровенному зеркалу, висящему напротив лифтов.

— Классная парочка, — заметил Сергей, глядя в отражение.

— Я просто хочу запомнить эту минуту, — призналась Катя. — Конечно, вся поездка тоже запомнится, но когда отдельно что-то выделяешь — вот это запоминается навсегда.

— Катюш, а ты такая романтичная, — развеселился Сергей. — По тебе этого прямо и не скажешь.

— Все зависит от окружения, — ответила девушка. — Когда меня окружают неприятные мне люди, я становлюсь сугубо прагматичной и циничной. Когда наоборот — романтичной.

— Это очень правильный подход, — сказал Сергей, обнимая Катю за талию.

— Тем более что ты — тоже явный романтик, — сказала девушка.

— Я? Ну да… То есть нет… Я не знаю, короче говоря, — ответил Сергей. — Но я точно не циник. Это Игорь у нас циник. И прагматик. Нам его цинизма и прагматизма на двоих — выше крыши.

— Они тут на себя любуются, — вдруг раздался циничный голос Игоря, выходившего вместе с Кирой из коридора.

— А на кого нам любоваться? — удивился Сергей. — Не на вас же. Вас тут и не было.

— Надо было вызывать наш прекрасный образ в памяти, раз нас тут не было, — назидательно объяснил Игорь.

— Ты, Игорек, — заметила Катя, — чем свои прекрасные образы вызывать, лучше бы решил, как нам от Бэрри слинять. А то весь день грозишься, что мы от него улизнем, но как-то вот не выходит у тебя ни каменный цветок, ни действительно улизнуть.

— Сейчас слиняем, — уверенно пообещал Игорь. — Он же у нас вокруг «Экскалибура» променадит, правильно? А тут территория — огромная.

— Это ты Бэрри плохо знаешь, — усмехнулась Катя. — Небось стоит сейчас у выхода и нас высматривает. От него так просто не отделаешься.

— Так я на это и рассчитываю, — обрадовался Игорь. — Я же тут все разведал. Бэрри наверняка торчит у центрального входа. А тут есть еще выход к бассейну и два небольших выхода с двух разных торцов. Не говоря уж о галерее сверху, которая ведет через Стрип. С пяти направлений сразу он нас точно ждать не сможет.

— Тогда шансы есть, — обрадовалась Катя. — Хотя, конечно, минимальные. Бэрри — он такой жук…

— Пошли через галерею, — предложил Игорь. — Перейдем Стрип, сразу окажемся на нужной стороне и двинем в сторону «Парижа».

Игорь оказался прав. Бэрри не было видно ни на выходе к галерее, ни на самой галерее, ни уже снизу, на Стрипе.

Несмотря на то что американцы празднуют в основном Рождество, а Новый год у них — праздник совсем не такой массовый, как, например, в России, на Стрипе тем не менее было полно народу, причем администрация города временно закрыла часть улицы для автомобилей, так что толпе не пришлось тесниться на тротуарах.

— Эх, красота, — сказал Игорь. — Прям вспоминаю наши вечерние походы на Первое и Девятое мая. Серег, помнишь, как мы салют на Большом каменном смотрели, а потом по Тверской обратно шли? Ее тоже перекрывали.

— Еще бы не помнить, — ответил Сергей. — Кто слышал, как под твою гитару вся толпа на Большом каменном мосту орет «Поворот», тот этого уже никогда не забудет.

— Жалко гитары нет, — загрустил Игорь. — Сейчас бы ка-а-а-а-ак вдарили — нас бы тут надолго запомнили.

— Что, прям «Поворот»? — спросила Катя.

— Зачем «Поворот»? — удивился Игорь. — «Поворот» они тут не знают. Надо что-нибудь местное, исконно народное. У них же тут масса песен с прекрасными словами. Например, эта, как ее… Be-bop-a-lula, — процитировал Игорь с чувством.

— She's my baby, — отозвался Сергей.

— Be-bop-a-lula, — снова процитировал Игорь с такой интонацией, как будто он декламировал «Я помню чудное мгновенье».

— She's my baby, — снова отозвался Сергей.

— Be-bop-a-lula.

— She's my baby.

— Там еще где-то I don't mean maybe должно быть, — заметила Катя.

— А это неважно, — сказал Игорь. — Уточнения в данном случае не требуются. Важен сам факт: эта тетка — его бейби. Нежные, проникновенные стихи. Когда я пел эту песню в общаге Серегиного института, все плакали.

— Только ты тогда вместо Be-bop-a-lula пел «Би-баба-Люба», — напомнил Сергей. — Может, поэтому и плакали.

— Тоже неважно, — махнул рукой Игорь. — Она — его бейби. В этом вся суть. И никакие бабы Любы этих ребят с панталыку не собьют.

— Длинный, эй, Длинный, — вдруг раздался до боли знакомый голос откуда-то сбоку.

Ребята присмотрелись — это, разумеется, был Бэрри, который выглядывал из стеклянных дверей какой-то кафешки.

— Боже, — застонал Игорь. — Ну тут-то он нас как нашел?

— Слышь, Длинный, где вы ходите ваще?!! — заорал Бэрри. — Я вас полчаса уже высматриваю. Шуруйте сюда, здесь вино навынос наливают. Надо же бухла, Новый год-то как отмечать будем?

— Кстати, старина Бэрри прав, — заметил Сергей. — Мы же не догадались взять хотя бы бутылку шампанского.

— Слушай, а и точно, — поразился Игорь. — Вон, оказывается, как воздух Соединенных Штатов губительно действует на наши российские мозги. В Рассее-матушке я бы уже давно нес небольшую сумочку с парой бутылок шампанского, бутылкой виски, бутылкой текилы и ящиком пива — просто на всякий случай. А тут даже шампани не взяли — дурдом какой-то.

— Ну так пошли возьмем винца, — предложил Сергей. — Раз уж Бэрри нам там все разведал.

Компания отправилась в сторону кафешки, дверь которой Бэрри наглухо заклинил своим широким тельцем, не пуская, таким образом, других посетителей.

— Старик, а как ты нас вычислил? — поинтересовался Игорь, входя в кафешку. — Мы-то тебя там у главного входа ждали-ждали, — соврал он, не моргнув и глазом.

— Длинный, да чо тут вычислять? — выпучил глаза Бэрри. — Где вас там у «Экскалибура» искать? Там же выходов штук двадцать. Я сначала очень быстрым шагом шел, но когда насчитал четвертый выход, понял, что весь вспотел вообще. Хотел куртку снять, но так и застудить можно всякие придатки.

— Пока все логично, — согласился Игорь.

— Но потом подумал, что Новый год скоро, а мы без бухла, — объяснил Бэрри. — Ну и пошел вперед на разведку. Тут, старик, Америка. Это у нас киоски на каждом шагу с духовной пищей. А тут ликерку нужно искать. А они знаешь как прячутся?

— Что за ликерка? — удивился Сергей.

— Liquor store, — объяснил Игорь. — Винный по-местному.

— Ликерку не нашел, — доложил Бэрри, — но зато нашел эту кафешку, а тут наливают в пластиковые стаканы навынос. Типа в честь Нового года.

— Молодец, старик, пятерка тебе, — похвалил Бэрри Игорь. — Что бы мы без тебя делали?

Бэрри требовательно посмотрел на Игоря. Тот ему вернул взгляд, полный недоумения.

— Ну, и где? — выпучил глаза Бэрри.

— Что где? — в свою очередь выпучил глаза Игорь.

— Пятерка где? Сказал — тебе пять бакинских. Где пять бакинских? Хотя, Длинный, что-то ты, похоже, жлобишься. Такая разведка на двадцончик тянет, не меньше. Так что гони, Длинный, Эндрю Джексона, он мне и как президент больше нравится, чем Абрам Линкольн.

— Он, вообще-то, был Авраам, — заметил Сергей.

— Мне Авраама не надо, — решительно заявил Бэрри. — Мне Джексона. Билли Джин, Длинный, понял? «Билли Джин, — вдруг гнусаво завыл Бэрри, подражая Майклу Джексону. — Из нот май лавер, щиз джаст э герл ху клеймс тзет ай эм тзе ван». Тут Бэрри ухватился рукой за воображаемую шляпу на своей голове, попытался было, опять-таки подражая Джексону, сделать оборот вокруг своей оси, но зацепил ногой барный стул и упал вместе с ним. Сергей бросился его поднимать, а немногочисленные посетители кафешки зааплодировали и заулюлюкали.

— Старик, старик, — разволновался Игорь, залезая в портмоне и доставая оттуда двадцатку, — вот тебе твой Джексон, только не танцуй больше. Я-то, собственно, имел в виду пятерку, как в школе, — ну, отметку.

— Тормоз ты, Длинный, — назидательно сказал целый и невредимый, но слегка запыленный Бэрри, беря купюру. — Какие тут пятерки? Тут десятибаллы. Пятерка — это почти «банан» по-нашему, по-русски. Так что лучше деньгами. Вот он, мой Эндрю, — сказал Бэрри, любовно разглаживая купюру и засовывая ее в карман, отчего она тут же сильно смялась.

— На улице идет Новый год, а у нас идет концерт, — сказала Катя с намеком.

— А что? — спросил Сергей.

— Мужики, пять минут до Нового года, а вы тут все деньги считаете, падаете, поднимаетесь и песни поете, — заявила Катя. — Может, уже возьмете винца и пошли отсюда?

— Точно, — согласился Игорь, снова доставая портмоне.

— Так, стоять, — грозно сказал Бэрри, залезая в карман за Игоревой двадцаткой. — Сегодня Бэрри всех угощает.

С этими словами Бэрри решительно рванул купюру из кармана, и она, будучи чем-то там прижата, эффектно порвалась на две части.

— Не пойдет, — сказал бармен по-английски, показывая на половинку двадцатки в руке Бэрри. — Такую не приму.

— А половину стакана? — предложил ему Игорь. — Половина купюры — все стаканы налиты только наполовину.

Бармен улыбнулся, но было видно, что даже эта прекрасная идея нужного отклика у него не вызвала.

— Длинный, — в возбуждении сказал Бэрри, — дай еще двадцатку. Срочно!

Игорь выдал ему вторую двадцатку.

— Бэрри сегодня всех угощает, — повторил Бэрри, взмахнул двадцаткой и припечатал ее к стойке. — Четыре вина, — сказал он бармену по-английски. — За пределами.

— Почему четыре-то? — спросил Игорь. — Ты что, не будешь? Нас вообще пятеро.

Бэрри оглядел всю компанию, и было видно, что при этом он в уме производит крайне сложные подсчеты и вычисления.

— А! — вдруг сказал Бэрри, показывая на Киру. — Я думал, что она не будет. Сергеевна, ты ведь не будешь? — спросил он Киру.

— Я буду, — кротко ответила Кира. — Но если твоя галантность на меня не распространяется, я сама заплачу.

— Да я просто вспомнил, — объяснил Бэрри, — что моя Кирсергеевна-математичка ни черта не пила. Она даже на наших школьных огоньках не пила, хотя физрук Борец знаешь как ухрюкивался?

— Пять бокалов вина, — сказал Игорь бармену. — Пластиковых.

Бармен налил граммов по двести пятьдесят вина в пивные пластиковые стаканы, выдал Бэрри сдачу, и компания отправилась на улицу.

— Ну, други, — сказал Бэрри, поднося бокал к губам и, судя по всему, готовясь произнести тост…

— Стоп, — прервал его Игорь. — Дождемся уж Нового года, раз такие дела.

— …за любовь, — выпалил Бэрри и зачмокал своим вином.

В этот момент толпа на улице, которая и так изрядно шумела, разразилась криками, воплями, аплодисментами и прочими шумовыми эффектами.

— Судя по всему, — сказал Игорь, посмотрев на свои часы, — вот тут-то Новый год и настал.

— Ну-у-у-у, — протянул Сергей. — Ни тебе боя курантов…

— Ни тебе выступления Буша-младшего по телевизору, — подхватил Игорь. — Согласен, сплошное разочарование. Ну что, друзья, давайте выпьем за то, что мы здесь встретились…

— Точно, — обрадовался Бэрри. — За встречу!

С этими словами Бэрри протянул Игорю свой стакан. Он был пуст.

— А что ты пустой стакан-то суешь? — бестактно спросил Игорь, которому не понравилось, что Бэрри прервал его тост.

— Так выпил же все. За любовь выпил, — объяснил Бэрри, и в глазах его засветилась такая святая наивность, что сразу хотелось то ли действительно налить ему еще вина, то ли влепить «саечку» за испуг.

— Пей, дружочек, — ласково сказала Катя, отливая половину из своего стакана в стакан страдальца за любовь. — Пей. Может, тебя и срубит это дело — попробовать-то можно.

— Точно, — согласилась Кира, отливая Бэрри и свою половину. — Мне все равно много.

— Тут уже не только за любовь можно выпить, — обрадовался Бэрри, глядя на свой стакан, почти доверху наполненный вином.

— Давай, старик, за Майкла Джексона, — предложил Игорь. — Только за кумира — до дна!

— «Билли Джин, — пробормотал было Бэрри, но, к счастью, всю песню исполнять не стал — видать, первая порция вина внутри его организма уже вступила в свои права. — Не мой лавер, короче говоря», — признался Бэрри, поднес стакан ко рту и маленькими глоточками медленно осушил его до дна.

Ребята в этот момент чокнулись и выпили за предложенный Игорем тост.

— Чо-та ты, Длинный, — с трудом сказал Бэрри, — не догоняешь.

— А что такое? — удивился Игорь.

— Сам выпил не до дна, — заявил Бэрри, показывая на бокал Игоря, откуда тот отпил буквально один глоток.

— Так я же не за Джексона пил, — объяснил Игорь. — Это ты за Джексона. За него — только до дна.

— А, — сказал Бэрри, которого новая порция, судя по всему, хорошо вдарила по голове.

— Ну что? — спросил Игорь компанию. — Двигаем куда-нибудь дальше?

Ребята огляделись. Вокруг бурлила разношерстная толпа. Было много молодежи в очень свободной форме одежды: например, встречались индивидуумы в шортах и теплых куртках. Также присутствовал крепкий средний американский класс — в спортивных куртках и бейсболках. И только изредка попадались аккуратно выползшие из отеля Paris пары в смокингах и вечерних платьях, которые распивали шампанское Crystal Louis Roederer Rose или что-то в этом роде.

— Что-то мне не хочется отмечать Новый год этой кислятиной, — сказал Игорь, презрительно глядя на свой стакан. — Вино за пять баксов из бара — я такое последний раз пил, когда еще работал хирургом. Это не очень хорошие воспоминания, точно вам говорю.

— Какие предложения? — спросил Сергей. — «Кристаля» мы сейчас тут явно не купим. Уж если Бэрри ликерку не обнаружил, нам вообще не судьба.

— Уж если я не обнаружил, — сказал Бэрри смурным голосом, — это ваще просто нафик…

— Старик, тебе нехорошо? — участливо спросил парня Игорь.

— Мне хорошо, — ответил Бэрри и расплылся в широченной улыбке.

— Ладно, — решил Игорь, — пошли вниз по Стрипу, аппетит нагуливать.

— Что-то мы не очень сейчас нагуляемся, — заметила Катя, показывая рукой вперед.

И действительно, там полицейские вежливо, но методично сгоняли народ с проезжей части на тротуары — видимо, чтобы открыть движение, которое на Стрипе всегда было очень оживленным.

— Ну, пошли тогда ужинать, — предложил Игорь. — А то я, если честно, сегодня как-то подустал.

— Все подустали, — согласился Сергей. — Где присядем?

— Да вот «Париж» в двух шагах, — сказал Игорь, показывая на здоровенное здание отеля Paris.

— Башня, башня, — вскричал Бэрри, показывая на копию Эйфелевой башни, стоящую в компании с Триумфальной аркой прямо перед отелем. — Пошли на эту… как ее… эйфелевую. Я хочу стойку на перилах сделать, в кино видел.

— Старик, — ласково сказал Игорь Бэрри, — не надо стойку на перилах. У тебя вся мелочь из карманов высыплется, людям по бошкам настучит.

— Я прям ща тогда высыплю, — нетвердым голосом сказал Бэрри и начал нагибаться, явно стремясь сделать стойку на руках прямо на асфальте.

Игорь быстро ухватил Бэрри за пояс, и тот, нагнувшись, повис у Игоря на руке, как некая чудная надувная кукла.

— Ребенок напился, — сказал Игорь Кате. — Что будем с ним делать?

— Обратно меня ставьте, понял? — потребовал Бэрри.

Игорь взял парня за шиворот и привел его в вертикальное положение. Бэрри посмотрел на Игоря совершенно ничего не выражающими глазками и икнул.

— Ну что, — спросил его Игорь, — может, баиньки?

— Баиньки, — подтвердил Бэрри, склонил голову и подперев щеку рукой. — Бай-бай.

— Сам-то до отеля дойдешь? — спросил Игорь. — Вон он Treasure Island, отсюда даже виден.

— Дойду, — подтвердил Бэрри, — чо ж не дойти. Дошагаю.

Он тяжело вздохнул, медленно развернулся и пошел в сторону отеля строевым шагом. Шел он довольно ровно, хотя и слегка раскачиваясь.

— Дойдет, — обрадовался Игорь. — Тут главное, чтобы его в сторону не увело. А то промахнется мимо отеля и таким темпом спокойно дошагает до Рино. Что тут идти-то по пустыне? Каких-то четыреста миль. Заодно и Долину смерти пересечет, а она прикольная.

— Пошли уже ужинать и баиньки, — предложила Катя.

Сергей посмотрел на подругу — Катя явно заметно устала. Да и Кира выглядела утомленной.

— Вперед, — согласился Игорь. — Пошли до городу Парижу.

Однако в «Париже», как выяснилось, их никто не ждал. Рестораны были забронированы не за одну неделю вперед, и даже в обычные кафешки для быстрого перекусона стояли дикие очереди.

— Облом, — прокомментировал Игорь. — Даже в кафешки минимум до завтра стоять. Как-то это, на мой взгляд, не имеет смысла.

— А пошли уже домой, — предложила Катя. — Не поужинаем — ну и не судьба. Все равно ночь.

Игорь печально кивнул головой. Было понятно, что шансов получить сейчас что торжественный, что даже самый обычный ужин у них не было практически никаких.

Компания вышла из «Парижа» и отправилась в сторону своего отеля. Однако буквально в пяти минутах ходьбы в небольшом отдалении от Стрипа обнаружилась отдельно стоящая кафешка, которая почему-то работала. Людей в ней практически не было. За исключением, как ни странно, Бэрри, который в гордом одиночестве сидел за столом и что-то уплетал из огромной тарелки.

— Опять Бэрри, — ужаснулась Катя. — Я этого больше не вынесу!

Бэрри, в свою очередь увидев ребят, удивленно поднял брови и сказал:

— Пацаны, вы меня прям преследуете.

— Ты-то как сюда попал? — поинтересовался Игорь.

— Меня занесло, — объяснил Бэрри. — Строевой шаг — он, блин, коварный такой. Я печатал, печатал, а меня, оказывается, вправо увело. Обогнул «Париж», и понесло меня куда-то обратно. Смотрю — кафешка. А я кушать, блин, хочу. Меня чего повело-то? Нельзя же на голодный желудок пить. Так любого поведет. А тут знаешь какие блины вкусные. И пирог лимонный. Но выпить не дают. Я просил, просил. «Но дринк», — говорят. А что человек без дринчила? Как птица без крыла. Да садитесь ко мне, тут же на шестерых.

Игорь тяжело вздохнул, но было понятно, что и здесь некуда деваться. Или оставаться совсем без еды, или ужинать в компании с Бэрри.

Но Бэрри оказался прав. Блины в кафешке были очень вкусные. А уж лимонный пирог — так просто таял во рту, заливая лимонной свежестью все вкусовые сосочки.

— Ну, — сказал Игорь, поднимая кружку с отвратительным кофе, — с Новым годом! Праздник ведь.

— Вот теперь нам весь год получать обломенции и питаться в дешевых забегаловках, — загрустил Сергей. — Сам же говорил: как встретишь Новый год, так его и проведешь.

— Я говорил, — объяснил Игорь, — что тут главное — не антураж. Главное — окружающие люди и настроение. Лично у меня настроение отличное. А уж окружение… Дай бог всем такое окружение.

— Во-во, — оживился Бэрри, который в этот момент сворачивал блин в трубочку, чтобы он быстрее проскочил. — А многие не ценят.

— Ограниченные люди, — согласился Игорь, подмигивая девушкам.

До отеля они добрели уже из последних сил. Бэрри сначала вызвался было их провожать, вызвав очередной приступ паники у Кати, но потом посмотрел на два недоеденных блина и сказал, что у него перед этими блинами есть определенные обязательства, которые он должен выполнить.

— Слава богу, — вздохнула Катя, когда они уже входили в отель. — Я уже была уверена, что Бэрри сегодня с нами спать ляжет.

— Подожди еще, — сказал Сергей. — После сегодняшнего дня я не удивлюсь, если старина Бэрри обнаружится в лифте, у нас на этаже или даже в гардеробе номера. Он уникальный парень.

Но Бэрри, как ни странно, больше нигде не обнаружился — видимо, он продолжал выполнять обязательства перед блинами.

В номере Катя села перед зеркалом снимать макияж, а Сергей отправился принять душ. Выйдя, он залез в гардероб и достал оттуда заранее припасенную бутылку шампанского — ему хотелось вдвоем с Катей все-таки выпить за Новый год. Он взял пластиковое ведерко для льда, сходил в коридор к автомату, наполнил ведерко льдом и поставил туда шампанское. Затем взял с полки над мини-баром два стаканчика и пошел к Кате. Однако девушка лежала на постели и крепко спала — видимо, у нее уже не было сил дожидаться Сергея.

«Умаялась», — подумал он, глядя на спящую подругу. «С Новым годом, — подумал он, глядя на невостребованное шампанское. — С новым счастьем».

## 38. Аладдин, стейки и охота на тушканчиков

Когда Сергей проснулся утром, Катя уже не спала. Она лежала, опершись головой на руку, и смотрела на ведерко с растаявшим льдом, в котором гордо дрейфовала бутылка шампанского. Заметив, что Сергей открыл глаза, девушка спросила:

— Серег, так это ты ночью куда-то бегал за шампанским? Ты такой романтичный!

— Шампанское я еще вчера приготовил, — признался Сергей. — Думал, что мы вдвоем его выпьем.

— Слушай, я даже не помню, как отрубилась, — призналась Катя. — Прилегла на постель, чтобы подождать тебя, а потом открываю глаза — уже десять утра.

— Ну так умаялись же вчера, — сказал Сергей. — Ничего удивительного. Я сам как рядом упал… так чего-то все время лезло в голову часа два, никак заснуть не мог.

— Обычное дело после приема Бэрри в не сильно ограниченных количествах, — поставила диагноз Катя. — Тут или мгновенно отрубаешься, или мучают кошмары наяву.

— Фиг с ним, с Бэрри, — заявил Сергей. — Я сюда приехал с тобой проводить время, а не с Бэрри.

— Логично, — согласилась Катя. — Однако этого пряника, как обычно, не волнует, кто там с кем приехал время проводить.

— Ну а нас не будет волновать этот пряник, — решительно сказал Сергей, вставая с постели и подходя к столику с шампанским. — Кать, что-то меня смущает эта бутылка шампанского… Кстати, — сказал он, поболтав рукой в ведерке, — а вода еще совсем холодная. Значит, и шампанское еще холодное. Неужели мы дадим этой несчастной бутылке стынуть тут в одиночестве до вечера?

— Ты предлагаешь прямо с утра бабахнуть шампусика? — спросила Катя, грациозно вытянувшись на постели.

— Именно, — сказал Сергей, доставая бутылку и обтирая ее полотенцем. — Сегодня — первый день нового года. И первый Новый год, который мы встретили вместе. Я хочу это отметить и не собираюсь ждать до вечера.

— Так я только за, — сказала Катя. — Мы же отдыхаем.

Сергей осторожно снял железную оплетку с горлышка, покрепче обмотал бутылку полотенцем и только было собрался эффектно вытащить пробку, как она сама вылетела с громким звуком, сопровождаемая пенящейся струей, которая описала небольшую дугу и равномерно распределилась по Кате, которая с интересом наблюдала за происходящим. К счастью, шампанское все-таки было действительно прохладное, поэтому вылилось не так уж и много.

— Класс, — обрадовалась Катя. — Давно мечтала утром искупаться в шампанском.

— Извини, — сконфуженно сказал Сергей. — Я даже и рукой не успел прикоснуться — оно само.

— Да без проблем, — махнула рукой Катя. — Программисты — они все безрукие, это дело известное.

— Я не программист, — обиделся Сергей. — Я уже давно — постановщик задач.

— Это еще хуже, — объяснила Катя. — Эти только ставить задачи и умеют. А вот решать их…

Сергей совсем расстроился.

— Серег, ты что? — удивилась Катя. — Отлично же получилось. Наливай стаканы, иди сюда. Тебе нравятся женщины, только что принявшие ванну из шампанского?

Сергею нравились женщины, только что принявшие ванну из шампанского. Также выяснилось, что ему нравится осторожно поливать одну из этих женщин шампанским из стаканчика, а потом это шампанское пить прямо с тела любимой. Любимая против этого никак не возражала, только заметила, что вечером придется ложиться спать на вторую постель. Но против этого и Сергей никак не возражал.

Громкий стук в дверь номера раздался в тот момент, когда парочка к этому никак не была готова.

— Что это? — спросила Катя.

— Понятия не имею, — признался Сергей. — Вряд ли это Игорь, он хотя бы позвонил сначала. По крайней мере, я на это надеюсь.

— Who is there? — крикнула Катя в сторону двери.

— Room service, — раздалось оттуда.

— Обслуживание в номерах, — перевела Катя Сергею.

— Это я понял, — ответил он. — Голос, кстати, явно не Игоря. Видимо, это Бэрри.

— Серег, — сказала Катя, — все равно открывать и выяснять. Иди уж, чего разлеживаться? Возьми вон пустую бутылку из-под шампанского. Если это Бэрри — очень даже пригодится. Только по голове его не бей — бесполезно. Ты его по пузу лупи, по пузу…

Сергей встал, надел спортивные штаны, в которых он ходил по номеру, и отправился открывать. За дверью действительно стоял не Бэрри, а «мальчик» из обслуживания в номерах. Он держал за ручку солидный передвижной столик, покрытый белоснежной скатертью. Столик был уставлен какими-то тарелочками, кастрюльками и судочками. В центре стола высилось ведерко со льдом, в котором охлаждалась бутылка с шампанским.

— Room service, — повторил «мальчик» и шустро покатил столик в номер.

Сергей не смог сходу подобрать слова, чтобы задать вопрос из серии «за чей счет банкет?», поэтому решил его и не задавать.

В карманах спортивных штанов никакой мелочи, чтобы дать «мальчику», он не обнаружил, поэтому полез в карманы куртки, где мелочь также сходу не нашлась. А Сергей в таких ситуациях, когда у него под рукой не оказывалось чаевых для обслуживающего персонала, всегда начинал нервничать: ему казалось, что все эти «беллбои» начинают беззвучно хихикать, глядя на то, как он, с покрасневшим лицом, судорожно обшаривает карманы, пытаясь изобразить на лице безразличную улыбку. Сергей в такие минуты всегда завидовал киношным героям, которые, сунув руку в карман, всегда там обнаруживали нужную сумму, даже если им приходилось на экране давать на чай по сто раз на дню. Видать, думал Сергей, у дорогих костюмов киногероев карманы в брюках бездонные, раз вмещают в себя такую тонну мелочи.

Между тем, пока Сергей об этом всем вспоминал, мелочь в куртке так и не обнаружилась. Нашлись только купюры в десять, пятьдесят и сто долларов, а также парочка квотеров — монеток в двадцать пять центов. Десять долларов на чай Сергей все же давать не хотел, хотя это было бы самым простым выходом в данной ситуации. Но он помнил, что когда даешь на чай больше, чем нужно, то выглядишь в глазах обслуги еще большим дураком, чем когда на чай не даешь вообще.

— Кать, — крикнул Сергей из коридора. — У тебя там поблизости пара долларов не завалялась? А то я никак найти не могу, на чай дать нечем.

— Где, Серег, поблизости — в постели? — крикнула в ответ Катя. — Нет, у меня тут пара долларов не завалялась. Ну разве что это ты меня вдруг решил как-то вознаградить за труды…

— А что делать тогда? — крикнул Сергей. — Он тут стоит, ждет. Мне неудобно.

«Мальчик» действительно стоял рядом с ничего не выражающим лицом и терпеливо ждал.

— Серег, это что — твои проблемы? — крикнула Катя. — Пускай стоит и ждет. Это в его интересах.

Сергей тяжело вздохнул и полез искать мелочь в карманах другой куртки. Там он, к счастью, обнаружил новенькую купюру в пару долларов, которую ему недавно дали на сдачу, каковую торжественно вручил «мальчику». Тот, увидев купюру, слегка удивленно приподнял брови, эмоционально поблагодарил Сергея и быстро ушел, прикрыв за собой дверь.

— Уф-ф, — сказал Сергей, сняв штаны и бухнувшись рядом с Катей на постель. — Слава богу, в кармане купюрка в два бакса обнаружилась. Слушай, надо будет наменять железных буказоидов…

— Стой, — сказала Катя, приподнимаясь на постели. — Как купюра в два доллара? У тебя была купюра в два доллара? Одной бумажкой?

— Ну да, — ответил Сергей. — А что такого? Таких в природе не существует, что ли?

— И ты отдал волшебную двухдолларовую купюру беллбою в качестве чаевых? — вытаращила глаза Катя.

— Кать, Кать, — испугался Сергей. — Она не волшебная купюра, честно тебе говорю. Обычная двухбаксовая бумажка.

— Ну, Серег, ты даешь, — развеселилась Катя. — Это же большая редкость. Двухдолларовых купюр выпускается очень и очень мало, они попадаются крайне редко, поэтому когда попадаются — народ их обычно хранит «на счастье». А ты свою отдал какому-то рассыльному.

— Я не знал, что это редкость, — признался Сергей. — Потом, я не верю во все эти дурацкие приметы. И даже если в данном случае она сбывается — ну и пускай этому мальчику повезет. Мне не жалко.

— Исключительный вы человек, князь, — восхитилась Катя. — Исключительный.

— Это откуда? — подозрительно спросил Сергей.

— Из «Даун хауса» Охлобыстина-Качанова, — ответила Катя. — Только что посмотрела. Это пародия на «Идиота» Достоевского. Они там в конце кушают буженину из ножек убиенной Настасьи Филипповны. Очень смешно.

— Я такую фигню не смотрю, — признался Сергей. — Это у нас Игорь фанат. У него «Остин Пауэрс» — любимый фильм. Вот он этого «Хауса» наверняка смотрел… Кстати, что-то его давно не было видно. Надо позвонить, а то, может, они нас с завтраком ждут.

Сергей снял трубку телефона и набрал Игоря. Телефон номера не отвечал. Тогда Сергей набрал номер сотового. В трубке раздался длинный гудок, и одновременно где-то в коридоре прозвенел звонок мобильника Игоря. Сергей испуганно вскочил с кровати и выбежал в коридор. На пороге их номера в полуоткрытой двери стояли Игорь с Кирой и озадаченно смотрели на звенящую трубку.

— Але, — сказал Игорь, поднося мобильник к уху. — А вы чего дверь-то не закрываете? Я хотел было постучать, только стукнул — дверь и открылась.

— Зря ты в мобильник говоришь, — сказал Сергей. — Мне все равно не слышно — трубка-то у кровати.

Игорь послушно опустил мобильник.

— Это, наверное, парень из обслуги дверь не захлопнул, — объяснил Сергей. — Он только что привез завтрак в номер. С шампанским. Интересно, это они всем такое первого числа устраивают? Я ведь не заказывал.

— За что люблю Серегу, — сказал Игорь, заходя вместе с Кирой в коридор, — так это за светлую юношескую веру в сказки, каковые он сохранил вплоть до вполне зрелого возраста. Отель «Экскалибур», как до сих пор верит Серега, всем постояльцам утром первого числа привозит завтрак с шампанским в постель. Это когда в отеле даже обычного завтрака бесплатного нет, Кирик, понимаешь? Эх, хотел бы я быть таким же чистым и светлым.

— Для этого достаточно принять душ, — разозлившись, ответил Сергей. — Вон дверь в ванную комнату. Так откуда завтрак-то?

— От меня, разумеется, от кого же еще, — сказал Игорь. — Заказали к вам в номер завтрак на четверых, чтобы позавтракать с друзьями. А ты думал, что это тебе Бэрри прислал, что ли?

— Кстати, — сказал Игорь, принюхиваясь. — Вы наше шампанское уже выпили, что ли? Ни фига себе!

— Не волнуйся, — успокоил его Сергей. — Ваше шампанское даже и не открыто. Это мы наше шампанское выпили. И даже не столько выпили, сколько…

— Сколько развлекались, — догадался Игорь. — Молодцы. Но сейчас, Серег, может, ты нас порадуешь чем-то более партикулярным, нежели твоими трусами с персонажами из «Звездных войн»? Я-то не против, но за столом в семейных трусах сидеть некомильфо, точно тебе говорю. Можно невзначай продемонстрировать что-то очень небольшое, но исключительно важное.

— Ой, — смутился Сергей, вспомнив, что штаны он так и не натянул, — пардон. Подождите здесь минутку…

В комнате Катя, которая слышала весь разговор, уже успела одеться и застилала кровать. Сергей быстро натянул спортивные штаны и футболку, после чего Игоря с Кирой пригласили войти.

— Ну, — сказал Игорь, сев за столик и разлив шампанское по бокалам, — с Новым годом! А то вчера даже и не отметили.

— Да уж, — согласился Сергей, чокаясь. — Паршивый кофей в компании с Бэрри — это не отмечание.

— Тише, Серег, тише, — испуганно сказала Катя, — а то накличешь еще. Ты же ему сам наш номер сообщил.

— Да ладно, Ксюш, — сказал Игорь, — отобьемся мы от твоего Бэрри, не боись. Какие у нас планы на сегодня? Обед, судя по всему, будет совмещен вот с этим завтраком, а то я столько всего тут назаказывал…

И действительно, стол просто ломился от тарелочек с колбасой и сыром, булочек-кексов, омлета и маленьких яичниц-глазуний.

— Да уж, — согласился Сергей, накладывая себе на тарелку сразу три однояйцевые глазуньи, — ты прям благодетель.

— А какие у нас вообще планы на Вегас? — спросила Катя, намазывая булочку джемом из маленькой баночки.

— Кирик, — спросил Игорь подругу. — Я-то по Вегасу кучу всего читал, но ты же тут единственная была из всей компании. Куда надо сходить?

— Да тут везде здорово, — сказала Кира. — На Стрипе можно в любой отель заходить — там и магазинные улочки классные, и шоу всякие бесплатные часто бывают.

— Ну а из обязательного к посещению? — спросил Игорь, жестоким движением ножа взрезая булочку и засовывая туда всякой колбасы. — Неделя — оно, конечно, вроде как много, но на практике пролетит — не заметишь. Особенно если мы будем в город выползать только после обеда.

— Из обязательного — на «Стратосферу» надо подняться, там аттракционы знаменитые над бездной, — начала перечислять Кира.

— Над бездной я не полезу, — испугался Сергей.

— Полезешь, — пообещал Игорь. — Я специально для этого случая взял наручники. В крайнем случае мы тебя перед этим напоим.

— Напоите — тогда ладно, — успокоился Сергей. — Пьяный я очень смелый. Это я помню. Точнее, не помню. Поэтому и смелый.

— У Бэрриного «Треже Айланда» на улице сражение двух пиратских галеонов в полный размер где-то два раза в день показывают, — продолжила Кира. — Рядом с «Миражом» — извержение почти настоящего вулкана. В «Аладдине» — потрясная магазинная улочка: почти как в «Венишн», только восточная, а не итальянская. Да, еще в «Треже Айланде» в баре знаменитое шоу барменов по вечерам показывают. К танцующим фонтанам к «Белладжио» надо сходить, да и в самом «Белладжио» внутри очень интересно.

— Хочу к танцующим фонтанам, — заволновался Сергей. — С Катей.

— Да с Катей, с Катей, — успокоил его Игорь. — Кто тебя одного туда отпустит?

Катя засмеялась.

— В «Нью-Йорк, Нью-Йорк» есть знаменитый ресторан со стейками, туда надо сходить, — сказала Кира.

— О, это здорово, — обрадовался Игорь. — Мы тогда там поужинаем как-нибудь. Люблю стейки.

— На дамбу Гувера надо съездить, там очень красиво, — продолжала перечислять Кира. — Тут недалеко.

— Это где «Универсального солдата» снимали? — оживился Сергей.

— Оживился, — с легким оттенком раздражения прокомментировал Игорь. — Да, именно там и снимали. Сейчас опять начнешь орать, что я не имею права болеть за Лундгрена, потому что он по фильму — полный гад, а вот зато твой идиотский балерун Ван-Дамм — он весь из себя такой благородный.

— Мы тогда, — объяснил Игорь девушкам, — чуть не подрались. Серега так за этого Ван-Дамма переживал, что чуть в меня бутылкой текилы не запустил.

— Да он нарочно надо мной издевался, — объяснил Сергей. — Там ведь этот Скотт — он же садюга. А Люк — хороший.

— Хороший, хороший, только успокойся, — сказал Игорь, доразливая шампанское. — А уж как танцует классно…

— Ничего он не танцует, — возмутился Сергей. — Он — чемпион мира по карате.

— Он чемпион мира по вранью, — сказал Игорь. — Чемпион по фулл-контактному карате, причем троекратный — это как раз Дольф Лундгрен. Правда, дважды чемпион Европы и один раз Австралии, но зато этот твой балерун чемпионом вообще никогда не был. Так что в реале Лундгрен твоего бельгийского хлыща одними белесыми бровями замочил бы быстрее, чем кролики…

— Ребят, ребят, — остановила Игоря Катя. — Может, мы все-таки решим, куда поедем?

Игорь осекся.

— В Большой каньон еще можно съездить, — как ни в чем ни бывало продолжила Кира. — Только туда лучше на вертолете.

— На вертолете я точно пас, — решительно сказал Сергей. — Даже пьяный.

— Тебя пьяного за штурвал никто и не посадит, — заявил Игорь. — Мы тебя сзади сложим. Как багаж.

— Игорь, — сказала Катя. — Ты кушаешь свой круассан?

— Кушаю, — признался Игорь. — Третий уж.

— Вообще-то пятый, — заметила Катя, — но никто же не считает. Я к тому, что ты кушай свой круассан и хорош шпынять Серегу.

— О, — возмутился Игорь, — опять у него защитники?

— Что значит — опять?

— Ну, значит, раньше уже были, — слегка замешкавшись, ответил Игорь. — Меня просто удивляет, почему все всегда бросаются Серегу от меня защищать. Почему никто не защищает меня от Сереги? Кирик, вот ты бы меня защитила от Сереги?

— Только не грудью, — ответила Кира. — Я вербально готова защитить — когда тебе будет угрожать от Сергея реальная опасность. Сереж, ты меня предупредишь, когда Игорю от тебя будет угрожать реальная опасность?

— Обязательно, — пообещал Сергей. — Отправлю телеграмму или наемейлю.

— Ладно, — сказал Игорь, — остроумцы, блин. Кирик, так что там еще?

— Еще буфет в «Луксоре» обалденный, — сказала Кира. — Там даже крабовые ножки есть, креветки и все такое.

— Хочу крабовые ножки, креветки хочу, а уж как все такое хочу — так просто не передать, — признался Игорь. — Как будем распределять все эти богатства природы? Когда куда?

— Я предлагаю по настроению, — сказала Катя. — Зачем нам составлять какие-то жесткие планы?

— Тем более что в эти планы могут неожиданно врываться всякие изменения, — поддержал ее Сергей. — Мало ли, что нам придет в голову.

— Да как хотите, — пожал плечами Игорь. — Я просто хотел обсудить, чтобы мы провели время с пользой, а не валялись с утра до вечера по номерам. Мы все-таки в Вегасе. Я давно мечтал сюда приехать.

— Я тоже давно мечтал сюда приехать, — сказал Сергей, — чтобы валяться по номерам.

С этими словами он обнял Катю за плечи и впился поцелуем в шейку. Катя заулыбалась.

— Ишь какой любвеобильный, — сказал Игорь, переходя от шампанского к чаю. — Раньше он так только свой компьютер любил.

— Три, — поправил его Сергей, отрываясь от поцелуя.

— Что три?

— Три компьютера. Это не считая ноутбука.

— Раньше он, Кать, только три своих компьютера любил. По очереди, — объяснил Игорь.

— Свои компьютеры я и сейчас люблю, — объявил Сергей. — Но странною любовью.

— Еще бы не странной, — фыркнул Игорь. — Если бы я признался в любви к своим трем кофеваркам, меня бы тут же в дурку упекли. Причем сначала за три кофеварки в одном доме, а потом за любовь к ним. А этим нердам-компьютерщикам — все пофиг: они даже могут жениться на своих железках, никто и слова не скажет.

— Что-то ты, Игорек, заговариваешься, — решительно сказала Катя. — Может, уже действительно куда-нибудь пойдем?

— Пойдемте сегодня в «Аладдин», — предложила Кира. — Там улочка очень занятная.

— А вечером идем есть стейки, — объявил Игорь. — И пьем там хорошее вино.

— Мы с Катей пока пьем только виски, — сказал Сергей. — Мы дали такой обет — из алкоголя пить только виски.

— И коктейли, — добавила Катя.

— И коктейли, — послушно повторил Сергей.

— Это ваши проблемы, — пожал плечами Игорь. — Неужели вы думаете, что я вас буду изо всех сил уговаривать? Пейте что хотите. Хоть керосин.

Спустившись через некоторое время вниз, компания обалдела: на ресепшене стояла огромная очередь постояльцев, которая начиналась аж из казино.

— Ни фига себе, — удивился Сергей. — Это что — вписываться или выписываться?

— Вписываться, разумеется, — ответил Игорь. — Чек-аут можно сделать автоматом — через телевизор в номере, а потом ключ бросить в специальную корзину.

— Тогда почему они все заселяются сегодня, а не тридцатого или тридцать первого? — поинтересовался Сергей.

— Потому что за тридцатое и тридцать первое отель дерет по двести пятьдесят баксов в сутки, а с первого — максимум по семьдесят, — объяснил Игорь. — Тут же мир чистогана и экономии. Это мы на такие мелочи внимания не обращаем, а для американцев уменьшение расходов — основа жизненного существования.

Ребята пробрались через очередь и через несколько минут уже направлялись в сторону отеля «Аладдин», где, по словам Киры, была отличная магазинная улочка в восточном духе. Погода в Вегасе была отличная: яркое солнце, голубое небо и где-то шестнадцать градусов тепла.

— Я тут первый раз зимой, — призналась Кира. — Сейчас самая красота, даже на Стрип можно выйти. А то летом в Вегасе можно находиться только в отелях или делать короткие и очень быстрые перебежки из кондея в кондей — жара страшная, градусов под пятьдесят.

Игорь шел и слушал Киру, Сергей смотрел по сторонам, а Катя шла, раздираемая мрачными предчувствиями, — ей на каждом углу мерещился Бэрри.

Однако Бэрри так и не появлялся — то ли у него возникли дела поважнее, то ли он просто не сумел найти их компанию. Впрочем, второе предположение казалось почти невероятным.

Кира была права — магазинная улица внутри отеля «Аладдин» смотрелась даже лучше, чем аналогичная улочка в «Венецианце». Это был целый восточный город под голубым небом: двухэтажные домики с балкончиками, минареты и башенки, за которыми виднелись зубчатые стены «дворцов». Стены дворцов, правда, были где-то в метр высотой, но их так грамотно расположили под потолком и подсветили, что создавалось полное ощущение, как будто ты смотришь на самый настоящий дворец, расположенный вдалеке.

Впрочем, девушки красотами восточного города любовались недолго. Это же все-таки была магазинная улица, поэтому их намного больше привлекали витрины бутиков.

— О, Furla, — сказала Кира, завидев очередную витрину. — Милый, я заскочу на секундочку?

— Я с тобой, — оживилась Катя, которую голубое «небо» и все эти минареты, судя по всему, уже утомили.

— Давай, заскочи, — добродушно ответил Игорь. — Денежек дать?

— Денежки у меня есть, — сказала Кира. — Вы где будете?

— Да погуляем здесь еще полчасика, потом, наверное, прошвырнемся по Стрипу, а вечерком пойдем скушать стейк в «Нью-Йорке». Встречаемся в отеле? Или просто завтра вас отсюда забрать?

— Наезжает, — констатировала Катя. — Можно подумать, что мужики в магазинах меньше времени проводят. Знаю я вас.

— Действительно, — поддержал подругу Сергей. — Меня только запусти в магазин электроники…

— Ну да, — саркастично сказал Игорь. — Тебя только запусти. Ты тут же на все деньги накупишь электронного барахла и уйдешь оттуда через десять минут. А то я не видел этой картины никогда…

— Я же сказала — на секундочку, — кротко повторила Кира. — Так что через час вполне можете подходить сюда. А, нет, тут же рядом еще Manolo. Тогда лучше через два.

— «Маноло Бланик»? — делано восхитился Игорь. — Всю жизнь мечтал купить домашние тапочки от старины Маноло. Купишь мне домашние тапочки?

— Непременно купит, — язвительно ответила Катя. — В виде пушистых зайчиков. С помпончиками.

— Тогда я спокоен, — обрадовался Игорь. — Все, Серег, пошли гулять. До вечера мы свободны.

Как выяснилось, Игорь хорошо знал женское сердце. Девушки им позвонили уже перед самым ужином. Ребята вернулись в «Аладдин» и нашли подруг, пьющих кофе в одной из кафешек. Вид у них был самый что ни на есть умиротворенный, и рядом с каждой лежало по три пакета с покупками.

— Говорят, — заметил Игорь, присаживаясь рядом с Кирой, — что для женщин хороший шопинг — это почти как секс.

— Врут, — сказала Катя. — Хороший шопинг — это лучше, чем секс.

Сергей сделал обиженную физиономию.

— Я имею в виду, — поправилась Катя, — обычный секс. Со всякими посторонними мужчинами. А вот с тобой, милый…

— Это что еще за посторонние мужчины? — выпучил глаза Сергей.

— До того, — быстро пояснила Катя. — Задолго до того.

— Что-то ты, мать, заговариваешься, — сказал Игорь. — Я бы на месте Сереги обиделся и заставил тебя спать сегодня ночью в гостиной на диване.

— Наказывать самого себя? — возмутился Сергей. — Ни за что! Кроме того, у нас в номере нет дивана.

— Но из-за отсутствия гостиной мы этого не замечаем, — подтвердила Катя. — А ты, Игоречек, знаешь что сделай со своими советами?

— Не буду я их никуда засовывать и не надейся, — объявил Игорь, отпивая из Кириной чашки. — Многие люди платят большие деньги, чтобы послушать мои советы. Ты же их получаешь совершенно бесплатно, причем еще и не ценишь. Выглядит это совершенно возмутительно.

— Тебе платят большие деньги, чтобы послушать совет спать ночью в гостиной на диване? — удивилась Катя.

— Ребят, — встрял в разговор Сергей. — Может, мы уже пойдем по стейкам бабахнем? Я не согласен менять стейк на ваши пикировки. У меня душа просит мяса.

— У меня душа тоже просит чего-нибудь очень высокого, — согласился Игорь, вставая с места и подавая руку Кире. — Сантиметра три высотой. Там такие стейки должны быть, я фотографии видел.

Заведение со стейками искать почти не пришлось. Рядом с ним стояла очень заметная стойка, в которой под стеклом лежали шикарные куски мяса.

— Ни фига себе холодильничек, — восхищенно сказал Сергей, глядя на это изобилие. — А что, они за мясом прямо сюда бегают?

— Я так думаю, — сказал Игорь, — что это не совсем холодильничек, а вызревательница. Настоящий стейк перед готовкой должен выдерживаться при нуле градусов и определенной влажности две-три недели. Вот они тут и выдерживаются.

— Лично я уже выдержался так, что скоро сожру стейк вместе с рестораном, — признался Сергей.

— Ну пошли питаться, пошли, — согласился Игорь, и компания отправилась внутрь заведения.

Там они расселись на диванчиках и раскрыли здоровенные меню, которые вручил очень колоритный официант: это был величественный пожилой негр в ярко-голубой жилетке, расшитой золотистыми звездами.

— Ну что, — деловито спросил Игорь, — по каким стейкам бабахнем?

— Мне какой-нибудь маленький, — попросила Кира. — Я много мяса не съем.

— Нам лучше один на двоих, — предложила Катя, на что Кира согласно кивнула.

— Слабаки, — презрительно сказал Игорь. — Берите тогда на двоих один филе-миньон. Как раз дамский вариант, понежнее.

— Я буду сирлоин-квинс, — объявил Сергей. — Мне название нравится.

— Бери уж тогда сирлоин-кинг, — предложил Игорь. — Какая ж ты королева? Ты — король. Ну, точнее, прынц-консорт.

— Сам ты консорт, — обиделся Сергей, но решил взять все-таки сирлоин-кинг, раз он хотя бы принц, а не королева.

Игорь заявил, что он будет наслаждаться стейком-портерхаусом, после чего углубился в винную карту.

— Я хочу пива, — сказал Сергей.

— Я тоже, — поддержала его Катя.

— Пиво, — с ужасом в голосе сказал Игорь, выпучив глаза. — К стейку! Да вы, друзья, совсем офигели. Вы бы еще какой-нибудь ликер взяли. К стейку нужно брать только красное вино!

— Сам бери красное вино, — ответил Сергей. — Мы с Катей будем пиво. Не учи ученых, понял?

— Да пейте что хотите, — махнул рукой Игорь. — Хоть кока-колу. Мы с Кирой будем красное винцо — да, Кирик?

— Только его, — подтвердила Кира. — Со стейком нужно только красное вино.

— Молодец, — похвалил ее Игорь.

— Или пиво, — продолжила Кира.

Игорь поперхнулся, Сергей с Катей захихикали.

— Но я буду красное вино, — сказала Кира.

Игорь вздохнул и позвал официанта. Тот приблизился — величественный, как тихоокеанский лайнер. Игорь начал диктовать официанту заказы, а тот в какой-то момент его о чем-то спросил.

— Тебе какую прожарку? — спросил Игорь Сергея.

— Среднюю, — гордо ответил Сергей.

— Это тебе, сынок, не Москва, — сказал Игорь. — Тут не три прожарки, а все шесть. Blue, Rare, Medium Rare, Medium, Medium Well и Well Done.

— Давай третью, которая в центре, — скомандовал Сергей.

— То есть Medium Rare? Это правильный выбор, — похвалил его Игорь.

Девушки тоже выбрали Medium Rare. После этого Игорь попросил официанта принести два пива — какое похуже — и углубился с ним в обсуждение вина к стейкам. Ну, точнее, попытался было углубиться, но официант, когда Игорь попросил его посоветовать вино, со скучающим видом ткнул пальцем в самое дешевое, после чего Игорь, скривив физиономию, заказал какое-то очередное «Бордурелло ди клавикорды».

— Твою мать, — вдруг сказала Катя, — Бэрри.

Ребята посмотрели в нужную сторону — и правда, по ресторану вышагивал Бэрри. Правда, рядом с ним шли два парня — явно американцы: высокие, голубоглазые и светловолосые. Бэрри парням что-то рассказывал на жутком английском языке, а парни шли с таким видом, как будто они принципиально не вслушиваются в то, что Бэрри несет. Завидев компанию, Бэрри сделал страшные глаза и незаметно для американцев стал что-то показывать мимикой и жестами.

— Что хочет дитя природы? — поинтересовался Игорь.

— Да черт его знает, — ответила Катя. — Он даже когда голосом что-то озвучивает — черта с два поймешь. А уж эти его знаки…

Американцы с Бэрри прошли прямо мимо стола ребят, и Бэрри ни одним мускулом не показал, что с ними знаком.

— Все понятно, — облегченно вздохнув, сказала Катя. — Бэрри нас предупреждал, что мы с ним — не знакомы.

— Зачем? — спросил Сергей.

— Я просто объяснила ситуацию, — сказала Катя. — Объяснять логику поступков этого парня нас не учили. Так что аналитики не дождетесь.

— Ну и ладно, — сказал Игорь. — В конце концов, нам же лучше…

Когда принесли стейки — у Сергея на лоб полезли глаза. У Игоря-то на тарелке лежал кусман мяса, занимающий две трети пространства, а Сергею принесли стейк, наверное, в килограмм веса — огромный кусок сантиметра четыре высотой занимал почти всю тарелку, и из него вызывающе торчал кусок кости.

— Вот это мы сейчас мясца бабахнем, — обрадовался Игорь, после чего повязал на шею салфетку нежно-голубого цвета — видимо, в тон жилетки официанта.

Впрочем, бабахнуть мясца толком получилось только у Игоря — он почти добил свой кусок. Кира с Катей даже вдвоем еле-еле осилили столбик филе-миньона, а Сергей от своего стейка съел дай бог треть.

— А я говорил, — сказал Игорь, — что не надо к стейку пиво брать. С пивом так не проскочит — оно само очень калорийное. Выпей моего винца — тогда осилишь.

— Не надо мне твоего винца, — ответил Сергей, тяжело дыша. — Я просто не привык съедать целую корову.

— Тогда уж целого бычка, — поправил его Игорь. — Кастрированного. Именно из них делают стейки.

— Мне уже все равно, — признался Сергей. — Я хочу на волю. В пампасы.

— Да ты подожди, мы пока только полбутылки выпили, — сказал Игорь.

— Я еще буду десерт, — предупредила Кира. — Хочется десерта.

— А я десерт не буду и тоже хочу на волю, — объявила Катя.

— Вон как им пиво-то в голову вдарило, — захихикал Игорь. — Дитя запросилось на травку.

— Серег, поехали на тушканчиков охотиться, — предложила Катя.

— Это как?

— Садимся на машину, едем глубоко в пустыню, выключаем свет и ждем тушканчиков, — объяснила Катя.

— Мило, — согласился Сергей. — А дальше?

— Дальше, если они не появляются, заводимся и едем обратно.

— А если появляются?

— Они не появятся, — авторитетно заявила Катя. — Они машин боятся.

— Мне нравится, — согласился Сергей. — Поехали.

— Давайте, — напутствовал их Игорь. — Удачно вам это… Того-этого, короче говоря. Завтра созвонимся.

***

Сергей с Катей быстро дошли до машины, сели в нее и помчались из Вегаса куда-то в сторону Рино. Выехав из города, где-то через пятнадцать минут езды они обнаружили поворот на маленькую дорожку, идущую по пустыне в сторону гор. Сергей свернул туда, и через пару километров они доехали до звена изгороди из увесистых бревен, которое перекрывало дорогу. Слева, справа и сзади от изгороди расстилалась пустыня с редкими пучками мелкой растительности.

— Больше дороги нет, — сказал Сергей. — Самое удобное место для охоты на тушканчиков. Их тут должно быть пруд пруди.

— Глуши движок, вырубай свет, — скомандовала Катя.

— Уверена? — спросил Сергей.

Катя кивнула.

Сергей повернул ключ — машина заглохла. Выключать свет очень не хотелось, но он тем не менее нажал на кнопку — фары погасли. Катя открыла дверь и вышла из машины. Сергей последовал за ней.

Горы на горизонте были слегка освещены — солнце село не так давно. Пустыня тоже была слегка освещена — можно было разобрать, что там находится в радиусе примерно двадцати шагов. Сергей посмотрел назад — там в паре километров шумело шоссе, по которому постоянно проезжали автомобили. Кроме шума шоссе больше ничего не было слышно.

— Повторяется мотель из Беверли-Хиллс, — сказала Катя. — Опять мы в ситуации, как в большинстве ужастиков: влюбленная парочка на машине заезжает черт знает куда, чтобы позаниматься любовью, а на них в этот момент нападают всякие инопланетные твари.

— Или подлые негры, — добавил Сергей.

— Да хоть крокодилы, — сказала Катя. — Главное — кто-то нападает, пара долго и немузыкально орет, а потом умирает в страшных мучениях.

— Или их в последний момент спасает какой-нибудь челопук, — предложил Сергей, который всегда хотел верить в лучшее.

— Или их остатки спасает какой-нибудь супермен, — согласилась пессимистичная Катя.

— Что будем делать? — спросил Сергей.

— Соответствовать, — ответила Катя. — Полезли на заднее сиденье заниматься любовью. А то если будем стоять тут дубы дубами — никакой инопланетный негр-крокодил на нас не клюнет.

— Логично, — согласился Сергей, открыл дверь и помог Кате залезть в машину.

Через некоторое время, отдышавшись, Сергей был вынужден признать, что это была отличная идея — заниматься любовью в жутком месте в преддверии нападения чего-то очень страшного и зубастого. Ощущение опасности вскипало таким адреналином, что это был самый шикарный секс за все — хотя и короткое — время их знакомства.

— Я требую охотиться на сусликов каждый день, — заявил Сергей, когда они привели себя в порядок, сели на передние сиденья и завели машину.

— Поддерживаю на все сто, — согласилась Катя. — Жалко только, что тушканчики так и не появились.

— Игнорируют, — сказал Сергей. — Совсем зажрались.

— Мы тогда скажем Игорю, что их покормили и отпустили. Из человеколюбия.

— Это его обрадует, — ответил Сергей, разворачиваясь, чтобы ехать обратно. — Судьба тушканчиков всегда сильно волновала моего дорогого друга. Он сегодня, наверное, даже и не заснет от беспокойства.

## 39. Стратосфера

Утром Сергей проснулся от того, что солнце било ему прямо в глаза — видимо, они с вечера забыли задернуть шторы, будучи взволнованными после зловещей охоты на тушканчиков.

Он посмотрел на Катю — девушка вроде бы еще спала, но тут, как будто от взгляда Сергея, вздохнула, сладко потянулась, открыла глаза и улыбнулась.

— Привет, — сказала она.

— Так классно, — обрадовался Сергей, — что ты умеешь по утрам улыбаться. Потому что от улыбки — оно все-таки станет всем теплей.

— Ну, слона-то мы одной улыбкой, конечно, не обогреем, — заметила Катя, — а вот маленькую улитку — запросто. Даже более того, как бы она не сгорела от всего этого, такая малышка.

— Вот, — совсем обрадовался Сергей. — Ты даже шутишь с утра.

— А что такое? — удивилась Катя. — У тебя с этим связаны какие-то проблемы?

— Еще какие, — признался Сергей. — Алла по утрам вообще не умела улыбаться. А уж чтобы шутить — так это Земля должна была упасть на Солнце. Или наоборот.

— Подумаешь, — пожала плечами Катя. — Ну, не умела улыбаться. И что?

— Ты не понимаешь. Это на самом деле ужасно, — объяснил Сергей. — У меня утро определяет весь день. Если утром не создать себе хорошее настроение, тогда, считай, все — день пропал.

— Как сложно-то у тебя все.

— Очень сложно. Я-то сначала думал, что она не улыбается и не шутит, потому что очень сосредоточенная, — ну, знаешь, может, раздумывает над тем, как быстрее и вкуснее приготовить мужу завтрак.

— Логично, — сказала Катя. — Видишь, объяснение всегда может найтись.

— Так она мне завтрак-то не готовила! — вскричал Сергей. — Представляешь?!! И не улыбалась, и завтрак не готовила!

— Сереж, Сереж, — попыталась успокоить его Катя. — Но все же окончилось хорошо. Ты же с ней расстался, правильно?

— Правильно, — обрадовался Сергей. — Я просто и говорю, что хорошо, когда с утра улыбаются.

— Кто бы спорил, — заметила Катя.

— Какие у нас планы? — поинтересовался Сергей.

— Не знаю, — ответила девушка. — Не я тут планы составляю. Какие у нас планы?

— Не знаю, — ответил Сергей. — Не я тут планы составляю.

— Значит, будем ждать звонка Игоря. Я сейчас сбегаю умыться и принять душ, а потом посмотрим, чем бы нам таким заняться в ожидании.

— Согласен, — заулыбался Сергей.

Катя ушла в ванную комнату, а Сергей включил телевизор — пощелкать каналами. Впрочем, долго приобщаться к прекрасному ему не пришлось, так как на прикроватной тумбочке зазвонил телефон.

Сергей решил разыграть Игоря (а кому еще было звонить к ним в номер?), поэтому взял трубку и сказал мерзким фальцетом:

— Обслузивание в номелах? Плинесите мне, пазалуйста, толт, бутылку сампанского и много-много баносек с дземом.

— Вообще-то, так с утреца можно инфаркт получить, — заметил Игорь после примерно десятисекундного молчания.

— Да какое уж тут утрецо? — удивился Сергей. — Почти одиннадцать. Уже обедать пора.

— Короче, — сказал Игорь. — Как вчерашний вечер? Чем занимались?

— На тушканчиков охотились, — признался Сергей. — Как и собирались.

— Ну, значит, позанимались душевно, — поставил диагноз Игорь.

— Еще как. Хотя в пустыне было страшно.

— Это хорошо, что страшно, — заметил Игорь. — Это значит, что вы уже подготовлены к сегодняшнему мероприятию.

— К какому такому мероприятию? — испугался Сергей.

— Да не боись, ничего особенного, — успокоил его Игорь. — Просто пойдем покататься на аттракционах «Стратосферы».

— Аттракционы — это я люблю, — успокоился Сергей. — Машинки люблю, в тире пострелять.

— Ну, там не совсем в тире пострелять, — признался Игорь. — Это же «Стратосфера» — видел башню где-то в конце Стрипа? Аттракционы там находятся в верхней части. Но машинки, как Кира сказала, есть. Правда, они катаются на высоте примерно Останкинской телебашни, ну так прикольно же — катание над бездной.

— Это без меня, — решительно заявил Сергей. — Подняться я с вами поднимусь, а над бездной кататься не буду. Игги, ты вообще с ума сошел, что ли? Чтобы я перед любимой визжал от страха и плакал как дитя? Я же высоты боюсь — ты знаешь.

— Да там даже дети катаются, — возмутился Игорь.

— Детям-то не страшно, — объяснил Сергей. — Они даже если и описаются ненароком — бывает, дети же. А мне будет очень неудобно.

— Да ладно, Серень, ты преувеличиваешь, — мягко сказал Игорь, видимо, проникаясь беспокойством друга. — Обычные забавные аттракциончики. Никто же на самом деле не заставляет, я же не зверь. Посмотришь вблизи, не понравится — не будешь кататься.

— Точно? — недоверчиво спросил Сергей.

— Штоп я сдох, — поклялся Игорь. — Мне-то зачем тебя писающимся поросенком перед девчонками выставлять? Мне это ни на фиг не нужно.

— Ну тогда хорошо, — успокоился Сергей. — Там же наверняка поснимать сверху можно. Я фотоаппарат возьму.

— Возьми, — согласился Игорь, — снимешь меня над бездной.

— Тебя над бездной я снимать не буду, — заявил Сергей. — Я боюсь смотреть на тебя над бездной.

— Да и фиг с тобой, — разозлился Игорь. — Снимай тогда тушканчиков, зоолог-любитель.

— Ладно, разберемся. Когда и где встречаемся?

— Выползайте через часок, — скомандовал Игорь, — встретимся у ресепшена, как обычно. А потом потихоньку поползем к «Стратосфере». Она далеко, так что после обеда как следует нагуляемся.

***

У ресепшена в конце концов они встретились не через час, а через два. Недолгие споры о том, где бы пообедать, быстро закончились консенсусом: всем хотелось еще раз отведать вчерашнего супчика вон-тон в китайском ресторанчике отеля «Нью-Йорк, Нью-Йорк».

— Здравствуй, Бэрри, новый год, — скривившись, сказала Катя, когда они зашли в зал ресторана.

За одним из столов действительно сидел Бэрри, причем в полном одиночестве, и что-то наворачивал из большой тарелки. Завидев компанию, он вскочил, схватил букетик цветов, лежащий рядом с ним на стуле, подбежал и торжественно вручил букет Кате.

— Это от меня, — сказал Бэрри важно, — тебе, Ксюх. Чтобы без обид, ладно?

— Бэрри, ты о чем? — недоуменно спросила Катя. — Какие обиды?

— Ну, вчера я был вынужден быть очень высокомеренным, — признался Бэрри.

— Высоконамеренным, — поправил его Игорь.

— Просто… ну, это… пацаны из Каньона вернулись, — объяснил Бэрри, увлекая всех к своему столу. — Ну, те, которые сгинули. Так они не сгинули! Сами меня нашли — я на них у «Нью-Йорк, Нью-Йорк» наткнулся. Ну, типа пошли обедать, чтобы отпраздновать встречу.

— А с нами что — поздороваться было в лом? — безразлично спросил Игорь, садясь и разворачивая меню.

— Да я боялся, что они начнут расспросы всякие расспрашивать, мол, а чего это ты с ними, а не с нами, а кто не с нами, тот против нас, — пробормотал Бэрри, явно смущаясь. — Ну, в общем, пацаны, просто это все — высокая политика. Но я решил извиниться — вон, букет у Ксюхи.

Все посмотрели на букет, который Катя небрежно кинула на стол: там были три чахлых садовых цветочка, завернутых в мятый полиэтилен. На цветах Бэрри явно не разорился.

— Надеюсь, — подозрительно сказал Сергей, — ты их не с кладбища взял?

— Да ты чо, Кислый, обалдел — какое кладбище? — обиделся Бэрри. — Я и не знаю, где тут оно. С этими цветами — чистяк, я их где женятся обнаружил. Там явно уже обженились, так что зачем им цветы? Все, теперь совсем другая жизнь — никаких цветов.

Катя тяжело вздохнула.

— Ладно, — сказал Игорь. — В общем, ты загладил свою вину. А пацаны вчерашние куда делись? Снова в Каньон поехали?

— Да гады они подлючие, — сказал Бэрри и загрустил. — Мы же в том же ресторане обедали, где вы вчера. А там цены знаешь какие?

— Знаю, — ответил Игорь. — Я счет оплачивал. Цены недетские. Впрочем, по сравнению с Москвой-матушкой — это как дешевая забегаловка.

— Так я и говорю, — совсем расстроился Бэрри. — Счет как принесли, а пацаны и говорят, что, мол, раз я их потерял и предложил отметить встречу, то мне и платить. Встали и ушли, чертовы пиндосы. Кто ж так делает? Я же переживал, мучился. А теперь мне за все платить?

— Негодяи, — согласился Игорь. — И что, ты заплатил?

— А куда мне деваться-то? — вздохнул Бэрри. — Я пробовал объяснить, что эти только в туалет отошли, а потом вернутся и за себя заплатят, но там знаешь какой негр страшный был?

— Знаю, — ответил Игорь, — в зеленой жилетке. Зеленая жилетка у него и правда очень страшная, тут соглашусь на все сто.

— Ну, в общем, деваться было некуда, я заплатил, — признался Бэрри. — Так оказалось, что эти гады меня даже и не подождали. Слиняли куда-то. Получилось, что я и заплатил, и гуляй теперь, Вася.

— Значит, гуляй теперь, Вася, — поставил диагноз Игорь, подзывая официантку.

— Я и буду теперь с вами гулять, — обрадовал всех Бэрри, снова принимаясь за свою еду. — А с этими теперь даже если встречусь — вот просто презрительно не поздороваюсь, будете свидетелями.

— Страсти-то какие, — сказала Кира.

— Короче, ты что лопаешь-то? — спросил Игорь, глядя на Бэррину тарелку с несильно идентифицируемым содержимым: там лежали какие-то тоненькие кусочки мяса в обильном соусе.

— Это свинина юйсян, — похвастался Бэрри. — Блюдо гениальное: свинина со вкусом рыбы. Такого больше нигде не найдешь!

— А зачем тебе свинина со вкусом рыбы? — недоуменно спросил Сергей.

— Потому что я люблю мясо. И не люблю рыбу. А тут вроде как и рыбки поел, и при этом мясо, — торжествующе объяснил Бэрри. — И рыбку съел, и того-этого…

— И зачем тебе рыбку есть, если ты ее не любишь? — продолжал допытываться Сергей.

— Дурак ты, Кислый, — снисходительно ответил Бэрри. — Рыба — она ведь полезная. В ней есть фосфор для костей и кальций для мозгов.

— Наоборот, — заметила Кира.

— Да без разницы, — отмахнулся Бэрри. — Организм сам разберется, куда чего пихать. Нужен фосфор в кости — пихнет в кости. Нужен для соображалки — пихнет в соображалку.

— Лично я — пас свинину со вкусом рыбы, — объявил Сергей. — И рыбу со вкусом свинины — тоже.

— Я пока заказываю на всех ведро супчика вон-тон, — заметил Игорь, который уже что-то диктовал официантке. А если кто-то хочет чего-то еще — ну, например, десерта со вкусом соевого соуса или сливового вина со вкусом кока-колы — это, пожалуйста, сами.

Игорь оказался прав: здоровая кастрюля супчика с пельмешками всю компанию полностью удовлетворила. Бэрри при этом делал поползновения отведать супчика вместе со всеми, но ему строго приказали доедать свинину, потому что ни плавники, ни хвост на тарелке оставлять не годится.

***

Во время долгой и неторопливой прогулки до «Стратосферы» все воспоминания о и так-то не тяжелом для желудка супчике практически растворились в голубой дали пустыни.

Сергей шел, обняв Катю за талию, и они негромко переговаривались о том о сем, совершенно не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Игорь с Кирой дурачились и подкалывали Бэрри, который периодически делал вид, что обиделся и сейчас оставит компанию без своего ценнейшего присутствия.

— Ну вот, — наконец сказал Игорь, — пришли.

Сергей с Катей посмотрели вперед — перед ними высилась уходящая в небо башня белого цвета, в верхней части которой располагалось здоровенное круглое сооружение.

— Ух ты! — восхитился Сергей. — Прям Останкинская телебашня. А там только аттракционы или она еще что-то делает?

— Это, вообще-то, отель, — сообщила Кира. — И казино. Вон же здания вокруг башни. А вот аттракционы там на самом верху.

— Что-то боязно мне, — поежился Сергей.

— Кислый, не боись, — снисходительно похлопал его по плечу Бэрри. — Я там знаешь сколько раз был? Два раза был. Ничего страшного. Мы там гамбургер ели. Даже два.

— Сам Бэрри не побоялся есть гамбургер, — заметил Игорь Сергею. — Все, старик, у тебя теперь нет шансов отказаться.

— Гамбургер я как раз готов съесть, — сказал Сергей. — С этим проблем нет.

— Ладно, хватит разговоры разговаривать, — сказал Игорь. — Пошли внутрь. Надо подниматься наверх. Родина, мать, зовет.

Внутри здания на первом этаже гремело «однорукими бандитами» казино и сверкали вывесками магазинчики вдоль широкого коридора, который вел к лифтам. Перед лифтами располагались кассы, в которых нужно было приобретать билеты на аттракционы.

— А чего это они билеты снизу продают? — удивился Сергей. — Я, может, хочу сначала на аттракционы посмотреть, а потом и решу, на чем поеду, а на чем нет.

— Это как раз показывает высокий уровень менеджмента и маркетинга, — объяснил Игорь. — Какой дурак кассы будет наверх ставить? Так они ни одного билета не продадут. Наоборот, кассы должны быть внизу. Восторженные посетители берут билеты сразу на все аттракционы, а потом, наверху, понимают, что ну их — эти деньги. В конце концов, деньги никому еще счастья не приносили.

— Логично, — согласился Сергей. — Так что, мы не купимся на эту разводку? Билеты покупать не будем?

— Как не будем? — удивился Игорь. — Еще как будем. На все аттракционы сразу купим. Девочки, вы, вообще, как?

— Я участвую, — сказала Кира. — Я уже каталась. Страшновато, конечно, но очень здорово.

— Так что за аттракционы-то? — поинтересовалась Катя. — Огласите весь список.

— Да всего три штуки, — ответила Кира. — Поездочек на рельсе, крутящаяся ромашка и креслице, которое летит вверх.

— Все хочу, — решила Катя. — В конце концов, что происходит в Вегасе, то и остается в Вегасе.

— Во-во, — мрачно сказал Сергей. — Если навернешься с этого креслица в бездну, так в этом Вегасе и останешься навсегда.

— Серег, надо быть позитивным, — назидательно сказал Игорь, приобретая билеты на всех сразу на три аттракциона. — Потому что если будешь негативным, тебя придется проявлять. Причем насильственными методами.

— Боже, — еще более мрачно сказал Сергей. — Пусть это впоследствии окажется просто сном. Дурным сном. Этот гад взял и на меня три билета. Ты видишь, что он делает?

С этими словами Сергей поднял голову вверх, как бы обращаясь к Верховному патрону, но увидел над собой только потолок первого этажа «Стратосферы».

— Хорош нудить, — сказал Игорь, увлекая за собой компанию к лифтам. — Поехали наверх оттягиваться.

— Стой, Длинный, — засуетился Бэрри, — а ты и на меня билеты купил?

— И на тебя, дружочек, и на тебя, — ответил Игорь.

— Я хотел сначала посмотреть, а потом уже решить, покупать или нет, — признался Бэрри.

— Ты же там два раза был? — удивился Игорь.

— Так я из кафешки не выходил, — объяснил Бэрри. — Съел гамбургерца — и вниз. Вроде и побывал, и не напрягся.

— Это не страшно, — утешил его Игорь. — Деньги уже плочены, так что будешь, дружочек, кататься, как все.

— Может, я еще гамбургерца? — тревожно спросил Бэрри, которому теперь явно стало так же неуютно, как и Сергею.

— Не советую, — любезно ответил Игорь. — Мало ли что. Лучше просто описаться. Со всеми бывает, даже с космонавтами. Старик, ты в детстве хотел стать космонавтом?

— Хотел, — признался Бэрри. — Я поэтому до семи лет писался — все снилось, что лечу на Марс.

— Ну вот, — обрадовался Игорь. — Воскресишь воспоминания детства. Знаешь, как приятно?

В этот момент открылись раздвижные двери лифта и служитель пригласил их войти.

В кабине Игорь продолжал пугать Бэрри, и у того все больше и больше вытягивалось обычно круглое лицо.

— Парни, парни, — вдруг спросил их по-английски служитель. — А вы, как я понял, немцы?

— Почему немцы? — удивился Игорь по-английски.

— Ну, это же немецкий язык?

— Нет, русский.

— А-а-а-а, русский, — расстроился служитель. — Но, вообще-то, сильно похож на немецкий. Я немецкий за милю узнаю.

— Это такой, — объяснил Игорь, — русско-немецкий. Как разговорник.

— Вот, — обрадовался служитель. — Я же говорю — за милю узнаю.

В этот момент лифт остановился на верхнем этаже. Друзья вышли из кабины и огляделись вокруг. Оглядываться пришлось именно вокруг, потому что лифты находились в центре совершенно круглого здания, окна-витрины которого были забраны толстым прозрачным плексигласом. Вокруг лифтов размещалось несколько кафешек и магазинчиков с сувенирами.

— Может, сначала все-таки гамбургерца? — спросил Бэрри чуть ли не со слезой в голосе.

— Да ладно, Бэрри, что ты завелся-то? — пожалела его Катя. — Не захочешь — не поедешь.

— Как не поеду? — жалобно спросил Бэрри. — Деньги же плочены! Надо получить ощущения. За то же и плочено.

— Ну тогда получай и не жужжи, — решительно сказала Катя.

— Правильно, — согласился Игорь. — Чего ныть-то? Будешь, как орел: летишь — и писаешь, летишь — и писаешь.

— Да пошли уже, — не выдержал Сергей, который близко к сердцу воспринимал измывательства Игоря. — Будут тут пугать. Напугал тут один такой. Знаешь, где он теперь?

— Знаю, — ответил Игорь. — Загорает на Гавайях, и лицо его время от времени освещается задорной улыбкой, когда он вспоминает, как тебя пугал.

Сергей внимательно посмотрел на Игоря. Тот вернул ему снисходительный взгляд — мол, кого ты, дружок, вообще хотел уесть?

— Так где тут аттракционы? — спросила Катя, которой все эти мужские препирательства явно надоели.

— Вон дверка наружу, — показала Кира.

Компания выползла из помещения наружу — там располагалась круговая платформа, снабженная не особо высокими бортиками из стальных прутьев. Справа был виден так называемый «поездочек» — небольшая кабинка на восемь человек, которая начинала двигаться по расположенному горизонтально обрубку рельса, а потом рельс резко опускался вниз, и сидящим в кабинке людям казалось, что они летят в бездну.

— Внушает, — заметил Сергей, глядя на кабинку. — А тут, вообще, какая высота-то?

— Вся «Стратосфера», насколько я помню, где-то двести шестьдесят метров, — ответил Игорь. — Но я не знаю, это до конца шпиля или до того места, где мы сейчас.

Ребята задрали голову и посмотрели на шпиль, который рос в небо из верха круглого сооружения. На шпиле обнаружился второй аттракцион — то, что Кира назвала креслицами. Вокруг шпиля была выстроена стальная конструкция, по которой вверх-вниз ездила платформа с прикрепленными с четырех сторон креслами. Люди садились в эти кресла, их очень надежно пристегивали, после чего платформа с большим ускорением взлетала по шпилю до самого верха метров на тридцать, потом падала в свободном падении, после чего плавно тормозилась. Люди при этом орали так, что было слышно, скорее всего, аж в Лос-Анджелесе.

— Милый аттракциончик, — саркастично заметил Сергей. — Надеюсь, памперсы там выдают или хотя бы продают?

— Классно, — сказала Катя, у которой аж загорелись глаза. — Хочу там полетать.

— Может, с этого начнем? — спросил Игорь, показывая рукой на третий аттракцион, находящийся прямо под ними.

Там к стреле небольшого крана были подвешены пять платформ со сдвоенными креслами.

— И что там с этими креслами? — осторожно спросил Сергей. — Стряхивают оттуда людей в бездну?

— Да просто крутятся, — сказала Кира. — Раскручиваются и слегка наклоняются от центробежной силы. Забавно, я на них каталась.

Сергей посмотрел на платформочки — выглядело это все безопасно. Да и под ними была площадка, а не бездна, как в случае с кабинкой.

— На этот я согласен, — решительно сказал Сергей. — В конце концов, деньги же плочены.

— Мужик, — обрадовался Игорь. — Пошли вниз, там как раз никого нет. Бэрри, а ты чего встал?

— Я… может, не надо? — жалобно спросил Бэрри.

— Даже Серега уже решился, — возмутился Игорь. — А он выше, чем на табуретку, вообще никогда в жизни не залезал!

Бэрри тяжело вздохнул, но все-таки отправился вслед за компанией, которая стала спускаться к аттракциону.

Там служитель заставил их все выложить из карманов в специальные ящички, отобрал все сумочки и даже Игоревы черные очки.

После этого их подвели к креслам и предложили садиться. Для безопасности использовались не пристяжные ремни, а специальная пластиковая конструкция, которая с помощью стальной трубки плотно прижимала человека к спинке сиденья, а с боков его придерживали специальные ручки.

Сергей сел в кресло и поежился. Кресла были приделаны спинкой к увесистым стальным лапам, идущим к стреле крана. Под ногами кресел находилась увесистая стальная платформа. Однако с боков ничего не было вообще, лапы же находились сзади и были не видны, поэтому у Сергея возникало жуткое ощущение, что вокруг него, кроме призрачного кресла и платформы под ногами, ничего нет.

— Хорошо еще, — слегка дрожащим голосом крикнул Сергей Игорю, — что под нами — платформа. Тут и так-то страшно.

— Да, — крикнул в ответ Игорь, подмигивая Кире, — это утешает.

Сергею очень не понравилось это подмигивание, но деваться было уже некуда — служитель нажал кнопку, и сверху что-то загудело.

Стрела крана стала двигаться, но, вопреки ожиданиям Сергея, платформы с креслами крутиться не стали — они просто ехали к краю площадки.

«Там же ограда, — стал успокаивать себя Сергей, — там ограда».

Но тут сбылись его самые дурные предчувствия. Часть ограды откинулась наружу, и стрела крана стала поворачиваться под сорок пять градусов. Платформы с креслами медленно выползли за пределы площадки и повисли над бездной. Сергей совершенно оцепенел: ему даже руками вцепиться было не во что и казалось, что он висит, подвешенный над пропастью буквально на какой-то ниточке.

Что со всем этим делать, он не знал. Инстинкт самосохранения склонял немедленно заорать во все горло, требуя от служителя нажать кнопку «Стоп» и втянуть платформы обратно, но он прекрасно понимал, что этого делать нельзя ни в коем случае: во-первых, служитель, скорее всего, не послушается, а во-вторых, ему страх как не хотелось выглядеть идиотом при Кате. На Игоря, Киру и уж тем более Бэрри ему было совершенно наплевать — перед ними он мог выглядеть хоть кретином. А вот перед Катей…

Поэтому Сергей висел, покорно ожидая наступления самого страшного момента в своей жизни, и смотрел вдаль глазами, полными невысказанной муки. Именно такими глазами на одной из работ на Сергея смотрели пользователи, когда просили разрешить им поставить на компьютер какую-нибудь игрушку.

— Ну что, страшно? — крикнул ему Игорь, улыбаясь мерзкой голливудской улыбкой.

Сергей дал себе твердую клятву, что если он после этого развлечения выживет, то, добравшись до матушки-земли, схватит Игоря за горло и будет душить, на сколько хватит сил. Сергей понимал, что надолго его сил не хватит, но ему приятно было думать, что, может, он сумеет все-таки удушить своего дорогого друга за эдакие издевательства.

— Почему висим? — спросила его Катя.

— «Не знаю», — хотел было ответить Сергей, стараясь, чтобы его голос звучал мужественно-небрежно, но вместо этого из его горла вылетел только нечленораздельный писк.

— Пупсик, — встревожилась Катя. — Ты что, боишься?

Сергей, не рискнув отвечать, сделал возмущенное выражение на лице, но Катя в его глазах увидела только бесконечную муку, в которой плескалось искреннее возмущение высшими силами плюс Игорем, которые заставили его полезть на эти галеры.

В этот момент сверху раздался громкий звук работы какого-то мощного мотора, и платформы потихоньку начали плыть по кругу. Скорость все убыстрялась и убыстрялась, так что в конце концов кресла стали кружиться где-то под углом в сорок пять градусов, и Сергей отлично видел кружащуюся под ногами землю Лас-Вегаса, находящуюся от него всего-то в каких-то двухстах пятидесяти метрах.

«А и хорошо, — тупо подумал Сергей. — Если кресло оторвется, то с такой высоты — мгновенная смерть. Никакой тебе искусственной вентиляции легких, трубочек и так далее».

Ему было очень страшно и дико некомфортно. Очень хотелось немедленно слезть, но это было невозможно.

Тут ему пришла в голову мысль, что можно закрыть глаза и так станет полегче. Он закрыл было глаза, но так летать стало почему-то еще страшнее, поэтому Сергей снова открыл глаза, уставился в какую-то точку на земле и стал за ней следить, стараясь уверить себя, что это просто таракашка, а не крыша припаркованного джипа.

Две вещи возмущали его и не давали покоя. Во-первых, он не понимал, как можно было обречь себя на эдакие муки, причем за свои же деньги. Правда, деньги были Игоревы, но это сути дела не меняло. Во-вторых, невероятно возмущал тот факт, что уже явно прошло минут сорок, а платформы все крутились и крутились. Надо же когда-нибудь и остановиться, твердил сам себе Сергей, пора и честь знать.

Но остальные члены компании, судя по всему, только наслаждались аттракционом. Игорь во все горло орал что-то вроде: «Хорошо-то как, вашу мать!» Кира с Катей также в восторге кричали, но что-то менее энергичное. И даже Бэрри, летевший над пустыней с видом хомячка, которого в первый раз взяли прокатиться в сверхзвуковой истребитель, объединил себя с огромной буквой «А», которую он выкрикивал непрерывно с похвальным уровнем громкости.

«Орут они, — с ненавистью думал Сергей. — Орут, когда я так мучаюсь. Как такое вообще может быть?»

В этот момент он даже Катю любил меньше, чем в последние три дня. Он не понимал, как можно искренне наслаждаться этим издевательством над человеческими организмами.

Но всему на свете, даже самому плохому, когда-нибудь приходит конец. Вращение площадок стало замедляться. Сергей так обрадовался, что попытался было даже крикнуть что-то вроде «Э-ге-гей», демонстрируя полнейшую безмятежность, но он явно зря это сделал, потому что «э-ге» вырвалось из его горла хриплым шипом, а «гей» — надломленным фальцетом, что прозвучало по-детски беспомощно.

Наконец, лапы остановились в вертикальном положении, после чего стрела крана доставила площадки с креслами на платформу. Прижимные конструкции откинулись назад — всем можно было покинуть кресла.

У Сергея было очень неприятное ощущение где-то в районе солнечного сплетения и почему-то болели мышцы ног. Он попытался было поставить левую ногу на платформу, но она вдруг подкосилась. Тогда Сергей взялся двумя руками за поручни кресла, выпрямил ногу и попытался зафиксировать ее, перенеся основную тяжесть тела на руки. Получилось: тело более или менее стояло прямо, хотя слегка дрожало, как осинка на ветру.

Тем временем ребята уже подошли к шкафчикам и начали разбирать свои вещи. Сергей сконцентрировался и на совершенно прямых ногах добрел до шкафчика и забрал оттуда свой кошелек.

— Слушай, — сказал Игорь Кате, когда вся компания поднималась наверх, — а Серега, между прочим, подвиг совершил. Он же реально дико боится высоты, я-то знаю.

— Серег, — сказал Игорь, хлопая друга по плечу, — ну ты молодец. Я был уверен, что не рискнешь.

Сергей также попытался было сделать на лице выражение из серии «Нам, татарам, совершенно конгруэнтно», но тут его физиономию перекосило так, что он даже сам себя испугался.

Впрочем, в этот момент все отвлеклись на Игоря, который стал указывать на летающую вверх-вниз платформу, предлагая теперь полетать вверх-вниз.

Девочкам предложение явно понравилось, они были готовы к новым свершениям.

— Не, пацаны, — хрипло сказал Бэрри, — я лучше снизу посмотрю. Мне сначала это… присмотреться надо, вот.

Игорь вопросительно посмотрел на Сергея.

— Я… — сказал он и что-то пискнул. Но потом собрался и все-таки выговорил:

— Я кофейк попю. Хочетс кофейк.

— Ну, попи, попи, — согласился Игорь. — Может, тогда нас сфотографируешь?

Сергей укоризненно посмотрел на друга. Ему в этот момент очень надо было остаться одному. По крайней мере, не в своей компании.

— Да там они сами фотографируют, причем вблизи, — сказала Кира. — Потом вывешивают фотографии, кому нравится — тот покупает.

— Отлично, — обрадовался Игорь, оставляя Сергея в покое. — Тогда побежали.

Они втроем побежали к аттракциону. Бэрри тяжело привалился к ограде обзорной площадки и застыл, тяжело думая о чем-то своем. Сергей на по-прежнему негнущихся ногах зашел внутрь помещения, подошел к кафешке и стал выбирать, что заказать. По-хорошему ему сейчас требовалось чего-нибудь выпить. Немного, граммов пятьсот чистого спирта. Но ни спирта, ни даже банального вискаря в кафешке не продавали — только кока-колу, всякую другую безалкогольную химию и чай с кофе. Сергей с тоской вспомнил свою родную Москву, где выпить можно было купить даже в кассе общественного туалета. Однако деваться было некуда, поэтому он взял тройной эспрессо, отошел к столику, тяжело сел за него и начал цедить кофе маленькими глоточками, постепенно приходя в себя.

Через двадцать минут к нему прибежала Катя, спросила, пойдет ли Сергей летать на шпиле, получила отрицательный ответ и стребовала его билет, чтобы самой им воспользоваться. Аналогичная участь, как Сергею было видно через плексиглас, постигла и Бэрри, который немедленно отдал свой билет и даже пытался поцеловать Кате ручку в знак благодарности.

Накатавшись, девушки с Игорем стали гулять по круговой площадке, наслаждаясь видами Вегаса. Игорь им показывал рукой куда-то вдаль и что-то рассказывал. Сергею, конечно, интересно было бы послушать, но он не в состоянии был встать, поэтому сидел за столиком и делал вид, что потягивает давно выпитый кофе.

Игорь, когда компания зашла в помещение, посмотрел на Сергея и даже как-то встревожился. Все остальные, кроме Бэрри, встревожились тоже. Катя взяла Сергея под руку и бережно повела к лифту.

Они спустились вниз, там Игорь взял первое попавшееся такси из болтающихся у входа, после чего компания поехала куда-нибудь ужинать. Кира предложила «Венишн», потому что знала там симпатичный итальянский ресторан. Но Игорь сказал, что сейчас не до изысков, надо друга спасать, поэтому они выбрали какой-то традиционный американский ресторанчик, где в Сергея влили два двойных виски и заставили съесть солидную полоску ребрышек с миской картофеля фри. После этого он действительно слегка ожил.

К возвращению в отель Сергей уже почти совсем отошел. Его доставили в номер, и Игорь притащил туда свою бутыль с остатками вискаря.

— Наслаждайся, космонавт, — приказал он, собираясь отправляться к себе.

— А что, классно покатались, — сказал Сергей, причем уже почти не хрипло и почти членораздельно.

— Шикарно, — согласился Игорь. — Но больше туда не пойдем. Считай, по «Стратосфере» мы уже отстрелялись.

— Ну и слава богу, — устало ответил Сергей.

## 40. Дамба Гувера

Следующий после посещения «Стратосферы» день был тихим и спокойным. И спокойствие это было достигнуто за счет того, что Сергей просто избегал Игоря: он боялся, что тот опять его затащит на какие-нибудь ужасные аттракционы. Игорь на такое поведение сначала вроде как разобиделся, а потом буркнул что-то вроде «Ну и черт с тобой», и они с Кирой отправились развлекаться вдвоем.

Сергей же с Катей весь день посвятили неторопливым прогулкам по Вегасу, благо денек был хотя и прохладный, но солнечный. Они, обнявшись, гуляли по Стрипу, заходили в отели, шатались по магазинам — словом, отдыхали в свое удовольствие.

Но Сергею было понятно, что завтра от общества Игоря он не отвертится, иначе действительно начнутся обиды на всю жизнь.

Поэтому на следующий день он сам позвонил Игорю рано утром — то есть часов в десять.

— Але, — безразличным тоном сказал Игорь и тут же зевнул так, что стекла в номере Сергея с Катей задрожали от одного голоса из трубки.

— Вот это зевнула так зевнула, — сделал комплимент Сергей. — Как ты ухитряешься при этом трубку не проглатывать — не понимаю. А знаешь, если так зевать, в рот может залететь птичка. Причем не очень маленькая — птеродактиль какой-нибудь.

— Острить команды не было, — так же безразлично сказал Игорь. — Еще не родилась та птичка…

— Как вчерашний день прошел? — поинтересовался Сергей.

— Прекрасно, — отрапортовал Игорь. — Гуляли, наслаждались обществом друг друга. Ни одного Бэрри так и не встретили, что, в общем, странно.

— Кстати, да, — согласился Сергей. — Мы тоже почему-то не встретили. Интересно, куда делся этот пряник?

— Отходил от «Стратосферы», — предположил Игорь. — Так же, как и ты.

— Я не отходил, — заспорил Сергей.

— Отходил, отходил, — покровительственно сказал Игорь. — Кого ты лечишь вообще? Тебя эта «Стратосфера» так приплющила, что я аж сам испугался.

— Ты же знаешь, я боюсь высоты, — признался Сергей. — Мне все время кажется, что я с эдакой крутизны ка-а-а-а-а-ак навернусь…

— Да, с высоты, бывает, падают, — открыл тайну Игорь. — Это свойство любой высоты и ненадежных заграждений. Но это же не повод туда не залезать, правильно?

Тут Сергей представил себе позавчерашнюю высоту и до жути ненадежные ограждения, и ему опять поплохело.

— Ладно, — сменил тему Игорь, — сегодня-то какие планы?

— Не знаю, какие планы, — ответил Сергей. — Я жду утреннего приказа командования. Не я тут решаю.

— Кстати, — вдруг оживился Игорь, — вчера же Миша звонил.

— Какой Миша?

— Известно какой Миша — Ковальский. С Лос-Анджелеса. Серег, — возмутился Игорь, — ты вообще уже ничего не помнишь? «Стратосферой» вышибло?

— Вот «Стратосферу» эту прошу всуе больше не упоминать, — разозлился Сергей. — Мало она у меня нервных клеток сожрала. Да помню я Мишу, помню. С Лос-Анджелеса. Миша классный. И что Миша?

— Миша в каких-то два дня накормил и разогнал свою мешпуху, — сообщил Игорь, — и теперь летит в Вегас на крыльях любви к своей Toyota Land Cruiser. Так что скоро будет.

— Отлично, — обрадовался Сергей. — Кать, — сказал он подруге, которая лежала рядом на кровати и вдумчиво делала маникюр, — сюда Миша едет.

— Что за Миша? — поинтересовалась Катя, которая их разговор, судя по всему, не слушала вообще.

— Ты разве не слышала? — удивился Сергей. — Я же только что говорил Игорю.

— Так ты Игорю говорил, пупсик, — спокойно ответила Катя. — Вы же, мужики, ногти не красите. Вот и не в курсе, что это за занятие такое. Тут отвлекаться нельзя ни на что. Я даже не в курсе, что ты именно с Игорем разговариваешь. Думала, ты просто завтрак в номер заказываешь.

С этими словами Катя вытянула вперед руку с растопыренными пальцами и критическим взглядом оглядела свежепокрашенные ногти.

— Это Миша Ковальский, с Лос-Анджелеса, — терпеливо повторил Сергей.

Катя молчала и крутила ладонью влево-вправо.

— Катюш!!! — почти крикнул Сергей.

— А! — вздрогнула Катя и посмотрела на него.

— Ты поняла?

— Что?

— Что это Миша. С Лос-Анджелеса.

— Вот теперь поняла, — призналась Катя. — Это Миша. С Лос-Анджелеса. Кстати, правильно говорить «из Лос-Анджелеса».

— Правильно говорить, — сказал Сергей Игорю, — «из Лос-Анджелеса».

— Глупости, — фыркнул Игорь. — Вот кто «из Лос-Анджелеса», про тех так и говорят. А Миша — с Лос-Анджелеса. Ты мне тут мозги не парь. Я же еще не завтракал. Мозг не получил должного питания, так что его нельзя пока напрягать.

— Кстати, по поводу завтрака, — напомнил Сергей. — Пора, брат, пора.

— Туда, — продолжил стихотворение Игорь, — где за кофе лежит фуа-гра.

— Туда, — подхватил Сергей, — где желтеет омлета гора.

— Туда, — закончил Игорь, — где гуляет лишь ветер да официантки.

— Не в рифму.

— Зато с большими сиськами.

— Тогда ладно, — согласился Сергей. — Тогда принято. Где встречаемся?

— Да какое там встречаться, — вздохнул Игорь. — Мой зайчик совсем недавно ногти села красить.

— А мой уже докрасила, — похвастался Сергей. — У меня шустрый зайчик.

— В зайчиках главное — не шустрость, — назидательно сказал Игорь.

— Как раз в зайчиках шустрость — это главное.

— Не в наших зайчиках. У нас — другие зайчики. С маленькими изящными ушками.

Сергей посмотрел на Катю. У нее были маленькие изящные ушки.

— Ну, хорошо, — сказал он Игорю. — Мой зайчик все равно шустрее. Так когда твой зайчик закончит красить лапки? Во сколько мы встречаемся на завтраке? Судя по всему, это будет завтракообед.

— Лучше обедозавтрак, — предложил Игорь. — Звучит приятнее.

— Так порядок приема пищи получается неправильный.

— Да наплевать. Во имя красоты я готов на все.

— Короче. Во сколько?

— Давай я тебе позвоню, — предложил Игорь. — А мы с Кириком, пока она будет красить ноготочки, обсудим программу сегодняшнего дня.

— Ни черта вы не обсудите, — разочаровал друга Сергей. — Когда женщина красит ногти, она не может отвлекаться. Уж мне поверь, я-то знаю женщин.

— Фигню какую-то говоришь, — разозлился Игорь.

— Я тебе докажу. Она сколько времени уже красит? Начала перед тем, как я позвонил?

— Ну, типа того.

— Значит, она даже не знает, что ты именно со мной разговариваешь.

— Да ладно тебе, Серег, ерунду какую-то нести. Знаток он…

— А ты спроси.

Сергей плотнее прижал трубку к уху и стал внимательно слушать.

— Кирик, — сказал Игорь подруге.

Та не ответила.

— Кирик! — громко позвал Игорь.

— Да, милый?

— Я с кем сейчас разговариваю?

— Не знаю, милый, я не слушала. Завтрак в номер заказываешь?

— Обалдеть, — потрясенно сказал Игорь другу. — Ты оказался прав. Ты лучше меня знаешь женщин. Я этого не переживу.

— Переживешь, переживешь, — успокоил его Сергей. — Короче говоря, как Кирик закончит — звони, пойдем на завтрак.

— Договорились, — ответил Игорь и положил трубку.

***

Завтракали они в кафешке с удобными полукруглыми диванчиками. Собственно, как Сергей и предполагал, это был завтракообед. Или, чтобы звучало красиво, обедозавтрак.

У Киры еще не до конца высох лак, поэтому Игорь кормил свою птичку с рук: он держал круассан, а девушка осторожно откусывала от него маленькие кусочки.

У Кати лак высох давно, поэтому она держала перед Сергеем круассан, от которого он откусывал маленькие кусочки, — им просто было прикольно кормить друг друга.

— Ну что, какие планы? — спросил Игорь, прикончив свой гранд-омлет под названием «Ураган на Стрипе». — Надо бы на дамбу Гувера съездить.

— А что там интересного? — спросил Сергей, который приступил к кормлению Кати слойкой.

— Там интересного — дамба Гувера, — объяснил Игорь. — Величественное и уникальное сооружение. Памятник инженерной мысли. Экстерьер сооружений выполнен в традициях арт-деко.

— Ты только что путеводитель прочитал, что ли? — подозрительно спросил Сергей.

— Ну да, — ответил Игорь. — Надо же было в туалете что-то почитать. Все интеллигентные люди что-то читают в туалете, а когда им еще читать-то?

— Между прочим, мы завтракаем, — напомнил Сергей.

— И что такого? — удивился Игорь. — Почему нельзя за завтраком поговорить о чтении?

— Но не о чтении в туалете, — объяснил Сергей.

— Если мы, интеллигентные люди, кроме как в туалете, больше нигде не читаем из-за недостатка времени, — сказал Игорь, — значит, можно поговорить о чтении в туалете. Ты отвлекись от туалета. Сконцентрируйся на чтении. На самом главном. Туалет — это все побочное от чтения.

— Хорошо, — сдался Сергей. — Что ты там еще вычитал?

— Ничего больше не успел, — признался Игорь, — надо было уже на завтрак идти. В общем, приедем на место — там все увидим. Ехать не особо далеко, минут сорок.

— Давайте скатаемся, — согласилась Катя. — Мне тоже интересно на нее посмотреть — на фотках выглядит очень даже солидно.

В этот момент у Игоря зазвонил телефон. Выяснилось, что это Миша: оказывается, он уже приехал в Вегас и даже заселился в «Экскалибур». Игорь объяснил, как найти их компанию, и Миша пообещал скоро к ним присоединиться — как только примет с дороги душ.

— А-а-а-а-а-а, вот они где! — раздался торжествующий возглас, и рядом с их столиком возник сияющий Бэрри.

— Привет, дружочек, — невозмутимо сказала Катя. — Что-то давно тебя не было видно. Как мы без тебя пережили вчера целый день — не понимаю!

— Занят был, — сообщил Бэрри, садясь рядом с Кирой на диванчик. — Занимался развитием личности.

— Чьей? — поинтересовалась Катя.

— Своей, разумеется. Ксюх, ты чота тормозишь с утра, — обиделся Бэрри. — Чего мне других личностей развивать? Пусть сами развиваются, козлины. Я свою развивал.

— Каким образом? — спросил Игорь. — Читал кроссворд, что ли?

— Я свою личность развивал визуально, — объяснил Бэрри. — У меня в отеле на платном видеоканале показывают все «Звездные войны». Все шесть или даже четыре. Это суперклассика, если кто такой дурак, что не смотрел.

— Я какую-то смотрел, — признался Сергей. — Там Индиана Джонс играл.

— Ну вот, — не дал себя сбить Бэрри, — я и смотрел. Насыщался классикой.

— А что, классикой надо насыщаться по много раз, что ли? — спросил Игорь. — С первого раза не дошло?

— Так я ни разу не смотрел! — признался Бэрри. — И решил, что нужно расти в образовательном плане.

— Ну и как, вырос? — поинтересовалась Катя.

— Мгновенно, — признался Бэрри. — Как только первый посмотрел, тут же понял, что вырос. Поэтому пошел в магазин, купил второй на диске и в номере посмотрел с диска — у меня там плеер есть. Обошлось дешевле на порядок. Чувствуешь, как мозги заточились?

— Да просто гениально, — согласилась Катя. — Это же надо так сообразить…

— А ты какие войны-то первыми смотрел? — спросил Игорь.

— Первые, разумеется, — удивился Бэрри. — «Скрытая угроза». Мыться-то надо начинать с головы, правильно? Вот я с первых и начал. Чо-то ты, Длинный, тоже тормозной какой-то с утра. Как и Ксюха. Вы что тут пьете такое? Тормозную жидкость?

— Эх, Бэрри, — вздохнул Игорь. — Тебя бы с таким остроумием — на сцену. Зрители бы просто рыдали.

— Я знаю, — величественно ответил Бэрри. — Мне многие говорили.

— Но со «Звездными войнами» ты конкретно тормознул, — горестно сказал Игорь. — Облом у тебя, Бэрри, вышел по полной программе.

— Это как это? — встревожился Бэрри.

— Первые «Звездные войны» были четвертые, — открыл ему страшную тайну Игорь. — Одна тысяча девятьсот семьдесят седьмой год. «Звездные войны: Эпизод 4». Это был самый первый выпуск. Номер четыре. А вот «Эпизод 1» был только в тысяча девятьсот девяносто девятом. Через двадцать два года. Ты, Бэрри, не с того начал. Теперь твои мозги закрутятся в обратную сторону.

Бэрри вытаращил глаза и замолчал, пытаясь понять, как жить дальше.

— Чо-то ты, Длинный, гонишь, наверное, — через некоторое время сказал он. — Ты чо — фанат, что ли? Откуда знаешь?

— Я даже рядом не фанат, — признался Игорь. — Как раз пробовал этот первый эпизод смотреть — даже не досмотрел. Детская сказочка. Но про парадокс этот слышал и в память его занес. Я люблю хранить в голове всякие интересные данные. Кроме того, они время от времени бывают очень полезными. Как сейчас, например. Вот не сообщил бы я тебе, что ты мозги не в ту сторону повернул, — ты бы мучился потом. А сейчас ты в курсе, значит, можно разрулить ситуацию.

— Как разрулить? — заинтересовался Бэрри.

— Берешь всех трех «Крестных отцов», — веско сказал Игорь, — и смотришь их от третьего к первому. Как антидот. Вот мозги обратно и перекрутятся.

Бэрри задумался. Сергей отхлебнул кофе и посмотрел на Катю. Та в ответ закатила глаза вверх — мол, Бэрри же, что ты, его в первый раз видишь?

— Не, — наконец сказал Бэрри. — Я лучше тогда четвертую звездную войну посмотрю. А потом еще раз — первую. Тогда все восстановится.

— Ну, к народным средствам многие пытаются прибегать, — заметил Игорь, в свою очередь прихлебывая кофе. — Но я бы тебе рекомендовал пользоваться рецептами классической медицины. Это я тебе как врач-офтальмолог говорю.

— А они чего лечат, кофтальмологи эти? — спросил Бэрри.

— Душу человеческую, — кротко ответил Игорь и поджал губы. — Ведь глаза — они зеркало души.

— Привет всей честной компании! — вдруг раздался трубный голос Миши, и этот хороший и очень большой человек плюхнулся на диванчик рядом с Сергеем.

— О-о-о-о-о, Миша! — обрадовались все присутствующие, за исключением Бэрри.

— Как доехал? — поинтересовался Игорь.

— Да утомился я весь, — вздохнул Миша. — Шоссейка свободная, ехать скучно, разогнаться — не разгонишься из-за этих полицаев. Начал сам себе анекдоты травить, а их по второму разу слушать неинтересно.

— А радио? — спросил Сергей.

— Та шо то радио, — махнул рукой Миша. — То болтают не по-нашему, то поют по-ихнему. Расстройство одно.

— Ну, ты все-таки доехал, — сказал Игорь, — а это главное. Какие планы?

— Сначала надо кофейцу дерябнуть, — сказал Миша, махнув официантке. — Один кофейничек. И булочек слопать десяточек. После этого делайте со мной шо хотите.

— Мы хотели после обеда на дамбу Гувера скататься, — доложил Игорь.

— А когда у нас обед? — встревожился Миша.

— Сейчас, — ответил Игорь. — Времени уже почти час. Это мы обедаем.

— Тогда я себе возьму тарелочку ребрышков, — рассудительно сказал Миша, — и тоже готов считать это обедом.

— А я, — встрял Бэрри, — гамбургерца возьму. И тоже пусть будет обед. Ведь в дороге всегда можно пополдничать. И с собой взять.

Миша вопросительно посмотрел на Бэрри. Эту физиономию он видел первый раз в жизни, а Бэрри ему никто не догадался представить.

— Это Бэрри, — сказала Катя Мише. — Наш enfant terrible.

— Да ладно тебе, Ксюх, — неожиданно зарделся Бэрри, который эту французскую фразу явно принял за что-то другое. — Друг, просто друг. Ну и типа ангел-хранитель.

— Да уж, — не удержалась Катя, — тот еще ангелочек.

— Бэрримор, — сказал Бэрри, протягивая Мише свою пухлую ручку. — Сокращенно Бэрри.

Миша очень осторожно ее пожал.

— Бэрри — а как фамилия? — поинтересовался Миша.

— Да просто Бэрри, — сказал Бэрри. — Это мой литературный псевдоним.

— А ты типа писатель? — удивился Миша.

— Еще какой, — сказала Катя. — Пишет романы о потреблении электричества в Калифорнии.

— Полезное дело, — согласился Миша, утаскивая булочку у Сергея. — Тут об одном моем доме целую поэму можно написать. Тяпа как начнет приборы везде включать и не выключать, так счетчик тут же из шкафа вываливается от вращения. Сколько раз говорил — экономишнее надо быть, экономишнее. А она как повключает, так у нас везде Рождество в сентябре. Куда столько света-то? Это ж всю пылищу видно. Зачем подставляться?

В этот момент Мише принесли заказанные ребрышки и целый термос-кофейник. Бэрри при этом получил свой гамбургер.

— Эй, — встревожился Миша, увидев Бэррин заказ. — А ты чего не овсянку жуешь? Назвался Бэрримор — жуй овсянку. Иначе какой ты Бэрримор? Обман один.

Бэрри онемел. Такой подставы он не ожидал. Потом, кто его, Мишу, знает! Вон он какой здоровый. А вдруг отнимет бургер и действительно заставит жрать овсянку?

Все это вихрем пронеслось у Бэрри по лицу, и Игорю его стало жалко.

— Мих, все нормально, — сказал Игорь. — Мы же этот завтрак назвали обедом. На завтрак Бэрри наверняка ел овсянку. Да, Бэрри?

— Да, типа того, — осторожно ответил Бэрри, избегая смотреть на Мишу.

Миша некоторое время смотрел на Бэрри якобы тяжелым взглядом — он, разумеется, просто прикалывался, — но потом занялся своими ребрышками. Бэрри облегченно вздохнул и начал хомячить свой бургер, всякий раз замирая, когда Миша на него вдруг посматривал.

После обеда компания засобиралась на дамбу Гувера. Даже Бэрри засобирался, хотя его с собой, в общем-то, никто не приглашал.

— Как поедем-то? — спросил Игорь Мишу. — Нас же шестеро. В одну машину не влезем.

— Это смотря в какую машину, — важно ответил Миша. — В мой сарайчик семь человек сейчас пакуется, я дополнительные сиденья сзади поставил — специально для мешпухи.

— А, точно, — обрадовался Игорь. — У «Круизера» же в комплекте еще два задних сиденья есть. У меня приятель в Москве их коллекционирует. У него их штук восемь уже.

— Как это коллекционирует? — удивился Миша. — Зачем?

— Да это, в общем-то, само собой получается, — объяснил Игорь. — У нас же эти джипы прут по-черному. Он «Круизер» покупает, дополнительные сиденья приносит домой, чтобы багажник освободить, а машину через некоторое время воруют. Он новую на страховку покупает, сиденья приносит домой — ее опять воруют. В общем, уже целый склад на балконе. А другую покупать не хочет, ему «Круизер» нравится.

— Как там у вас все непросто-то, — удивился Миша.

— Ну да, не соскучишься, — согласился Игорь.

Через некоторое время компания загрузилась в Мишин «Круизер». Бэрри посадили на переднее сиденье, чтобы Миша его контролировал и обезвреживал, девушки с Игорем сели на второе сиденье, а Сергею пришлось примоститься на приставном сиденье в багажнике.

До дамбы они действительно добрались за сорок минут — Миша всю дорогу развлекал их отличными одесскими анекдотами, над которыми с большим удовольствием смеялся и сам.

— Ну вот, а ты говорил, что неинтересно самому себе анекдоты рассказывать, — заметил Игорь, отсмеявшись над очередной хохмой.

— Та я не знаю, как так получается, — ответил Миша, нервно крутя баранку. — Вот сам себе рассказываешь — не смешно. А другим когда рассказываешь — смешно.

— Это эффект меня, — важно заметил Бэрри, который над Мишиными анекдотами не смеялся — до него не доходило. — Мне в одной компашке говорили, что когда я с ними — все время ржачка.

— Странно, тогда почему меня-то все время плакать тянет? — негромко спросила Катя.

— Это, Ксюх, от счастья, — торжественно ответил Бэрри, который все услышал. — От счастья тоже плачут.

— Вот она, — сказал Миша, когда они вынырнули из горного серпантина к какому-то каналу. — Вон ваша плотинка.

Ребята посмотрели вперед — и действительно, там виднелось совершенно грандиозное сооружение.

— Во, блин, Братская ГЭС, — восхищенно сказал Бэрри.

— А ты что, тут ни разу не был, что ли? — удивился Миша. — Катя говорила, что ты же в Эл-Эй живешь.

— Не был, — признался Бэрри. — Меня из Вегаса не брали никогда. Говорили, что слишком величественное сооружение, аж описаться можно.

Миша подозрительно посмотрел на Бэрри.

— Только не в машине, — предупредил он.

— Да что я, ребенок, что ли? — обиделся Бэрри. — Это они образно. В смысле, обосраться, какой вид обалденный.

— Сегодня сортирная тема у нас превалирует, — заметил Сергей. — А все Игорь, между прочим…

— А я-то с чего? — возмутился Игорь.

— Ша, девочки, — сказал Миша, заруливая на стоянку. — Пошли дамбу Гувера наблюдать. А то убежит.

Компания выгрузилась из машины, отправилась за Мишей, и через некоторое время они все стояли у бортика и смотрели вниз на огромную бетонную плотину, спускающуюся полукругом вниз с огромной высоты.

— М-да, — сказал Сергей. — Прям величественное и уникальное сооружение.

— Памятник инженерной мысли, — подхватила Катя.

— А главное, — заметил Сергей, — экстерьер сооружений выполнен в традициях арт-деко.

— Кстати, наврали, — сказал Игорь, не обращая внимания на подколки. — Я тут пока вижу только одно сооружение в стиле арт-деко — вон оно, напротив.

Игорь показал на красивую разноцветную башенку с многочисленными стеклами бронзового оттенка, которая стояла почти напротив них, с другой стороны дамбы.

— А все остальное, — продолжил Игорь, — какое же это арт-деко? Обычные бетонные фигулины. Как на Братской ГЭС.

— Ну, не знаю, — вздохнул Сергей. — Мы что из туалета вычитали, то и повторяем.

— А надо своими мозгами думать, — назидательно сказал Игорь.

— Ну, давай, — предложил Сергей, — изреки что-нибудь своими мозгами. Только не из путеводителя, я же проверю.

Игорь задумался, напряженно глядя на плотину. Все терпеливо ждали, даже Миша.

— О! — сказал Игорь. — Мне нужно срочно съездить в Аризону! Пошли быстро в машину.

— Какую Аризону, ты обалдел, что ли? — удивился Сергей. — Только-только на дамбу приехали, мы же ничего не посмотрели, кроме твоего арт-деко!

— На дамбу посмотрим на обратном пути, нам надо успеть в Аризону, — заторопил всех Игорь и начал подталкивать Сергея с Катей в сторону автомобиля.

Миша спорить не стал и пошел к своей «Тойоте», доставая ключи. Кира с Бэрри потянулись вслед за Игорем.

— Совсем обалдел, — заворчал Сергей, сев на свое приставное место в багажнике. — Какая-то Аризона ему вдруг завелась.

— Хочу в Аризону, — кротко ответил Игорь. — Срочно.

— Внезапно возникающие желания надо немедленно выполнять, — заметила Кира.

— Точно, — обрадовался Игорь.

— А то они будут чесаться, — невозмутимо продолжила девушка.

Катя засмеялась.

Миша завел машину, рванул с места и шустро поехал вверх по дороге в сторону, противоположную той, откуда они приехали. Через пятьдесят метров, взобравшись на вершину холмика, Миша вдруг остановился, заглушил машину и вылез. Игорь почему-то вылез вслед за ним, и ребята остановились на площадочке, глядя вниз, на расстилающуюся под ногами дамбу Гувера.

— Ну, и что все это значит? — спросил Сергей, подошедший к ним вместе с девочками.

— Всегда мечтал побывать в Аризоне, — вздохнул Игорь, с нежностью продолжая смотреть на дамбу.

— Дамба вообще-то в Неваде, я точно помню, — заметил Сергей.

— Дамба — в Неваде, а мы сейчас — в Аризоне, — объяснил Игорь.

— Это как это?

— А вон, Серег, табличка висит, — ответил ему Миша и показал на табличку, стоявшую в метрах десяти от них.

Сергей, чувствуя себя полным идиотом, пошел к этой табличке и заглянул на ее лицевую сторону. Там было написано «Welcome to Arizona». Он тихонько произнес ругательство, которое, вопреки употребляемым там словам, не имело ничего общего с достопочтенной матушкой Игоря Азгануш Гагиковной, которую обычно называли Аллой Григорьевной.

— Как тебе Аризона? — хитро спросил Игорь, когда Сергей вернулся, обводя руками тот кусок Аризоны метров в пятьдесят, который просматривался с их площадки.

— Прекрасно, — ответил Сергей. — Шутник, блин.

— Да ладно тебе, — сказал Игорь. — Отсюда же вид классный. Я поэтому вас сюда и завез. Стал бы я просто так шутить. Я всегда шучу со значением.

Сергей внимательно посмотрел вниз — Игорь был прав: с этой площадки вид на дамбу был не в пример внушительнее.

— Вот я все мечтаю, — сказал Игорь, и глаза его подернулись дымкой, — что когда-нибудь человечество изобретет эдаких человекоподобных боевых роботов. Они будут снабжены всяким вооружением и смогут летать.

— Ну, и при чем тут роботы? — удивился Сергей.

— Роботы, — продолжил Игорь, — как-нибудь сцепятся друг с другом и прилетят сюда, сражаться на плотине Гувера. Зрелище будет совершенно демоническое, и уж я его точно не упущу: приеду, встану на эту площадку и буду наблюдать. Вот посмотрите вниз, представьте, что там прямо на плотине бьются два гигантских человекоподобных робота.

— Я пока могу представить только то, что на плотине два универсальных солдата бьются с какими-то террористами, — сказал Сергей.

— У тебя с воображением все плохо, — заявил Игорь. — Кирик, а ты представляешь?

— Я представляю, — ответила Кира, — что злой волшебник притащил сюда принцессу из детских сказок и хочет сбросить ее вниз с дамбы.

— Ну и дурачина он, этот волшебник, — встрял Бэрри. — Тут же стена покатая, принцесса ни черта не разобьется. Только платьишко все изорвет. Хотя если изорвет — тоже прикольно…

— Тьфу, блин, испортил сказку, — разозлился Игорь.

— А я представляю, — сказала Катя, — что мы сейчас сядем в теплую машинку, приедем в Вегас, пойдем в какой-нибудь ресторан и там налупимся мяса с вискарем. Вот это будет сказка!

— Воистину, аминь! — обрадовался Сергей.

— Я знаю, почему вы друг друга нашли, — сказал Игорь. — Потому что вы оба ни фига не романтичные и не верите в сказки.

— Нас это сближает, — признался Сергей.

— Уж лучше верить в кусок мяса и стакан вискаря, — сказала Катя, — чем в каких-то дурацких гигантских человекоподобных роботов. Игорек, что за перверсии такие? В детстве не наигрался?

— Кстати, да, — признался Миша. — Я бы тоже вместо роботов что-нибудь укусил и выпил. А роботы — пускай без меня своими железками меряются. Мы, люди, все равно цари природы.

— А и фиг с вами, — совсем разозлился Игорь. — Такую песню испортили, дураки. Поехали обратно, раз вас ничего не цепляет.

Компания весело загрузилась в машину, и Миша твердой рукой повел свой джип обратно в Вегас. Уже почти стемнело.

Приехав обратно, они помчались в ресторан со стейками отеля «Нью-Йорк Нью-Йорк», в который очень хотел попасть Миша. Свободных мест там не было, поэтому компании пришлось сидеть в баре и пить виски. Точнее, виски пили трое ребят и Катя, а Кира взяла себе какой-то коктейль. Бэрри же стребовал с бармена странно звучащий «Девственный секс на пляже», что в действительности означало тот же коктейль «Секс на пляже», только безалкогольный.

К тому моменту, как их столик освободился, все уже прилично назюзюкались. Поэтому где-то через час обе парочки засобирались по номерам, и только Мишу с Бэрри потянуло на приключения. В результате договорились, что Миша с Бэрри останутся искать приключения на свою задницу, а Сергей с Игорем и подругами отправятся, как говорят в Америке, «ту слипки». А завтра они все встретятся с новыми силами и разнесут этот Вегас вдребезги пополам. На том и разошлись.

## 41. Сильное заявление

Следующий день у Сергея с Катей начался тихо и практически безмятежно. Утром они долго валялись в кровати, болтали и ждали звонка Игоря.

— Эх, — сказала Катя, грациозно потягиваясь. — Дни летят — просто пулей. Уже скоро уезжать, а у меня ощущение, как будто мы только вчера были в Сан-Франциско.

— Сан-Франциско, — загрустил Сергей. — Хочу туда снова обратно, в родной «Гранд Хайат». И чтобы сидеть с тобой в креслице у окошка, смотреть на ночной город, потягивать вискарь и целоваться.

— Да кто же не хочет-то, — вздохнула Катя. — Но, Серег, ты же знаешь. Эти вещи не повторяются. Даже если снова приехать в тот же отель. Да хоть в тот же номер — будет уже все не то.

— Конечно, не то, — согласился Сергей. — Мы же тогда только познакомились. Совершенно другие ощущения. А так хочется, чтобы это все длилось бесконечно.

В этот момент зазвонил телефон. В трубке раздался голос Игоря, который предлагал им спуститься вниз на завтрак — мол, Миша уже проявился, он их всех там будет ждать.

Сергей с Катей быстро собрались и отправились в указанную Игорем кафешку. Игорь с Кирой еще не подошли, но на одном из диванчиков восседал Миша, расправлявшийся с огромным омлетом, а рядом с ним, как ни странно, торчал Бэрри, размазывающий по глубокой тарелке овсянку. Вид у обоих был весьма потрепанный, но физиономии выглядели очень довольными.

— Всем привет, — сказал Сергей, и они с Катей сели за столик. — Как вчера погулялось?

— Гениально, — с чувством ответил Миша и в восторге закатил глаза.

— Мих, а и правда, — с жаром сказал ему Бэрри, который, судя по всему, продолжал какой-то спор, — оладушки с овсянкой — намного вкуснее, штоп я сдох.

Сергей с Катей посмотрели — рядом с овсянкой у Бэрри стояла тарелка, наполненная толстенькими оладушками.

— Так я же сказал, — ответил Миша. — Вкус оттеняет. Должно быть вкусовое пятно. Просто оладушек — он кажется пресноватенький. А вот когда после него глоток совсем пресноватенькой овсянки — оладушек просто взрывается фонтаном вкуса.

— Привет всем фонтанам вкуса, — раздался голос Игоря рядом со столиком, и через секунду Игорь с Кирой присоединились к компании.

Выглядела парочка так, как будто через час им предстоял ужин у посла Великобритании: тщательно уложенные прически, эффектный макияж у Киры, одежда — smart casual с уклоном почти в executive casual.

— Оба, — сказал Сергей. — А чего это вы так разоделись?

— Дело есть, — ответил Игорь, универсальным движением брови подзывая официантку. — Но об этом — чуть позже. Ты, кстати, тоже готовься.

— К чему?

— К тому и готовься, — объяснил Игорь. — К тому, что чуть позже.

— Вы говорите загадками, — ответил Сергей. — А я еще не позавтракал, поэтому мозг отказывается напрягаться.

— Кирик, ты что будешь кушать? — спросил Игорь подругу.

— Йогурт, круассан, апельсиновый джем, — четко и по-военному ответила Кира. — А ты, милый?

— Яичницу с ветчиной, два круассана, джем из кумквата, — также четко ответил Игорь.

— Видала? — обрадовался Сергей, обращаясь к Кате. — Вот люди — ну просто никаких сомнений в выборе еды. А мы что будем кушать, зайчик?

— Морковку, — мгновенно ответила Катя. — Ну, и пока не знаю, что именно. Но я решу. Очень скоро. Может, яишенку? И еще я хочу оладушки с овсянкой. Раз уж это дело тут так прорекламировали. Хочется, — застенчиво призналась Катя, — взрыва фонтанов вкуса.

— Я тогда тоже буду фонтаны, — решил Сергей. — И омлет — на случай, если не особо сфонтанирует…

— Ну что? — спросил Игорь Мишу, когда официантка приняла заказ. — Как вчера оттянулись?

Бэрри в ответ почему-то заржал. Миша тоже расплылся в улыбке и начал как-то странно подхихикивать — как будто филин ухал в лесу, подзывая сову заняться традиционным ночным полетом над сонным царством.

— Так, — сказал Игорь. — Я чувствую, вы там душевно оттянулись.

— Не то слово, — загыгыкал Миша. — Жалко, конечно, шо вы так подло свалили, но мы и с Бэрри хорошо зажгли. Хто ж знал, что Бэррио такой заводной!

С этими словами Миша легонько хлопнул Бэрри по спине, но немного не рассчитал силы, поэтому Бэрри сначала впечатался носом в оладушек, который он держал перед собой, а потом вместе с ладонью, оладушком и носом ударился об овсянку, расплескав ее почти всю.

— Ой, — сконфузился Миша, доставая голову Бэрри из тарелки, — пардонь, друг, не рассчитал.

— Да лана, Мих, — ответил Бэрри, вытирая лицо сначала оладушком, а потом и краем скатерти. — Фигня это все. Главное — вот это вчера оттянулись так оттянулись.

— Где были, — продолжал допытываться Игорь, — что видели?

— Сначала в ночной клуб пошли, — доложился Миша. — То ли «Какаду», то ли «Шмакаду», то ли вообще «Малибу-шмалибу» — не помню.

— Мы сначала в другой ночной клуб пошли, — поправил его Бэрри. — Ну, тот, помнишь, который с Дедами Морозами?

— Сначала мы ваще еще выпили, — восстановил хронологию Миша. — А то Бэрри свои эти безалкоголи за ужином лупил — шо за дела такие?

— Мне алкоголь много нельзя, — объяснил Бэрри, — я тогда очень буйный становлюсь.

— Да, — согласилась Катя, — помнится, тогда в Новый год так разбуянился, что аж десять блинов умял.

— Двадцать, — сурово поправил ее Бэрри с таким видом, что, мол, чужого ему не надо, но свое — не отдаст никогда.

— Короче, — продолжил Миша, — влил я в него коктейль «Клубный специальный», в себя — двухсоточку вискаря, ну и пошли мы, солнцем палимые.

— Ветром, — добавил Бэрри, — обдираемые.

— Пока не пришли мы, — былинным голосом сказал Миша, — в ночной клуб «Кровь».

— «Крейв», — поправил Бэрри.

— Сначала вроде понравилось, — признался Миша. — Там всякие Деды Морозы — прикольно, Новый год все-таки.

— Но недолго песенка играла, — вздохнул Бэрри, приступая к очередному блину.

— Недолго дидусь танцевал, — тоже вздохнул Миша.

— Ты глянь, — удивленно сказала Катя Сергею вполголоса, — как они спелись. Им теперь вдвоем — хоть на эстраду.

— Точнее, — поправился Миша, — танцевали-то эти Деды Морозы долго, но в основном раздетые. До трусов.

— Это уже не Деды Морозы, — авторитетно заявил Бэрри. — Это уже северные олени какие-то.

— Козлы они, а не олени, — припечатал Миша. — Мы-то пришли повеселиться, выпить, Новый год еще раз отметить. А там бегают эти Деды и вертят задницами или чем еще похуже.

— Чем еще побольше, — уточнил Бэрри.

— И только мы собрались уходить… — сказал Миша.

— Как нас оттуда выперли, — в азарте продолжил Бэрри.

— Скажешь тоже, — фыркнул Миша, — выперли… Выпер один такой. До сих пор выпирает у него то одно, то другое…

— Это точно, — сказал Игорь. — Не очень представляю, как Мишу откуда-то можно выпереть. Помнится, нас как-то в общаге бить собрались. Ну, мы все такие в боевом духе, засобирались, а Миша…

— Стоп, — сказала Катя. — Мне бы хотелось сначала дослушать про Дедов Морозов. А про драку в общаге — потом, на десерт.

В этот момент официантка принесла целую кучу тарелок и начала расставлять их на столе. В основном это были оладушки и овсяная каша.

— Что-то у меня аппетит разыгрался, — признался Миша, глядя на все это великолепие. — Прям захотелось оладушков с овсянкой.

— Что тут странного? — удивился Сергей. — Твое же изобретение.

— Это не изобретение, — объяснил Миша, — это прикол. Мне просто хотелось, чтобы Бэрри на завтрак лупил овсянку — ну, как в кино. А то шо это за Бэрри такая без овсянки?

— Прикол не прикол, — важно сказал Бэрри, погружая оладушек в остатки овсянки, — а вкусно — не то слово. Оладушек просто фонтанирует овсянкой.

С этими словами Бэрри затряс оладушком, и тот действительно стал разбрызгивать во все стороны овсянку.

— Вот я тоже попробую, — сказал Миша и по-простому забрал себе один комплект этой пищи богов.

— Так что там случилось-то? — заторопил его Игорь, которому, как и Кате, хотелось услышать продолжение истории. — Вы там нахулиганили?

— Да какое там? — удивился Миша. — Ты же меня знаешь, я же тихий. Если меня не трогать. Но если тронуть — я громкий.

— А там один такой смелый — рискнул, — развеселился Бэрри и так захохотал, что с его оладушка овсянка снова полетела во все стороны.

— Как это? — спросил Игорь, отмахиваясь от овсянки. — Кто это такой безрассудный?

— Да там эти дедморозы вконец забурели, — объяснил Миша. — Один в трусах по шесту стал лазить, другой в одной шапке по барной стойке коленца выкидывает. Не, были бы это Снегурки — кто бы слова сказал? Да пусть хоть без трусов прыгают — мы же додумаем, что это Снегурки, во всех же чувство прекрасного есть.

— А Деды — нет, Деды нас не прикололи, — поддержал Мишу Бэрри. — Мы же не эти… как их… геронтофилы.

— Совсем не прикололи, — подтвердил Миша. — Ну ладно, нам-то что? Допиваем, собрались уже уходить. А тут выходит такой пи… пи…

Миша стал подыскивать правильные слова.

— Шибздик, — подсказал Бэрри.

— Петя Пидоркин, — дал определение Миша, сделав ударение в фамилии на букву «о».

— Почему Петя Пидоркин? — удивился Игорь.

— У нас тут политкорректность, — объяснил Миша. — Нельзя прям так сразу говорить, что он — этот, в плохом смысле. А шибздик был именно в плохом смысле — такой манерный. В красных трусах в опушку, падла.

— Да за это просто убивать! — возмутился Игорь.

— Но нам-то — пофиг, — объяснил Миша. — Не наш праздник. Мы тихо собираемся уходить, я, главное, уже почти допил.

— И тут этот шибздик разбегается прямо из зала, — подхватил Бэрри, — бежит и толкает Миху. А у того вискарь из бокала выплескивается. Прямо шибздику на трусы.

— Нормально, да? — потрясенно спросил Миша Игоря. — Стою, никого не трогаю. Хотя эти дедморозы, если честно, уколебали донельзя своими ляжками. И тут этот Петя в плохом смысле меня, главное, прямо вот так толкает. Ну, то есть он на меня наткнулся, вискаря из бокала выбил и упал. Лежит, главное, и орет, что, мол, what the fuck, козлина, what's fucking going on! А я же не люблю, когда на меня кричат. Тем более что он сам виноват. А вдруг бы он на Бэрри так налетел? Бэрри бы точно упал. Он неустойчивый был.

— Я бы упал, — согласился Бэрри. — В меня знаешь сколько раз врезались? Все время падал. Потому что центр тяжести низкий. А у тебя — высокий.

— У меня высокий, — согласился Миша, одобрительно глядя на Бэрри. — Этот, главное, вскочил и еще мне на свои трусы мокрые показывает. А тут подбегают два кабана из охраны и начинают говорить, что, мол, я им испортил номер. Дескать, этот шибздик должен был разбежаться из зала и со своими трусами прямо на шест и прыгнуть. Или без трусов — я не понял. А так как он на меня наткнулся, до шеста теперь не долетит. Ну, тут я, — горестно сказал Миша, — и расстроился.

— Как можно человеку такие слова в лицо говорить? — возмутился Бэрри. — Миха всегда был за искусство.

— Я и думаю — как не долетит? — сказал Миша. — Конечно, долетит! Тут главное — нужное ускорение придать. И только я его хотел взять за шкирку и трусы, чтобы докинуть, как он завизжал на весь зал и стал орать, что я до него домогаюсь.

— Ну как такие вещи можно Михе говорить, а? — горестно спросил Бэрри, пытаясь под шумок утащить оладушек из тарелки Сергея. — Он же помочь хотел.

— Охранники, кстати, оказались хлипкие, — признался Миша. — Нет, выглядят-то солидно, все такие накачанные. А как толканешь одного слегонца — падает, как Бэрри.

— Я-то упал, — признался Бэрри, — потому что охранник на меня упал. Так бы хрен я упал, я свой центр тяжести контролировать умею.

— Небось на стероидах, — объяснил Миша. — Мышцы — много, толку — мало. Они даже вдвоем меня не заломали. Все падали и падали. Хорошо, что не на Бэрри.

— Хорошо, что не на меня, — согласился Бэрри, который стянул-таки оладушек. — Я догадался Михе за спину спрятаться.

— Но мы оттуда все равно ушли, — сказал Миша. — Что там делать? Пошли мы в «Какаду-шмакаду».

— Или «Малибу-шмалибу», — выдвинул вариант Бэрри.

— А фиг его знает, короче, — признался Миша. — Но зато там — никаких тебе дедморозов в трусах. Все как полагается — девочки пляшут, фонарики сверкают, ну и караоке. Правда, очередь большая спеть. Но все тупые — не понимают, что всего-то надо двадцатку дать, чтобы без очереди. Короче, мы там с Бэрри так зажгли, так зажгли…

— Народ плакал от счастья, — вздохнул Бэрри, вспоминая момент триумфа.

— Хотя, если честно, — признался Миша, — плакали они от счастья, когда мы закончили.

— А что пели-то? — поинтересовался Игорь.

— Гимн Советского Союза, разумеется, — ответил Миша. — А чо там еще петь? Главное, так хорошо пошло, что мы его три раза спели. Там вообще больше одного раза петь нельзя, но охранники еще более хлипкие, чем в этой «Крейве». Так что и там нас так и не стащили. Ждали, когда нам самим надоест. Слышь, Игги, они и правда тут все на стероидах — только вид один.

— Молодцы, — сказал Игорь, добивая свою яичницу. — Классно оттянулись.

— Мы теперь с Михой — как братья, — признался Бэрри. — Я теперь с ним в любую разведку пойду.

— С Мишей кто хочешь в разведку пойдет, — заметил Игорь. — Это без Миши в разведку идти — себе дороже.

— Не, Бэрри — он молоток, — сказал Миша. — Он умеет зажечь. Другой быть ныть начал, что все время падает, а Бэрри — держался до конца, хоть и падал. Он даже потом меня до отеля проводил — кремень!

Бэрри зарделся и начал искать глазами, у кого бы еще стащить оладушек.

— Нас там проститутка сняла, — закончил фразу Миша и откинулся на спинку диванчика.

Ребята, вытаращив глаза, посмотрели на Мишу с Бэрри.

— Как это вас проститутка сняла? — потрясенно спросил Сергей.

— Да очень просто, — объяснил Миша. — Мы же громко по-русски разговаривали, а девочка оказалась наша, с России. Ее в игровом зале вдупель пьяный британ какой-то за руку держал и не отпускал. А чего с нее хотел — непонятно.

— Да ладно, непонятно, — фыркнул Игорь.

— Не, реально непонятно, — сказал Миша. — Я послушал — и правда, ни черта не понял. И отпускать не хочет. А ей работать же. Ну как тут не помочь хорошей девочке? Блондиночка все-таки. Тем более — наша.

— Миха ему слегонца ручку сжал — британ сразу Лолку и отпустил, — поведал Бэрри.

— Британ, главное, смешной такой, — захихикал Миша. — Кулачки поджал, начал орать: «Бокс! Бокс!» Потом рукой махнул куда-то в сторону — и упал.

— Потому что центр тяжести надо контролировать, — назидательно сказал Бэрри.

— Точно, — согласился Миша. — Надо центр тяжести контролировать. Как Бэрри.

— И что дальше?

— Дальше Лолка дала нам двадцатку за помощь, — объяснил Бэрри, — Миха мне с нее отслюнявил десятку, и я пошел в отель.

— А тебе-то десятку за что? — удивился Игорь. — Миха же один с британом воевал!

— Он у меня типа как антрепренер получился, — сказал Миша. — А они знаешь сколько с бойцов лупят? Процентов пятьдесят — минимум. Акулы бизнеса.

Бэрри совсем зарделся от счастья.

— Ладно, — сказал Сергей, который свой завтрак уже закончил. — Какие на сегодня-то планы? Осталось совсем немного, а Вегас нужно прожить так, чтобы потом обязательно было за что-нибудь мучительно больно…

— Не знаю, будет нам потом больно или нет, — сказал Игорь, — но на сегодня у нас на всех развлечение точно есть. Дело в том, что мы с Кирой сегодня женимся.

Вся компания онемела. Это было сильное заявление. Сергей внимательно посмотрел на парочку — может, они прикалываются? Но Игорь был абсолютно серьезен. У Киры же на лице, как обычно, была легкая полуулыбка.

— Как женитесь? — наконец спросил Сергей. — Понарошку?

— Почему понарошку? — удивился Игорь. — По-настоящему. Мы же в Вегасе.

— В отличие от многих других вещей в Вегасе, — заметила Катя, — если жениться в Вегасе, то это дело будет потом действительно на всей территории Соединенных Штатов.

— Ну и отлично, — сказал Игорь. — Нас это вполне устраивает.

— А чего это вы вдруг? — осторожно спросил Сергей.

Он и правда не понимал, с чего это Игорь решился на такой серьезный шаг после буквально недельного знакомства, если он в Москве-то к своим тридцати пяти годам еще ни разу не женился.

— Любовь, — коротко ответил Игорь. — Так случилось.

— Э… — начал было Сергей, но так и не придумал, что на это сказать.

— Надеюсь, — спросил Игорь Сергея, — ты будешь моим лучшим мужиком?

Сергей онемел.

— Это значит — свидетелем, — объяснил Игорь. — Просто по-местному это называется best man. Дурацкий термин, да?

— Не то слово, — ответил Сергей, облегченно вздохнув. — Свидетелем буду запросто.

— А я? — возмутился Бэрри. — Длинный, а как же я?

— Ты тоже будешь свидетель, — успокоил его Игорь. — Мне еще один нужен — свидетель Хачикян. Я же армянин по маме. Будешь свидетель Хачикян?

— Буду, — твердо ответил Бэрри. — А что нужно делать?

— Свидетельствовать, конечно, — объяснил Игорь. — У тебя смокинг есть?

— Только табличка «no smoking», — признался Бэрри. — Ее Миха вчера где-то отвинтил.

— Табличка тоже сойдет, — сказал Игорь, — только повесь ее на шею.

— А я кем буду? — заинтересовался Миша.

— Мих, ты же, насколько я помню, тут в Вегасе и женился? — спросил Игорь.

— Ну да, — ответил Миша и неожиданно закручинился.

— Что случилось? — удивился Игорь. — Я затронул какие-то неприятные воспоминания?

— Да нет, — неохотно ответил Миша. — Женились-то нормально. Но я же увлекающийся. Пошел после свадьбы слегка поиграть… В общем…

— Давай, признавайся, — сказала Катя, — когда тебя новобрачная увидела. Только на следующее утро?

— Да щас — на следующее утро, — совсем загрустил Миша. — Через два дня увидела. Впрочем, Тяпа меня знает. Поэтому даже и скандала никакого не было. Букет только свадебный об меня измочалила. Зато когда приехали домой, выяснилось, что она на все подаренные свадебные деньги накупила в Вегасе всякого барахла. Сказала, что ей надо было себя чем-то занять.

— И что ты с ней сделал? — испугалась Катя.

— Да ничего, — ответил Миша. — И правда, должна же она была себя чем-то занять, пока я по казино шлялся. Я должен быть справедливый.

— Так ты просто идеальный муж! — развеселилась Катя.

— Точно, — зарделся Миша. — Правда, — продолжил он, — почти все покупки потом пришлось вернуть. Я же в казино проигрался — в дымину. Пришлось гасить долги.

— Вегас, бэйби, — прокомментировал Сергей.

— Вот именно, — подтвердил Миша. — Поэтому всегда так и говорят. Потому что Вегас, бэйби, это Вегас…

— Мих, — напомнил о своем существовании Игорь, — собственно, ты меня должен проконсультировать. Где тут, что тут, почем тут…

— Да тут полно этого дела, — ответил Миша. — Тебе на каком уровне? Если крутотень — тогда заказывай веддинговую чаппель в Mandalay Bay — там все круто.

— Мы вообще хотели по-вегасски, прикольно, — объяснил Игорь.

— А прикольно — это тогда надо в церквуху рядом со «Стратосферой», — предложил Миша. — Мы как раз там и женились. Вот там — полная укатайка. Можно Элвиса Пресли заказать, чтобы тебя женил, можно хоть Годзиллу…

— Годзилла — симпатично, конечно, — рассудительно сказала Кира, — но я бы все-таки предпочла Элвиса Пресли. Он по крайней мере поет лучше.

— Там даже на машине можно задрайвтрушить, — продолжил Миша.

— Что там можно? — потрясенно спросил Игорь.

— Жениться drive through, — объяснил Миша. — Как в «Макдоналдсе». У меня Борец, братка, так и женился. Они решили никого не звать, чтобы не тратиться. Приехали в Вегас, заплатили сорок два бакса, подъехали на машине к окошку церквухи у «Стратосферы» — их за пять минут и женили.

— Для нас это слишком круто — drive through, — признался Игорь. — Я бы все-таки предпочел хоть небольшую, но церемонию. Пара теплых слов от Элвиса Пресли, куплет с припевом, роза для невесты, одна фотография, ну и чтобы Серега прослезился.

— Это запросто, — сказал Миша. — От шестидесяти до ста баксов. За шестьдесят — то, что ты просил. За восемьдесят — церемония проводится в беседке в саду, фотографий делают больше, а за сотню добавляют еще и видеосъемку.

— Видео я сам сниму, — сказал Сергей. — Сэкономим двадцать баксов.

— Не пойдет, — решительно сказал Игорь. — Ты должен слезу пускать — забыл, что ли? Катю попросим снять. Катюш, снимешь?

— Катя, вообще-то, будет подружкой невесты, — сказала Кира. — Катюш, сможешь?

— А я? — горестно спросил Бэрри.

— Ты у нас — свидетель Хачикян, — возмутился Игорь. — Забыл, что ли?

— А, точно, — успокоился Бэрри.

— Конечно, смогу, — сказала Катя. — Тем более что Сергей будет свидетелем жениха. А свидетель со свидетельницей — они всегда потом всякие шуры-муры заводят, традиция такая. Меня это полностью устраивает.

— Давайте я засниму, — предложил Миша. — Я же в консультантах только до церемонии. Во время и после того — что мне консультировать? Вы и сами все прекрасно знаете. Так что засниму — сэкономим двадцать баксов.

— С сэкономленных — мне тоже десюнчик, — предупредил Бэрри, — как продюсеру.

— Заметано, — кивнул Миша.

— Так когда это все будет-то? — спросил Сергей. -

— Да вот прямо ща, — сказал Игорь. — Скатаюсь, закажу лимузин, церемонию — и вперед, церемониться. Потом банкет и танцы до упора, пока упор не свалится.

— Ну, «прямо ща» не получится, — сказал Миша. — Ты же не натурализованный. Не американ.

— А что, негражданина не распишут? — испугался Игорь.

— Распишут, — утешил его Миша, — но сначала надо дуть в муниципалитет, там заполнить заявку и получить бумажку. А бумажку могут делать несколько дней.

— Как это? — расстроился Игорь. — Мы не можем ждать несколько дней. Нам нужно прямо ща, нам вступило.

— Вообще, мне говорили, — сказал Миша, — что можно заплатить какие-то деньги и тогда сделают за пятнадцать минут.

— Ты меня пугаешь, — сказал Игорь. — Так как в Штатах взятки не берут, то что же это будет за сумма, когда нужно дать взятку? Миллион, что ли?

— Да нет, поменьше. Долларов шестьдесят. И это не взятка, это официально.

— Шестьдесят, может, я и смогу себе позволить, — задумчиво сказал Игорь. — В конце концов, святое дело…

— Ну что, пошли тогда? — заторопил его Сергей.

— Да, поехали, — сказал Игорь, вставая. — Девушки, вы чем займетесь?

— Подготовкой к мероприятию, разумеется, — сказала Катя. — Я же не знала, что сегодня — такой торжественный день.

— А мы что будем делать? — спросил Миша Бэрри.

— Пошли в Mandalay Bay аквариум смотреть, — предложил Бэрри. — Там крокодил есть.

— Нафига нам крокодил?

— Для поэтического настроения, — объяснил Бэрри. — Надо же стишок новобрачным сочинить. Что за свадьба без стишка?

— Ну пошли, — согласился Миша. — Ты главное — меня в казино не пускай. Потому что если меня в казино пустить — там все, кранты, никто уже меня оттуда, кроме меня, не вытащит. А я сам с собой в этот момент договориться не могу — нету у меня с собой в этот момент взаимопонимания…

## 42. Свадьба

По дороге в муниципалитет Сергей с Игорем поначалу молчали. Игорь рулил, Сергей ехал в задумчивости. Игорь все поглядывал в сторону друга, поглядывал и, наконец, не выдержал.

— Ну, и о чем ты таком важном задумался?

— Да о тебе, о ком же еще, — вздохнул Сергей. — Меня, вообще-то, это тоже касается. Был у меня друг, а теперь получается, что друг уходит в голубую даль. Причем прямо на моих глазах. И я же у него должен быть лучшим парнем на свадьбе.

— Во, запел, — возмутился Игорь, нервно крутанув руль. — А сам-то кто первый женился?

— Так я-то сколько времени назад женился, — ответил Сергей. — Кроме того, я уже давно развелся. Это мне большой плюс, между прочим.

— То есть теперь можешь не отвечать по сроку давности, что ли?

— Ты мне лучше скажи, — попросил Сергей, — с чего это ты вдруг завелся с этой женитьбой? Вы же буквально неделю знакомы. Неделю, старик! Люди вон по пять лет живут вместе и только потом собираются жениться.

— У меня есть теория, — начал объяснять Игорь.

— Тоже мне, Эйнштейн, — фыркнул Сергей. — Знаю я твои теории. Если бежать со скоростью выше скорости света, то начнешь мгновенно толстеть.

— Так, не понял! — разозлился Игорь. — Могу вообще ничего не объяснять, что это за подколки идиотские такие?

— Я переживаю, — объяснил Сергей.

— Переживает он. Нашел трагедию.

— Так что за теория?

— Теория простая, — сказал Игорь. — Доказанная практикой… Эх, — вдруг вздохнул он, снова нервно дернув рулем, — не так я хотел на эту тему поговорить. Не на бегу.

— Я же не знал, что тебе настолько срочно вступит, — пожал плечами Сергей.

Игорь некоторое время молча рулил по Стрипу.

— Я тебе позавчера хотел все рассказать, — признался Игорь. — Вечерком. Мы позавчера все и решили. А ты меня весь день избегал, поэтому я и не стал тебе звонить. Чего это я буду навязываться? Нет уж, я навязываться не буду. Я вообще гордый, между прочим.

— Что ты несешь, никто тебя не избегал, — делано «разозлился» Сергей, понимая, что в словах друга есть неоспоримая сермяжная правда. — Просто мы с Катей шлялись туда-сюда, ну и…

Сергей замолчал. Игорь хмыкнул, но ничего не сказал.

— Короче, — сказал Сергей, — расскажи мне свою теорию. Ну и если что — считай, что я принес свои извинения. Если тебя совсем задело — считай, что я при этом еще и заплакал.

— Ладно, — сказал Игорь, — в конце концов — фигня вопрос. Подумаешь. Не очень-то я и грустил, что ты меня стал избегать. Тебе же хуже. Останешься без моего ценного общества — пропадешь совсем.

— Да я уже фактически и пропал, — признался Сергей. — Все думаю, как бы узнать теорию.

— Короче говоря, — наконец сменил тему Игорь, — теория такая. Я много раз замечал, что успех в женитьбе обратно пропорционален времени совместного проживания до женитьбы.

— Это как?

— Чем дольше люди живут вместе до свадьбы, тем короче у них получается совместное проживание после свадьбы, — объяснил Игорь.

— Да ладно!

— Точно тебе говорю. Я много раз это наблюдал. Познакомились ребята на какой-нибудь вечеринке, резко полюбили друг друга, через месяц поженились — живут до сих пор так долго и счастливо, что могут даже помереть в один день.

— Вообще да, — задумчиво сказал Сергей, — у меня тоже есть такие примеры. Одни поженились буквально через две недели — и ничего, первый ребенок уже в школу пошел.

— Вот, — со значением в голосе сказал Игорь, — вот видишь! Теперь обратные примеры. Живет парочка вместе не один год. Ну, как-то вот не тянуло их сразу ставить штамп в паспорте и все такое. Жили не тужили, потом по какой-то причине решили расписаться. Женились. Развелись буквально через несколько месяцев — даже год не прошел.

— Один пример подобную теорию никак не подтверждает, — заявил Сергей. — Выборка получается нерепрезентативная.

— Так у меня не один пример, — возмутился Игорь. — Минимум десяток. Такие были парочки — загляденье. А как женились — пошли скандалы, ссоры, ну и через несколько месяцев расходятся вовсе. Спрашивается, на черта вообще расписывались, если до этого все было хорошо?

— А в чем заключается сама теория? — полюбопытствовал Сергей. — Пока ты привел голую статистику. Это еще не теория.

— Есть и теория. Она гласит о том, что в брак нужно вступать без багажа прожитых совместных лет. Потому что этот багаж сразу тянет на дно. Когда люди живут без штампа в паспорте, у них срабатывает психология полной свободы. Ну как же, мы же без штампа, значит, в любой момент можем разойтись. Человеческая психика — она очень сложная штука. Иногда ей вполне достаточно осознания самого факта, в результате чего люди живут вместе долго и счастливо, причем очень редко ходят куда-то «налево» или думают, что не пора ли им разойтись. Но стоит получить штамп — все, вешалки, в бой вступает психология из серии «Блин, мне же теперь никуда не деться», так что организм сам собой пытается вырваться из этой паутины, поэтому тут и «налево», и «направо», и даже вообще поперек борозды.

— Звучит логично, — сказал Сергей, — но никак не объясняет тот факт, что скороспелый брак получается крепким. Там же тоже организм должен пытаться вырваться из этой паутины.

— Не-е-е, тут другие механизмы, — торжествующе ответил Игорь. — Тут совсем другая психология. Смотри, ведь люди до брака толком вместе не жили? Не жили. Психология полной свободы в их взаимоотношениях не выработалась? Не выработалась. Поэтому они вступают в брак как с чистого листа и строят эти взаимоотношения как с чистого листа. Привыкают друг к другу уже в браке, ну и мозг быстро привыкает быть в брачном состоянии, поэтому особо и не рыпается. Кроме того, люди же, как правило, сами принимают подобные решения, добровольно. У нас же не средние века, когда по любви вообще никто не женился. Сейчас браки по расчету заключаются редко. А основном заключаются — из-за привязанности и любви. То есть мозг сам добровольно принимает это решение, мозг готов к определенным ограничениям, которые накладывает официальный брак, поэтому дальнейшая жизнь проходит без этих раздражителей и противоречий. А когда до брака идет длительное совместное проживание — мозг настраивается на совершенную другую форму и после брака получает очень болезненный срыв стереотипа. Который приводит к раздраженности обоих партнеров, постоянным стычкам, и, как результат, оба мозга до жути хотят получить искомую свободу, которой их лишили. Кстати, такие люди потом, расторгнув брак, нередко сходятся и снова живут вместе уже без всякого брака.

— Хм-м, — хмыкнул Сергей. — Вообще, звучит логично. И у меня было немало знакомых, которые быстро женились и жили долго и счастливо, но также были знакомые, которые долго жили вместе до брака, а после брака довольно быстро разводились. Но это же не означает, что твоя теория верна?

— Да, четкое подтверждение моей теории никак не может означать, что моя теория верна, кто бы спорил, — захихикал Игорь.

— Я к тому, что попадаются и всякие исключения. Вот, например, мы с Алкой до брака вместе жили совсем мало, потом быстро поженились. По твоей теории мы должны были жить долго и счастливо. А оно вон оно как…

— Во-первых, — сказал Игорь, — прожили вы с ней шесть лет. Если подумать, то это достаточно долго. А в условиях Алки — недопустимо долго, уж прости меня за откровенность. Во-вторых, теория объясняет только чисто психологические аспекты и она никак не может отвечать за тот факт, что люди просто банально не подходят друг другу.

— Про нас говорили, что мы очень гармоничная пара, — обиженно сказал Сергей.

— Ну да, когда ты шел с гармошкой, а она — с семечками, — объяснил Игорь. — В остальном гармонии в вас было — как в расстроенных клавикордах. Ты — компьютерный нерд, она — эффектная стерва. Какая уж тут гармония? Тебе надо было подбирать девочку под себя…

— Давай лучше вернемся к тебе, — попросил Сергей, который не любил нравоучения Игоря по поводу того, какие женщины ему больше всего подходят. — Так ты решил жениться только из-за этой теории?

— Не только, — сказал Игорь. — Во-первых, я влюблен и хочу с этой женщиной прожить всю оставшуюся жизнь. Ну, по крайней мере, я сейчас думаю, что хочу прожить с ней всю оставшуюся жизнь.

— Что ж, — вздохнул Сергей, — это тоже повод. Не хуже других.

— Во-вторых, — продолжил Игорь, — я понимаю, что без женитьбы дело — швах.

— В каком смысле?

— В таком, что она живет в Штатах. А я живу в России. Ей, судя по всему, вполне комфортно в Штатах, а мне в России не то чтобы комфортно, но я там зарабатываю деньги. И очень неплохие.

— Так в чем проблема? — удивился Сергей. — У тебя не хватит денег, чтобы переехать в Штаты?

— На всю оставшуюся жизнь меня и моих детей — точно не хватит, — признался Игорь. — Разве что только на переезд и десяток лет после того. Но это не главное. В Штатах для меня нет работы: делать здесь бизнес — это надо снова много лет положить непонятно на что и заново проходить непаханую целину, которую я уже прошел и с меня ее совершенно точно хватит. А что мне в Америке делать без работы? Валяться в носках в горошек на диване, смотреть телевизор и материть американское правительство, которое мне платит пособие по безработице? Нет уж, я пас. У меня натура деятельная. А таксистом я работать точно не буду, я слишком стар для всего этого.

— Ну, хорошо, в Штаты ты переехать не можешь. Тогда почему бы Кире не переехать в Россию? — спросил Сергей.

— Я не знаю, почему бы ей не переехать. Я ее еще на эту тему не спрашивал, — сказал Игорь. — Это слишком серьезный вопрос. К нему просто так не подойти, сначала надо пожениться.

— А жениться-то обязательно зачем?

— Потому что совершенно другой статус, — сказал Игорь. — Ты же в курсе, что происходит. Прилетели из заснеженной Москвы два таких орла. Причем с одним орлом — ну, скажем, воробушком — у Киры был заочный роман по переписке. Потом у нее неожиданно складываются отношения со вторым орлом. Который сразу страшно влюбился и вообще считает, что искал такую девушку всю свою жизнь. И вот этот второй орел, которого она знает фактически неделю, предлагает ей бросить все и ехать к нему в заснеженную Москву. Где, вообще-то, медведи. И нет нормальных распродаж. Как ей на это реагировать?

— Отказаться, конечно, — заявил Сергей. — Со всем уважением и, может быть, даже утешительным поцелуем в ушко, но отказаться.

— Правильно. Более того, если бы она сразу согласилась, я бы и сам подумал, что она какая-то странная, — заметил Игорь. — Как можно соглашаться сразу ехать в заснеженную Москву с орлом, которого ты знаешь всего неделю? Тем более что раньше был роман с совсем другим воробушком…

— Так женитьба-то что меняет? — спросил Сергей, которому упоминания воробушка были явно неприятны.

— Все меняет. Женитьба доказывает серьезность моих намерений.

— Женитьба в Вегасе мало что доказывает, — заметил Сергей. — Тут таких знаешь сколько обженилось?

— А это уже и неважно. Женитьба тут совершенно официальная, даже если за сорок пять баксов и drive through. Действительна потом на всей территории Соединенных Штатов. Это серьезный шаг.

— Но ты вот так прям действительно считаешь, что Кира — самый подходящий вариант? — осторожно поинтересовался Сергей.

— Да, считаю, — ответил Игорь. — У нас все совпало. У меня же раньше могло быть только два варианта: или я безумно влюблен, а об меня вытирают ноги, или в меня безумно влюблены, а я величественно позволяю себя любить.

— Что, вот прям так чтобы одновременно — никогда?

— Ни разу! Даже с той самой Делей, о которой я тебе в Турции рассказывал, это она позволяла себя любить. А тут — и характер просто идеальный, и девочка умненькая, и сплошная взаимность, ну и как следствие — все остальное. Я не могу упустить такой шанс, я бы себе этого никогда не простил.

— Ну, значит, так тому и быть, — решил Сергей. — Раз уж ты все как следует обдумал — значит, надо делать. Делай что должен — и будь что будет!

— Делай как надо — и будь что будет, — поправил его Игорь.

— Пофиг. Главное — что-то делать, а не сидеть на заднице.

— Вот это правильно! — обрадовался Игорь. — Кстати, вот он, муниципалитет. Пошли добывать бумагу…

Сделать соответствующий документ получилось быстро и просто. Заявление они заполнили, заплатили шестьдесят долларов и заветную бумагу получили буквально через десять минут. Свадебную часовенку, благодаря четким указаниям нынешнего консильери дона Мигеле, нашли буквально на раз, там заказали церемонию и прихватили розовый лимузин в старинном стиле — почти такой же, как у Элвиса Пресли. По поводу Элвиса для церемонии — администратор сказала, что постарается, но не гарантировала Элвиса в белом костюме. Сказала, что в черном, расшитом блестками, — точно где-то поблизости шляется, так что можно обеспечить, а в белом — все разбрелись пока. Впрочем, может, за пару часов она его и нароет, потому что кто их, Элвисов, знает…

Вернувшись в отель, ребята стали собирать народ. Девушки были уже готовы — Кира все равно не собиралась надевать свадебное платье: она решила ограничиться букетом невесты. Мишу с Бэрри пришлось вызванивать, и, когда названные братья появились, вся компания, глядя на Бэрри, стала ржать. Бэрри хотел быть на свадьбе в лучшем виде, поэтому Миша одолжил ему свой шикарный кожаный пиджак, который на Бэрри смотрелся как пальто. Но Бэрри сам себе в этом пиджаке очень нравился — он сказал, что теперь одет, как злодеи из «Харлей Дэвидсон и ковбой Марлборо», и снимать его отказывался категорически. Впрочем, никто особо и не протестовал — свадьбу было решено сделать прикольной, а Бэрри в пиджаке-пальто в данную концепцию вписывался на все сто.

До церемонии оставался час, и компания его провела с пользой для кругозора: они раскатывали по Вегасу, пили шампанское и кричали в окна прохожим всякую ерунду. Прохожие, завидев, безусловно, свадебный лимузин, улыбались, аплодировали и тоже кричали в ответ всякую приятную ерунду вроде «удачно вам обжениться» или «дайте шампанского глотнуть». Бэрри периодически напускал на себя серьезный вид, запускал руку во внутренний карман пиджака, доставал оттуда невидимый глазу дробовик и делал вид, что стреляет в Мишу. Добродушный Миша с энтузиазмом подыгрывал в этой пантомиме: он прижимал руку к сердцу, мимикой и жестами показывал народу, что у него там теперь дыра размером с ведро, после чего падал с сиденья лимузина на пол и бился в конвульсиях, чем изрядно веселил всю публику, а в особенности — Бэрри.

Наконец приехали в часовню, выгрузились из лимузина. Сергей доложился менеджеру, которой они оплачивали церемонию, и та их стала торопить — мол, сегодня полно заказов, так что давайте, ребята, быстро, по-вегасски, тем более что у вас заказан самый длинный вариант.

«Элвиса» в белом одеянии менеджер, к счастью, нашла: Игорь ей категорически заявил, что «Элвис» в траурном варианте ему не подходит по определению, и тогда пускай лучше их сочетает Годзилла. Правда, так называемое белое одеяние «Элвиса» таковым было назвать трудно: оно явно со времен последней стирки видело как минимум пару дней непрерывных церемоний, да и сам «Элвис» был не дурак махнуть шампанского, следы от которого отчетливо прослеживались пятнами на его объемном пузце. Завидев шампанское в руках Миши и Бэрри, «Элвис» тут же стребовал бокальчик, чтобы, как он сказал, «песня задорнее лилась». Ему выдали наполненный пластиковый бокал, каковой «Элвис» лихо осушил, после чего с громовым криком «Лехаим» попытался было эффектно грохнуть бокалом об пол, но тот, ударившись, отскочил и улетел куда-то в угол. Все зааплодировали.

После этого подошедшая менеджер дала «Элвису» документ, в котором регистрировался брак между гордым сыном российского народа Игорем и гордой дочерью американского народа Кирой, и тот быстро пробормотал заученный текст о том, что они скоро будут объявлены мужем и женой, так что должны нести это звание в горести и радости, но при этом не забывать ходить голосовать, ибо это их священный долг. Далее он спросил Игоря и Киру, согласны ли они взять друг друга в жены-мужья, ла-ла-ла, бла-бла-бла, после чего объявил их мужем и женой, взял гитару и затянул Love me tender.

— А ты-то тут при чем? — возмутился Игорь по-английски, оторвавшись от целования Киры. — Это пускай меня она любит нежно, а не тебя.

— Да ладно, пускай споет, — сказал ему Сергей. — У него нет песни «Люби Игоря нежно», точно тебе говорю.

Впрочем, «Элвис» на слова Игоря не обратил ни малейшего внимания, а продолжал выводить песню, прикрыв как бы в экстазе глаза. Пел он, кстати, вполне прилично, и голос даже был похож на реального Элвиса.

— Ура, — сказал Бэрри, наливая всем шампанское.

Миша в этот момент, как и было договорено, четко фиксировал происходящее на видеокамеру.

— Так, не понял, — грозно сказал Игорь Сергею, снова оторвавшись от новобрачной. — А ты-то почему не прослезился? У нас был уговор — Хачикян свидетель!

— Я свидетель, — обрадовался Бэрри, который всегда любил выходить на первый план.

Сергей подергал бровями и попытался было прослезиться. Но у него ничего не получилось. Тогда он начал изо всех сил тереть глаза, одновременно вспоминая что-нибудь грустное — подготовку к экзаменам в институте, свою первую неудачную любовь, политинформацию в школе, — но и это не помогло. Впрочем, Игорь удовлетворился его покрасневшими в результате трения глазами и сказал, что настоящие мужчины плачут внутренне, не позволяя слезам вырываться наружу, так что все в порядке.

В этот момент в небольшой зальчик для церемоний вошла менеджер и сказала, что их время истекло, а в холле ожидает следующая пара, также заказавшая «Элвиса» в белом костюме.

Игорь поблагодарил «Элвиса», дал ему стодолларовую купюру — как он сказал, «на счастье», — после чего компания отправилась восвояси.

Они вышли к Стрипу и остановились, чтобы обсудить дальнейшую диспозицию. Настроение у всех было приподнятым. Игорь сиял как медный пятак, Кира непрерывно улыбалась и смотрела на Игоря восхищенным взором, Бэрри тащился сам от себя в таком крутом кожаном пиджаке-пальто, Миша радовался за всех остальных, а Сергей с Катей радовались по отдельности: он — за Игоря, Катя — за Киру.

— Ну что, — спросил Игорь новобрачную, — куда ты хочешь пойти, любовь моя?

— Я хочу пойти, куда ты хочешь, милый, — ответила Кира, и Игорь сразу бросился к ней целоваться.

— Плохо дело, — сказал Сергей компании. — У них началась рекурсия, мы теперь вообще никуда не попадем.

— А пошли в гавайский бар в «Треже Айланд», — предложил Миша. — Тут и идти — два шага, и жрачка там душевная, и коктейль один есть — «Смерть на Гавайях» называется. Они его наливают в бокал размером с ведро. Ох, как мне нравится эта коктейля, ох, как нравится…

Игорь, оторвавшись от Киры, посмотрел на Мишу и сказал, что идея его устраивает и что он вообще готов идти куда угодно: в гавайский бар, полинезийский, армянский или еврейский — ему, в общем, все равно, лишь бы там наливали в бокалы размером с ведро.

В гавайском баре, который представлял собой объемистую кафешку, народу было полно, однако продемонстрированный Игорем документ о только что состоявшейся церемонии бракосочетания, а также свернутая в маленькую полосочку пятидесятидолларовая купюра сыграли свою важную роль, в результате чего им достался столик, окруженный со всех сторон диванчиками.

— Эх, красота-то какая, — восхитился Миша, получив свой вожделенный коктейль размером если не с ведро, то уж по крайней мере — с увесистую кружку для пива.

Сергей с Игорем также себе заказали по аналогичному коктейлю, потому что гулять так гулять, а девушки удовлетворились фирменным коктейлем обычного размера, который назывался «Орхидея на пляже». Бэрри стребовал свой традиционный «Девственный секс на пляже» и поднял первый тост в честь молодоженов, который прозвучал как: «Ну, мужики, вздрогнем!»

Впрочем, особого совместного веселья не получилось. Игорь с Кирой так были увлечены друг другом в своем новом статусе и им явно настолько хотелось остаться вдвоем, что парочка сидела тихонько в уголке и о чем-то тихо ворковала, не приглашая остальных принять участие в разговоре.

Миша, осилив уже третий коктейль, подговаривал Бэрри как следует чего-нибудь дерябнуть, чтобы они могли дойти до нужной кондиции и повторить вчерашние подвиги. Бэрри благоразумно отказывался, мотивируя это тем, что боится порвать дорогой его сердцу Мишин пиджак, на что Миша сказал, что купит Бэрри сто таких пиджаков и чтобы он не морочил вообще голову, а выпил как мужик, потому что иначе он, Миша, обидится и отберет пиджак вместе с невидимым дробовиком.

Сергею с Катей было не особенно интересно слушать эти разговоры, поэтому они тоже отодвинулись в уголочек и тихонько переговаривались. Сергею после второго коктейля совсем захорошело, и он был полон любви ко всему человечеству, но прежде всего — к Кате. К тому же на него сильно подействовала картина непритворного счастья Игоря с Кирой и ему захотелось чего-то очень даже аналогичного.

— Кать, — спросил он девушку. — А вот если бы мы, например, поженились, ты бы взяла мою фамилию или нет?

— Интересный вопрос, — удивилась Катя, допивая свой коктейль. — А чего это ты вдруг?

— Да дни так быстро летят, — вздохнул Сергей. — Только что впереди было две недели, а сейчас сколько у нас тут осталось — буквально три дня? Игорь с Кирой не захотели расставаться. Думаешь, чего они так засуетились? Ведь не для того же, чтобы Игорь через несколько дней улетел домой, правильно?

— Конечно, — согласилась Катя. — Но лично я считаю, что они все-таки несколько поторопились. Хотя в любом случае — лишь бы были счастливы.

— А мы?

— Я не знаю, — пожала плечами Катя. — А у тебя есть какие-то конкретные предложения? Может, мы это обсудим как-то наедине?

— Да нас все равно никто не слышит, — сказал Сергей, показывая на остальные две парочки: Игорь с Кирой вообще ни на кого внимания не обращали, а Бэрри, которого сломили уговоры, отправился с Мишей к бару выбирать себе термоядерный алкогольный коктейль. — Я просто думаю, что нам дальше делать. Ну вот пройдут эти три дня, у меня самолет на Москву. И дальше что?

— Пупсик, ты — мужчина, — тихо сказала Катя. — Тебе решать, что нам дальше делать.

— Я не хочу улетать без тебя.

— А я сейчас не могу улететь с тобой, — мягко ответила Катя. — У меня тут работа, всякие планы. Даже если не касаться вопроса, насколько у нас все сложится при совместном проживании, в Москве мне делать решительно нечего. Оставайся ты здесь — тоже вариант.

— Я тоже не могу тут остаться, — грустно сказал Сергей. — У меня там статус, куча клиентов. Ну да, я с ними в основном работаю через Интернет, но и вживую встречаться часто приходится. Кроме того, назревает один очень серьезный длительный контракт — вот как раз после новогодних праздников будем встречаться.

— Вот видишь, — сказала Катя. — Получается, что не судьба.

— Может, — достаточно беспомощно спросил Сергей, — мы поженимся, как и они?

— И что это даст?

Сергей задумался. По любому получалось, что женитьба — вовсе не панацея. Она никак не снимала стоящие перед ними проблемы. Скорее наоборот. И вот как это у Игоря так получилось, подумал Сергей, что у него женитьба эти проблемы каким-то образом сняла?

И вдруг ему в голову пришла простая в своей гениальности мысль.

— Кать, — сказал он, — я придумал!

— Интересно, что? — спросила Катя, которая, судя по всему, уже заметно расстроилась.

— Я придумал, как сделать так, чтобы мы, возможно, не расставались, ну и заодно получили зримое доказательство того, что наша связь одобрена на небесах, — торжественно сказал Сергей.

— Это как? — совсем удивилась Катя.

— Смотри. Помнишь, когда мы ходили по казино «Нью-Йорка, Нью-Йорка», то там в автоматах этого «Мегабакса» был выигрыш более одиннадцати миллионов долларов?

— Да, помню. Это же типа «Джекпота» — общая система для всех казино.

— Там обычно по сколько выигрывают?

— Ну, по-разному. Вообще, я, помню, читала, что выигрывали пять и даже семь миллионов.

— Вот, а сейчас там уже давно не выигрывали, раз одиннадцать. Значит, кто-то скоро выиграет, шансы большие.

— Ну, кто-то скоро выиграет, — согласилась Катя. — А мы-то тут при чем?

— Должен выиграть я, — торжественно сказал Сергей. — Мы сейчас встанем и пойдем туда. Я возьму сто баксов и буду на них играть в «Мегабакс». Если кто-то там, наверху, хорошо к нам относится и одобряет наш союз — значит, я выиграю. Мы тут же женимся, покупаем дом в Калифорнии, и я на родину не возвращаюсь, топчись она конем. Нам на это хватит одиннадцати миллионов?

— Больше половины оттяпают налогами, да и выплатят сразу только небольшую часть, — предупредила его Катя. — Но, вообще, если чистый выигрыш миллионов пять — то да, спокойно можно будет взять домик и жить себе не тужить много лет.

— Как мысль?

— Просто гениальная! Пойдем, мне уже не терпится!

— Куда это вы собрались? — спросил их Миша: они только что вернулись из бара, неся с собой бокал с каким-то разноцветным слоеным напитком для Бэрри и увесистый бокал виски с содовой для Миши — судя по всему, Миша решил, что пора уже перейти к тяжелой артиллерии.

Сергей Мише вкратце пересказал свою идею: они идут играть в «Мегабакс» на сто долларов и, если он выигрывает, тут же женятся, не отходя от кассы, танцы до упора, а потом дом в Калифорнии, выгодные инвестиции, небольшая слесарная мастерская в гараже и жизнь простого добропорядочного бездельника.

— Прекрасная мысль, — восхитился Миша, — просто гениальная. А главное, если ты выиграешь — будет понятно, что ваш брак одобрен наверху. Блин, как же я до такого не додумался…

— Только, Серег, — предупредила Катя, — тут главное — играть строго на эти сто баксов. Если докупишь фишек сверху — все, уже по-любому не считается. Ну и кроме того, мне совершенно не хочется, чтобы ты, увлекшись, просадил тут все свои деньги. Вообще, в Вегасе это обычное дело, надо бы поберечься.

— Клянусь, — с жаром пообещал Сергей, — только сто баксов!

— Тогда пошли, — скомандовала Катя, поднимаясь.

Вслед за ней засобирались и Миша с Бэрри, которые ради такого дела мгновенно проглотили свои напитки — им не хотелось пропустить столь захватывающее мероприятие.

Тут Кира с Игорем заметили начавшуюся суету и поинтересовались, куда это все засобирались. Сергей так же кратко рассказал Игорю свою идею. Тот сделал скептическую физиономию и посмотрел на Сергея, приподняв одну бровь — он всегда делал так, когда не одобрял то, что приятель или сделал, или собирался сделать.

— А что не так-то? — обиделся Сергей, который свой план считал просто безукоризненным.

— Да нет, все так, — пожал плечами Игорь. — Сыграй, конечно, делов-то.

— Так вы с нами идете? — спросил Сергей.

— Пожалуй, нет, — решительно сказал Игорь. — Оно, конечно, прикольно, я бы понаблюдал, но, видишь ли, мы только что женились и все такое… В общем, — заявил Игорь, — мы еще здесь посидим. Ты если эти одиннадцать миллионов выиграешь — сразу брякни. Мы тогда подойдем, поможем решить, куда это все потратить.

— Ну и как хотите, — обиделся Сергей, и они в усеченном варианте компании быстро отправились в отель «Нью-Йорк, Нью-Йорк»…

В казино отеля, как обычно, стояла нескончаемая шумиха: мелодичный звон сотен игровых автоматов перемешивался с гулом голосов сотен людей.

— Вон он, «Мегабакс», — сказал Миша, показывая на несколько здоровенных автоматов с увесистыми ручками по краям, стоящих в центре казино.

У каждого автомата сверху было внушительное табло, на котором пробегали какие-то надписи и цифры.

— Ого, — сказала Катя, всмотревшись. — Там выигрыш уже больше двенадцати миллионов. И точно — скоро кто-то выиграет.

— Серег, Серег, лови, блин, момент, — заторопил его Бэрри, который был уверен, что вот прям сейчас на их глазах какой-то случайных прохожий выиграет вожделенные двенадцать миллионов, а они останутся с носом.

Сергею передалось всеобщее волнение, и он чуть ли не бегом побежал к автоматам — они принимали и денежные купюры, поэтому не было необходимости идти менять деньги на жетоны.

Когда компания подошла к автоматам, за которыми, между прочим, практически никто не играл, Сергей достал заветную сотню и только хотел было засунуть ее в щель приемника, как Миша вдруг заорал страшным голосом:

— Стой, стой!

— Что такое? — испугался Сергей.

— Надо фото сделать. На память, — объяснил Миша, доставая из кармана миниатюрный фотоаппарат. — А вдруг выиграешь? Будет что вспомнить.

Сергей протянул купюру к приемнику и натужно улыбнулся. Миша сделал кадр. Сергей облегченно вздохнул и засунул сотню в автомат. Тот ее проглотил и высветил цифру 100 на табло.

— Минимальная ставка, — объяснил Миша, — однобаксовик. Можно сразу поставить три — тогда вероятность типа как больше. Я ваще советую за ручку дергать, а не кнопку нажимать — знающие люди говорят, что так шансов больше. Говорят, специально так запрограммировано.

Сергей трясущейся рукой взялся за ручку.

— Стой, — вдруг снова крикнул Миша.

— Ну что еще? — обреченно спросил Сергей, нервы которого рвались просто в клочья.

— Надо выпивку заказать, — объяснил Миша. — На удачу.

С этими словами он остановил проходящую мимо официантку с подносом, сунул ей десять баксов — как он сказал, «для ускорения» — и потребовал четыре виски со льдом. Десять баксов подействовали — девушка вернулась с заказанными напитками менее чем через пару минут, во время которых Сергей нервно подергивал увесистый рычаг автомата.

— Ну, на удачу, — сказал Миша, все чокнулись и выпили.

Сергей изо всех сил дернул вниз рычаг, чуть его не сломав. Три колеса со всякими картинками закрутились, потом остановились, и сумма кредита уменьшилась. Сергей ничего не выиграл. Тогда он снова дернул за ручку — то же самое. Еще раз. Мимо. Еще. Два рисуночка совпали, и у него на кредите прибавилось пять единиц.

— Стоп, — сказал Миша, — надо опять выпить. Видишь, удача сработала? Но ее надо накачивать.

— Теперь понятно, — саркастично сказала Катя, которая едва пригубила предыдущую порцию, — почему ты в таких случаях зависаешь дня на два-три.

— Женщинам не понять, — кротко сказал Миша, снова подзывая официантку, которая явно следила издали за таким хорошим клиентом — она появилась на зов буквально спустя мгновение.

Еще четыре порции виски были принесены ровно через одну минуту сорок три секунды — Бэрри засекал время по часам, — все выпили, после чего Сергей решил идти ва-банк.

Он стал ставить сразу по три кредита, а перед каждым рывком рычага возносил краткую молитву высшим силам, у которых появился реальный шанс изменить его жизнь, жизнь Кати, а также доказать, что они там, наверху, не просто так вкушают манку, запивая ее амброзией, а еще и хоть как-то интересуются тем, что происходит на подведомственной им территории.

Кредиты таяли и таяли, а у Сергея толком ничего не вытанцовывалось. Несмотря на высокие ставки, он еще пару раз выиграл пять и десять кредитов, но заветная сотня таяла просто на глазах.

И вдруг, когда Сергей в очередной раз уже в отчаянии дернул вниз рычаг, автомат весь засветился огнями и колесики начали быстро-быстро вращаться.

«Твою мать, — потрясенно подумал Сергей, еще не веря тому, что произошло. — Неужели выиграл?!!»

## 43. Фонтаны

— Пятьдесят бакинских — как с куста, — одобрительно сказал Миша, прихлебывая вискарь. — Продолжай в том же духе. Но и эту маленькую победу обязательно нужно отметить.

Миша поискал глазами прикормленную официантку, и она тут же возникла перед ними, как джинн из бутылки.

— Как пятьдесят бакинских? — растерянно спросил Сергей, разглядывая «однорукого бандита».

А там действительно — в окошечке, где демонстрировался его стремительно уменьшающийся счет, прибавилось пятьдесят кредитов.

— Вон же, — беспомощно сказал он Мише, показывая рукой на главное окно автомата, — вон же три картинки совпали.

— Ну так они на пятьдесят бакинских и совпали, — объяснил Миша. — Это же не мегабаксовые картинки. Так, какие-то калинки-малинки пятидесятибаксовые. Дешевка. Мегабаксовые, брат, совсем другие. Ты их увидишь — ну, если выиграешь.

— А если не выиграет, — глубокомысленно заявил Бэрри, посасывая свой виски, — то нечего и смотреть. Только расстраиваться.

Сергей и правда расстроился. На короткий миг его захлестнуло чувство ослепительной победы. В этот момент он понял, что его жизнь теперь полностью переменится, и это чувство было просто восхитительным. Но прошли каких-то две секунды, и слова Миши снова вернули его в серую обыденность. Никаких тебе миллионов, подумал Сергей уныло. Никакого дома в Калифорнии. Езжай в Москву, придурок, сиди за своим чертовым компьютером. Пятьдесят баксов выиграл — с ума сойти!

— Пупсик, не переживай, — сказала Катя, участливо глядя на Сергея. — Вон у тебя еще почти восемьдесят кредитов.

Но Сергею что-то подсказывало, что восемьдесят кредитов уже не помогут. И он понимал, что даже если засунуть в этот чертов автомат хоть тысячу долларов, двенадцать миллионов уже ни за что не выиграть. Конечно, по закону о компенсации зря потраченных эмоций автомат должен был дать ему выиграть. Но, как известно, этот закон в казино никогда не срабатывает — именно поэтому всегда выигрывают владельцы казино, а не игроки.

И Сергей уже без всякого азарта начал дергать ручку, ставя сразу по три кредита, то есть по три доллара. Он понимал, что если и есть шанс хоть что-то выиграть, то это произойдет только в том случае, если он не будет пользоваться всякими дурацкими приметами, переживать и так далее. От отвращения ко всему происходящему он даже перестал дергать за ручку — просто шлепал ладонью по большой желтой кнопке.

Интуиция его не подвела. Оставшиеся кредиты Сергей расщелкал в каких-то десять минут. И при этом не выиграл даже пяти долларов.

Когда последний кредит закончился, автомат прозвенел какую-то идиотскую мелодию и начал мигать лампочками, требуя свежей пищи для колесиков.

— Денег требует, — удовлетворенно сказал Бэрри. — Прям как мой домовладелец, сука.

Сергей вопросительно посмотрел на Катю.

— Все, пупсик, — сказала девушка. — Мы же договаривались — только сто баксов. Если бы высшие силы были за нас, ты бы уже выиграл. А раз не выиграл, то теперь без толку. Только деньги тратить. Не за нас сегодня высшие силы.

— А ну-ка, — решительно сказал Миша, протискиваясь к автомату. — Поглядим-ка, что эти вышаки думают про меня, скромного мальчика.

— Мих, Мих, — испугался Бэрри, хватая друга за рукав. — Ты же меня просил тебя к автоматам не пускать.

— Не пускай, — сказал Миша, тяжело дыша и глядя на автомат взглядом, уже затуманенным игровым азартом.

— Мих, пойдем, — затараторил Бэрри, пытаясь сдвинуть Мишу с места.

Но он с тем же успехом мог пытаться сдвинуть с места Эйфелеву башню.

— Миш, и правда, — сказал Сергей. — Пошли в бар — зальем тоску. Еще не хватало, чтобы ты тут проигрался. Я и так в расстройстве.

— Мих, ты должен мне помогать с тобой справиться, — предупредил Бэрри. — Ты же знаешь, я один тебя не оттащу. Мне твоя помощь нужна.

Миша посмотрел на Бэрри, и красный игровой туман в его глазах стал потихоньку рассеиваться.

— И правда, — хрипло сказал он. — Лучше и не начинать. Тяпа сказала, что если я опять начну, то домой уже могу не возвращаться.

— А дома — хорошо, — заворковал Бэрри, наконец сдвинув Мишу с места. — Дома — жена, гараж, телевизор опять же, сортир теплый с книжечками…

Миша тяжело вздохнул и уже на полной скорости пошел за Бэрри. Сергей с Катей двинули за ними.

Буквально через пять минут Бэрри привел их в какой-то бар с диванчиками. Ребята заказали напитки и расселись вокруг низкого столика. Настроение у всех было подавленным.

— Да ладно, Серег, не расстраивайся, — попытался утешить его Миша. — Когда ждешь выигрыша — фиг чего выиграешь, давно проверено. Сколько того народу приходило в казино покрывать растраты чужих денег? Миллионы. И сколько из них выиграло? Ни одного! Наука не знает таких случаев.

— Точно, — подтвердил Бэрри. — У меня даже есть классический пример. Это я.

— А что ты? — заинтересовался Сергей.

— Прогундосил казенные бабуськи, — признался Бэрри. — Мне папец прислал на следующий год обучения.

— Кто прислал?

— Родитель евонный, — объяснил Миша, который уже поднаторел в улавливании тончайших нюансов в общении с Бэрри. — Папаша.

— Он самый, — подтвердил Бэрри. — Прислал бабуськи, а я их случайно прогундосил. Пятнадцать тонн бакинских — как с куста, как говорит Миха. Пролимонил.

— Как можно за просто так потратить такие деньги? — потрясенно спросила Катя. — Я на такие год живу. На что ты их пролимонадил?

— Прогундосил, — поправил ее Бэрри, который во всем любил точность.

— Ну, прогундосил — какая разница? Тут главное — на что?

— На фигню всякую, — признался Бэрри. — Ладно бы — машину купил или еще что. А я нашу компашку с колледжа сюда в Вегас свозил. За мой счет.

— Ты что — дурак? — бестактно спросила Катя. — На черта ты их за свой счет возил?

— Так я и не собирался целиком за мой счет, — объяснил Бэрри. — Они меня просто не так поняли. Я сказал: пацаны, махнем в Вегас, я там угощаю. Ну, имел в виду, что мы разок в бар сходим, я там всем выпивку оплачу. А они — махнули и тут не только пили-ели за мой счет, но и еще отель всем заставили оплатить. Сказали, что раз обещал угощать — значит, надо идти до конца.

— И ты купился на такую шнягу? — спросил Миша, чье лицо потемнело от гнева. — Да я бы этих поцев…

— Мих, ну мне же с ними учиться, — объяснил Бэрри. — Зачем было портить отношения? Я думал, они мне все будут должны.

— И что ты сделал? — спросила Катя.

— Так я снова поехал в Вегас — отыгрываться, — объяснил Бэрри. — У меня одна тонна всего оставалась. Приехал сюда, пошел играть в колесо удачи. А удача, понятное дело, от меня отвернулась, как и полагается. Точнее, повернулась, но конкретной жопой. Все пролимонил. То есть сначала с пацанами основную сумму прогундосил, а потом остаток пролимонил. Никто в таких случаях не выигрывает — Миха прав.

— А с учебой-то как решил?

— Да как с ней решишь? Денег нету. Признался папцу, папец сказал, что раз деньги прогундосил, езжай домой — будешь работать у меня в конторе. А я не могу работать у папца в конторе — уж больно он суров. У меня папца вообще все боятся. Его только мамец не боялась. Но мамец уже в лучшем из миров.

— Господи, — испугалась Катя. — Отчего она умерла?

— Чего это умерла? — удивился Бэрри. — Не умерла. Развелись они, мамец в Израиль уехала. Главное — она сама-то хохлушка. Но вышла замуж за мужика, который так конкретно закосил под еврея. А из него еврей, между нами, — Рязань Рязанью…

— Бэрри, — сказала Катя, — ты вширь-то не уходи. Ты уходи вглубь. Чем все закончилось-то?

— Так я работать пошел, — объяснил Бэрри. — Чем у папца работать из-под палки — лучше в Лос-Анджелесе работать сам по себе. Я теперь людям приношу конкретную пользу. И, вон, Михе тоже пользу принесу — подкорректирую его отчеты по электричеству, чтобы друг меньше платил.

— Не надо, — испугался Миша, — это чистая уголовка.

— Дружбан важнее уголовки, — важно сказал Бэрри.

— Так мы оба сядем-то…

— Я что-то потерял нить, — признался Сергей. — Даже весь клубок уже потерял.

— Короче, — снова вступил Миша, — речь о том, что когда хочешь выиграть — ни черта не выиграешь. Реально выиграть можно только тогда, когда никаких денег не ждешь, а приезжаешь просто оттянуться. Даже у меня получилось, уж на что я всегда проигрываю, как и все остальные. Мы как-то с Тяпой приехали — ну, настояла она. Иначе, говорит, развод к черту. Или, говорит, к Степику вернусь, раз ты меня никогда не берешь. Ну, взял, чего уж там. Поперся в Вегас со своею Тяпой. Настроение никакое, а тут еще братка на работе премию выдал — неучтенных Тяпой пять тонн зеленочки. Ну, думаю, раз неучтенные — просандалю их к чертям собачьим, хоть удовольствие получу. И что вы думаете? Пошел, где кости кидают, — ну и как поперло мне, так я за ночь десятку сверх того поднял. И даже не продул все опять. Вот это был номер.

Миша заволновался и быстро прикончил свою порцию вискаря.

— Надо, — сказал он, — пополнить запасы.

— У меня еще есть, — сказала Катя.

— У меня тоже, — поддержал ее Сергей.

— Не вопрос, — парировал Миша. — Все равно всем куплю. Вы не будете — я буду. Не пропадет.

Миша быстро купил выпивки, вернулся и продолжил свой волнующий рассказ.

— Так, короче. Я к утру тогда еще очень удачно проголодался, а то бы фиг знает, смог бы остановиться или нет. Поменял фишки, покушал, прихожу в номер и Тяпе прям на одеяло все эти сотняжки хрустящие — фигак. Она от волнения аж проснулась сразу. Сказала, что никогда не верила, что я хоть когда-то выиграю. И что она рада во мне разочароваться. Но, сказала, если я опять пойду играть, то она своими руками мне попробует шею свернуть. Наивная, главное, такая. Как она мне шею свернет? Зачем такие глупости невыполнимые говорить?..

— Ну так ты потом все-таки продулся или нет? — спросила Катя.

— Тогда — нет, — ответил Миша с гордостью. — Я тогда вообще был паинькой — Тяпа до сих пор вспоминает иногда и плачет от счастья. Дал ей пятерку на магазины, сходили на всякие «Цирк де Солеи», а десюнчик прибрали — на новую мебель. Правда, я ее потом все-таки продул, когда уже один поехал, чтобы еще выиграть. Вот никогда нельзя думать, что выиграешь, потому что тогда все — вешалки.

— Значит, — вздохнул Сергей, — у меня не было ни единого шанса. Я так хотел выиграть…

— Ни одного, — подтвердил Миша. — Такие вещи идут только на дурика. Вот когда совсем не надо и не ожидаешь — вот тогда шансы велики. Вот если бы ты сказал, например: «Катюх! Чо у меня так много денег, на фиг они нужны? Пойдем просандалим десяточку для фана»…

— Пролимоним, — поправил его Бэрри.

— Да хоть просиропим, — не дал себя сбить с толку Миша. — Тут главное — идти с намерением проиграть. Только надо очень честно хотеть проиграть, а не всякое такое из серии — ну, типа, я, типа, хочу проиграть, хотя на самом деле надеюсь выиграть — такие номера не пройдут.

Сергей тяжело вздохнул.

— Но ты не расстраивайся, — попытался утешить его Миша. — Там на самом деле даже с выигрышем — тоже ничего хорошего. Это если немного выиграл — ну, тысчонку, ну, десять — тогда нормально. Получил, прогудел — и отдыхаешь. А если сумма приличная — один геморрой.

— Какой может быть геморрой с большой суммой? — удивился Сергей.

— Так они же хрен сразу выплатят, — раскрыл страшный секрет Миша. — Система очень хитрая. У братки с работы три пацана выиграли. На дурика, как полагается. Поехали типа на мальчишник, ну и решили почудить — пошли втроем на «Колесо фортуны», типа как вместе играли. Договорились, что выигрыш — пополам. Ну и долбануло им порядка лимона — один аж чуть фишку не проглотил от неожиданности.

— И что им — лимон не дали?

— Да фиг им зеленый, а не лимон, — сказал Миша, в волнении прихлебывая виски. — Сорок процентов, как обычно, налоги. Потом выдали какую-то мелочишку, а остальное — открыли счета в Вегасе, которые можно использовать только в Вегасе. Точнее, только в этом казино. Ну то есть селись, оттягивайся, играй, но в строго отведенных границах. А сумму, дескать, будут выплачивать постепенно. Понемножку ежемесячно.

— Облом, — сказал Сергей. — С такой системой даже и выигрывать не захочешь.

— Во-во, — согласился Миша. — Главное, дома-то их сначала обласкали со страшной силой — мол, добытчики и все такое. Одному даже в первый раз в жизни сделали… ну, в общем, раньше ему этого не делали. А денег-то реально почти нет. Жены их начали пилить. Мужики не выдержали, опять собрались и снова рванули в Вегас — ну, типа, раз деньги все равно на местном счету, значит, можно попробовать еще выиграть. Поселились в люксе, оттягивались там по полной, потом такие все из себя гордые пошли играть. Ну, в общем, за пару дней весь счет и опустошили. Им еще и насчитали за все с каким-то коэффициентом — мол, так полагается, когда счет с выигрыша. Вернулись домой, короче говоря, под ноль. Еще и своих денег просиропили.

— Теперь тому парню уже никогда не сделают то, что ему раньше не делали, а потом сделали один раз, — глубокомысленно сказал Бэрри, разглядывая свой бокал.

— Точняк, — согласился Миша. — Теперь ему ничего не светит. Вегас ему тоже теперь конкретно не светит больше никогда в жизни.

— Какие ты страсти рассказываешь, — аж поежился Сергей.

— Так ты утешился? — спросил Миша. — Все ж для тебя. Все для победы.

— Утешился, — вздохнул Сергей.

Катя тоже вздохнула.

Глядя на них, вздохнул и Бэрри. Но неудачно — он в этот момент тянул из трубочки вискарь, поэтому поперхнулся, закашлялся, трубочка согнулась, выскочила изо рта и полетела куда-то в сторону Миши, после чего Бэрри задел рукой бокал и опрокинул его себе на штаны.

— Ну, брат, — осуждающе сказал Миша, — с алкоголем-то надо аккуратнее.

С этими словами этот большой и очень добрый человек поднял бокал приятеля и отлил туда из своего бокала примерно половину — компенсировать потери. После этого Миша взял бокал, принесенный Сергею, и из него вылил содержимое в свой бокал — тоже компенсировать потери, так как Сергей еще и предыдущий бокал выпил только наполовину.

— Катюш, а пойдем к танцующим фонтанам сходим? — предложил Сергей подруге, чувствуя, что настроение у нее упало ниже плинтуса.

— Пойдем, — безразлично ответила Катя.

Ей явно было все равно, что сейчас делать: сидеть в баре, идти к фонтанам, кормить тигров или вышивать крестиком. Ничто ее не радовало.

— Да ну их, эти фонтаны, — презрительно сказал Миша, быстро уговаривая свою порцию и приступая к стакану, предназначенному для Кати. — Чо там смотреть? Ну, фонтанируют. Ну, под музыку. Ну, светом играются. Я, может, тоже фонтанирую под музыку. Я, между прочим, так фонтанирую, что тут никакой музыки уже не надо. И света тоже. Меня в темноте надо смотреть — я таинственный тогда очень становлюсь.

— Я тоже ща не могу к фонтанам, — признался Бэрри, разглядывая свои брюки. — Штанцы все в вискаре. Народ подумает, что я вискарем опысался. Мне сейчас нужно какое-нибудь темное заведение и чтобы Миха таинственно фонтанировал. А вот когда штанцы просохнут, тогда можно и выйти из тени. Но это через часок, не раньше. Вот если бы у меня грипп был с температурой под сорок — тогда бы минут за пятнадцать высохли. Но нету у меня гриппа, уж извиняйте.

Тут Сергей понял, что еще десять минут в этой компании, и у него окончательно уплывут мозги куда-нибудь в сторону — долго выносить Бэрри было явно невозможно. Катя тоже не горела желанием оставаться, поэтому они встали и отправились в сторону отеля «Белладжио».

На улице на обоих снова нахлынула тоска-злодейка. Вокруг шумел ночной Вегас, навстречу шли веселые люди, предвкушавшие развлечений или уже вкусившие развлечений, а Сергей с Катей шли, понурив головы, и думали свою горькую думу. Причем примерно одинаковую.

— Кать, — спросил Сергей, взяв девушку под руку, — ну, может, мы что-нибудь придумаем? Ты же действительно не думала, что я вдруг выиграю двенадцать миллионов?

— Сереж, ну что ты как маленький? — сказала Катя. — При чем тут эти дурацкие миллионы? Да плевать я на них хотела — дурные деньги все равно до добра не доводят. Неужели ты не понимаешь, что дело не в каких-то там миллионах? Ну не миллионами это решается.

— Согласен, — ответил Сергей. — Да я так, это же типа просто как игра…

— Что-то мне эта игра все настроение испортила, — призналась Катя. — Осталось же буквально три дня. И все.

У Кати вдруг задрожали губы, и она отвернулась в сторону, продолжая идти в сторону «Белладжио».

— Катюш, ну я же тоже не хочу, чтобы мы расставались, — быстро сказал Сергей. — Я тоже пытаюсь что-нибудь придумать. Может, ты все-таки сможешь вернуться в Россию?

— Да какая, к черту, Россия? — вздохнула Катя. — В моем городке из всех парней-одноклассников осталось меньше трети. Кто от пьянства помер, кто сидит, кого убили. Да и с девчонками — похожая картина. Я в последний приезд как про это узнала — больше туда и не езжу вовсе. Незачем мне туда ездить.

— Так я же тебе в Москву предлагаю. Маськва-матушка. У меня хорошая квартира.

— Да ну, Москва твоя… Знаю я эту Москву. Туда-сюда носятся дикие толпы злых людей с бешеными глазами, вонючий воздух, и все стоит на порядок дороже, чем вообще должно стоить. Что там делать?

— Ну, спорить не буду, — согласился Сергей, — я и сам наши нынешние Лужки не сильно люблю. Но зато там жизнь крутится, работа есть. Дела наладим — может, и рванем обратно. То есть сюда.

— Сереж, как ты себе это представляешь? — спросила Катя, повернув голову и посмотрев Сергею прямо в глаза. — Мы с тобой знакомы чуть больше недели. Кататься по побережью и оттягиваться в Вегасе — это одно. А вот жить вместе — это совершенно другое. Причем ты это и сам прекрасно знаешь, раз был женат. Если я поеду в Москву, у меня там не будет ни работы, ни друзей. Сидеть у тебя на шее и не иметь вообще путей к отступлению — это точно не для меня. Здесь у меня — работа, друзья, более или менее устойчивый статус. И жить здесь — достаточно спокойно. Конечно, своих проблем хватает, но здесь нет того, что меня сильно доставало дома. Я себя здесь чувствую очень спокойно. Понимаешь? Спокойно.

Сергей вздохнул. Как ни крути, Катя была права.

— А почему ты не можешь приехать сюда? — спросила Катя. — Ты же сам говорил, что работаешь дома через Интернет. Будешь также сидеть дома и работать через Интернет — какая разница?

— Так-то оно так, — ответил Сергей, — но, понимаешь, все равно периодически нужно живое присутствие. Просто позарез. Как только куда-то уезжаешь, потихоньку начинают рваться ниточки и не восстанавливаются. Дома-то они тоже рвутся, но тут же появляются новые. А как отползаешь — потихоньку все начинает теряться. У меня проект, который кормит последние два года, появился только потому, что я вовремя встретился и пообщался с одним очень ценным человеком. Ни через какую почту или телефон это было не решить — со мной бы просто не стали на эту тему общаться. В России очень многие вещи решаются именно через живое общение. Ну и сейчас — я говорил, что намечается новый большой проект, по поводу которого тоже надо неоднократно встречаться и общаться. Так что не могу я уезжать. Уеду — что я буду делать без работы? Опять проходить путь, который оттоптал за десять лет? Да стар я уже для всего этого, статус терять не хочется. Да и как я перед тобой буду выглядеть, если начну опять сначала все рыть?

— Ну, вот видишь, — сказала Катя как-то неожиданно спокойно. — Вот и получается, что все решено. Пара недель праздника, после чего начинаются суровые будни. Будешь мне писать открытки. По аське.

— Кать, ну это же неправильно, — жалобно сказал Сергей. — Ну не хочу я с тобой просто так расставаться. Ты мне очень нравишься.

— Я тоже не хочу с тобой просто так расставаться, — ответила Катя. — Я даже не просто так не хочу с тобой расставаться. Но что ты предлагаешь? Понимаешь, такие вещи обсуждать — смысла нет. Тут или что-то делаешь, или ничего не делаешь. Разговорами тут точно не поможешь. Вон, Игорь: решил — и сделал. Ты же не думаешь, что он через три дня улетит и оставит Киру здесь?

— Я уверен, что он или не улетит, или улетит с ней. Я Игоря знаю, — ответил Сергей.

— Ну, вот видишь…

— Игорь понял, что он нашел свою единственную, — объяснил Сергей. — По крайней мере, он так считает.

— Ну, значит, ты не понял, что нашел свою единственную, — сказала Катя.

— Кать, — быстро сказал Сергей, — а вдруг мы потом будем жалеть всю жизнь о том, что расстались? Вдруг ты моя единственная и есть?

— Сережа, дорогой мой, — с горечью сказала Катя, отпуская его руку. — Я тебе дам один совет. Никогда в жизни не говори женщинам слово «вдруг» применительно ко всяким чувствам. Потому что фраза «А вдруг ты моя единственная?» — она глубоко оскорбительна. Это примерно как из серии «А вдруг я тебя люблю?». Ты от меня ждешь, чтобы я тебе объяснила, единственная я для тебя или нет? Это я должна сделать, да?

Последние слова Катя почти прокричала ему в лицо, после чего снова отвернулась и резко ускорила шаг.

— Кать, Кать, ты что? — засуетился Сергей, пытаясь догнать девушку. — Я совсем не хотел тебя обидеть.

Катя в ответ только махнула рукой и пошла еще быстрее. Сергей нагнал ее только уже у «Белладжио». На улице было совсем темно, а у отеля как раз началось представление танцующих фонтанов, которое они видели в фильме «Одиннадцать друзей Оушена».

В озере перед отелем фонтаны, подсвечиваемые прожекторами, исполняли какой-то очень замысловатый «танец» под классическую музыку. Смотрелось это завораживающе и здорово успокаивало. Катя, скрестив руки на груди, стояла у ограждения и во все глаза смотрела на открывающуюся картину. Сергей осторожно подошел к ней сзади и обнял девушку руками за талию. Катя спиной прижалась к нему. Так они стояли, любуясь зрелищем, и Сергей вдруг вспомнил, как мечтал об этом в Universal. Казалось, это было уже так давно, и Сергей совсем остро почувствовал, что вся эта волшебная поездка уже заканчивается. Вот только что впереди были целые две недели, а сейчас остается буквально три дня. Даже фактически два, если не считать день отлета…

Обратно они шли молча, тесно прижавшись друг к другу. Где-то в районе «Нью-Йорка, Нью-Йорка» в толпе промелькнули Миша с Бэрри — они топали к переходу, чтобы перейти на другую сторону Стрипа. Сергея с Катей они не заметили, да и парочка не стремилась с ними пересекаться — у всех были свои дела.

Занятие любовью в этот вечер получилось особенно нежным, но Сергею почему-то казалось, что это все — в последний раз.

Игорь за весь вечер ему так и не позвонил. Но оно тоже было понятно — у них с Кирой были свои дела. Молодоженные.

## 44. Отъезд

На следующий день и Сергей, и Катя проснулись в плохом настроении. Вся магия Вегаса, казалось, куда-то разом улетучилась. Буквально вчера они просыпались с ощущением того, что в этой поездке еще все впереди, а сегодня у каждого из них появилось чувство, что все, приехали, пора укладывать чемоданы и разбегаться по своим городам на разных концах Земли. Отпуск закончен, волшебство исчезло. Всем спасибо, все свободны — и только ветер гоняет по пустым тротуарам картонные стаканчики, пакеты из-под чипсов и окурки.

Сергей посмотрел на подругу. Катя лежала на спине и явно думала о чем-то не слишком радостном. Он осторожно просунул руку и обнял ее за шею. Катя вздохнула, повернулась и прижалась к нему спиной.

— Вот только вчера мы точно так же лежали в номере «Гранд Хайата» в Сан-Франциско, — сказала она грустно. — И впереди у нас было две недели Вегаса.

— Ну, мы еще в Вегасе, — попытался утешить ее Сергей.

— Во-первых, осталось всего два дня, а во-вторых, ты же понимаешь, что уже все не то, — ответила Катя.

Сергей промолчал. Крыть, в общем-то, было нечем.

— Что-то мне Вегас этот надоел, — призналась Катя. — Может, еще куда-нибудь скатаемся? Как-то мне тут резко все разонравилось.

— Давай скатаемся, — согласился Сергей. — А куда?

— Не знаю. Надо у Киры спросить, она же тут местная.

Сергей повернулся и только было протянул руку к телефону, как тот вдруг сам зазвонил.

— Во, — сказал он восхищенно. — Меня всегда удивляло, как Игорь ухитряется выбирать то самые неподходящие моменты, то наоборот — самые подходящие.

Он снял трубку. Там действительно послышался голос Игоря.

— Ну что, залетные? — бодро спросил Игорь. — Как там ваши миллионы? Я так понимаю, что выиграли, иначе ты бы мне обязательно вечерком позвонил поплакаться.

— Вот охота тебе издеваться, — вздохнул Сергей. — У меня и так растоптаны все идеалы.

— Все идеалы растоптаны у домашних тапочек, — строго сказал Игорь. — А тебе-то что? Ну и хорошо, что не выиграл. Дурные деньги — они, знаешь, до добра не доводят…

— Кто бы молчал, — разозлился Сергей. — А то я не помню, как ты у этих придурков в покер пять тысяч баксов выиграл.

— Ну ты сравнил! — возмутился Игорь. — Какие же это дурные деньги? Дурные деньги — это во всякие автоматы да рулетки. А в покер — это искусство! Тончайшая психология! Сражение интеллектов! Кроме того, я же эти деньги сразу потратил. Купил на них что-то очень важное. Такие деньги тут же нужно тратить.

— Купил ты на них набор музыки для своей машины, я помню, — ответил Сергей. — И машину тебе потом чуть не разорвало — ты потом все бегал искал, куда эти колонки монструозные пристроить. А вот я, если бы выиграл, деньги использовал с умом. Купил бы дом…

— Он бы оказался с термитами, — подхватил Игорь, — и ты бы потом долго искал, куда его пристроить. Серег, не обманывай себя. Деньги надо зарабатывать. Деньги не надо выигрывать.

— Договорились, — буркнул Сергей. — Больше не буду выигрывать ни цента. Завязал я с этим делом.

— Молодца, — обрадовался Игорь. — Так и надо. Какие планы на сегодня?

— Да никаких, — вздохнул Сергей. — Надоел нам что-то этот Вегас.

— О! — совсем обрадовался Игорь. — А мы как раз вам хотели предложить слегка изменить маршрут и свалить сегодня из города развлечений в поисках других развлечений.

— Да мы только «за». А куда?

— В Рино. У меня там друг живет — Саша-узбек. Он там давно живет. Уже второй дом построил.

— Что за Рино?

— Городок такой на северо-западе Невады. Почти на границе с Калифорнией. Эдакий мини-Вегас — там тоже всякие отели с казино. Только городок небольшой. Они его сами называют «Величайший малюсенький городок на Земле».

— А в чем радость, если это мини-Вегас? — спросил Сергей.

— Ну, там есть свои прелести, — ответил Игорь. — Во-первых, это совсем не Вегас. Во-вторых, там Сан-Франциско намного ближе, чем отсюда. В-третьих, там рядом — озеро Тахо, на которое можно съездить.

— О, я знаю озеро Тахо, — оживился Сергей. — Там был дом Майкла Корлеоне.

— Точно, — согласился Игорь. — Надо скататься в это святое для тебя место. Тем более что там теперь наверняка дом-музей. Именной пистолет дона Майкла, персональная гаррота…

— Я готов, — сказал Сергей. — Сейчас с Катей поговорю.

— Катюш, — спросил он у подруги, — поедем в Рино?

— А что это?

— Город рядом с озером Тахо. Недалеко от Сан-Франциско. Игорь говорит — у него друг там живет. Можно на озеро съездить.

— Тахо — это классно, — оживилась Катя. — Хочу на озеро.

— Катя вовсю одобряет, — сообщил Сергей Игорю. — Когда отбываем?

— Да поехали прямо после завтрака, — предложил Игорь. — Собираемся, я вызваниваю нашу зондер-команду Миху с Бэрри, чтобы мы с ними позавтракали и попрощались, ну и двигаем потом прямо на Рино. Там дорожка серьезная — миль четыреста пятьдесят. Часов восемь пилить. Плюс еще частично Долину Смерти захватим.

— Не хочу Долину Смерти, — испугался Сергей. — На черта нам Долина Смерти?

— Да ладно, не пугайся, — успокоил его Игорь. — Мы только по краешку. Глянуть, что это такое. Потом, сейчас же зима, не жарко. Выживем.

— Ну, как скажешь, — ответил Сергей.

— Все, быстро собирайтесь, — скомандовал Игорь, — через час все вместе встречаемся на завтраке в той же кафешке на том же месте в тот же час.

Сергей положил трубку и рассказал Кате диспозицию.

— Отличная мысль, — обрадовалась Катя, вскочила с постели и пошла в ванную — приводить себя в порядок, чтобы потом взяться за сборы.

Сергей тоже почувствовал воодушевление — все-таки Игорь хорошо придумал уехать из Вегаса. Теперь им некогда грустить и рефлексировать: нужно быстро собираться и отправляться в дорогу, а впереди у них — хоть всего и два дня, но все-таки какие-то поездки и, может быть, приключения…

***

На завтрак почти вся компания прибыла без опозданий. Только «зондер-команда» еще отсутствовала. Игорь с Кирой были в забавных одинаковых спортивных костюмах ярко-красного цвета с белыми полосками.

— «Динамо» бежит? — сразу же деловито спросил Сергей у друга, показывая на костюм.

— Ну, во-первых, тогда уж «Спартак», раз цвета красно-белые, — уточнил Игорь. — Во-вторых, мы решили, что в спортивных костюмах в дороге будет удобнее. А в одинаковых костюмах — еще и прикольно. Вчера вечером купили — правда, классно?

— Отлично, — сказала Катя. — Серег, давай нам тоже купим такие же, только сине-белые?

— Давай, — согласился Сергей. — Только тогда еще надо барсетку, фиксу и толстый золотой цепак на шею. Кстати, у Игоря такой цепак есть.

— Есть, есть, — добродушно ответил Игорь, усаживаясь вместе с Кирой и раскрывая меню. — Цепка, конечно, не особо толстая, но золото хорошей пробы.

— Так почему не нацепил? — поинтересовался Сергей. — Без цепака спортивный костюм ни фига не смотрится.

— Ты, Серег, забываешь, — сказал Игорь, — что спортивные костюмы изначально придумали вовсе не для гопников и не для мелких бандюганов. Спортивные костюмы — удобны. Кроме того — и я знаю, что это для тебя будет просто шоком, — в них еще занимаются спортом. Чес-слово, штоп я сдох!

— Ну, если поедание блинов с овсянкой — это спорт, ну тогда я пас, — сдался Сергей.

— Предлагаю, кстати, как следует заправиться, — сказал Игорь. — Мы же потом сразу в дорогу. Там, конечно, найдем где пообедать, но это все будут обычные забегаловки.

— Привет всей честной компании, — раздался вдруг бодрый Мишин баритон.

Ребята подняли глаза — к их столику приближались Миша с Бэрри. Сергей с Игорем, завидев эту парочку, стали ржать: они были в почти точно таких же спортивных костюмах, как и Игорь с Кирой, только зеленого цвета. Смотрелось это жутко комично: на Мише-то костюм сидел как влитой, а вот на толстячке Бэрри костюм несло вразнос сразу во все стороны. Тем не менее Бэрри явно был горд собой и вышагивал в этом костюме так, как будто он давно побил все олимпийские рекорды, причем не просто побил, но еще и выгнал их со своей территории навсегда. Что Миша, что Бэрри выглядели бодрыми и свежими — вовсе не как после бессонной ночи.

— Оба, — сказал Миша, заметив костюмы Игоря и Киры. — У дураков мысли сходятся. То есть, — поправился он, — я имел в виду, что хорошая мысля приходит в голову только хорошим людям.

— Серег, — сказала Катя, — теперь мы просто обязаны купить себе синенькие костюмчики. Иначе будем смотреться жутким дисбалансом.

— Кстати, магазин-то как раз в этом отеле, — сообщил Игорь. — Слева от входа.

— Ну пошли, — согласился Сергей, понимая, что теперь уж некуда деваться.

С костюмами все решилось очень быстро. В магазине присутствовали все размеры и пять вариантов цветов. Голубенький Сергеем был тут же отвергнут как неконструктивный, а синий привел его просто в восторг — по мнению Сергея, такой спортивный костюм смотрелся на порядок лучше, чем красный или зеленый.

Они приобрели нужные размеры, сбегали переодеться и в кафешку явились уже как спортсмены на выезде.

— Шикарно, — обрадовался Игорь, завидев приодетую парочку. — Вот теперь мы находимся в полной гармонии. Команды технической поддержки трековых состязаний «Спартак», «Динамо» и… — он задумался, глядя на зеленую форму Миши с Бэрри.

— Мы представляем, — торжественно сказал Миша, — команду Green Bay Packers. Это американский футбол.

— Точно, — обрадовался Бэрри. — Его самого, футбольного. А то что за трековые эти… как их?

— Вы тоже будете американский футбол, — сообщил Миша Игорю с Сергеем. — Красные — это Arizona Cardinals. Как раз поблизости. А синие… — он ненадолго задумался. — Синие — это Seattle Seahawks. Как раз недалеко от Сан-Франциско.

— Серега, — торжественно сказала Катя, — мы теперь с тобой — сиэттлские большие поморники. Птички такие.

— Это круто, — обрадовался Сергей.

— А Игорь с Кирой, — продолжила Катя, — аризонские кардиналы.

— Чой-то мы какие-то птички, — обиделся Сергей, — а они — замы самого Папы Римского? Так не честно!

— Так это тоже птички, — объяснила Катя. — Есть такая птичка — кардинал. Из семейства дубоносиков.

Игорь поперхнулся своим кофе.

— Из какого семейства? — потрясенно спросил он.

— Дубоносиков, — объяснила Катя. — Я в детстве орнитологией увлекалась. Картинки собирала и все такое. Кстати, этот кардинал — он симпатичный. Ну, знаешь, такой попугайчик с красной грудкой и с хохолком…

Сергей неприлично заржал. Он представил себе Игоря с красной грудкой и хохолком.

Игорь загрустил.

— Мих, — спросил он. — А там каких-нибудь других команд красного цвета нет? Ну, боевые тигры или зловещие медведи…

— Сделаем, — пообещал Миша и задумался. — Ну, — сказал он, — «Пираты из Тампа-бэй» есть.

— Да пираты как-то не прикольно, — признался Игорь. — Хотя и лучше красной грудки с хохолочком. А еще что, раз ты такой знаток?

— А-а-а-а-а, — вспомнил Миша, — еще Houston Texans! Красная эмблема с быком!

— Здорово, — обрадовался Игорь, — мы теперь «Хьюстон Тексанс»! Техасские бычки! Слышь, Кирик, мы теперь бычки!

— Отлично, милый, — ответила Кира. — Правда, я бычком не потяну, но готова быть мелкой коровенкой из группы сопровождения.

— Тебе бычком не надо, — разрешил Игорь. — Это я буду бычком. Миха, отличную ты нам команду нашел, класс!

— Ну что, — сказал Игорь Сергею, — большие поморники! Куда вы теперь против нас, бычков?

— Между прочим, — заметила Катя, — большие поморники — они серьезные хищники. Бычка, конечно, в лапах по одиночке не унесут, но если набросятся стаей…

— Нам бы его до угла допинать, — сообщил Сергей, — а там уже рога-то ему пообломаем…

— Ну звери прям, — рассеянно сказал Игорь, нацеливаясь вилкой на принесенный омлет, — просто звери!

— Какие планы? — спросил Миша, заказав себе и Бэрри боевой утренний комплект «зондер-команды» — овсянку и оладушки.

— Мы тут в Рино намылились, — сообщил Игорь, проглотив кусок омлета. — У меня там приятель живет — Саша-узбек. У него в доме две спальни сейчас свободные, можно не париться с отелями.

— Шо ж вы нас теперь бросаете совсем? — расстроился Миша.

— Так поехали с нами, — предложил Игорь. — В две машины. Отелей, если что, там полно — это же Рино. Мы на озеро Тахо хотели съездить, да и все такое…

— Не, — с сожалением ответил Миша. — Не вариант. Далеко больно. Потом, мне через пару дней нужно быть дома, Тяпа уже бомбардирует эсэмэсками, всю клаву на своем телефоне стерла. А от Тахи драйвать — офигеть не встать. Отсюда-то намного ближе.

— Да, в другой стороне, — согласился Игорь.

— И вы все, вот прям так железно намылились? — продолжал пытать его Миша.

— Стопудово, — вздохнув, ответил Игорь. — Вон, даже костюмы купили.

— Мы тоже купили, — возмутился Бэрри. — Но никуда же не едем.

— Кстати, — сменил тему Игорь. — Вы-то как вчера гульнули? Что-то вы больно свеженькие для ночных безумств.

— Так мы и не безумили, — обрадовался Бэрри. — Вчера ж все рано разбежались. Вы вон ваще всех проигнорировали. Серега с Ксюхой как потеряли двенадцать лимонов — пошли на фонтаны любоваться. А мы сходили в один клуб, второй, да все как-то не то!

— Душа не пела, — сообщил Миша. — Никто на нас не выступал, никто нас не выставлял. Какое тут удовольствие?

— Мы решили, — сказал Бэрри, — вечер провести строго по-мужски. По-правильному.

— И в чем это мужское заключалось? — заинтересовался Игорь.

— Взяли дринчила, — объяснил Бэрри, — пришли ко мне в номер, там сели пить и смотреть порнуху.

— Душевно, — похвалил Игорь.

— Но там в порнухе какая-то девка пыталась трахаться с коняшкой, и Миха сказал, что ну этих девок, надо посмотреть крутой вестерн, раз такое дело, — рассказал Бэрри. — Нашли вестерн, включили, стали смотреть. И я тут же заснул от усталости.

— Главное, на порнуху Бэррио таращился во все глаза, — сдал друга Миша. — А тут — вырубился мгновенно. Как только первую коняшку увидел.

— Коняшка с девкой — прикольно, — объяснил Бэрри. — А эти грязные ковбойцы меня не возбуждают.

— Понимал бы чего, — фыркнул Миша.

— А тебя возбуждают? Это, Миха, изврат!

— Сам ты изврат, — разозлился Миша. — Задрых как суслик, а мне одному скучно смотреть. Я дома всегда Тяпу заставляю со мной телик лукить. Ей даже нравиться это начало. Ну, лет через пять начало. Потихоньку.

— Так что ты сделал? — спросил Игорь.

— Пошел вниз, — вздохнул Миша. — Но понимал, что играть нельзя ни под каким видом. Это все, вилы, потом на неделю пропаду. Даже думал руку себе отрезать.

— Ой, — испугалась Кира.

— Ну, не отрезать, а порезать, — поправился Миша. — Но потом понял, что надо горящее железо охлаждать водой. То есть выпивкой. Мне выпивать пока еще интереснее, чем играть. Слава богу. Но выпивать одному — скучно. Поэтому я пошел наверх, растолкал Бэрри, мы выпили и стали смотреть какие-то «Звездные войны» то ли третьи, то ли пятые, то ли я не знаю какие.

— И на «Звездных войнах» Миха тут же сам и отрубился, — сдал друга Бэрри.

— Я на них всегда отрубаюсь, — признался Миша. — Даже трезвый. Ну не могу я разобраться, кому там Дарт Вейдер — папа, мозг сразу отключается. Тяпа про это знает! Она, когда хочет, чтобы в доме было тихо, сразу меня сажает «Звездные войны» смотреть. Но только если я при этом не настроен посмотреть какой-нибудь вестерн, потому что тогда в доме будет шумно.

— Так и чем все закончилось-то? — спросил Игорь.

— Да я на «Звездных войнах» и сам вырубился, — признался Бэрри, — потому что во мне не осталось Силы. Потом Миха во сне дернулся и свалил меня на ковер. Я пошел на кровать, а Миха так и продрых на диване.

— Круто погуляли, — заметил Игорь. — Что-то мне это напоминает. А-а-а-а, мы как-то так с Серегой поблядовали. Очень даже аналогично.

— А костюмы-то когда купили? — спросила Катя.

— Еще вчера, — ответил Бэрри. — Когда в отель вернулись. Магазинчик-то рядом со входом. Мы проходили мимо, и тут Миха сказал, что завтра начинает новую жизнь и будет бегать. И что я буду бегать с ним, чтобы ему не было скучно. Ну, мы пошли и купили костюмы.

— Да, вечером всегда удобно решать начинать новую жизнь, — согласился Игорь. — Зато потом утром думаешь: «Разве ж это жизнь?» — ну и все начинается сначала.

— Это ты зря, — обиделся Миша. — Мы реально сегодня бегали.

— Да ладно! — поразился Игорь.

— Честно, — подтвердил Бэрри. — От номера до лифта. Но там знаешь сколько бежать? Целый коридор!

— Я-то думаю, — кивнул Игорь, — чего это вы такие пропотевшие пришли. А вы, оказывается, спортом занимались…

— Ну что? — спросил Сергей, допивая свой кофе и отодвигая пустую тарелку. — Рванули?

— Да, пора уже, — согласился Игорь, подзывая жестом официантку, чтобы рассчитаться.

— Так что, парни, — спросил он Мишу с Бэрри, — вы тут остаетесь? С нами точно не едете?

— Не, Игги, никак, — с сожалением ответил Миша. — Я бы завсегда, но это получается дорога ради дороги. Сначала туда почти весь день пилить, потом обратно весь день. Смысла нет. Мы лучше тут с Бэрри еще пару дней спортом позанимаемся, сколько печень выдержит, а потом обратно в Эл-Эй. Бэрри тем более тоже на работу пора.

— Да, пацаны, я с Михой, — подтвердил Бэрри, показывая всем своим видом, что теперь уговаривать его ехать в Рино, плакать и падать на колени — совершенно безнадежно, нечего даже и стараться.

— Ну, ладно, — решил Игорь. — Жалко, конечно, но нам туда надо бы скататься, всего два дня толком осталось. Тогда прощаемся?

— Куда сразу-то? — испугался Миша. — Мы вас проводим. Я же помню, где машина стоит. Собирайтесь, подгребайте туда, будут торжественные проводы.

— Группа провожающих, — сообщил Бэрри. — Кричали барышни «Ура» и в воздух чепчики бросали.

Миша осуждающе посмотрел на друга.

— Я то есть в смысле, что слезами девки заливались, когда в поход мы провожались, — исправился Бэрри.

— Хорошо, — сказал Игорь, вставая. — Через двадцать минут тогда встречаемся у машины.

***

Проводы были короткими, но бурными. Добродушный Миша сначала обнял Игоря и выбил из его грудной клетки все запасы воздуха. Затем он обнял Сергея и повторил эту трогательную процедуру. Девушек Миша избавил от крепких мужских объятий, и они его сами поцеловали в щечку. Расчувствовавшаяся Катя при мысли о том, что она теперь надолго, если не навсегда, избавится от Бэрри, поцеловала и Бэрри, чем выбила из его грудной клетки все запасы воздуха. Бэрри от волнения аж прослезился, но он, как настоящий мужчина, не мог показать своих слез, поэтому зашел за прокатную «Монтеру» и начал пинать ногой колесо, как бы проверяя давление в шинах.

Распрощавшись и загрузив багаж, ребята залезли в машину: Игорь с Кирой, как обычно, сели на заднее сиденье, Сергей, как доблестный драйвер, сел за руль, а Катя устроилась рядом с ним штурманить.

— Вперед, — скомандовал Игорь, — на Рино!

В заднем стекле еще некоторое время виднелась забавная парочка — огромный Миша и маленький бочонок Бэрри, машущие руками, — но потом они исчезли в лас-вегасской дали.

## 45. Рино

Первые часа три дороги на Рино были очень однообразны и утомительны. Машина ехала по пустыне, вокруг просто глазом было не за что зацепиться — плоская, как стол, равнина с редкими пучками мелкой растительности.

Игорь с Кирой немедленно заснули на заднем сиденье — эта парочка всегда умела хорошо устроиться и с толком проводила время в дороге.

Сергей с Катей негромко болтали о том о сем — темами для бесед окружающий пейзаж явно не изобиловал. Впрочем, в какой-то момент справа вдалеке появились какие-то странные поселения, и Катя сказала, что это — индейские резервации. Сергею загорелось было туда скататься и посмотреть, как живут любезные его сердцу Виннету сын Инчу-чуна, Соколиный Глаз и Офигевший Бизон, но Катя объяснила, что и краснокожие дикари прошлого, и современные индейцы не имеют ничего общего ни с фильмами студии «Дефа», в которых отважный югослав сражался с истинными арийцами, ни с книгами Фенимора Купера. Да и ехать еще — черт знает сколько, так что на фига тебе, пупсик, эти резервации, сказала Катя.

Сергей был вынужден признать ее правоту, так что они продолжали неуклонно продвигаться в сторону Рино с жестко зафиксированной на круиз-контроле скоростью в 79 миль в час — Кира объяснила, что при ограничении в 70 миль можно превысить максимум на 10 миль, иначе каюк.

Дорога была совершенно безлюдной, то есть безмашинной. В их направлении вообще никому не надо было, навстречу автомобили попадались где-то раз в полчаса.

Через пару часов после отъезда сзади возникла полицейская машина, у которой изредка поблескивали огоньки в «люстре». Сергей было напрягся и даже на всякий случай сбросил скорость до 69 миль в час, но полицейская машина на них никак не реагировала, а просто догнала, обогнала и через некоторое время скрылась на горизонте — патруль явно куда-то торопился.

Игорь с Кирой проснулись и начали изучать карту, с тем чтобы по пути в Рино их машина сумела проехать хотя бы по краешку Долины Смерти. Сергей же считал, что нечего соваться в это гиблое место, тем более что еще ехать и ехать, но Игорь ему посоветовал заткнуться и не лезть в разговоры старших по званию.

В какой-то момент на дороге начали попадаться указатели, возвещающие о приближении пресловутой смертельной долины. Когда очередной указатель известил, что осталось всего две мили, Сергей, завидев бензоколонку с магазинчиком и вспомнив некоторые эпизоды мучительной смерти киношных героев в этом жутком месте, свернул с дороги, подъехал к бензоколонке, залил бак до верха, после чего купил в магазинчике аж четыре пятилитровые бутыли с водой и несколько упаковок сухих галет. Просто на всякий случай. Сергею не хотелось оставаться один на один с суровой природой. А если подобный ужас все-таки произойдет, Сергею хотелось суметь прожить как можно дольше, прежде чем погибнуть от обезвоживания и голодной смерти.

Игорь, сидя в машине, следил за бурной деятельностью друга с большим интересом. Когда Сергей закончил запасаться и снова сел за руль, Игорь его спросил:

— Ну, и на черта ты все это накупил?

— Так Долина Смерти же! — возмущенно ответил Сергей.

— Все правильно он сделал, милый, — примирительно сказала Кира. — В Долине Смерти все так дорого, туристическое же место…

Игорь заржал, Катя тоже, Сергей разобиделся и так стартанул с места, что бутыли в багажнике упали на галеты и превратили их в набор печенюшек с хаотично заданной формой.

Зимняя Долина Смерти вовсе не пугала. Дорога шла между здоровенными пространствами, которые действовали совершенно умиротворяюще. Уже начинало темнеть, и все эти долины с солеными озерцами, расположенные между горами и холмами, приобрели голубоватый оттенок.

— Какая тут смерть? — спросил Сергей, расслабленно ведя машину. — По-моему, наоборот — полное спокойствие и вселенская гармония.

— Ну да, — подтвердил Игорь. — Смерть и есть. Тоже полное спокойствие. Я бы даже сказал — полнейшее.

— Тьфу на тебя, — разозлился Сергей. — Я говорю, что долины эти навевают спокойствие. Жизненное. Не хочется никаких бурных эмоций, хочется медитировать.

— Так «тьфу на меня» — это какие же бурные эмоции? — согласился Игорь. — Это так, нечто вроде медитации.

— «Тьфу ты на меня, — вдруг запел Игорь на мотив «Странников в ночи», — поплюй, мой милый, тьфу ты на меня, плюй со всей силой, странники в ночи, на них ты всласть поплю-ю-ю-ю-юй…»

— Не похоже на Синатру, — поддел друга Сергей.

— И не планировалось, — хладнокровно ответил Игорь. — Это пусть всякие пародисты поют похоже на Синатру, у них своего стиля все равно нет. А ты прослушал песню в стиле князя Игоря в исполнении князя Игоря. Многие люди заплатили бы большие деньги, чтобы услышать это.

— И умереть, — предположил Сергей.

— Умирать — не обязательно, — успокоил его Игорь. — Чай, не Париж. Да и то — я бы за этот чертов Париж, где теперь одни арабы, умирать бы точно не стал.

— Чем тебе не нравятся арабы?

— Мне они всем нравятся. Но не в Париже. И не в Египте, конечно.

— Так в Египте одни арабы и живут, — напомнила Катя.

— Вот именно, — согласился Игорь. — Этим мне Египет всегда и не нравился.

Вдруг прямо у них на пути возник оазис. Точнее, Сергей сначала подумал, что это и есть тот самый знаменитый мираж, вызванный обезвоженностью и перегревом, — оазис в пустыне.

— Ура, ура! — закричал Игорь, завидев бензоколонку и магазинчик «оазиса». — Серег, срочно пополни запасы воды, срочно! Пить, Серега, пить! Дайте воды, дайте! Солнце иссушило мою душу!

Сергей, стараясь не обращать внимание на издевательства, остановился на небольшой парковке и решил сходить в магазин — посмотреть, как там и что. Вся компания вышла из машины на улицу и тут же стала доставать из багажника легкие куртки — все-таки было прохладно, температура за бортом достигала аж шестнадцати градусов тепла.

В магазине торговали всем необходимым, но Кира была права — тут было подороже, чем за пределами Долины Смерти. Например, бутыль с водой стоила не семь долларов двенадцать центов, а аж восемь долларов четыре цента.

Они отправились дальше, но через некоторое время дорога стала раздваиваться.

— Ну, куда дальше? — спросил Сергей, останавливаясь.

— Что говорит наш самый миловидный штурман на свете? — спросил Игорь Киру, и они тут же стали целоваться.

— Не, так мы дирекшена не дождемся, — решительно сказала Катя, достала из бардачка машины карту и стала ее внимательно рассматривать.

— Слушай, так это мы по 374-й пилим? — спросила Катя.

— Я не готов тебе ответить на этот вопрос, — сообщил Сергей. — Как доблестный драйвер я оперирую несколько другими понятиями. Сначала мне Кира сказала: «Дуй прямо по девяносто пятому». Там нигде никаких номеров не было видно, но я дул прямо, а так как Кира меня ногами при этом не пинала, значит, я ехал правильно. Потом в какой-то момент она сказала: «Это Битти, значит, поворот на Долину. Давай налево». Битти я там не видел, но налево повернул. Сейчас мы в Долине. Возможно, это 374-я Долина. А может, и единственная.

— Раз через Битти, — рассудительно сказала Катя, вычленяя из горы пустопорожней болтовни Сергея жемчужное зерно истины, — значит, 374-е шоссе. И, значит, мы сейчас на развилке Скоттис-Касл-роуд и 190-го. Нам на Скоттис, она перейдет в Бонни Клэр и выведет снова на 95-е.

— А Скоттиш-Касл — это шотландские замки? — спросил любознательный Сергей. — Что-то я тут ни одного шотландского замка не наблюдаю.

— Пупсик, а ты в Москве на улице Ленина много вообще Ильичей наблюдаешь? — поинтересовалась Катя.

Сергей задумался, при этом признавшись сам себе, что женскую логику все-таки явно недооценивают. Ох, недооценивают женскую логику, твердо сказал Сергей про себя.

— А это не Скоттиш-Касл, а Скоттис-Касл, — подала голос Кира с заднего сиденья, которая получила свою полагающуюся такому штурману порцию поцелуев, вернула их с процентами и теперь готова была штурманить по полной программе. — То есть замок Скотти. Хотя это и не замок вовсе, а просто какая-то усадьба. Говорят, красивая, но я там ни разу не была.

— Да нам, в общем, без разницы, шотландский это замок или какая-то халабуда Скотти, — твердо сказал Сергей, сворачивая в нужную сторону. — Все равно на Рино едем.

— Кстати, мы такой нехилый кружок дали, — заметила Катя. — Даже не кружок, а целый квадратище.

— Так мы никуда вроде и не торопимся, — напомнил Игорь. — Ползем себе в удовольствие. Саша-узбек все равно ночью работает, он нас дождется. А не дождется — оставит ключ под ковриком, делов-то. Это же Рино, самый маленький величайший город на земле.

— Эх, красота какая, — сказал Сергей, разглядывая шикарный закат.

Над горами висели слоистые облака, которые необычайно эффектно подсвечивало заходящее солнце, а долины были залиты красно-пурпурным оттенком.

— Красота-то она красотейная, — согласился Игорь, — но буквально через полчаса будет полностью темно. Ехать будет невесело, шофер.

— Это шоферам ехать невесело, — гордо сказал Сергей. — Мы, доблестные драйверы, отлично едем в любых условиях!

Кстати, хвалился он совершенно напрасно. Дорога в основном шла через всякие пустынные места и какие-то леса, освещения там, разумеется, не наблюдалось, так что вести машину Сергею было трудновато. Но он из гордости отказался уступить место за рулем Игорю, поэтому мчался на Рино, напряженно вглядываясь в темноту.

В одном из маленьких городков, которые периодически попадались на пути, они остановились поужинать в придорожной кафешке. Там было почти пусто, и только за одним из столиков конкретно гуляла компания американцев в возрасте. Они пили пиво, громогласно разговаривали, временами даже пели.

Ребята сели за стол и стали ждать официантку. Она не появлялась минут десять, но потом вдруг одна из теток оторвалась от гуляющей компании, подошла к ним и слегка нетвердым голосом спросила, что бы они хотели откушать. Оказалось, что в гуляющей компании присутствовала семейная пара — владельцы этой кафешки.

К счастью, повар все-таки не принимал участия в веселье, поэтому на ужин компания получила свои салаты, ребрышки и цыпленка по-долинасмертски.

Когда Сергею понадобилось «привязать коней» и он отправился в соответствующее заведение, туда вслед за ним ввалился тучный владелец заведения, который, пыхтя, стал совершать процесс дегидратации организма. Процесс затягивался, и владелец решил завязать светскую беседу.

— What country are you from? — поинтересовался владелец у Сергея. Но, так как в его исполнении фраза звучала примерно как «Wha coun't you fro», Сергей ни черта не понял и в ответ, на всякий случай, просто улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка выглядела полной неимоверного достоинства, а вовсе не жалко.

— Wha country? — снова буркнул владелец, и на этот раз до Сергея дошло.

— Russia, — ответил он.

— Where the f*ck is this? — почти без паузы спросил любознательный мужик.

На такие вопросы Сергей уже отвечал на автомате. Он спросил, знает ли мужик, где находится Германия. Тот ответил, что про Германию слышал — они здорово надрали Джерри задницу во время Второй мировой. Ну и на вопрос, где находится Китай, мужик тоже ответил утвердительно — кто же не знает, где производятся лучшие в мире американские товары! Про Apple, спросил мужик Сергея, слышал? Тот ответил утвердительно. Мужик с женой прикупили себе Apple для обслуживания кафешки, рассказал владелец. Шикарная машина — все считает! Хотя и дорогая, падла. Скоро они ее включат, тогда компьютер обсчитает все вокруг. Но пока не включают, все равно никто не умеет ею пользоваться.

Так вот, продолжил Сергей, Россия — это как раз страна между Германией и Китаем. Мужик, получив эти ценнейшие сведения, задумался и даже перестал пытаться завершить процесс дегидратации. Похоже, он не знал, что между Германией и Китаем вообще есть какие-то страны. Но потом мужик понял, что это, наверное, какое-то карликовое государство типа Канады и стал Сергею и дальше рассказывать о том, какой классный у них компьютер Apple и как они его когда-нибудь включат, когда появится кто-нибудь, кто сможет понять, что у этой гребаной штуки внутри. Однако Сергею надоел этот разговор, он быстро распрощался и выскочил из туалета, пользуясь тем, что мужик не мог последовать за ним.

Отужинав, компания снова рванула на Рино и на этот раз — без всяких остановок.

Добрались до города они уже совсем ночью. Дом, как ни странно, нашли быстро: Кира полностью взяла на себя штурманские обязанности, заранее проложила маршрут, так что Сергею приходилось только автоматически выполнять команды «налево-направо».

Саша-узбек дома отсутствовал — у него в 11 вечера начиналась смена, но ключ, как и было обещано, дожидался их под ковриком входной двери.

Дом у друга Игоря оказался солидный. Здоровенный холл, он же гостиная, снабженная камином, кухня, столовая, три спальни плюс еще мансарда и бейсмент, куда ребята заглядывать не стали.

— Зачем ему такой здоровый дом-то? — недоуменно спросил Сергей, разглядев все эти хоромы.

— Так на сдачу, — объяснил Игорь. — Саня любит компании, сам не женат и не собирается, поэтому купил большой дом и две спальни здесь сдает. Просто сейчас — всякие рождественско-новогодние каникулы, до двенадцатого января постояльцы разъехались, поэтому он нас спокойно может принять. Кстати, у него не один дом, он сейчас уже второй строит — будет туда переезжать. А этот целиком сдаст.

— Круто, — одобрил Сергей. — И кем работает этот титан бытового строительства? Шахтером в забое, что ли?

— Он работает дилером в казино, — ответил Игорь. — Уже давно. Тут же казино полно. Мини-Вегас и все такое.

— Хорошо зарабатывают дилеры, — вздохнул Сергей. — Может, и мне в дилеры пойти? Хочу дом в Калифорнии. Ну или хотя бы в Рино.

— Насколько мне Саня рассказывал, — сказал Игорь, — работка-то не больно простая. Да и пахать все время по ночам — то еще удовольствие. Так что ты не особо завидуй.

— Можно подумать, — буркнул Сергей, — что я по ночам не работаю. Я только по ночам и работаю. Нам, крутым программерам, это свойственно.

— Да-да, — хмыкнул Игорь, — вы тоже по ночам на дома в Рино зарабатываете, я помню.

— Мужики, — решительно сказала Катя, — хорош уже трепаться. Спать хочется — жуть. Игорь, где тут белье какое-нибудь? И куда нам упасть?

— Вы падайте вон в ту дальнюю спальню, — показал Игорь направление по коридору. — А белье уже постелено, Саня постарался. Так что спокойной ночи, встретимся за завтраком. Кирик, нам туда.

Игорь с Кирой отправились в свою спальню, Сергей с Катей пошли туда, куда указал Игорь.

— М-да, — сказала Катя саркастично, когда они вошли в комнату.

В ней явно жил человек очень своеобразный. Комната была украшена плакатами с какими-то разрисованными металлистами, в углу стояла пластиковая Годзилла почти в натуральную величину, лампы были выполнены в виде черепов, в общем, обстановка была такая, что свет хотелось не включать.

— Крутой здесь паренек живет, — хмыкнул Сергей. — То ли гот, то ли металлист, то ли панк какой-то…

— Ну, нам на самом деле без разницы, — сказала Катя. — О, тут же и ванная комната своя есть! Вот это отлично!

— Да, лишь бы постель у него была без шипов, — согласился Сергей, расстилая кровать.

Ложе на первый взгляд было вполне обычным, никакого экстремизма в нем Сергей не обнаружил.

Заснули они, умаявшись с дороги, почти мгновенно, однако в районе двух часов ночи случилось СТРАШНОЕ. На их скромное обиталище напали готы-металлисты с панковскими наклонностями. Они ужасающе шумели, швырялись черепами, размахивали огромными дубинами с металлическими шипами — в общем, над Сергеем с Катей нависла страшная опасность. Вой, издаваемый этими тварями, не поддавался никакому описанию, и Сергей от неожиданности даже свалился с кровати. Но он тут же сообразил, что Катя сзади осталась совершенно беззащитной, поэтому вскочил, раскинул руки и заслонил подругу своей спиной. В этот момент Катя, проснувшись, нащупала выключатель лампы, висевшей на стене изголовья, и включила свет.

Стеклянный череп, изображавший плафон лампы, оказался слегка розоватым, отчего испускаемый им свет придавал комнате не мрачное, а даже слегка игривое настроение.

Никаких металлистов в комнате не было. Равно как и панков-готов. Посреди комнаты на полу виднелось отверстие с продольными щелями, откуда слышалось приглушенное завывание.

— Господи, что это? — спросил Сергей, потрясенно показывая на отверстие.

— Обогрев, — недоуменно ответила Катя. — У нас тут такое часто встречается. Как только температура опускается, на несколько минут включается завывающая бандура и через такие дырки нагнетает теплый воздух. Получается довольно дешево. Заметно дешевле, чем греть воду в батареях или электричеством обогревать.

Сергей подошел к отверстию и протянул руку. Оттуда и правда шел поток теплого воздуха, сопровождаемый гудением нагнетающей турбины.

— Блин, — сказал Сергей, — а меня тут с непривычки чуть кондратий не хватил. Я уж подумал, что на нас напали металлисты.

— Да ты так заорал, — призналась Катя, — что и меня могло что-нибудь хватить. Слушай, пупсик, а что это за поза у тебя такая была: задницей… пардон, спиной ко мне, руки расставил? Это ты что такое делал?

— Тебя защищал, — признался Сергей, понимая, насколько глупо это все выглядело. — Я же с кровати свалился. А потом подумал, что ты там одна такая беззащитная…

— Ты мой сладкий, — обрадовалась Катя, — защитник мой. Иди сюда скорее. Меня надо срочно защитить, обогреть, ну и еще что-нибудь сделать такое эдакое.

Сергей, заулыбавшись, полез в постель. В конце концов, он же защитник, поэтому просто обязан был защитить, обогреть, ну и еще что-нибудь сделать такое эдакое…

## 46. Озеро Тахо

Утро выдалось чудесным. В окно светило яркое солнце, настроение у Сергея с Катей было отличное. Своеобразная комната, в которой они ночевали, при дневном свете производила совершенно домашнее впечатление, а все эти черепки и оскаленные металлисты смотрелись как милые украшения уютного обиталища человека с тонкой, хотя и несколько необычной душевной организацией.

Придя на завтрак в столовую, ребята там обнаружили не только Игоря с Кирой, которые уничтожали гранд-омлет с зеленью и ветчиной, но и невысокого мужчину со слегка азиатским разрезом глаз, который вдумчиво «точил» здоровенный бутерброд, сделанный из французского багета, колбасы и листьев салата. Видимо, это и был тот самый Саша-узбек.

— Проснулись наконец-то, — обрадовался Игорь. — Садитесь завтракать. Тут омлета на полк солдат хватит — Саша проявляет восточное гостеприимство.

— Кхм, — издал негодующий звук Саша и стал что-то показывать Игорю мимикой.

— А, точно, — догадался Игорь. — Пардон. Серег, Кать, познакомьтесь. Это мой старый друг — Саша-узбек. Мы с ним вместе учились.

— Салям алейкум, арзимайди! — сказал Саша, положив бутерброд на тарелку. — Узимни таништиришга рухсат берсангиз. Менинг исмим Алекзандер. Ну, то есть я Саша. Узбек. Меня тут все знают как Сашу-узбека.

— Привет, Саша-узбек, — сказал Сергей, отодвигая стул для Кати и садясь потом рядом с девушкой. — А я Сергей. Слегка татарин. Ты извини, я не все понял, ты просто много-много всяких загадочных слов говорить.

— Это мой родной язык, узбекча, — объяснил Саша. — Я его до двадцати двух лет вообще не знал. Здесь выучил, в Америке. Чтобы не отрываться от корней.

— А я Катя, — сказала Катя. — Можно я не буду перечислять набор национальных хромосом и генетический состав?

— Да можно, можно, — успокоил ее Саша, снова беря в руки свой гигантский бутерброд. — Сизга хамма вакт эшигимиз очик. Побалуйтесь омлетиком. Мой фирменный, между прочим. Две упаковки яиц на него уходит. Зато ни один гость не оставался голодным. Я его часто даже безо всяких гостей делаю. Чисто для себя, побаловаться.

— Что, вот прям так весь омлет один и съедаешь? — удивился Сергей, глядя на сковороду, занимающую половину стола.

— Съедает, съедает, — подтвердил Игорь, отрезая себе еще один кусочек размером с тарелку. — Вот такой у человека благословенный обмен веществ. Жрет что хочет тоннами, а никогда не толстеет. У нас на курсе ему все девчонки завидовали лютой завистью. И все пытались выяснить, как ему это удается. Но Саня никогда не кололся. Хотя всегда пользовался случаем пригласить однокурсницу на ужин, чтобы типа как открыть страшную тайну.

— В юности, — признался Саша, — я большой затейник был.

— А сейчас? — спросил Сергей.

— Сейчас я еще больше затейник, — застеснялся Саша. — Кто я был в институте? Какой-то непонятный Саша-узбек из общаги. А кто я теперь в Рино? Я — Саша-узбек! Меня тут все знают! Менга таниш куриняпсиз, как говорят у нас.

— Мы все гордимся твоими успехами, Саня, — сказал Игорь, пытаясь понять, осилит ли он третий кусок омлета или нет.

— Так а чего ты сейчас омлет-то свой фирменный не ешь? — поинтересовался Сергей у Саши.

— Так вы все — гость, — возмутился Саша. — Омлет — специально для вас. Я бы тоже омлет покушал, если бы завтракал.

Сергей вопросительно поднял одну бровь.

— Саня — после ночной смены, — объяснил Игорь. — У него сейчас ужин.

— Поэтому и такой скромный бутербродик, — объяснил Саша, показывая на багет в метр длиной. — Омлетом я просто не наедаюсь на ужин.

— Да уж, суровое расписание, — согласился Сергей. — Как ты вообще такой режим выдерживаешь?

— А сам-то, сам-то, — фыркнул Игорь, намекая на любовь друга работать по ночам.

— Так я же дома работаю, — сказал Сергей. — Утомился — спать лег. Не утомился — паши себе дальше, пофыркивая.

— К жесткому расписанию тоже привыкаешь, — сказал Саша. — Даже нравиться начинает. Потом, там же народ все время разный. Такие прикольные типы попадаются — это что-то. Я каждую ночь на работу — как на праздник. Ну и деньги, опять же. Где еще такие деньжищи заработаешь? Я вон уже третий дом построил. У любого тут спроси: сколько домов у Саши-узбека? Все ответят — три дома построил этот шустрый парень, да хранит его Аллах.

— Обязательно спрошу при случае, — пообещал Сергей.

— Есть, конечно, и свои сложности, — вздохнул Саша. — Например, утренняя эрекция наступает в девять вечера.

— И врагу такого не пожелаешь, — сообщил Игорь, тяжело дыша и отодвигая от себя тарелку с недоеденным третьим куском омлета.

— Ну и с девчонками реально можно замутить только в выходные, — сказал Саша. — Мы же по режимам не совпадаем. Пробовал после работы домой приводить — ай, как нехорошо получается. Я — после смены, она — после ночной гулянки. Тут или оба сразу засыпаем, или, что еще хуже, я один сразу засыпаю, а она тут бесконтрольно лютует. Кстати, а ты как эту проблему решаешь?

Сергей поперхнулся. Ему не хотелось при Кате рассказывать, как он решает проблемы общения с девушками.

— Слушай, а круто ты по-узбекски навострился, — восхитился Игорь, обращаясь к Саше. — Что, вот прям реально только здесь и учил?

— Я тут его конкретно учил, — признался Саша. — Днем же проснешься, до работы делать нечего. Сначала просто заучивал всякие фразы — ну, типа «добрый день, меня зовут Джон Смит, я инженер, подскажите, где здесь библиотека и стриптиз-бар». В смысл не вдумывался, просто нравилось, как звучит.

— А в чем смысл, если ты сам не понимал, в чем смысл? — недоуменно спросил Сергей.

— Разговоры с местными начинать, — просто ответил Саша. — Я заметил, что это очень влияет. Тут же страна — кого только нет. Вообще никого нет, кого бы тут не было. Ну и все говорят на разных языках — английский реально мало кто знает. Но никто этим не парится. К русскому-то уже слегка привыкли. А вот узбекский — ну, это дикая экзотика. Я вот так звоню и начинаю: «Салям алейкум. Танишганимдан хурсандман. Мен анчадан бери сиз билан танишмокчи едим. Яхшимисиз? Орзуларингиз ушалсин! Ниятларингиз амалга ошсин!»

— Я бы офигел — признался Сергей.

— А уж как они офигивают, — обрадовался Саша, — это что-то с чем-то.

— Ну а дальше?

— А дальше я вдруг резко перехожу на английский. Родители, хвала Аллаху, его лет с пяти заставляли учить, ну и здесь я его быстро довел почти до совершенства: без хорошего языка дилером работать ни черта не возьмут, надо же понимать, что там бормочет клиент.

— Да, — заметил Игорь, — Саня еще в институте по-английски конкретно зажигал.

— Так вот, — продолжил Саша. — Я резко перехожу на английский, собеседнику сразу все понятно и дико комфортно, потому что не надо чувствовать себя идиотом, ну и он мне делает все, что мне надо, и даже немного больше. А это актуально — тут знаешь сколько согласований со всеми этими строительствами надо брать? Ух, сколько надо брать, вот что я вам скажу!

— Ловко, — позавидовал Сергей. — Прям целая теория.

— Ладно, — сказал Игорь, посмотрев на часы. — Какие на сегодня планы? Мы же завтра уезжаем с утреца.

— Мне обещали экскурсию в дом-музей Майкла Корлеоне, — твердо сказал Сергей.

Саша неприлично заржал.

— Не знаю как дом-музей, — сказал Игорь, — а вот заплыв на место подводного захоронения Фредо Корлеоне — сделаем, не вопрос. Давайте, собирайтесь. Озеро большое, а я его хочу объехать целиком.

— Ты, Игги, что-то слишком серьезные задачи себе ставишь, — заметил Саша, снова беря в руки свой вожделенный бутерброд. — Длина береговой линии — километров сто двадцать.

— Обычный МКАД, делов-то, — отмахнулся Игорь.

— Да просто ты вдоль Тахо будешь ехать очень медленно. Дорога извилистая и все такое, — объяснил Саша, принимаясь аккуратно откусывать огромные куски бутерброда.

— Ну и без проблем, до вечера точно обкатаем, — решил Игорь.

Саша пожал плечами — мол, ты уже, дорогой друг, большой мальчик, так что не заблудишься.

— Ну что, — спросил Игорь у компании. — Одеваемся?

— Кстати, — прочавкал Саша с набитым ртом, — рекомендую обязательно взять куртки. Там очень холодно.

Компания поднялась, и все отправились по комнатам готовиться к выезду.

***

С погодой в этот день явно повезло. Безмятежное голубое небо, на котором не было ни облачка, яркое солнце — в общем, просто рай земной в одном отдельно взятом уголке Невады.

— Слушай, — спросил Сергей Игоря. — Мы вообще правильно едем?

— Ну да, — ответил Игорь. — Дорога прямо на Тахо ведет, тут другой и нет, я по карте смотрел.

— Так там впереди сплошные заснеженные горы, — тревожно сказал Сергей.

— Они такие и должны быть, горы все-таки, — заметил Игорь.

— Я просто по поводу озера, — объяснил Сергей. — Раз мы едем на озеро, то там все-таки хочется посмотреть озеро, а не огромный каток.

— Тахо, насколько я знаю, не замерзает, — сказал Игорь. — Но в горах там вокруг лежит снег — да, лежит. Там вообще куча всяких горнолыжных курортов. Крутое место, между прочим. Думаешь, зря Майкл там поселился? На Тахо тусуются одни миллионеры.

— Так, поворачиваем, — скомандовал Сергей. — Раз мы не миллионеры, то с чего это нам ехать туда тусоваться?

— Пупсик, ты чуть не стал миллионером, — напомнила Катя. — Ты был буквально на миллиметр от успеха в Вегасе.

— Ну или еще можно по-быстрому сыграть в игру «Кто хочет стать миллионером», — предложил Игорь. — А кто хочет стать, тот обязательно должен съездить на Тахо — ну, просто узнать, что его ждет, если он этим миллионером все-таки станет.

— Кстати, — поинтересовался Сергей, — а что за название такое — Тахо? У нашего Вадика «Шевроле», насколько я помню, тоже «Тахо». Это в честь Вадикового «Шевроле» назвали или наоборот?

— Вадиков «Шевроле», — вздохнул Игорь, — давно уже превратился в неизвестный науке автомобиль. Он явно мутировал во что-то футуристическое. Ездить без масла и с километровым слоем грязи на корпусе — такое даже наши «Жигули» не умеют, уж на что они даже без двигателя могут ездить, если водитель как следует ногой отталкивается.

— Я слышала, — сказала Кира, — что это какое-то красивое индейское название. Тут же индейцы жили, они называли озеро как-то вроде «Да хоу а га», что означало…

— Да понятно, что означало, — прервал ее Игорь. — Индейцы умели давать красивые и поэтичные названия, поэтому «Да хоу а га» означало «Место, где есть такое большое озеро».

— Ну да, — согласилась Кира. — А белые потом сократили до «Да хоу», потом до «Та хоу» и потом и до «Тахо». Вот такие они, жестокие угнетатели.

— В легендах самое главное — то, что они предельно недостоверны, — заметил Игорь. — Но зато и звучат красиво, хотя и притянуты за ослиные индейские уши.

— А у тебя есть другая версия, милый? — кротко спросила Кира, которая с Игорем практически никогда не спорила.

— У меня — нет, зато есть у самого главного американца всех времен и народов — Сэмюэля Клеменса.

— Не знаю такого, — равнодушно сказал Сергей.

— Ты его знаешь под псевдонимом Марк Твен, — сказал Игорь и демонстративно вздохнул — мол, замучил уже, мой друг, своей непроходимой темнотой.

— Зачем мне его знать под именем Сэмюэля Клеменса, если все его знают под именем Марк Твен? — спросил Сергей. — Только чтобы повыеживаться перед девочками?

— Можно подумать, что это плохой довод, — возмутился Игорь. — Конечно, чтобы повыеживаться перед девочками.

— Так что там с Тахо? — попыталась вернуть разговор в прежнее русло Катя. — Я Твена много читала, он озеро упоминал, но я не помню, что с названием.

— Слово «тахо» на языке то ли копачей, то ли апачей, то ли пайютов означало всего-навсего «кузнечик», — объяснил Игорь. — Это любимая жратва краснокожих дикарей — суп из кузнечиков. И когда индеец Опупевший Койот впервые увидел это озеро, он заорал: «Тахо, тахо!» — имея в виду, что в эдаком озерце можно столько супца наварить из кузнечиков, что просто мама не балуйся! А у индейцев была традиция: какую первую ассоциацию вызывает некое природное явление, такое название ему и дается.

— Святая правда, — согласился Сергей. — Именно поэтому у них самолеты до сих пор называются «Едрить мою кочержку, это что за хрень по небу летит?».

— Во-во, — сказал Игорь и одобрительно посмотрел на приятеля. — Это только потом всякие дурачки, которые считают, что в индейцах может быть некая поэтика и они временами плачут просто от чувств-с, решили, что «Тахо» — это «Край озер», «Серебряное озеро», «Зеркальная гладь, в которой внучка великого Маниту стирала свои шмотки» и так далее. На самом деле это просто их любимая дикарская жратва, только и всего.

— Эх, — вздохнула Катя, — убили всю романтику.

— Ну так индейцы, — пожал плечами Игорь. — В них романтику только Фенимор Купер находил. Да и то — потому что ни одного индейца не видел живьем ни разу в жизни, зато заработал на «благородных краснокожих» огромные денежки.

— А я в детстве любил читать про индейцев, — признался Сергей.

— В детстве все любили сказки, — заметил Игорь. — Даже я, помнится, плакал над несчастной судьбой одинокой пожилой женщины, живущей в лесной избушке.

— Это над Бабой-ягой, что ли?

— Над ей, родимой. Не напоминай мне, не напоминай, — рассердился Игорь, — а то я опять расстроюсь.

— Вот он, ваш супец, — сказала Кира, прерывая их разговор. — Любуйтесь.

Машина действительно выехала к озеру. Игорь быстро нашел небольшую площадку, где можно было остановиться, и компания вышла полюбоваться на «супец».

Озеро Тахо было не особенно большим — противоположный берег, казалось, находится не слишком далеко, — однако впечатление производило просто замечательное. Особую прелесть этому месту придавало то, что все вокруг находилось в полной гармонии. Внушительные заснеженные горы, окружающие озеро, спокойная гладь воды, здоровенные валуны, сосны и кусты — в этом месте так и хотелось просто помолчать.

— Вот место, — вздохнул Игорь, — где хочется просто помолчать.

— Игоречку хочется просто помолчать, — вытаращил глаза Сергей. — Не бывает такого. Все, я хочу здесь поселиться!

— Э-ге-ге-ге-гей! — вдруг заорал Игорь так, что его было слышно аж в Сакраменто.

— Гей, гей, гей, — откликнулись заснеженные горы.

— Кому не спится в ночь глухую?!! — снова заорал Игорь.

Горы откликнулись соответствующим образом.

— Офигеть, — удивился Сергей. — Детсадовские развлечения. Что это с тобой, дорогой друг? Что за инфантилизм? Ты еще сказочку про черный троллейбус расскажи.

— А что за сказочка про черный троллейбус? — заинтересовалась Кира. — Я не слышала.

— Да какая же это сказочка? — удивился Игорь. — Это же реальная история, все знают.

— О господи, — вздохнул Сергей.

— В одном городе, — начал Игорь, — была самая обычная троллейбусная линия. По которой ходили самые обычные троллейбусы. И вот как-то раз девушка по имени Лена шла по ночному городу к троллейбусной остановке. Она шла-шла и вдруг заметила, что улица вокруг нее сильно изменилась. Исчезли гопники, пропала наглая молодежь, пьющая пиво по подворотням, и к ней за десять минут ходьбы никто ни разу так и не пристал. Никто даже не присвистнул, вот до чего дошло. Добрела Лена до троллейбусной остановки и вдруг видит — едет черный-пречерный троллейбус. У него все было черное — кузов и даже стекла. Подъехал он к остановке и открыл двери. Лена, конечно, забоялась заходить туда, но черный троллейбус обладал способностью заманивать всех внутрь — никто не мог устоять. И тогда Лена, как в тумане, шагнула внутрь троллейбуса. Там было темно, но кресло водителя было освещено, и Лена увидела, что в кресле сидит черноволосый молодой человек. «Скажите, молодой человек, — спросила Лена, — а почему у вашего троллейбуса все стекла — черные?» Молодой человек захохотал и прокричал: «А патамушта они ЗАТАНИРАВАННЫЕ, поэл?» С этими словами он закрыл двери — и черный троллейбус рванулся в ночную даль. Больше девушку Лену никто никогда не видел.

— И куда в результате Лена попала? — спросила Кира. — Ее судьба волнует зрителей.

— Да понятно куда, — хмыкнул Игорь. — В ресторан она попала — кушать шашлык-машлык, лобио-мобио. Это ведь был гипноз, мираж. Не было никакого черного троллейбуса. Это была обычная тонированная девятка «Жигулей» с Гагиком за рулем. Лена вышла за него замуж, и они уехали в солнечный Ереван навстречу своему счастью. А легенда о черном троллейбусе и несчастной девушке Лене еще долго циркулировала по городу. Многие девушки потом пытались найти этот черный троллейбус, но у них ничего так и не получилось.

— Душещипательная история, — вздохнула Кира.

— А главное — поучительная, — заметил Сергей. — Ну что, так и будем здесь торчать или все-таки куда-нибудь поедем?

— Давайте повыше заберемся, — предложил Игорь. — Там всякие горнолыжные курорты начинаются. Полюбуемся на лыжников.

Поскольку никто не возражал, компания забралась в машину и отправилась вверх на гору, повинуясь указателям. Через некоторое время они действительно доехали до самого настоящего лыжного курорта: гостинички, ресторанчики, подъемники, лыжные трассы, спускающиеся с гор, и все такое. Вокруг все было в снегу, и компании пришлось срочно бежать в первый попавшийся ресторанчик, чтобы пообедать и выпить горячего глинтвейна «для сугрева».

За обедом они вдруг вспомнили, что это, скорее всего, последний их совместный вдумчивый обед за эту поездку — завтра предстояло отправляться в Сан-Франциско. Поэтому они что-то засиделись за столом и только через пару часов сообразили, что сейчас — январь, дни короткие, а они даже толком не покатались вдоль озера.

После этого компания рванула к машине, и они на приличной скорости помчались кататься по берегу, стараясь успеть насладиться видами.

— Вот носимся-то, вот носимся, — пробурчал Сергей, которого Игорь в этот день ни разу за руль так и не пустил. — Что тут можно увидеть с такой скоростью? Мы даже ни разу сфотографировать не остановились.

— Ну все, — язвительно сказал Игорь, — теперь не будет ни одной фотографии озера Тахо с Серегой. Тахо этого не переживет.

— Я хотел с Катей на фоне озера сфотографироваться, — твердо сказал Сергей, — и меня не волнуют твои подколки. Остановись, плиз.

Игорь вздохнул, но послушался — сбросил скорость, нашел удобное место и припарковался. Сергей с Катей вышли из машины, нашли удобный валун, залезли на него и изобразили картину из серии: «А вот мы, как два каких-то дурацких туриста, позируем на фоне озера Тахо».

— Самим же противно будет на эту фотографию смотреть, — предупредил Игорь, который также вылез из машины и сунул Кире свой навороченный фотоаппарат, чтобы девушка сфотографировала озеро Тахо на фоне князя Игоря.

— А нам пофиг, — сказал Сергей, поворачиваясь вместе с Катей в сторону озера и обнимая девушку за талию.

— Вот это уже другое дело, это классный кадр, — обрадовался Игорь, забрал свой фотоаппарат у Киры и начал быстро-быстро щелкать затвором.

— И что тут классного? — спросил Сергей, не оборачиваясь.

— Это уже художественная постановка, — объяснил Игорь, — а не просто обычные туристические дурки. Я назову сюжет «Два кузнечика на валуне раздумывают над тем, не создать ли им ячейку кузнеческого общества».

Сергей вздохнул — Игорь его начал слегка утомлять, как это бывало, когда они с ним общались постоянно продолжительное время.

Вокруг заметно стемнело, и окружающий пейзаж окрасился в глубокие голубоватые и синеватые тона.

— Красота-то какая, — негромко сказала Катя.

— Да, это мы классно сюда заехали, — согласился Сергей.

Налюбовавшись видами, компания снова загрузилась в машину, и они поехали дальше, уже никуда не торопясь — все равно уже мало что можно было разглядеть.

Через некоторое время они доехали до населенного пункта с табличкой South Lake Tahoe/Stateline.

— Сразу видно веселую Неваду, — заметил Игорь, когда они въехали в город.

И действительно, город был залит светом, вокруг мелькала и переливалась реклама, вдоль улицы стояли отели с казино, также попадались различные ночные клубы с шоу. Их машина медленно ехала по улицам, на которых бурно кипела ночная жизнь.

— Надо будет выбрать какой-нибудь ресторанчик поужинать, — заметил Игорь. — В Рино их тоже немало, но я боюсь, что пока мы туда доедем, то совсем оголодаем.

— Кстати, — вдруг сказала Катя, — Кирик, мне с тобой нужно будет полчасика-час поговорить по всяким американским делам. Там по Сан-Франциско есть всякие вопросы. У тебя будет время?

— Так за ужином и поговорим, — предложила Кира. — Завтра-то уже вряд ли успеем.

— Поговорите, поговорите, — согласился Игорь. — А я с Сергунчиком пообщаюсь. Давно я что-то с ним не общался, тоскую весь…

— Во, прикол, — сказал Сергей, который Игоря практически не слушал. — Видите вывеску «Welcome to California»? Тут город сразу в двух штатах расположен, что ли?

— Да, — сказала Кира, — такое нередко бывает. Этот Stateline как раз разделен между Невадой и Калифорнией.

— Ой, — вдруг испугался Игорь, показывая на улицы вокруг них. — Тут что такое вообще произошло? Ядерная бомба взорвалась, что ли?

При первом же взгляде на улицы становилось понятно, чего Игорь так испугался. Если невадский Тахо-Сити был залит огнями и там кипела вечерне-ночная жизнь, то калифорнийская часть производила впечатление выжженной пустыни. Редкие фонари на улице, темные окна домов, никаких тебе ярких зазывающих вывесок и витрин отелей-казино — только скучные надписи аптеки и каких-то мелких магазинчиков. Казалось, что город вдруг практически вымер.

— Обычное дело, — сказала Кира. — В Неваде разрешены азартные игры, в Калифорнии — запрещены. Где азартные игры, там кипят ночная жизнь и всякие развлечения. Оно, конечно, и в Калифорнии ночью народ умеет оттянуться — в том же Сан-Франциско, например. Однако здесь, рядом с Невадой, контраст получается уж больно большой. Поэтому в калифорнийской части Stateline никто ночных заведений и не открывает — не потянут конкуренции с невадской частью. Так что тут обычные тихие жилые районы, где спать заваливаются в десять вечера, а если хотят расслабиться — идут или едут в Неваду.

— Забавно, — развеселился Игорь, — я и не думал, что будет такой контраст. Впрочем, фиг с ней, с Калифорнией, нам уже обратно пора — в веселую Неваду. Сначала поужинаем где-нибудь поблизости, потом домой.

Ресторанчик они нашли быстро — собственно, выбор был огромный. Игорю особенно понравилось то, что в выбранном заведении на втором этаже была открытая площадка, на которой можно было курить сигары. Игорь сказал, что он почувствовал непреодолимое влечение выкурить сигару. И выпить виски. И что вообще — он был за рулем весь день, поэтому сейчас должен оттянуться, а обратно машину поведет Сергей. Собственно, Сергей против этого не возражал, но зато высказывал некоторые сомнения в целесообразности курения сигары на открытом балконе при температуре не намного выше нуля. В ответ на это Игорь выразил уверенность в том, что некоторое количество алкоголя убережет его от простуды при такой температуре. Сергей пытался напомнить, что он-то пить не будет, но Игорь объяснил, что Сергей и сигару курить не будет, так что непонятно, в чем вообще вопрос. Просто посидишь с другом, сказал Игорь, разделишь его счастье. Против этого возразить было уже нечего.

Они быстро поужинали — заведение оказалось хотя и слегка пафосным, но вполне достойным, — после чего Кира с Катей, заказав кофе и ликерчики, засели беседовать о Сан-Франциско, а Игорь с Сергеем, прихватив виски и здоровенную Cohiba, отправились на балкончик.

— Между прочим, не так уж и холодно, — сказал Сергей, устроившись в глубоком кресле.

Он сделал резкий выдох, мгновенно превратившийся в облачко пара, и получше закутался в куртку.

Игорь, проведя предварительные ласки сигаре и обрезав ей кончик гильотинкой, отхлебнул вискаря и начал сложный процесс раскуривания. Сергей ему не мешал — он понимал, что момент этот очень и очень интимный. Наконец, раскурив сигару и выпустив первый клуб дыма, Игорь снова отхлебнул виски и откинулся на спинку кресла.

— Эх, — вздохнул он, — хорошо покатались. Прям даже жалко уезжать.

— Слушай, — сказал Сергей, — мы же отель в Сан-Франциско так и не забронировали. Надо бы как можно ближе к аэропорту, у нас же рейс на Нью-Йорк — в семь с чем-то.

— Кстати, — сказал Игорь, внимательно разглядывая свою дымящуюся сигару, — я как раз с тобой на эту тему хотел поговорить.

— А что такое? — удивился Сергей.

— Дело в том, — сказал Игорь, посмотрев другу в глаза, — что я не лечу послезавтра в Нью-Йорк.

— Не понял, — совсем удивился Сергей. — А куда ты летишь?

— Да никуда не лечу. Я пока остаюсь в Сан-Франциско с Кирой. На некоторое время. Ты же помнишь — мы, вообще-то, поженились.

— Да помню, помню, — растерянно ответил Сергей. — Да… э-э… а ты надолго тут собираешься того… этого?..

— Ну, надолго-то у меня по работе не получится, но пробуду, сколько смогу. Наверное, с месяцок-другой.

— А потом?

— Потом посмотрим. Или Киру перевезу ко мне в Москву, или найду способ жить здесь. Хотя первое, конечно, на порядок более вероятней, потому что если жить здесь, то мой бизнес в России без меня помрет и жить здесь будет не на что.

— Понятно, — сказал Сергей и вздохнул. — Конечно, жалко, что я полечу обратно один, но, с другой стороны, я даже рад, что у вас так все серьезно. Кира — она действительно очень классная. И у тебя, насколько я помню, редко с кем так совпадало.

— Да у меня вообще ни с кем так не совпадало, — признался Игорь. — Мне в ней нравится абсолютно все — такое просто не бывает.

— Ну, значит, за такое счастье нужно держаться двумя руками, — решил Сергей, — значит, все правильно делаешь. Но вы поскорее возвращайтесь вдвоем, а то я там один совсем затоскую.

— А у тебя с Катей — что? — поинтересовался Игорь. — Вы что-нибудь решили? Просто улетел — и все?

— Я не знаю, — вздохнул Сергей. — Я не могу не улететь — что я тут буду делать? Да и на что я тут буду жить — на Катину зарплату? У меня там как раз два новых проекта наклевываются. Вот когда запустятся, тогда, может, снова сюда прилечу и смогу уже тут остаться на какое-то время. Но никак не раньше.

— Да, сурово, — хмыкнул Игорь, снова затягиваясь сигарой и выпуская здоровенный клуб дыма. — Старик, ты же взрослый мальчик, ты должен знать: на таком расстоянии долго не рвать эту ниточку не получится. Тут или из нее сразу вить прочный канат, чем я и занимаюсь, или велики шансы, что она к чертям оборвется.

— Да я в курсе, — пробурчал Сергей. — Просто какие у меня варианты? Ну вот ты скажи — какие варианты?

— Тут вариантов только два, — ответил Игорь. — И ты их знаешь. Или ты улетаешь домой с мифической мыслью о том, что скоро вернешься и у вас еще все будет хорошо, или ты понимаешь, что она — женщина твоей мечты, поэтому ты кладешь с большим прибором на любые доводы о том, что тебе надо срочно возвращаться, и остаешься здесь с ней. В конце концов, ничего особенного не произойдет — какое-то время поработаешь удаленно со старыми клиентами, потом, глядишь, найдешь и здесь работу.

— Ты же в курсе, что я английский знаю только технический. Общаться вообще толком не могу. Как я тут буду работать?

— А это, мой милый, отговорки, — объяснил Игорь. — Сюда таких семьдесят процентов приезжают, которые не только общаться не могут, но и даже технический английский не знают ни на грамм. И ничего, прорываются. Вон, ты на Вадика посмотри. Сколько лет он уже здесь живет, а языка толком не знает и дурака валяет на работе — за очень неплохие деньги, между прочим. А ты — хороший специалист и работяга. Ты тут быстро прорвешься, я уверен. Будут какие-то финансовые проблемы — ну а друзья на что? У тебя есть один друг — скромный миллионер. Благотворительностью я заниматься не буду, но одолжить другу солидную сумму в трудной для него ситуации — без проблем, говорю совершенно серьезно.

— Понял, спасибо, — ответил Сергей и снова вздохнул. — Ты, конечно, прав, но ты же понимаешь, что это получается — опять начинать все с нуля. А я уже там столько нагорбатился, что опять начинать с нуля — ну не готов я к этому.

— Так тут, старик, все просто, — сказал Игорь, допивая свое виски. — Или она — женщина твоей мечты, или она — не женщина твоей мечты. Вот и все. Если первое — тут нечего обсуждать, делай все, чтобы остаться с ней. Если второе — тогда тоже нечего обсуждать: был хороший курортный роман, как тогда с Леной, теперь ты усталый, но довольный возвращаешься домой. Так она женщина твоей мечты или нет?

— Я еще не знаю, — признался Сергей. — Еще не понял.

— Раз не понял — значит, не женщина твоей мечты, — поставил диагноз Игорь, после чего резкими движениями затушил сигару в пепельнице. — Пошли к девчонкам, я уже даже после виски тут замерз. Не понимаю, как ты тут вообще не обледенел…

Домой они добирались часа два. Саша-узбек отправился на свое очередное боевое дежурство, в доме было тихо и уютно. Все порядочно утомились за этот день, поэтому не стали ничего затевать на ночь глядя, а просто отправились спать. Катя как будто слышала разговор Сергея с Игорем: она была явно чем-то расстроена, однако обсуждать это отказалась напрочь, быстро приняла душ и отправилась спать, всем своим видом показав, что ей сегодня не до любовных утех.

Сергей разобиделся и отправился в гостиную. Там он с грехом пополам разжег камин, нашел на кухне бутылку виски, сделал себе солидную порцию и отправился к камину посидеть, подумать. Как оно обычно в таких случаях и бывало, он быстро пришел в хорошее настроение, однако ни до чего особо ценного не додумался, решив, что послезавтра все равно улетать, а там оно будет видно, как дальше сложится. «Там оно будет видно», — сказал Сергей себе так убежденно, как будто это «будет видно» могло помочь действительно что-то увидеть там, куда он то ли пытался заглянуть, то ли боялся заглянуть.

## 47. Последний день, отъезд, эпилог

На следующий, последний, день пребывания Сергея в Штатах долго разлеживаться не пришлось. Игорь с Кирой были настроены строго по-деловому: встали рано, быстро собрались и Игорь, которого явно раздражало, что за все время их сборов Сергей с Катей из своей комнаты так и не вылезли, начал устраивать в коридоре различные провокационные мероприятия: ронял кастрюли, пел оперные арии, как бы случайно ударялся о дверь их комнаты — в общем, таким образом их как бы нежно будил, причем на свой, очень специфический манер.

Разумеется, спать или заниматься чем-то серьезным или совсем несерьезным под этот шум-гам было нельзя, поэтому парочке пришлось встать, умыться и отправляться в столовую на завтрак, где их уже ждала привычная картина — Игорь с Кирой поедали яичницу из огромной сковородки, а Саша-узбек, готовящийся отойти ко сну, развлекал себя бутербродом из багета, ветчины, листьев салата и майонеза.

— У тебя майонез с багета капает, — сообщил Саше вместо приветствия злой и невыспавшийся Сергей.

— Мы, узбеки, живем в полной гармонии с природой, — важно сообщил Саша.

— И что это означает? — заинтересовалась Катя.

— Это означает, что капать — можно, — объяснил Саша. — Нужно только соломки подстелить.

И он показал на длинный развернутый рулон бумажного полотенца, лежащего прямо по пути следования бутерброда в Сашин рот. Именно туда капал майонез, не загрязняя окружающую среду в виде стола.

— Ловко придумано, — восхитилась Катя. — Надо будет взять на вооружение, я тоже люблю такие здоровенные бутерброды.

— Да забирай, — сделал широкий жест Саша. — Только не забудь мои авторские двадцать процентов отстегивать.

— Это как это? — удивилась Катя.

— Двадцать процентов с твоего бутерброда, — заявил Саша. — Я многого не требую, некоторые вон по пятьдесят процентов просят за технические усовершенствования.

— Кстати, я что-то не слышал, чтобы хоть кто-то тут поздоровался, — заметил Игорь. — Не обязательно «Доброго всем здравия», меня бы устроили и «С добрым утром», и даже просто «Привет».

— Я тоже не слышал, — сказал Сергей, тяжело бухаясь на стул. — Мне и бы простого «Хай» хватило.

— А вот тут, старик, у тебя прокольчик вышел, — любезно ответил Игорь. — Кто в помещение входит, тот и здоровается. Федеральный закон, независимо от штата. Так что вперед, напрягись.

— С добрым утром, ребят, — сказал Катя, — как спалось?

— Вот это нормально, — заулыбался Игорь, — половина приветствия состоялась. Теперь ждем сольного выступления моего дорогого друга. Что-то он сонный какой-то. И бутылочка с виски на каминчике стоит почти уже без виски. Я вот все думаю — нет ли в этом какой-то мистической связи…

— С добрым утром, — мрачно сказал Сергей, пытаясь отогнать приступы головной боли, — с новым годом, с новым счастьем, глубокое уважение всем вам и крыше этого дома.

— Ну, совсем хорошо, — обрадовался Игорь. — А отведай-ка ты, дорогой друг, трупов яичек. Очень они сегодня вкусные получились.

Сергей скривился. Манера Игоря шутить иногда переходила все мыслимые и немыслимые границы. Ну, точнее, мыслимые и немыслимые границы Сергея.

— Какие у нас планы? — спросила Катя, наливая себе кофе. — Мы ждем заявлений руководства.

— Планы простые, — отчитался Игорь. — Завтракаем. После этого вы собираетесь, а мы, как уже давно собравшиеся, сидим на солнышке и жмуримся. Потом загружаемся в тачку и выезжаем до городу Сан-Франциско. Вот и все планы на сегодня.

Катя поставила перед Сергеем здоровую чашку с крепким кофе и присовокупила к ней тарелочку с небольшим, но питательным бутербродом. Сергей посмотрел на нее жалобным взглядом. Катя улыбнулась, взъерошила ему волосы и спросила:

— Что же ты, пупсик, вчера так разгулялся? Нам же в дорогу.

— Меня грызла тоска-злодейка, — признался Сергей, вгрызаясь, в свою очередь, в бутерброд.

— Нас всех она грызла, — вздохнула Катя и пошла к холодильнику сделать бутерброд для себя.

— А вот зря вы игнорируете яишенку, — сообщил Игорь. — Ай, добрая яишенка сегодня получилась.

Но на призыв Игоря никто не откликнулся, поэтому Игорь со скуки стал сооружать яичный бутерброд: он взял кусок хлеба, положил на него свернутый в два слоя кусок яичницы, после чего попытался это сооружение съесть.

— Надо завязывать с завтраком, — заметил Сергей, которого кофе потихоньку приводил в чувство. — Если Игоречек начал играться с едой — это кранты всему. Я помню по Турции.

Игорь в этот момент откусывал кусок от своей яичной этажерки, но что-то пошло не так, яичница подло развернулась, оторвалась от хлеба и шлепнулась на стол. Кира засмеялась.

— Видали? — хвастливо спросил Игорь. — Теория работает совершенно железно. Яичница хоть и была свернута, а тем не менее шлепнулась прямо яйцами о стол!

— Вообще-то, у яичницы яйца располагаются с обеих сторон, — сказал Сергей.

— Но одна сторона — поджаристая, другая — нет, — объяснил Игорь. — То есть неподжаристая — это как масло на бутерброде. Яичница всегда будет падать неподжаристой стороной вниз — это очень подло с ее стороны, поэтому она так и будет делать.

— Да ни фига подобного! — возмутился Сергей.

Он вскочил со стула, подошел к сковородке, отрезал небольшой треугольничек яичницы, зацепил его ложкой и подкинул вверх. Треугольничек перевернулся в воздухе и упал обратно поджаристой стороной вверх.

— Железная теория, — удовлетворенно сказал Игорь. — Всегда срабатывает.

Упрямый Сергей снова подцепил треугольник и снова подкинул его вверх. Треугольник упал поджаристой стороной вниз, но попал на ребро сковородки.

— Офсайт, — сказал Игорь, — не считается.

Сергей снова подкинул треугольничек, но от злости не рассчитал, поэтому тот вылетел за границу стола и шлепнулся Сергею прямо на кроссовки. Поджаристой стороной вверх.

— Ладно, — сказал Игорь, — хватит уже научных экспериментов. Шуруйте собираться.

— Я уж молчу о том, — заметил Саша, — что вы измываетесь над яичницей дружбы, которую я собственноручно пожарил вам, своим гостям. У нас, узбеков, так не принято.

— Сань, — ответил Игорь, — если у вас за это принято гостей убивать или побивать камнями, так можно не трудиться — мы все равно уезжаем. Но я приношу тебе свои искренние извинения за оскорбление яичницы — в конце концов, она просто пострадала за науку.

— Ладно, — сказал Саша, вставая и с сожалением посматривая на остатки своего недоеденного бутерброда. — Режим есть режим. Пора мне отправляться на бочок, смотреть красивые дневные сны. Счастливо вам, ребята, доехать туда-сюда. Спасибо, что заехали, приезжайте еще. Я к лету новый дом запущу — буду туда переселяться.

— Спасибо тебе, Сань, за все, — сказал Игорь, обнимая старого друга. — И спокойной ночи.

Саша попрощался с Сергеем за руку, откланялся Кире с Катей и отправился в свою комнату.

***

Через час компания уже выехала в Сан-Франциско. Игорь сел за руль, Кира заняла штурманское место, а Сергей с Катей устроились сзади. Сергей было заснул, но через полчаса они доехали до границы с Калифорнией, где стоял пропускной пункт, и тогда его разбудили. Суровый полицейский остановил их машину и стал выспрашивать, не везут ли они, не дай бог, какие-нибудь фрукты или овощи на благословенную территорию штата Калифорния. Потому что если везут, то пусть лучше уничтожат это все здесь, на месте, чтобы потом не нарваться на большие неприятности. И вообще, ребята, а вы с какого района, спросил полицейский. И фигли вообще забыли в Калифорнии? А чо за машина-то такая странная. Аризонская, что ли? Может, у вас в багажнике есть контрабандные бананы? Так вы сразу покайтесь — скидка выйдет.

Однако Игорь с Кирой хорошо знали, как надо общаться с бдительными американскими полицейскими. Они непрерывно улыбались, подробно и развернуто отвечали на все вопросы, показывали документы и вообще демонстрировали крайне благожелательное отношение. Наконец полицейский размяк, заулыбался, произнес коронную фразу «Добро пожаловать в Калифорнию» и отпустил их с миром.

— А что за фигня такая? — спросил Сергей. — Я не все понял, но он что-то спрашивал про фрукты и овощи? Это что такое?

— На территорию Калифорнии нельзя ввозить фрукты и овощи из других штатов, — объяснил Игорь. — Закон у них такой.

— Мы вчера пересекали в Тахо границу с Калифорнией, — напомнил Сергей. — Там можно было этих фруктов хоть тонну ввезти, никто же не проверял.

— Серег, я не в курсе, почему там можно, а здесь нельзя, — объяснил Игорь. — Я знаю только, что на границе с Калифорнией часто встречаются такие посты и там реально лучше не везти с собой фрукты-овощи — заставят выкинуть.

— Более того, там даже нельзя обратно провозить фрукты-овощи, которые ты купил в Калифорнии, — сказала Кира. — Мы как-то выезжали в Неваду, так нас, когда мы ехали обратно, заставили на границе с Калифорнией выкинуть апельсины-бананы, которые мы купили по пути из дома в магазинчике в Калифорнии. У нас даже чек был.

— Дурдом какой-то, — удивился Сергей.

— Кстати, в аэропорту Сан-Франциско или Лос-Анджелеса тебя тоже могут вздрючить, если ты прилетел с яблочком из другого штата, — сообщил Игорь. — Прецеденты были. Даже со всякими знаменитостями.

— Тут лучше не задумываться, почему оно так, — посоветовала Кира. — Нельзя и нельзя. Мы просто не возим овощи-фрукты туда-сюда — в конце концов, это не принципиально.

— А вот если я ухитрился и провез сюда яблочко Саши-узбека? — коварно спросил Сергей, действительно доставая из кармана куртки яблоко, которое он свистнул из большой корзинки в прихожей Сашиного дома. — Что они со мной сделают? Расстреляют?

— Знаешь, — сказал Сергею Игорь, — я бы тебе не очень советовал проверять, что и как они с тобой сделают за нарушение их законов. Тебе это может не очень понравиться. Расстрелять, конечно, не расстреляют, но уж неприятностей тебе, и заодно всем нам, создать — они это запросто. Так что не очень-то ты хорохорься, это очень глупо — раздражать в Штатах полис. Это тебе не наши менты, которым купюрку в зубы сунул — и цурюк-цурюк.

— Да я не хорохорюсь, я просто забыл про него, — сказал Сергей и откусил яблоко с жутким хрустом.

Игорь поморщился.

— Вообще-то первым от яблока греха откусила Ева, — строго сказала Катя, отобрала у Сергея яблоко и захрустела им еще громче.

Через некоторое время на дороге стали появляться вывески с надписью Sacramento.

— О, Сакраменто, — удивился Сергей. — А я всегда думал, что это где-то в Италии. Или это как с Москвой — и в России, и в Штатах?

— Ну, вообще-то Сакраменто — в Испании, — сказал Игорь. — Есть там такая деревня из десятка домов, где градообразующим предприятием является водонапорная башня. А самый известный Сакраменто — это как раз тут, в Штатах. Хотя у них есть еще один — если не ошибаюсь, в Кентукки.

— Да в Кентукки Сакраменто еще меньше, чем в Испании, — заметила Кира. — Я там один раз совершенно случайно была. Градообразующим предприятием там является бензоколонка.

— Сакраменто, Сакраменто, Сакраменто, Са-кра-менто! — запел Сергей припев из «Формулы любви».

— Надо бы быстрее добраться до города, — озабоченно сказал Игорь, прибавляя газку. — Когда Серега поет — это кранты всему живому.

— Кстати, — вдруг сказал Сергей, прекращая петь. — А мы куда вообще едем?

— В Сан-Франциско, — сообщил Игорь. — Город есть такой в Соединенных Штатах. Недалеко от Сакраменто. Компрене?

— Нет, я к тому, что куда мы в Сан-Франциско? — уточнил Сергей. — Мы же отель не бронировали.

— Кстати, да, — согласился Игорь. — Вы отель не бронировали. Ну так бронируйте. Только найдите поближе к аэропорту, у тебя же вылет в семь с чем-то, на месте надо быть не позже пяти.

— А вы куда? — поинтересовался Сергей.

— Мы ко мне, — ответила Кира. — У меня руммейтка еще три дня на каникулах. А за эти три дня что-нибудь придумаем.

— Кто у тебя три дня на каникулах? Румынка? — заинтересовался Сергей.

— Руммейтка. То есть соседка, — объяснила Кира.

— Сейчас найдем отельчик, — пообещала Катя, доставая какую-то карту. — Я уже там что-то подобрала, надо будет просто позвонить.

Катя достала телефон и стала названивать в отели, расположенные поблизости от аэропорта. Связь была не особенно хорошая и временами рвалась, а так как Катя, когда звонила в отели, почему-то не только сразу называла свою сложноватую для американского уха фамилию, но и еще спеллинговала ее по буквам, процесс бронирования номера затянулся минут на двадцать. Наконец Катя все-таки сделала бронь и записала продиктованный менеджером отеля адрес.

— Катюш, — спросил Сергей, — а чего ты им сразу фамилию называешь да еще и спеллингуешь?

— Так я же номер бронирую — просто по телефону и без кредитки, — объяснила девушка. — Надо имя-фамилию назвать. А фамилию «Вишневецкая» они без спеллинга вообще никогда не запишут — проверено.

— Кстати, Кать, а ты потом-то — куда? — спросила Кира. — Если что, приезжай к нам, соседки же три дня не будет, так что разместим, не вопрос.

— Спасибо, Кирик, но у меня билет тоже на завтра, только на вечер, — ответила Катя. — Полечу в родную Миннесоту, чтоб ее. Шансов перебраться в ваши края у меня почти нет, как выяснилось, так что буду тащить свою лямку там.

— Так, может, тебя тогда надо отвезти в аэропорт? — спросил Игорь. — Машина же будет у нас.

— И меня надо отвезти в аэропорт, — заволновался Сергей. — Машина же у вас.

— Серег, ты прям какой-то дикий стал, честное слово, — удивился Игорь. — От твоего отеля до аэропорта — десять минут на такси. Которое вызывается по телефону. Из ресепшена отеля. Но нет, тебе надо, чтобы мы с Кирой встали в половине четвертого утра, приехали из другого конца города к вам, отвезли тебя в аэропорт и поцеловали на прощание. Я тебя, дорогой, поцелую. Крепко-крепко. Ты это навсегда запомнишь.

— Пардон, — устыдился Сергей, — я просто не понял, что там все рядом. Конечно, не надо нас отвозить. Но Катюшу потом отвезите, а то как там она без машины?

— Меня тоже не надо, — сказала грустная Катя. — Провожу тебя, доеду на шатле до города, там пошляюсь по магазинам, потом на автобусе в аэропорт.

— Нет уж, дорогая, — решительно сказала Кира. — Ты из аэропорта приезжай к нам, а там мы уж вместе пошляемся где хочешь, а потом мы тебя отвезем.

— Хорошо, Кирик, спасибо, — покорно ответила Катя.

Сергей обнял Катю и вздохнул. Она прижалась к нему и отвернулась к окну.

***

— Ну вот, — устало сказал Игорь, заруливая на небольшую стоянку отеля. — Ваше пристанище. Отель «Красная крыша» — да лишь бы не «Красный петух», на самом деле.

Сергей с Катей вышли, вытащили вещи. После этого Сергей подошел к окну водителя.

— Ну что, — спросил он Игоря. — Прощаемся?

— Да рано еще прощаться, — удивился тот. — Что вы тут делать собрались, еще же только четыре дня? Давайте мы за вами заедем часов в шесть, поедем к Кире и там устроим отвальную?

— Ну давайте, — согласился Сергей. — А то я тоже не люблю все эти прощания на бегу — как-то оно все равно что коня на скаку поцеловать перед горящей избой. Прощаться надо с чувством, с толком. Можно даже с расстановкой. И выпить надо обязательно, мы же русские люди.

— Вот вечером у вас все и будет, — пообещал Игорь, — ждите нас в шесть.

Сергей с Катей подняли вещи и отправились заселяться.

Отель оказался вполне приличным и даже симпатичным.

— Это мы удачно зашли, — резюмировал Сергей, оглядев номер и бросив сумку куда попало.

— Чур я первая в душ, — сказала Катя, расстегивая блузку. — Замучила меня эта дорога. Больше четырех часов ползли…

Чем именно заняться после приема душа — вопросов, разумеется, не возникало, тем более что вчерашний вечер по причине взаимного плохого настроения прошел совершенно впустую.

Катя во время занятий любовью вдруг неожиданно раскричалась так, что соседи даже деликатно постучали в стенку у изголовья кровати.

— Ты извини, что я так разоралась, — смущенно сказала Катя, когда они валялись на кровати, накрытые одной простыней.

— Да без проблем, мне, наоборот, очень нравится, — ответил Сергей.

— Ну, там соседи в стенку стучали, неудобно.

— Это им неудобно, поэтому и стучали. Лично мне все очень удобно.

— Просто сегодня ну как-то особенно остро это все чувствовалось, — призналась Катя. — Мы же, наверное, в последний раз. Вечером у ребят, вернемся поздно, завтра вставать в четыре.

Сергей лежал, положив руку под голову, и раздумывал, как им вообще быть дальше.

— Серег, я вчера на эту тему долго думала, — сказала Катя, — и решила, что не имеет смысла сейчас забивать голову, а главное — портить друг другу настроение. Как оно совпало, так оно и совпало. Конечно, я не хочу с тобой расставаться.

— Да и я не хочу совершенно.

— И ты не хочешь совершенно. Но мы, в отличие от Игоря, не бизнесмены и не слишком свободны в своих действиях.

— Ну да.

— Поэтому будем делать то, что должны. И посмотрим, как оно там сложится. Может, я смогу с оказией в Москву прилететь на несколько дней, может, ты потом ко мне выберешься, ведь правильно?

— Правильно.

— Давай расстанемся так, как будто это ненадолго. По крайней мере, я буду верить, что это ненадолго.

— И я в это буду верить, — совершенно искренне ответил Сергей, обнимая девушку.

В этот момент он совершенно точно знал, что скоро все образуется. Он там у себя запустит новый проект, возьмет под мышку компьютер и полетит к Кате. А там… А там будет видно.

И они ощутили такой прилив нежности к друг другу, что потребовалось срочно заставить соседей в очередной раз уже не слишком деликатно постучать в стену.

Когда Игорь за ними приехал в шесть часов, ребята только-только вскочили с постели. Игорь сначала минут десять вежливо ждал в машине на улице, потом начал звонить каждые пять минут.

— Понятно, — коротко сказал Игорь, глядя на всклокоченную, но счастливую парочку, опоздавшую на встречу минут на тридцать. — Нет, я все понимаю, но позвонили бы, сказали, чтобы я приехал попозже, — не вопрос.

— Да как тут толком рассчитаешь-то? — спросил Сергей, помогая Кате влезть в машину. — Ты же взрослый мальчик. Сам же должен понимать.

— Ладно, голубки, — усмехнулся Игорь, — поехали уже, Кира там готовит праздничный ужин.

У Киры с Игорем они посидели просто замечательно. Пили хорошее вино, ели вкуснейших креветок, которых Кира мастерски приготовила в каком-то оригинальном соусе, болтали о том о сем. Настроение у всех было отличное. Игорь с Кирой строили всякие совместные планы, Сергей с Катей — по крайней мере, сегодня — думали, что у них еще все впереди.

Засиделись допоздна и в отель вернулись на такси только в час ночи. Катя оказалась права: ни на что сил у них уже не оставалось, а еще нужно было собраться, чтобы с утра просто встать и уехать.

Отлет

Утром они оба находились в совершенно сомнамбулическом состоянии. Сергей даже толком не помнил, как они встали, умылись, выписались из отеля и доехали до аэропорта, где он хоть как-то проснулся.

На его нью-йоркский рейс, несмотря на раннее время, стояла заметная очередь. Сергей с Катей встали в нее и начали целоваться — собственно, до расставания оставались буквально минуты. И вдруг Сергей почувствовал, что очередь на них смотрит как-то не так. Что-то не совпадало в этой ситуации.

Он оторвался от Кати и осмотрелся. В очереди стояли одни мужчины различных возрастов — где-то от двадцати пяти до сорока пяти. И не было ни одной женщины. Некоторые мужчины стояли парочками и нежно обнимали друг друга. Правда, никто не целовался.

— Понятно, — сказала Катя, также оглядев очередь. — Мне Кира рассказывала. Это нью-йоркские геи летят от своих любовников из Сан-Франциско обратно. Сегодня же понедельник.

— Тогда понятно, почему на нас смотрят с таким осуждением, — сказал Сергей. — Да наплевать на них. Вон за ту тумбочку тебя уже не пустят. До свидания, малыш, я тебе из Нью-Йорка еще позвоню. И из Москвы потом позвоню. У нас все будет хорошо.

— Обязательно, — сказала Катя, и они поцеловались в последний раз.

После этого девушка отправилась в конец очереди, а Сергей прошел за барьер и показал свой билет. Однако выяснилось, что, так как у него рейс транзитный, ему нужно подойти к другой стойке. И Сергей с сумкой побрел обратно.

— Ой, Сережа приехал, Сережа приехал! — прокричала Катя, увидев его, и захлопала в ладоши.

И так это трогательно выглядело, что Сергей чуть было не плюнул на все и не остался. Но потом вспомнил слова Игоря о том, что первый порыв — он самый неправильный, и понял, что ничего сейчас менять нельзя.

Он еще раз поцеловал Катю и пошел к указанной стойке. Там у него взяли багаж и зарегистрировали на рейс. Когда он отправился к своему гейту, то посмотрел еще раз на то место, где стояла Катя, — девушки там уже не было.

В самолете на Нью-Йорк летели те самые геи, с которыми он стоял в очереди. Они громко разговаривали друг с другом и часто смеялись. Сергей сидел, скрестив руки на груди, и чувствовал какое-то отупение — в голове не было ни одной мысли, да и просто не хотелось ни о чем думать.

В Нью-Йорке у него была стыковка всего сорок минут, и Игорь предупреждал, что Сергей запросто может не попасть на свой рейс и тогда с его уровнем английского будет непросто разобраться, когда он улетит.

Однако Сергею повезло — его самолет из Сан-Франциско прилетел вовремя, так что на московский рейс он успевал вполне нормально.

Несмотря на то что он улетал ранним утром, в Нью-Йорке был уже вечер — пять часов перелета плюс разница во времени. В этот день случился какой-то совершенно фантастический закат — садящееся солнце залило кроваво-красным светом весь аэропорт, и у Сергея возникало ощущение, что он сидит где-то на Марсе. Он пробовал позвонить Кате, но у той трубка была выключена. Он позвонил Игорю с Кирой — те сообщили, что Катя проявлялась, но сказала, что к ним не приедет — сама погуляет по городу и сама доедет до аэропорта.

Весь длинный перелет до Москвы Сергей просидел в таком же отупении, как и во время полета из Сан-Франциско в Нью-Йорк. Ему совершенно не хотелось ни читать, ни слушать музыку. Он думал о том, что это были, пожалуй, лучшие две недели в его жизни, но что больше такое вряд ли когда-нибудь повторится. Еще он пробовал подумать о том, что у них с Катей будет дальше, но тут мозг входил в какой-то ступор и переключался на различные эпизоды этой поездки. Сергей видел их первую изумительную ночь в «Гранд Хайяте», слышал свой вопрос «Ну, и что мы со всем этим будем делать»; наблюдал за тем, как они, обнявшись, гуляют по зимнему пляжу; вспомнил, как они подошли к зеркалу в Вегасе, чтобы запомнить эту минуту. И постоянно видел лицо Кати, произносящее: «Ой, Сережа приехал! Сережа приехал!»

Москва встретила его морозом, мерзким воздухом и обнаглевшими аэропортовскими таксистами. Московский мобильник Сергей с собой не брал, поэтому не мог вызвать обычное такси, так что пришлось согласиться ехать домой за какие-то дикие деньги.

— Ну чо, браток, любишь хорошую музыку? — задорно спросил нагловатый таксист, когда Сергей сел в машину.

— Обожаю, — сухо ответил тот.

Таксист врубил какой-то разухабистый шансон, но Сергей этому был даже рад — так, по крайней мере, он мог посидеть без разговоров с водителем.

Такси ехало по Москве, грязная черная жижа из-под колес машин залепляла ветровое стекло, таксист совершал опасные маневры и периодически ругался на других водителей.

«Вот я и дома, — подумал Сергей. — Здравствуй, дом, милый дом! И на черта я вообще сюда вернулся? Что я тут забыл?»

Эпилог

Игорь прилетел только через месяц. Причем прилетел всего дней на десять, чтобы разгрести накопившиеся завалы, поэтому даже не сумел встретиться с Сергеем — они только созвонились и поболтали. Потом Игорь улетел в Сан-Франциско, но через полтора месяца снова вернулся, причем уже вместе с Кирой — она переехала к нему в Москву.

Кира родила Игорю двоих детей — девочку и мальчика. Рожать она летала в Сан-Франциско, так что у Игоря и жена, и оба ребенка стали американскими подданными.

Игорь долго вынашивал всякие планы уехать жить в Америку, но у него так ничего и не получилось — бизнес не отпускал. Так что они всей семьей так и жили в Москве — к вящей радости Сергея.

***

Старина Бэрри стал близким другом семьи Миши с Тяпой. Он переехал из Сан-Франциско в Лос-Анджелес, где Миша его устроил работать в контору брата. Тяпа в Бэрри души не чает, потому что тот с радостью берется выполнять по дому Миши все те виды работ, которые Миша не хочет делать сам. Правда, у Бэрри из этого редко что получается, но Тяпа считает, что достаточно самого факта. Миша же не чает в Бэрри души потому, что Бэрри поддерживает Мишу во всех его начинаниях. Правда, это все тоже редко хорошо заканчивается, но Миша считает, что без Бэрри было бы еще хуже.

***

У Сергея с Катей общения через Интернет как-то не получилось. Точнее, поначалу еще что-то выходило, когда были свежи недавние воспоминания, и они даже строили какие-то планы — Катя намеревалась прилететь в Москву, а Сергей собирался к лету вырваться в Штаты, — но чем дальше, тем яснее становилось, что ничего из этого не выйдет. Катя все никак не могла получить новый паспорт, Сергей все никак не мог разгрестись с делами. Потом Катя стала надолго пропадать из Сети. На вопросы и даже попытки Сергея поскандалить она отвечала только то, что стало много работы, ну и плюс — слишком разные часовые пояса. Сергей сначала очень переживал и просто места себе не находил, но потом в какой-то момент уже приехавший насовсем из Штатов Игорь ему быстро вправил мозги, объяснив, что происходит, а главное — что и как должно происходить.

Сергей перестал вылавливать Катю в Сети, и их общение быстро заглохло. Чтобы как-то заглушить в себе переживания, которые его всячески раздирали, Сергей даже сошелся с Аллой, которая окончательно ушла от своего Вадика. Но из этого, к счастью, ничего хорошего не получилось — через неделю они разбежались как ошпаренные. Сергей за эти несколько дней быстро вспомнил, кто такая Алла и что она собой представляет в бытовой жизни, а Алла была совершенно шокирована тем, что Сергей, познавший вкус свободы и независимости, ее хамскую и скандальную манеру общения выносить больше не собирался ни под каким видом.

Впрочем, это все произошло совершенно безболезненно: Алла все равно заставила Вадика разменять квартиру, так что без угла она не осталась и вскоре завела себе какого-то молоденького мальчика, которым помыкала как хотела, а Сергея пережитый шок почти полностью излечил от всяческих переживаний, и он с головой ушел в новый проект.

Кира продолжала общаться с Катей, и от нее Сергей узнал, что Катя снова сошлась с одним из американцев, который у нее раньше был в бойфрендах, и что она в конце концов вышла за него замуж и родила ему ребенка. Кира сказала, что у Кати все хорошо, чему Сергей был очень рад.

Больше он не видел Катю никогда в жизни.